Что происходит между Россией и Украиной? - Александр Медведев - Интервью - 2009-01-07

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Алло, Александр Иванович? Добрый вечер.

А.МЕДВЕДЕВ: Добрый вечер.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Это радио «Эхо Москвы» и телекомпания RTVi. Вы в Лондоне находитесь сейчас?

А.МЕДВЕДЕВ: Нет, уже не в Лондоне. Я в Берлине.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: А, ну вы переезжаете по европейским столицам. Можете ли вы нам рассказать, как проходят ваши консультации с европейскими партнерами? Насколько они воспринимают российские аргументы в том, что касается истории с поставками газа в Европу через Украину?

А.МЕДВЕДЕВ: Ну, цель моей поездки – двоякая. Во-первых, встречаться с представителями средств массовой информации, чтобы дать им правдивую информацию из первых рук, потому что, к сожалению, не прекращаются попытки извратить происходящее. И во-вторых, встретиться с представителями деловых кругов, как европейских стран, так и Европейского Союза для того, чтобы тоже они понимали, что происходит, и что можно сделать, чтобы ситуацию привести в нормальное состояние. Потому что она сейчас носит абсолютно ненормальный характер, и того никогда не было в истории мирового газового бизнеса. Вчера вместе с министром Госсом мы провели совместную пресс-конференцию, где выразили общее мнение, что перекрытие экспортных трубопроводов, которое провела в позапрошлую ночь Украина, совершенно недопустимо. И было подтверждено, что Россия готова поставлять газ европейским потребителям. Но вместо того, чтобы открыть экспортные газопроводы, перекрытые ночью ранее, Украина вчерашней ночью полностью закрыла все экспортные газопроводы, в результате чего через Украину газ поступать европейским потребителям практически не мог, то есть Россию лишили возможности транспортировать газ в Европу. И тем не менее, сегодня днем мы продолжали поставлять газ в разных тех возможностях, которые остались. – там, где газ еще мог поступать на Украину. Но этот газ, доходя до закрытой задвижки на границе Украины, потом растворялся в украинских полях. И вот в этой связи, конечно, продолжать такую практику оказалось невозможным. Европейские партнеры с пониманием относятся. Потому что мы отвечаем открыто на все вопросы, даем ответы на все вопросы, которые наши европейские партнеры ставят, и они задают нам только один вопрос: «А что можно сделать в этой ситуации?» К сожалению, ответа на этот вопрос у нас пока нет, потому что рациональному объяснению поведение украинских коллег не поддается.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Александр Иванович, но не получается ли так, что европейским партнерам все-таки трудно оценить реальную ситуацию? Потому что есть, как бы, слово против слова.

А.МЕДВЕДЕВ: Нет, это не так. У нас не слово против слова. Факт закрытия экспортных газопроводов был зафиксирован австрийским транспортным оператором, компанией OMV, и словацким оператором (НЕРАЗБОРЧИВО), а именно они ночью начали сигнализировать нам о том, что Украина перекрыла экспортные газопроводы. И попытка использовать законы физики для обвинения, попытка обвинять Россию – это было бы все равно равноценно отмену законов физики.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: С Австрией понятно, но есть еще российско-украинская граница, Александр Иванович. И в Киеве заявляют, что через эту границу газ из России не проходит.

А.МЕДВЕДЕВ: После того, как Украина перекрыла выходы из Украины, мы были лишены возможности поставлять газ, потому что по закону физики, когда перекрыта труба и не работают газокомпрессорные станции, практически возможности доставлять газ по законам физики исчезают. И даже те объемы, которые мы были в состоянии продолжать, они не поступали европейским потребителям. Единственный газопровод Судженский, который мы могли еще использовать, - даже этот газ, упираясь в закрытые задвижки, был перераспределен украинцами в свою пользу.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Правильно я понимаю, что толчком ко всему этому, таким формальным, послужило недавнее знаменитое решение киевского суда, по которому транспортируемый через территорию Украины российский газ является контрабандой? И после этого все закрутилось?

А.МЕДВЕДЕВ: Ну, фактически это абсурдное решение киевского суда. По контракту, подписанному в шведском праве, за ним последовал отказ украинских партнеров согласовывать технические – я подчеркиваю, технические протоколы по перераспределению газа между местным потреблением в Украине и экспортом. Такие протоколы не имеют ничего общего с коммерческими вопросами, являются чисто техническими для того, чтобы диспетчеры могли нормально работать и поддерживать систему в работоспособном состоянии. И вслед за этим последовало закрытие первых трех экспортных газопроводов «Союз», «Прогресс» и «Уренгой - Помары – Ужгород». А вчерашней ночью были закрыты все имеющиеся экспортные газопроводы, что и привело к тому, что Россия потеряла возможность поставлять газ Европе.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Александр Иванович, как вам кажется, вам и вашим коллегам в компании «Газпром», почему Киев так себя ведет? Точнее, сформулирую по-другому: чего он хочет добиться?

А.МЕДВЕДЕВ: Честно говоря, рационального объяснения поведению украинцев ни у меня, ни у моих партнеров нет. Они исчезли со стола переговоров 31 декабря, и вот уже неделю мы их днем с огнем найти не можем, чтобы вернуть их за стол переговоров. У меня возникают подозрения, что они не являются на переговоры, потому что у руководителей компании НАК «Нафтогаз» как их не было мандата и полномочий на подписание коммерческих договоренностей 31 декабря, так и не появилось, видимо, развитие политических событий на Украине.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: А вот несколько странная история с завтрашним днем. Вроде бы глава «Нафтогаз» Дубина летит в Москву для встречи с Миллером, а Алексей Борисович в это время будет в Брюсселе на переговорах с европейцами. Не проясните нам?

А.МЕДВЕДЕВ: Ну вот, вы знаете, собраться в гости, когда хозяина дома нет. Информация о том, что Алексей Борисович Миллер будет встречаться с руководителями Евросоюза была публично известна, и видимо это послужило причиной украинцам заявить о том, что они в Москву, когда там не будет ни Алексея Борисовича Миллера, ни меня, ни нашего главного юриста Николая Николаевича Дубика. Видимо, это еще очередной такой мелкий фокус, чтобы опять использовать это для того, чтобы обвинять Россию.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Когда же все-таки российско-украинские переговоры могут возобновиться, как вы считаете?

А.МЕДВЕДЕВ: Мы готовы приступить к переговорам и днем, и ночью. Наши специалисты готовы конструктивные диалоги вести. Но, к сожалению, вот эта ситуация уже вышла за пределы коммерческих разногласий. Под угрозу поставлена безопасность снабжения Европы сегодня уже, и самое опасное – что в такую холодную погоду остановка системы, если газ перестанет течь по трубопроводам, чревата возникновением гидрантных пробок. Если они закупорят систему, для восстановления движения газа потребуется гораздо больше времени, чем обычно.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Еще два вопроса. Каковы на ваш взгляд перспективы обсуждения этой истории в международном арбитраже?

А.МЕДВЕДЕВ: Ну, мы подготовили все документы. У нас все основания есть. Мы подаем в Стокгольмский арбитраж за нарушение транзитного контракта. Мы по этому контракту, по коммерческим условиям этого контракта работали 3 года, выплатили Украине свыше 6 миллиардов долларов по этому контракту, и вдруг ни с того, ни с сего они говорят, что этот контракт не действует. Более того, оплаты транзита по этому контракту в отличие от того, что заявляет украинская сторона, они полностью соответствуют рыночным условиям. Более того, во многих случаях мы оплачиваем транзит газа по Европе по ставкам ниже, чем мы платим украинцам.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Когда документы будут поданы в арбитраж?

А.МЕДВЕДЕВ: Этим занимаются наши юристы. Насколько я знаю, документы уже подготовлены и будут в самое ближайшее время поданы в Стокгольмский арбитраж. Но, к сожалению, рассмотрение в арбитраже часто занимает длительное время, и это не может решить текущую кризисную ситуацию.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Но в этом году-то решение может быть принято, как вы считаете?

А.МЕДВЕДЕВ: Мы будем работать с полной силой для того, чтобы судебные инстанции могли быстро разобраться в том, что произошло. Тем более, здесь-то спора, собственно, физического нет. Есть черным по белому подписанный контракт, подписанный уполномоченными лицами, проштампованный и работающий уже 3 года.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: И последний вопрос, в том числе по итогам ваших переговоров в европейских столицах. Не обсуждалась ли возможность или даже необходимость трехстороннего саммита – ЕС, Россия, Украина – на высшем уровне по этому поводу?

А.МЕДВЕДЕВ: Вы знаете, вопрос политического урегулирования должны решать политики. Мы в компании занимаемся бизнесом. Мы готовы делать свою работу профессионально, в соответствии с правилами работы газового рынка. А что будет решаться на межгосударственном уровне, хочу только обратить внимание, что инициатива России во время председательствования в «восьмерке» и во время встречи «G8» в Москве – не случайно мы поставили на первое место вопрос энергетической безопасности. К сожалению, после этого эти вопросы как-то потихоньку отошли на второй план. А отсутствие международных инструментов предотвращения вот таких вопиющих случаев, как действия Украины, они к сожалению отсутствуют. Юридическая хартия оказалась абсолютно бесполезной в этом вопросе.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Самый последний вопрос, который, все-таки, касается напрямую Газпрома, не большой политики. В свете последних событий целый ряд европейских стран уже смотрит и договаривается с другими поставщиками газа – это Норвегия, Турция, у Ирана запрашивают, звучит также упоминание Алжира. Не боитесь потерять европейский рынок?

А.МЕДВЕДЕВ: На самом деле, мы работаем сейчас в этих трудных кризисных условиях, координируем со всеми нашими поставщиками, сами покупаем газ на спотовом рынке, чтобы наши контрагенты не пострадали. Поэтому здесь это действительно кризисная ситуация, и все, что идет на пользу разрешению этой ситуации, мы полностью поддерживаем.

В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо большое. У нас в прямом эфире по телефону из Берлина был Первый зампред Правления компании «Газпром» Александр Медведев.

А.МЕДВЕДЕВ: Спасибо. До свидания.