Бизнес-образование в условиях экономического кризиса - Ольга Лосева - Интервью - 2008-11-07

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ольга Лосева, исполнительный директор Стокгольмской школы экономики в России у нас в гостях.

О. ЛОСЕВА: Здравствуйте.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Бизнес-образование в условиях экономического кризиса. Мы говорим об этом. Работает смс - +7-985-970-45-45. Вы можете присылать сообщения. Ольга, среди моих экономически активных знакомых, та часть, которых уже затронул кризис, кто остался уже без работы, я смотрю, они сейчас на распутье стоят: или в запой, или учиться.

О. ЛОСЕВА: В общем, да, достаточно характерная для российского менталитета ситуация, или в запой, или учиться, или книжки читать. Если говорить об этом серьёзно, то реально не обязательно запой. Кризис, в котором мы сейчас находимся, это не как раньше было при пневмонии кризисная точка. Это процесс, который будет тянуться достаточно долго. И в этих условиях в любом случае у российской промышленности, у российской экономики нет другого выхода, как только из этого кризиса выходить путём оптимизации бизнес-процессов своих и путём стремления к развитию.

И на самом деле, для этого нужны и люди, которые могут это сделать. И это совпадает полностью с состоянием неопределенности, которая есть для каждого частного лица, находящегося на перепутье. Потому, что, пожалуй, интеллектуальный капитал – это единственный капитал, который невозможно девальвировать. Знания устаревают, но способность нашего мозга принимать определенные решения в любой ситуации, или альтернативные решения, оно развивается именно во время образования.

И в такой ситуации, вкладывая в образование и решая использовать это время для того, чтобы развить собственную способность принимать решения и таким образом повысить свою капитализацию на рынке, и не только. Ещё эти люди принимают решения осмотреться. Да, эти два года я потрачу на то, чтобы осмотреться и посмотреть, куда я вместе со своими новыми знаниями могу пойти, что они мне могут дать. И для того, чтобы быть открытым к сигналам внешним, он приходит в группу людей, которые приходят из самых-самых разных областей бизнеса. И вместе они создают определенную новую живую структуру, которая открывает огромное количество возможностей.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но это для тех, у кого личный стабилизационный фонд позволяет пару лет осматриваться.

О. ЛОСЕВА: Совсем не обязательно. Какой-то стабилизационный фонд, конечно, нужен. Конечно, глупо было бы с нашей стороны советовать людям продать квартиру и пойти учиться. Вернее не глупо, а неосмотрительно. Потому, что когда я училась, у меня было двое сокурсников, которые это сделали и не пожалели об этом никогда. Но нечестно давать такие советы. Какой-то стабилизационный фонд нужен. Но не для того, чтобы два года сидеть и ничего не делать. У нас учатся люди без отрыва от производства. Работать можно параллельно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Но это было раньше.

О. ЛОСЕВА: Раньше что? Теперь у нас будут учиться безработные, Вы хотите сказать? Возможно, будут безработные.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: К примеру Ваших двух знакомых, которые продали квартиры и потратили на обучение и не жалеют. К их примеру я хотел бы вернуться, потому, что, как мне казалось, Вы сейчас развенчаете миф, который в голове у меня ходит. Как раз программа без отрыва от производства. Но это для людей, которые уже достигли, взобрались по карьерной лестнице на определенные высоты и они сегодня то ли хотят ещё выше забраться, то ли ещё что-то надо, пошли учиться.

О. ЛОСЕВА: А знаете, я Вас ловлю на слове. Вы уже сами всё сказали почти. Может, я крамольную мысль выскажу и те коллеги, которые меня слушают, со мной не согласятся, но МВА – это программа для тех, кто на перепутье. Программа для тех людей, которые хотят развиваться, но ещё точно не знают, куда. Может быть, они достигли уже почти всего. Но они не хотят останавливаться. Есть такой вариант.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я думал, что это люди, у которых чёткий план в голове.

О. ЛОСЕВА: Вы знаете, давайте… Тогда получается, что мы возвращаемся к разнице между МВА в России и в Америке.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Сейчас я зам. гендиректора, сейчас закончу курсы и стану гендиректором другой компании.

О. ЛОСЕВА: Понимаю Вас. Тогда нам придется вернуться к тому, о чём не очень хотелось говорить. Есть огромная разница между МВА в России и даже во многих странах в Европе, и МВА в Америке и Великобритании. В Америке и Великобритании это параллельно и перпендикулярно. Пришел, получил диплом МВА, зарплата увеличилась в два раза, стал генеральным директором. Совершенно другая ситуация в России. Здесь этого не происходит. Сам диплом МВА не гарантирует, что завтра ты станешь генеральным.

Но диплом МВА дает достаточное количество знаний, умений и формирует определенный образ мышления, который помогает тебе продать себя таким образом, что у тебя получается возможность развиваться. МВА Стокгольмской школы экономики всегда отличался тем, что благодаря тому, что студенты учатся не только у своих преподавателей, но во многом друг у друга, то этот образ мышления меняется часто настолько, что люди меняют и область деятельности, и сферу деятельности, специальности часто. Так что как раз самое время.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Кризис, он мировой. И без работы останутся не только российские топ-менеджеры, но и американские топ-мендежеры, и уже остались. И куда им деваться? Сюда они приедут, и нет у него образования, или есть, возьмут его, а не тебя.

О. ЛОСЕВА: Не совсем так. Здесь мы в приоритетном положении должны оказаться. Здесь есть два момента. Во-первых, в этой ситуации кризисной, в нестандартной ситуации, иностранные безработные классные управленцы, ориентированные на результат. Им поставил задачу – они к ней пошли. Чувствовать и знать особенности российского рынка, приспосабливаться к этой действительности могут только российские менеджеры, и это хорошо известно.

Но это гуманитарные рассуждения. Если говорить с точки зрения финансовой, в течение многих лет многие компании, в любом варианте, человек, приехавший из-за рубежа работать здесь, стоит дороже. И не потому, что ему платят больше зарплаты, это связано с налогами, с расходами на проживание. Большинство компаний, по нашему опыту, у нашей школы два направления действия. Это три программы Executive MBA и программы, которые мы делаем специально для компаний.

Большинство крупных российских компаний и крупных международных компаний уже давно ориентированы на российских специалистов. И именно потому, что давно существовало понимание, что экономика будет меняться, что здесь будут проблемы, и что нужны реально российские менеджеры, понимающие российский рынок.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Сегодня у кого мотивация в первую очередь учиться, на Ваш взгляд? Кого больше – кто сам пришёл учиться или кого компания отправила? И вообще, существуют ли сейчас те, кто приходит учиться по корпоративным программам, или эти программы уже режут?

О. ЛОСЕВА: Два противоречивых момента. Компании продолжают проводить внутри, на своей территории, специальные программы для своих топ-менеджеров. Мы можем говорить о том, насколько важны инвестиции в образование, но когда сегодня нужно заткнуть дырки, то первое что режется – бюджет на образование. Поэтому компании, даже если они понимают, что им нужны специалисты, сейчас присылают своих сотрудников на программы Executive MBA значительно реже, чем в прошлом году.

Многие люди, которым было обещано образование, они подавали документы и они сейчас либо уходят, либо платят за образование сами. Хотя Стокгольмская школа экономики, понимая всё это, предлагает специальные условия для тех компаний, которые наберутся сил прислать своих топ-менеджеров учиться. Мы предлагаем специальные скидки, учитывая кризис.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Вы непосредственно само бизнес-образование в России, оно окажется в положении проигравших или в положении выигравших, на Ваш взгляд?

О. ЛОСЕВА: Мне недавно один из наших студентов сказал: «Ольга, Вы понимаете, мы тут все очень опытные люди, мы так грамотно рассуждаем, основывая свои рассуждения на фактах, предсказывая, что будет в кризис, но на самом деле этого сказать не может никто, потому, что такой ситуации никогда в мире не было». Я не могу сказать точно, что мы выиграем за счет того, что все придут учиться, или мы все проиграем. Но я понимаю, что это та сфера, которая надолго не уйдет в снижение. Подъем будет наверняка на следующий учебный год, даже если в этом году кто-то не сможет заплатить, то в начале следующего года будет большой спрос. Иначе не выжить.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В двух словах о самом обучение. Расскажите, что это такое. Айрат из Казани интересуется практикой в Стокгольме, например.

О. ЛОСЕВА: Хорошо. Чтобы сразу ответить Айрату, практика в Стокгольме, если он интересуется практикой на предприятиях в Стокгольме, она не входит в программу, но она может быть организована, если это необходимо. Само обучение – двухлетнее обучение. У нас есть три программы Executive MBA, программа General Management, это программа Strategic Marketing Development. Эти обе программы идут на английском языке. И третья программа, которая у нас сейчас есть – это программа общего управления на русском языке.

Программа идёт в течение двух лет, она охватывает все области бизнес-знаний и это 15 модулей, модуль – это 5 дней с полным отрывом от производства. Люди приезжают, учатся, сдают экзамен и пишут дипломный проект. Общаются друг с другом, получают новые связи, возможности, общаются с преподавателями. Это очень коротко о формате обучения на программе Executive MBA.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Чтобы я разобрался, попроще скажите, пожалуйста. Executive MBA – это круче, чем просто МВА?

О. ЛОСЕВА: Нет, конечно. Такое смешное российское слово – круче. Если нужно привлечь людей к нам, то да, круче. Executive MBA – это программа для людей, имеющих определенный опыт работы в бизнесе или в менеджменте, не люблю это слово, управленческая работа. Executive – это для тех, кто находится на серьёзных позициях. Обычно мы требуем не менее 5 лет работы на управленческих позициях. Она так и ориентирована. Если на программа МВА дается больше навыков и знаний, необходимых, чтобы стартовать в бизнес молодому человеку, то Executive MBA эти знания обобщает, структурирует, создаёт определенный тип мышления.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если позволите, Ольга, я тоже попытаюсь круто зайти, потому, что я не очень понимаю философию непосредственно этого образования, потому, что Вы рассказываете, и у меня такое ощущение, что Вы обучаете, на худой конец, филологов, а может быть… Ну, какой-то творческий ВУЗ у вас.

О. ЛОСЕВА: А филология разве творческая специальность?

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Что-то такое романтическое, они общаются друг с другом, когда, как мне казалось, когда речь идёт о бизнес-образовании, это какие-то жёсткие вопросы, бухгалтерская отчётность и прочее.

О. ЛОСЕВА: Вы два раза правы, потому, что…

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В какой раз правее? Когда говорю о творческом ВУЗЕ?

О. ЛОСЕВА: И так, и так. Я недавно своей взрослой дочери объясняла, что экономика – это вовсе не математика. И когда я объясняла, что такое экономика, моя гуманитарная дочь сказал: «Ой, я хочу». Я могу сказать, что если человек абсолютно не понимает, что такое настоящая и будущая стоимость денег, то никаким топ-менеджером он не станет. Он должен хорошо понимать, что такое капитализация его компании, а для этого знать базы бухгалтерской отчетности.

Он должен владеть всеми тупыми и скучными методиками оценки стратегической позиции компании на рынке. Они скучные. Зато применение их – вопрос абсолютно творческий. И наша задача, мы не обучаем филологов, потому, что филология – скучная и занудная наука. Обучаем ли мы людей творческих? Да. Мы обучаем узкую аудиторию, которая способна сухим языком цифр изложить творческую идею, потому, что выжить в ситуации кризисной, как человек лично сам может, только в одной ситуации – если он способен оперировать фактами и из этих фактов построить себе креативную идею.

Не из воздуха, как Манилов, а базируясь на фактах. Выпускники МВА владеют всеми необходимыми знаниями и навыками. Это необходимое условие, но недостаточное для того, чтобы стать настоящим лидером и настоящим менеджером.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Понимание это глубокой мысли, которую Вы сейчас… оно существует на сегодняшний день у российских топ-менеджеров? Что помимо жёстких каких-то вопросов, касающихся бухгалтерской отчётности, капитализации стоимости денег, то, что Вы перечислили, есть ещё какие-то вещи, абсолютно творческие.

О. ЛОСЕВА: А творческим вещам научиться нельзя, извините, что я так… Прямо ответ на Ваш вопрос, существует ли понимание, у кого-то существует, у кого-то нет. У нашей целевой аудитории, кроме понимания и способности воспринять любой объём сложной и точной информации, существует ещё и чутьё. Без этого чутья, они знают, успешные люди, которые что-то в жизни достигли, хорошо знают, что без чутья, без ощущений, не бывает успешного бизнеса. И не бывает успешного развития.

Но так прямо сказать, что существует это понимание, что этому можно научиться… Научиться этому нельзя. Учатся тому, о чём Вы говорили – жёстким принципам мотивации персонала, созданию команды, стратегического развития, как нужно отвечать на ожидание клиентов на рынке, вот этому учатся. А когда этому учатся, ещё учатся учиться. И учатся применять всё то, чему научились в творческом и живом процессе.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Мне бы хотелось, чтобы Вы ответили Ольге из Москвы: «В стране не работают тысячи предприятий. Катастрофически нужны рабочие, в больницах нужны медсёстры и врачи, а вы рассуждаете о каких-то брокерах». О брокерах слова не было ни одного сказано. Это я должен просто зафиксировать этот момент. Но о каких-то там непонятных управленцах.

О. ЛОСЕВА: Это больное, и понятно, что каждый кричит о больном. Естественно, нужны и рабочие, и медсёстры ещё как сильно нужны. Кстати, медсестёр достаточно, главное, чтобы им деньги платили, и всё будет хорошо. Вопрос-то в том, что больница не будет работать без главного врача, и завод не будет работать… Рабочие будут оказываться на улицах в гораздо больших количествах, если директор завода не будет знать, как правильно оптимизировать бизнес-процесс, чтобы предприятие выжило в этой ситуации.

Мы просто говорим о тех специалистах, которые нужны для этого.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: С этой мыслью я достаточно часто встречаюсь. О корнях этой мысли можно задумываться и рассуждать, откуда это взялось, но мысль такая, что с высшим образованием многовато народу стало. Толку от них никакого, ещё этих экономистов безумное количество, уже только ленивый не готовит этих самых экономистов. А рабочих не хватает.

О. ЛОСЕВА: Вы знаете, Алексей, мне кажется, что мы очень далеко уйдем, если мы будем рассуждать на эту тему. Это не новая мысль, она жила и в Советском Союзе хорошо и крепко. И я просто не хочу в неё углубляться, сейчас мало времени. Сейчас мы вообще никак не говорим об экономистах. Мы говорим о тех людях, у которых есть высшее образование, которые получают дополнительное образование для того, чтобы… Это общее бизнес-образование, которая позволяет стать руководителями такого ранга, которые всей своей команде, тем же самым рабочим, медсёстрам, инженерам помогают как раз организоваться в эффективно работающей структуре и не оказаться на улице, а наоборот, развиться дальше.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Это для Вас очевидно и понятно, что экономическое образование и МВА – это разные вещи. А это далеко не всем ясно. Мне так кажется. Нет?

О. ЛОСЕВА: Да, конечно, у нас в России понимание того, что такое МВА нет.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Объясните разницу тогда.

О. ЛОСЕВА: Наверное так. Экономическое образование – это базовое образование, которое человек получает в институте, он учит основные понятия о макро- и микро-экономике, о каких-то политических и геополитических влияниях на нее. Очень много таких вещей. Бизнес-образование Executive MBA даёт человеку дополнительные знания во всех областях, которые необходимы руководителю в бизнесе, т.е. это маркетинг, это управление персоналом и лидерство, ведение команды за собой, это финансовые знания, включая корпоративные финансы, это понятие о бизнес-процессах и системе качества. И многие, многие другие вещи, из которых складывается тот багаж знаний, который позволяет вывести себя самого и предприятие к развитию, а не к смерти.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну что ж, спасибо Вам. Особенно это популярно сегодня. Ольга Лосева - исполнительный директор Стокгольмской школы экономики в России была у нас в гостях. О бизнес-образовании мы говорили сегодня. Ольга, спасибо.