Каким должен быть суд присяжных и каков он сейчас? - Сергей Антонов, Сергей Донченко - Интервью - 2008-09-26
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Здравствуйте, мы сегодня поговорим о том, каким должен быть суд присяжных. Сергей, для начала вы хотели опровергнуть мифы, которые с вашей точки зрения существуют касательно судов присяжных, и немножечко углубиться в историю.
С. АНТОНОВ: Совсем кратко, потому что об этом можно говорить достаточно долго. Суд присяжных это не изобретение англичан. Это не изобретение американцев, как многие могут подумать. Точнее суды народа, они существовали и в России, причем, достаточно давно. Исторические документы свидетельствуют, что еще при Владимире Мономахе, а потом при Иване Грозном были, так называемые, сословные суды. Купцы судили купцов, дворяне дворян, крестьяне крестьян за совершение преступления. Это была нормальная практика. А вообще, суд присяжных это компромисс между властью и обществом по справедливости определения виновности или невиновности человека. И если англосакская система права развилась до такой степени, что фактически по любому преступлению человек может требовать суда присяжных, у нас суд присяжных, к сожалению, действует при совершении особо тяжких преступлений, перечисленных в законе.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: На ваш взгляд нужен суд присяжных в России, как институт? Пока не вдаваясь в детали.
С. АНТОНОВ: Конечно, нужен.
С. ДОНЧЕНКО: Я считаю, что это необходимость, назревшая в каждом демократическом обществе. А у нас тем более. Как показывает практика, вынесение судебных решений… Мы исходим из того, что существует судебная ошибка, и предвзятость любого судьи по отношению к подсудимому может быть. Практика судов присяжных показывает, что наибольшее число оправдательных приговоров выносятся именно судами присяжных.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть их наличие это благо?
С. ДОНЧЕНКО: Да, это большое благо.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: А в том виде, в котором они существуют сегодня в России, это благо?
С. ДОНЧЕНКО: Ну, как показывает практика, не всегда. Само законодательство у нас неплохое. Но существуют два нюанса. Во-первых, оно немного не полное. Что касается суда присяжных, я сейчас обращусь к практике. И второй момент, оно не выполняется судами, даже то, что существует. То есть, можно принять любой закон, но если он не будет исполняться, то он теряет свою правовую смысловую направленность.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: В чем основная проблема?
С. АНТОНОВ: На ваш вопрос можно ответить только конкретными примерами. Но я хотел бы сказать по поводу законодательства, в целом. Наше законодательство половинчатое. Видимо, в уступку власти, не были приняты те демократические принципы, которые существуют во всех странах в отношении суда присяжных. У нас исторически была сословность.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: У нас нет сословий.
С. АНТОНОВ: Хотите или нет, но оно есть. Есть бизнесмены, есть государственные чиновники, есть люди, которые занимаются физическим трудом. Если попросить тех, кто занимается физическим трудом принимать решение о людях, которые занимаются умственным трудом… Давайте на секундочку задумаемся, какое будет решение.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Где-нибудь на сегодняшний день в мире существует сословность? Помимо сословий, есть же еще и национальности, мужчины и женщины…
С. АНТОНОВ: И национальности, в том числе. Во всем мире существует демократический принцип отбора присяжных. Как у обвинения, так и у защиты имеется право формировать коллегию присяжных. У нас такое право формально тоже вроде бы предоставлено, однако оно здорово ущемлено. То есть стороны, и обвинение и защита могут делать только по два немотивированных отвода и сколько угодно мотивированных. Мотивированный отвод, это когда решение по этому отводу принимает судья. И он субъективно оценивает, правильно ли обоснован этот мотивированный отвод или нет. А в случае немотивированного отвода, здесь уже никакое мнение профессионального судьи, который ведет процесс, не учитывается.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: На ваш взгляд, основной недостаток российских судов присяжных, это отсутствие сословности?
С. АНТОНОВ: Не совсем. Проблема не в этом, Главная проблема не в сословности и не сословности. Главная проблема в том, что общество сейчас не готово к суду присяжных. Что показывает статистика?
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Другого общества нет.
С. АНТОНОВ: Нет, это же задача власти популяризировать работу присяжного. По данным социологических опросов 78% заявили, что они не захотели бы выступать в суде в роли присяжных. И наша практика адвокатов показывает, что из, скажем, 150 приглашенных кандидатов на роль присяжных, остается в лучшем случае 10%, 15 человек.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Алексей пишет, что в нашей стране быть присяжным заседателем опасно. Согласны ли вы?
С. АНТОНОВ: Я не хочу высказывать субъективное мнение. Давайте посмотрим на примеры. Сергей Юрьевич столкнулся с делом, де существовала опасность для присяжных, для защитников. А я хочу привести пример по делу Френкеля, когда присяжных задерживает милиционер. Присяжные это судьи, которые в период выполнения своих обязанностей, пользуются полным иммунитетом. Якобы за распитую бутылку пива, и на этом основании судья их выводит из состава присяжных. А почему нельзя любому человеку выпить пива? Почему на основании того, что человек выпил пиво, его надо выводить из состава присяжных? А прокурор, например, употребляет пиво или нет? Или судья. Понятно, что по надуманному основанию люди выведены из состава коллегии присяжных. А потом, когда их опросили корреспонденты, они сказали, что они высказывали в совещательной комнате свое мнение о невиновности Френкеля.
С. ДОНЧЕНКО: Я хочу обратить внимание, что в нашем законодательстве существует неравенство сторон между обвинением и защитой. Например, сторона обвинения и сторона защиты имею право на два немотивированных отвода. Представьте такую ситуацию… Ну, с обвинением понятно. Там один обвинитель или двое. Они заявляют два немотивированных. То есть, кого захотели из состава кандидатов в присяжные заседатели, того и отвели, не мотивируя свое решение. Что касается подсудимых, на скамье подсудимых их может быть 10 человек. У них у каждого по адвокату. То есть здесь 20 человек представляют интересы подсудимых, то есть сам подсудимый и его защита. И они имеют также право на немотивированный отвод только двух кандидатов в присяжные заседатели. Представляете, 10 человек, а им говорят, кого хотите, два. Если они не пришли к единому мнению, значит путем голосования. Но смешно. У нас получается, что сторона обвинения имеет право отводить людей, а защита на 10 человек, только двоих. Я считаю… Хотя, каждый подсудимый это отдельная сторона. То есть, у нас выносятся приговоры не в отношении всех, кто находится на скамье подсудимых, а в отношении каждого персонально. Поэтому я считаю, что вот в этом случае, здесь несовершенство законодательства, которое дает преимущество обвинению.
С. АНТОНОВ: И в качестве коротенького дополнения. Здесь надо иметь в виду, принцип презумпции невиновности. Что каждый человек, даже сидящий в клетке на скамье подсудимых, считается невиновным до тех пор, пока в отношении него не принято решение законным составом суда.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: У меня сложилось впечатление абсолютно субъективное, возможно, неправильное. Но у меня сложилось впечатление, что ваши претензии очень мелочные непосредственно к самому суду присяжных. Складывается впечатление, что суд присяжных в России работает нормально. Но есть мелкие недостатки… И все.
С. ДОНЧЕНКО: Не совсем так. Просто если рассказывать о всех пробелах в законодательстве, о практике работы данных судов, то можно часами рассказывать. Я приведу пример дела о банде Финагина, которое рассматривалось в прошлом году московским городским судом. Суд присяжных ушел на вынесение вердикта в 15 часов. До 22.00 выносили вердикт. Вынесли, подписали старшиной присяжных. Вышли, вручили судье. Судья ознакомился, прочитал буквально несколько листов. Схватил этот вердикт, не оглашая. Объявил снова перерыв, закрыл присяжных в отдельную душную комнату, сам забрал вердикт и ушел. Просто ушел. То есть просто моменты, которые у нас не расписаны в законодательстве. По идее, он должен ознакомиться в нашем присутствии и передать старшине для оглашения. Он вынесен вердикт, он уже подписан. Но не тут-то было… Он уходит, читает сам в отдельной комнате. Потом выходит и говорит присяжным, что есть 6 неточностей и отправляет их исправлять. Нас, защитников удаляет. Через час они выносят это вердикт, якобы исправленный. Судья снова читает и находит уже 12 неточностей. Снова не целый час закрывает их в комнату. Комната без окон, она не проветривается, душная. В конечно итоге, к часу ночи присяжные стали терять сознание. И попросили председательствующего судью объявить перерыв до утра. Судья распускает, говорит, чтобы они явились утром в 9 часов. Никто не является. Ждали до 12 часов. Приходит председательствующий судья и говорит, что двое присяжных не явились утром. В связи с чем, он признает вердикт не действительным и распускает коллегию присяжных. То есть не хватает кворума, двенадцати. Хотя, я с этим в корне не согласен. Вердикт был вынесен, подписан. Я считаю, что это манипулирование. Дело в том, что защите он даже не был показан, мы не знаем, что там было написано. Но вот эти неадекватные действия суда наталкивают на мысль, что, скорее всего, вердикт был оправдательным. И было сделано все, чтобы этот вердикт не был провозглашен. Здесь как раз манипуляция идет присяжными заседателями. Можно любого человека довести до такого состояния, когда он физически не сможет вынести вердикт.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если это манипуляция, то, что позволяет у нас манипулировать?
С. ДОНЧЕНКО: Следующий случай очень яркий. Я беру Мосгорсуд. Этот предыдущий состав распустили, набрали новый. Случился казус, когда новый состав присяжных ушел на вынесение вердикта, они выносили его с 14 часов где-то до 22. Потом пришли и попросили объявить перерыв до утра. Судья в присутствии защитников опечатывает вердикт, переданный ему присяжными заседателями (большой конверт). Защитники и он ставят на нем подписи, объявляется перерыв до утра. Снова нонсенс. Защита приходит в 9 утра к дверям зала суда. Выясняется, что двери закрыты. Потом через секретаря защита узнает, что присяжные уже сидят на вынесении. Оказывается, председатель суда сам вскрыл конверт (это с его слов) и в 9 утра отдал им, несмотря на то, что были мы там или не были. Но если мы вместе опечатывали, значит, вместе должны вскрывать конверт. Что он передал присяжным? Каким образом? Значит, он контактировал с ними, получается. Вот это все несовершенство и дает возможность лазеек для суда оказывать психологическое воздействие на суд присяжных заседателей или вынуждать их принимать какие-то решения, или не позволяет им провозгласить им какие-то оправдательные решения. Вот в чем проблема. И последнее замечание, я не согласен с вами, что суды присяжных опасаются за… Я заметил обратное, что прессинг идет со стороны суда и со стороны обвинения на суд присяжных. Мне жалко, в том составе суда присяжных были женщины настолько боевые, что их не смогли сломить, решили просто распустить.
С. АНТОНОВ: Я хотел бы сказать еще два слова о суде присяжных, почему проблемы, которые кажутся мелочными, вырастают до размера глобальных. Суд присяжных – это суд народа, если говорить громко. На скамье присяжных находится 12 человек, еще есть запасные присяжные, которые слушают материалы дела, слушают доказательства, предоставляемые обвинением и защитой. И на основании своего личного мнения принимают решение. Ни в коем случае в состав суда присяжных не могут входить юристы, чиновники, судимые лица и так далее. Есть список ограничений. Роль профессионального судьи, который ведет процесс, это роль арбитра. Его задача заключается, прежде всего, чтобы разъяснять присяжным смысл закона, смысл тех или иных доказательств, останавливать стороны, если они выходят за рамки рассмотрения дела в суде, если они пытаются воздействовать каким-то образом на присяжных. То есть, это роль нейтрального, совершенно независимого арбитра. Но мы на практике сталкиваемся с тем, что судья, который ведет процесс, он, так или иначе, выступает на стороне обвинения. И, так или иначе, он позволяет обвинению то, что он не позволяет защите. Во-вторых, он не позволяет использовать доказательства защиты для оглашения их перед присяжными. Ведь, далеко не все доказательства могут быть вынесены перед присяжными. Например, перед присяжными запрещено обсуждать личность людей, находящихся на скамье подсудимых. Еще надо иметь в виду такое важное обстоятельство, что суд присяжных это публичный суд. Власть все дальше и дальше боится публичности процессов, поэтому под любым предлогом засекречивает уголовные дела. Засекреченное уголовное дело это когда у каждого присяжного берется подписка о неразглашении данных предварительного следствия и то, что они услышат в суд. Соответственно, это уже действует на людей определенное ограничение, люди начинают думать о том, что их данные остались в материалах дела, их могут привлечь, начинают опасаться. Это тоже рычаг воздействия. Потом нельзя забывать о том, что поскольку суд присяжных публичный, и в зале может присутствовать публика, так или иначе публика не позволит тем же самым присяжным, как выходцам из народа, принять несправедливое решение. Например, есть классическое дело. Это дело Засулич, которое провел присяжный поверенный (адвокат) Александров, с блеском выиграл его. Он обращался именно к публике, а не к присяжным, которые оказались под серьезным давлением в те времена. Это по делу о покушении на генерал-губернатора. В результате, публика воздействовал на присяжных. У нас такой возможности нет у присяжных. И, кроме того, вот эти бесконечные разгоны коллегии. Как только судья чувствует, что коллегия присяжных может принять не то решение, которое устраивает власть, коллегия распускается. Возьмем нашумевшие дела. Дело Пичугина (первая коллегия присяжных распущена), многочисленные дела в отношении офицеров, которые якобы совершили преступления в Чечне (по 2-3 оправдательных вердикта), разгоняются коллегии, все равно принимается обвинительный вердикт.
А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Много осталось вопросов. Увы, время закончилось. Спасибо вам.