Наталья Костицина на «Эхе Петербурга» в День Победы беседовала с кинорежиссером Александром Сокуровым - Александр Сокуров - Интервью - 2008-05-10

А. ВЕНЕДИКТОВ: 18:33 в Москве. Сейчас приходит время нашей следующей передачи. Я уже говорил вам, что вчера, в День Победы, наши коллеги «Эха Москвы» в Петербурге, взяли интервью у кинорежиссера Александра Сокурова. Нам показалось, что это интервью чрезвычайно интересное не только для петербуржцев, но и для москвичей, для всех, кто слушает в этот момент: Самара, Уфа, Пермь. И поэтому мы решили сегодня в этом время дать повтор части интервью, той части, где было интервью, а не разговор с радиослушателями. Поэтому мы взяли только интервью, нужную, что называется, часть. Итак, наша коллега Наталья Костицина на «Эхе Петербурга» в День Победы беседовала с кинорежиссером Александром Сокуровым.

А. СОКУРОВ: С праздником Вас тоже, и всю радиостанцию, вас и ваших коллег в Москве, я ваш слушатель, и всех наших жителей города, у кого сердце бьется 9-го мая особенно как-то. Страшный день... Тяжелый, страшный день.

Н. КОСТИЦИНА: Вот об этом страшном рассказывал Ваш отец, он же прошел войну?

А. СОКУРОВ: Он очень немного рассказывал. Никакой романтики, никакой эстетики, там, этики в войне он никогда не видел. Видимо, это была ужасная страница в его жизни, потому что он с 18 лет, в общем, даже 18 не было ему, он попал на фронт, и всю войну прошел в стрелковой роте. То есть в пехоте. Хлебнул, конечно, с лихвой. Кошмары, которые он видел, он старался не рассказывать, потому что это было слишком - слишком тяжело. Очень мало, что рассказывал. А если рассказывал, то то, что я даже не могу сейчас пересказать. Это за пределами... Просто, кажется, за пределами терпения, за пределами всякой нервной организации человека.

Н. КОСТИЦИНА: Александр Николаевич, а у Вас не было, как у режиссера, никогда, ну, скажем, какой-то мысли, снять фильм о буднях войны, об этих страшных буднях?

А. СОКУРОВ: У нас есть. У нашей группы есть два больших фильма военных - «Духовные голоса» и «Пример интонации», там, где военные наши... «Духовные голоса» - этот фильм снят на погранзаставах, на границе с Афганистаном, там, где как раз шли бои в то время, тяжелые. И я видел своими глазами все это. Поэтому, конечно, я не могу ни советские, ни русские, ни американские фильмы о войне смотреть, - не могу. Потому что все режиссеры, без исключения, романтизируют, эстетизируют войну, делают ее привлекательной. Все режиссеры, без исключения. Я не могу ни одного назвать, кто бы, коснувшись войны, не собирался делать из этого искусства.

Н. КОСТИЦИНА: А почему, с Вашей точки зрения?

А. СОКУРОВ: Ну, большая часть из них никогда не видели, как раненый человек корчится и что делают люди в окопах. Это такие интеллигентские представления людей, которые где-то что-то читали, где-то что-то... Даже люди, которые сами воевали, они, как только в руки к ним попадает кинокамера, артисты начинают сразу изображать искусство. И когда пуля попадает в человека - ничего красивого в этом нет. Когда танк горит или БМП горит - тоже это отвратительное зрелище, ничего красивого нет. И падающие бомбы, ракеты падающие - в этом ничего нет красивого. Это отвратительно от начала до конца. А современное кино - и русское современное, и советское, и американское, европейское, они все романтизируют, создают некий такой героический образ этого процесса жизни, этого процесса военного. Ни одного режиссера не могу назвать фильма, которого я бы принял, - военного. Будь то непосредственно изображение самих боевых действий или изображение тыловых каких-то обстоятельств, чего-то такого, не могу. Это не совпадает никак с моим опытом.

Н. КОСТИЦИНА: Александр Николаевич, может быть, это еще и опыт на основе того документального кино, которое, как мне кажется, Вы, наверное, смотрели в большом количестве, когда на студии документальных фильмов проработали.

А. СОКУРОВ: Ну, надо сказать, что... Да. Конечно, документальные материалы, при внимательном взгляде, очень много дают нам для понимания того, как человек жил в тех условиях. Но там тоже существенных каких-то очень мало... В свое время была интересная картина у Симонова. Я не помню, как он называется. «Шел солдат», кажется. Но это разговоры, это беседы с ветеранами. И надо сказать, что я недавно видел, ну, может быть, года полтора или два назад, видел выдающуюся картину. Правда, это современная ситуация. Документальный... Называется этот филь «Чистый четверг». Расторгуев режиссер, из Ростова. Блестящая, выдающаяся работа. Никто из режиссеров, кого я знаю и все, что я видел, ни в какое сравнение не идет с той вот кинематографичностью, в хорошем смысле этого слова, и с той правдой, в хорошем смысле этого слова... По крайней мере, мои эти чеченские события... По крайней мере, мои поездки туда, они совпадают с этим впечатлением, с тем, что я видел на экране. Фильм называется «Чистый четверг». По-моему, один раз его показали только где-то, по какому-то не очень федеральному каналу.

Н. КОСТИЦИНА: И в очень в ночное время.

А. СОКУРОВ: Да. И больше не показывают. Блестящая картина. Выдающийся режиссер совершенно. По-моему, Николай его звать Расторгуев. Выдающийся режиссер.

Н. КОСТИЦИНА: Александр Николаевич Сокуров у нас в студии. Буквально, ну, не знаю, за пару дней до эфира пришло сообщение, что фильм «Александра» Александра Сокурова номинирован на международную премию за популяризацию гуманистических ценностей в музыке и кино. И церемония объявления победителя пройдет 12-го мая в Лондоне. И вместе с главной исполнительницей, исполнительницей главной роли Галиной Вишневской, в частности, за лучшую роль, там Анджелина Джоли, Ванесса Редгрейв. То есть вот этот будет решаться вопрос именно 12-го мая, получит «Александра» или не получит.

А. СОКУРОВ: Я думаю, что получит, потому что все... У меня сомнений сейчас уже нет, накануне выезда. Но, должен сказать, что Галина Павловна, к сожалению, не поедет, хотя билеты на руках у нее. Она должна быть в это время в Петербурге. Сюда, видимо, приедет президент страны, и она будет проводить церемонию передачи совей коллекции городу, государству, не знаю, как это сказать. Она будет здесь в это время. Поэтому мы с Андреем Сигле поедем вдвоем.

Н. КОСТИЦИНА: Александр Николаевич, а почему Вы взялись за эту историю?

А. СОКУРОВ: Ну, это очень простой ответ. Потому что я сам... Это жизнь военных людей. Я сам из военной семьи - семьи военнослужащего. Мое детство и значительная часть юности прошла в военных городках. Поэтому для меня это родные люди, для меня это люди понятные, ясные какие-то. Отец сам воевал... Поэтому жизнь вообще эта для меня очень важна. Я очень люблю эту среду и страдаю за нее всегда по-настоящему. За те преступления, которые творятся в армии сейчас, за преступления офицеров, солдат современных. Меня очень это мучает. И меня это, как гражданина, унижает и как человека, как сына военнослужащего, ветерана войны, унижает меня вот эти чудовищные преступления, которые происходят в армии с попустительства военачальников разных уровней, что понятно, в общем. Поэтому это моя среда, это часть моей жизни.

Вторая часть ответа - Галина Павловна Вишневская, любимая мною актриса с очень давних пор. Я ее так про себя называю, что это великая драматическая актриса, которая еще прекрасно поет. Я всегда был уверен, что это великая актриса. Господь как-то свел нас, мы оказались близкими людьми. Оказалось, возможно... Я специально для нее первый раз в жизни написал сценарий. Специально для нее. Если бы она не снималась, наверное, мы бы не стали фильм делать. Специально для нее... И поехали туда, где события происходили. Мы всё снимали в Чеченской республике. И мне кажется, что в этой картине нет ничего актуального. Там есть какие-то очень давно сложившиеся какие-то проблемы нашей жизни общей - русской и не только русской - человеческой жизни. И, конечно, есть она. Я хотел ее... Я очень хотел быть рядом с ней. Я имею в виду Вишневскую, конечно. Я испытывал огромное удовольствие, счастье оттого, что я нахожусь рядом с ней, оттого, что такая честь меня посетила: быть рядом с ней, работать с ней. Это для нее все делалось.

Н. КОСТИЦИНА: Александр Николаевич, Вы заговорили о положении в армии. Я вспоминаю, в 90-х годах у Вас был фильм «К событиям Закавказья», по-моему, да?

А. СОКУРОВ: Да.

Н. КОСТИЦИНА: «Ленинградская кинохроника №5» - это как предвестник того, что будет происходить, к сожалению, к ужасному сожалению, в нашей армии.

А. СОКУРОВ: Да. Ну, там не столько шла речь о том, что происходит в армии, сколько шла речь о том, что нельзя ни в коем случае применять военную силу при решении национальных и всякого рода социальных, государственных проблем в республиках Советского Союза. Они тогда были, в общем, еще пока республиками Советского Союза. Шла речь о том, что из Краснодарского края, из Краснодара забирают резервистов ребят и отправляют туда, под Бак, где разворачивались все эти события. Поэтому это была, скорее, ситуация... Озабоченность судьбой государства нашего, скорее так. Чем мы всегда озабочены. По крайней мере, человек моего поколения себя не отделяет, как я могу понять. Я, по крайней мере, - я себя с трудом отделяю от государства. Поэтому для меня все, что происходит в государстве, к сожалению, - в государстве российском, очень-очень тревожно, очень болезненно отзывается в душе.

Н. КОСТИЦИНА: А что сейчас тревожно для Вас?

А. СОКУРОВ: Так много, что я не хотел бы даже говорить, потому что я не знаю с чего начать и чем кончить. Очень низкий уровень культуры населения - социальной культуры, личностной такой культуры. Очень низкий уровень... Политизация жизни, которая вызывает у меня просто временами растерянность. Партийность жизни и тенденция к такой партизации, что ли, - сделать всю жизнь партийной, крайне тревожит. Участие интеллигенции в партийной жизни вызывает оторопь просто временами. Огромное количество нерешенных вопросов - управление городами, районами... Вот я хочу повторить еще раз, я уже, получается, два месяца назад, например, обращался к администрации Василеостровского района по одной бытовой проблеме не моей. И я не только не получил возможности встретиться с главой района, значит, - мне отказали в этом... Мне отказали в том, чтобы записаться на прием. И письмо, оставленное на имя главы района, осталось без ответа, вот уже два месяца. Но как-то мы помогли - решили этот вопрос, так или иначе.

Но я понимаю, что даже если на меня реакция такая, то какова реакция на простого человека. То есть вот это вот жестокосердие государства, жестокосердие государственной машины, административного аппарата, управления страны, я имею в виду на местах, - это, конечно, тяжелейшее бремя у нас в стране сейчас. Я надеюсь, что новый президент попробует что-то с этим сделать. Я говорил это, кстати, и Путину, и Ельцину говорил Борису Николаевичу, о том, что создается жестокосердное государство. Говорил это в присутствии губернатора нашего, об этих проблемах, о том, что нет связи народа с управлением, нет связи народа с бюрократическим аппаратом, со всей этой системой - ни с милицией, на самом деле, ни с административным районом на местах, ни с домоуправлениями. То есть человек абсолютно беспомощен в этих вопросах. Но реакции нет.

Н. КОСТИЦИНА: Александр Николаевич, я вспоминаю, что первым Вашим фильмом был «Одинокий голос человека», по платоновским рассказам. И тогда этот фильм был посвящен Андрею Тарковскому, который, может быть, один из не многих отстаивал на всех уровнях ваше право снимать ваше кино. Вот Вы не ощущаете свой, в последнее время, именно свой одинокий голос человека?

А. СОКУРОВ: Мне очень тяжело в кинематографической среде сегодня. И с каждым годом становится тяжелее и тяжелее. У меня нет никаких сейчас уже связей с этой средой с нашей. У меня практически нет общих интересов, нет общих позиций - ни по вопросам социальным, ни по вопросам профессиональным. Фильмы, которые я делаю, в общем, не показываются.

Н. КОСТИЦИНА: То есть возвращение именно к тем 80-ым, когда Ваши фильмы лежали под сукном долгое время, и только благодаря перестройке мы их смогли увидеть.

А. СОКУРОВ: Да. Тут появляется, правда, еще один... Я не хочу кого-то винить... Еще один момент - это то, что сама публика поворачивается спиной очень часто к усилиям таких людей как я. Вы можете и предоставить людям возможность, поставив в кинотеатр фильм, в расписание сеансов, но на эти фильмы никто уже не придет. Понимаете?

Н. КОСТИЦИНА: Да.

А. СОКУРОВ: Поэтому недалеко то время, когда мы будем не нужными и не востребованными. Я говорил об этом, получая государственную премию, в свое время, из рук Путина. Я ему сказал, что меня тревожит, что таких людей очень мало. И я боюсь, их будет становиться все меньше и меньше. Тогда президент мне ответил, что я не прав, что эта тенденция не будет расти, что он надеется, что, таких как, я государство будет поддерживать. Но... В общем, ситуация не очень обнадеживающая. Но я считаю, что надо работать, не взирая ни на что. Делать все, что ты можешь. В разных областях - в документальном кино, игровом кино, театральной практике, в разных областях. Все что ты можешь делать для публики, для общества твоего, для твоих соотечественников, которых я очень люблю. Вот у меня вчера была встреча на историческом факультете Университета...

Н. КОСТИЦИНА: А Вы же историк, по первому образованию.

А. СОКУРОВ: Да, я по первому образованию историк. И я должен сказать, что я увидел полную аудиторию с прекрасными лицами. Это настоящие соотечественники мои. Вот таких соотечественников я хотел бы в своей жизни видеть всегда. Когда я бываю в филармоническом зале, в Большом зале Филармонии, я восхищаюсь и потрясаюсь вот этими поразительными лицами ленинградскими. Это не петербуржские лица, конечно. Это ленинградские лица людей. Многих, из которых, я вижу много лет уже. Они уже приходят с детьми своими, может быть, уже с внуками. И вот это вот мой город, мой народ. Мой народ, которому я принадлежу, частью которого я являюсь. Не те... Мой народ и мои соотечественники это не те, кто десятками тысяч выходит на праздники на улицы города, где вы не найдете ни одного трезвого человека. Будут идти вокруг вас десятки тысяч людей, и не будет ни одного трезвого молодого человека. И эта вот тенденция, она чрезвычайно настораживает меня.

Н. КОСТИЦИНА: Вы знаете, меня несколько лет назад тоже потрясла одна история. Вы делали настолько тонкую, настолько, не знаю, трогательную, это даже мягко... пронзительную историю на площади... на Дворцовой площади, посвященную блокаде. И Вы знаете, меня что поразило, мы тогда рассказывали, я обратила внимание - практически никто не рассказывал об этом в городе.

А. СОКУРОВ: Мне сказали, что, почему-то, руководство города не разрешило передавать информацию об этом, и даже информацию о том, что это будет. Столько сил для этого было использовано... Это усилия были огромные и Эрмитажа, и Андрея Дерябина, продюсера этого проекта. В общем, я считаю, это была блестящая, серьезная, большая работа целого круга кинематографистов, музейных работников... Но, почему-то, руководство города отнеслось к этому очень как-то так холодно. И не разрешили даже по телевидению показать какие-то репортажи. Так это все... Горько очень это. Хотя мы работали серьезно. Было 24 градуса мороза. Мы собрали и военную технику специальную осветительную, собрали рекордное какое-то количество лазеров, специальных приборов. С музыкой фильм показывался там, специально снятый к этому дню, там же на площади. Больше мы такой возможности не имели.

Н. КОСТИЦИНА: Александр Николаевич, Вы всегда были неудобным человеком. Мне создается какое-то ощущение, что Вы становитесь очень неудобным человеком сейчас для властей.

А. СОКУРОВ: Ну, может быть, и будет вопрос о том, что мне надо будет уехать из города. Может быть, даже так. Потому что...

Н. КОСТИЦИНА: Ой, не дай Бог.

А. СОКУРОВ: Нет, ну, почему? В городе много художественных авторов, большая киностудия, много театров. Поэтому оттого, что одного какого-то человека не будет, не важно, но просто мне тяжело становится. Мне просто становится тяжело. У меня возникает очень тревожное какое-то чувство. Может быть, надо уезжать даже.

Н. КОСТИЦИНА: Так, может, не подписывать... Вы же художник! Может, не подписывать те письма, где Вы вопиёте о том, что делается в историческом центре города.

А. СОКУРОВ: Нет, понимаете, в чем дело. Я подписываю это не потому, что я, значит, начинаю бороться конкретно против какого-то чиновника, против губернатора или правительства. Я считаю, что я живу в республиканской стране. У нас республика. У нас Конституция. И кроме всяких прочих обязанностей, которые на каждом гражданине, есть еще... ну, таких обязанностей, законоположенных, все же есть обязанности нравственные, обязанности гражданские. Юра Шевчук тоже очень хотел бы петь, а не чувствовать вот эту угрозу какую-то внешнюю, когда он начинает заявлять о своем несогласии. Вы думаете, большую радость я испытываю оттого, что возникает серьезный конфликт с губернатором? Что существуют даже конкретные акции против меня в связи с тем, что я подписал это письмо. Но меня удивляет, что... Скажем, например, в этом письме нет фамилии губернатора, она не упоминается ни разу. В этом письме идет речь о серьезной тенденции, которую все видят.

Это серьезное письмо, юридически абсолютно осмысленное, подписанное многими архитекторами, с определенными позициями, которые обязательно нужно выполнять, которые все касаются культуры, истории города - только. Это письмо не выражает партийной позиции. В этом письме нет политической тенденции. В этом письме есть требование вернуться к закону. Если возникают такие письма, если они возникают, это означает, что здесь, в городе, у нас, возникает кризисная ситуация. Мы обращаемся куда-то, понимая, что здесь нас не слышат или не понимают. Или, мы совершенно не понимаем действия тех людей, которые, как и мы, являются гражданами города этого. Понимаете? Причем, насколько я понимаю, многие из тех, кто подписали, даже не являются коренными, как и я, ленинградцами. Я тоже чужой человек в городе. Я приехал и только 20 лет жил в городе. И почему-то интересы вот этой вот статусности, вот этой вот солидности, вот этой вот удивительной как-то особенности города мне ближе, чем даже тем, кто здесь родился. Понимаете? Поэтому я считаю, что подписывать надо. И у меня та же самая позиция, что и у Басилашвили, который говорит: «Будут приносить такие письма, защищая город, будем подписывать».

Н. КОСТИЦИНА: Вот вопрос я бы еще хотела задать, а потом уже перейти к звонкам слушателей. А не окажется ли так, что, - есть такое понятие жуткое, страшное «запрет на профессию», - что в стране нашей, вдруг, в какой-то прекрасный момент, положат на Вас, как бы, запрет на профессию.

А. СОКУРОВ: Может быть. Но, мне кажется, что, пока, по крайней мере, в нашей русской национальной государственной практике ничто не обратимо, все может быть, в силу целого ряда причин. И я думаю, что это не будет иметь такого вот... веерного такого характера. Это могут быть какие-то действия в адрес конкретных каких-то людей, которые, как бы, может быть, представление кого-то из руководства, теряют меру или не чувствуют меру ощущений своего гражданского своего чувства. Может быть, такое будет. По крайней мере, люди в культуре уязвимы очень. И каждый из нас чувствует свою в этом смысле зависимость, и чувствует свою уязвимость в этом смысле. И очень у многих из нас ничего кроме этой профессии нет. И многие, или, по крайней мере, кто-то из нас, только этим и живет. Я имею в виду не только экономическую сторону, но и сторону духовную, человеческую. Это будет тяжелым испытанием. Потому что современная социальная политическая обстановка много сложнее, чем то, что было в Советском Союзе. Много сложнее... Она много сложнее.

Н. КОСТИЦИНА: Кстати, показывали тут, ну, совсем в ночи Ваш фильм о Ельцине. Показывали по ТВЦ.

А. СОКУРОВ: Да, это был «Пример интонации».

Н. КОСТИЦИНА: Да, да, да, «Пример интонации».

А. СОКУРОВ: Это показывал канал ТВЦ, который решил показать все картины, которые сделала наша съемочная группа, учитывая, что они имеют такой, ну, как бы, некоммерческий характер, они ставят их очень поздно, в час ночи. Но я все равно благодарен этому каналу. И «Пример интонации» они показали первые с момента создания картины. Никто не решался его показать. Я благодарю канал, что эта картина была показана. Это очень важно для нас.

Н. КОСТИЦИНА: Вы знаете, у меня, честно говоря, была такая, шальная какая-то, наивная мысль, что 80-летие... 80-летие «Ленфильма»?

А. СОКУРОВ: 90-летие.

Н. КОСТИЦИНА: 90-летие... Ну, вот видите, 90-летие. Может быть, 80-летие было как-то воплощено это... Почему-то мне кажется, что в 90-летие Ленфильма могли бы устроить ретроспективу фильмов великих режиссеров работавших и работающих на «Ленфильме». Понимаете...

А. СОКУРОВ: Ну, если Вы имеете в виду меня...

Н. КОСТИЦИНА: Да, и Вас я имею в виду.

А. СОКУРОВ: Я не вхожу в число такой статусной режиссуры студии.

Н. КОСТИЦИНА: Вы славу создали российскому кино за границей.

А. СОКУРОВ: Нет, нет... Ну, может быть... Но «Ленфильм» не считает так.

Н. КОСТИЦИНА: По продолжению творчества - «Телец», «Молох», «Солнце»... И были планы по созданию четвёртой части «Фауст».

А. СОКУРОВ: Да. 4-ая часть - это «Фауст». Юрий Николаевич Арабов написал сценарий уже.

Н. КОСТИЦИНА: Ваш постоянный соавтор.

А. СОКУРОВ: Да, мы работаем с ним всю жизнь. Он москвич, правда. Мы разделены расстояниями. Но мы работаем совместно, как правило. Большая часть картин игровых с ним снята. Да, сценарий закончен. Внесены нужные какие-то поправки, которые мне, как режиссеру, были нужны. С Андреем Сигле, нашим продюсером, мы уже обсудили какие-то основные вопросы по формированию съемочной группы и так далее. Наметили, что снимать мы будем в следующем мае, наверное. Сейчас идут актерские пробы. В том числе и 14-го числа будет у нас актерская проба очередная. И, в общем, мы намерены эту тетралогию завершить этим фильмом.

Н. КОСТИЦИНА: Вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста. Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ: Алло!

Н. КОСТИЦИНА: Да. Мы слушаем Вас. Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день! Меня зовут Наталья Алексеевна. Я из Санкт-Петербурга. Я хочу высказать свое восхищение Александром Николаевичем. Я уважаю его творчество, уважаю его как человека. Я желаю ему успехов. Я горжусь и я счастлива, что живу с ним в одно время. Спасибо.

А. СОКУРОВ: Благодарю Вас! И, с праздником Вас! Бог в помощь Вам во всем, во всем. Бог в помощь.

Н. КОСТИЦИНА: 327-8251. Александр Николаевич Сокуров. Я, кстати, напомню, что 12-го мая пройдет церемония объявления победителей в Лондоне, на международную премия за популяризацию гуманистических ценностей в музыке и кино номинирован фильм «Александра» петербургского режиссера Александра Сокурова. Здравствуйте! Вы в эфире. Представьтесь, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте! Меня тоже зовут Александр. Я питерский.

А. СОКУРОВ: Добрый день! С праздником Вас!

Н. КОСТИЦИНА: Здравствуйте! С праздником!

СЛУШАТЕЛЬ: Александр Николаевич, и Вас, мадмуазель, мадам, тоже, с праздником! Я хочу выразить благодарность Александру Николаевичу за ту же точку зрения... своего отца, которую имею я сам уже много лет. Мне 62 года. Я знаю, что отец, на все расспросы нас, мальчишек, 3 сыновей, не любил тоже рассказывать, потому что он говорил, что это самая грязная и вонючая жизнь мужчины.

А. СОКУРОВ: Да, правда. Вот так, приблизительно такими же словами говорил и мой отец. Я с Вами согласен. Но я должен сказать, что когда мы разговариваем или думаем о празднике 9-го мая, конечно, сразу возникает какая-то тень в этом настроении, в этих размышлениях, поскольку ты понимаешь, какой ценой это досталось. Цена победы - это далеко не самое последнее, во что ты упираешься, размышляя о том, праздник это или это страшное, обремененное вот этими несчастьями событие. Потому что цена этой победы для Советского Союза и для всех народов наших, которые входили в состав, большей части народов, которые входили в состав Советского Союза, преступна велика.

Н. КОСТИЦИНА: Здравствуйте! Вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день!

А. СОКУРОВ: Добрый день!

СЛУШАТЕЛЬ: Поздравляю всех с праздником!

Н. КОСТИЦИНА: И Вас!

СЛУШАТЕЛЬ: Желаю всего самого-самого доброго. Прежде всего, я особо поздравляю Александра Николаевича и всех подписантов письма…

А. СОКУРОВ: Благодарю Вас!

СЛУШАТЕЛЬ: …за их гражданское мужество. За их любовь к нашему городу, которому они отдали столько сил и энергии. Очень сожалею об отказниках. Мне их жаль по-человечески. Всего Вам самого доброго и всяческих Вам успехов...

А. СОКУРОВ: С праздником Вас!

Н. КОСТИЦИНА: Простите, а как Вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Всеволод Николаевич. Я петербуржец, ленинградец. Мне 69 лет. Я блокадник.

А. СОКУРОВ: Низкий поклон Вам. Бог в помощь Вам. Будьте здоровы. И сердечно благодарю Вас за добрые слова. В каком-то смысле они, наверное, справедливы, но мы просто ведем себя сообразно какой-то обязанности нашей гражданской. Мы обязаны это делать. Я сожалею, что руководители города не понимают вот этого процесса паритетности в решении этих вопросов; не понимают, что мы не можем молчать; не понимают, что в этом нет агрессии, а в этом есть любовь к городу и любовь к гармонии города, к его будущему, к его прошлому, настоящему. Сожалею, что это обретает вот такую конфликтную форму. Сожалею.

Н. КОСТИЦИНА: К сожалению, время подходит к концу.

Н. КОСТИЦИНА: Я хочу еще в финале нашего разговора поблагодарить Вас от лица всех петербуржцев, Вас, Андрея Сигле, всех тех кинематографистов, которые стали бить во все колокола, чтобы с молотка не пошла киностудия «Ленфильм». То есть, насколько я знаю, на данном этапе киностудию «Ленфильм» отстояли. Теперь будем надеяться, что... Ходят всяческого рода слухи о слиянии Мосфильма, «Ленфильма»...

А. СОКУРОВ: Это такая административная формула, которая позволит сохранить студии. Кстати, еще раз хочу сказать, тем не менее, что, конечно, в том, что «Ленфильм» тогда не пошел с молотка, конечно, помощь губернатора имела принципиальное значение, которая просто, через выход на руководство страны, остановила этот процесс, практически. Поэтому мы можем работать с руководством города, но должны быть обязательные демократические основания для этого процесса.

Н. КОСТИЦИНА: Александр Николаевич Сокуров.