Муху Алиев - Интервью - 2008-02-01

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Дагестан, если я не ошибаюсь, единственный субъект России, где проводится официально контртеррористическая операция по тем правилам, которые предусмотрены законом, с объявлением, с продлением, с объявлением о прекращении, когда это потребуется. Означает ли это, что Дагестан на сегодняшней карте России, извините, гнездо терроризма и экстремизма? Ведь нигде больше этого не проводится.

М. АЛИЕВ: Я думаю, что нет таких оснований говорить о том, что Дагестан является гнездом терроризма, экстремизма. Но есть, конечно, все основания говорить о том, что религиозно-политический экстремизм является серьезной угрозой безопасности для республики. У нас нет целых районов, которые были бы заражены этим явлением. У нас нет и населенных пунктов таких. Но есть группы бандитов, террористов, которые в некоторых районах Дагестана сегодня остались. Было бы с моей стороны неправильно говорить о том, что ликвидировано это бандподполье. Оно есть в Гимрах, оно есть в Буйнакском районе Дагестана, некоторых населенных пунктах в Хасавюртовском районе, кое-где на юге Дагестана. С одной стороны, нельзя преувеличивать влияние, роль этих преступников, но, с другой стороны, упрощать ситуацию тоже нельзя. Поэтому когда возникает в одном или другом месте необходимость для проведения контртеррористических операций, считаю, что ничего плохого в этом нет, операцию надо проводить так, как вы сказали, сообщив населению, объяснив цель проведения, делая союзником это население, а не противником. Потому что без помощи населения силами одних правоохранительных органов проводить эти операции и реализовать задачи, там поставленные перед правоохранительными органами, тоже невозможно. В этом мы убедились, недавно была такая же операция в Табасаранском районе Дагестана. И то, что практически было ликвидировано это звено, в этом очень большая заслуга жителей этого населенного пункта. Человек, в дом которого они забежали, он забрал всех своих людей, сообщил им о месте их нахождения, сказал – можете мой дом не пожалеть, вместе с ним ликвидируйте их, они там были уничтожены. Конечно, он пострадал, но я хочу вам сказать, что мы его в беде не оставим, мы ему еще лучше дом построим.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я перейду к другой проблеме. Можно ли назвать сроки, когда во всех домах в Махачкале будут свет и тепло? Эта проблема легче решается или сложнее?

М. АЛИЕВ: Я думаю, что эта проблема тоже очень сложная. По состоянию на вчерашний день, сегодняшнюю информацию еще надо проверять, потому что разные источники разные данные дают, где-то в двух школах Махачкалы еще есть проблемы серьезные. В двух садиках. Две школы, два садика. Это по информации на сегодня. Вчера было четыре школы, четыре садика. Более 40 домов, в том числе, 18 многоэтажных, где нет света, нет тепла. Сегодня к концу дня, очевидно, эта картина несколько изменится в лучшую сторону, потому что около 100 звеньев различных работают из города, из республики. Я уверен, что на этой неделе такой перелом будет в вопросах энергоснабжения и теплоснабжения города, абсолютно уверен. Но я также уверен в том, что аварии, отключения, они долго еще будут в городе, город не в состоянии не то, что зимой, летом не в состоянии нормально функционировать. И эти проблемы с энергоснабжением и газоснабжением Махачкалы, теплоснабжением, они не проблемы сегодняшнего дня, они накопились годами, своевременно не решались, прежде всего, руководством города, поскольку это все-таки муниципальный мандат, не только не решались своевременно городом, эти вопросы остро и даже не остро, они не ставились перед руководством республики. А проблемы эти надо решать, город строился, развивался в плане строительства быстрее, чем успевала коммунальная инфраструктура. Поэтому сказать, что этот вопрос будет закрыт, решен, это сказать неправду. После того, как переломим эту ситуацию с чрезвычайным положением, которая сложилась, нужно нам вместе с городом серьезно подумать над реформированием жилищно-коммунального хозяйства. Надо серьезно думать вообще над перспективой развития жилищно-коммунального хозяйства, город не может сегодня, около 700 тыс. человек живет в городе, он не рассчитан, жилищно-коммунальное хозяйство не в состоянии обеспечить такое количество населения. Поэтому основная работа, нормальная основная работа впереди, этой работой нам надо заниматься. Сейчас надо ликвидировать аварии, ликвидировать чрезвычайную ситуацию сложившуюся. Но вопросы, связанные с перспективой развития города, жилищно-коммунального хозяйства, реформирования, они отстали, они не проводились, как положено. Эта основная работа впереди.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Т.е. упреки, которые звучат иногда из уст, к примеру, мэра города в адрес структур РАО ЕЭС, они не обоснованы?

М. АЛИЕВ: Упреки в адрес РАО ЕЭС, они не обоснованы. РАО ЕЭС поставляет энергию городу, город должен платить. Город не платит. Если в мае прошлого года платежи собирались где-то в пределах 40% от потребляемой энергии, сейчас после многих совещаний, разборок, так скажем, до 70-80% довели. Но все-таки это не 100%. Поэтому в какой-то мере упреки, если они были сделаны, я не знаю, о каких упреках речь идет, если эти упреки были сделаны в плане отключений веерных, которые проводились временами в Махачкале, эти упреки правильные. Потому что нельзя вообще-то по закону веерные отключения, ведь страдают и люди, которые платят, и которые не платят. В этом плане абсолютно правильные упреки. Но упреки со стороны РАО ЕЭС в адрес города, они тоже совершенно обоснованы, потому что бесплатно поставлять энергию городу никто не будет. И горожане очень поздно это поняли, когда речь пошла об этих крайних радикальных или незаконных мерах, которые предпринимались. Поэтому, в данном случае, считаю, что не этим препирательством надо заниматься, не правы РАО ЕЭС в этой части, но дважды не прав город и руководство города, когда они хотят получать электроэнергию или воду или тепло и не платить за это.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Дагестан не единственный российский регион, в котором в морозы пропадают свет и тепло. Но Дагестан – единственный, чьи жители против этого протестуют и выходят на улицу. Вы как это объясните? Национальные особенности, что это?

М. АЛИЕВ: Наверное, выйти на улицу, в той или иной форме выражать свое недовольство, в каждом месте по-своему выражают. Дагестанцы не единственные люди, которые выходят на улицу, когда в чем-то их обижают, и в стране выходят, и в Европе выходят, и в других местах выходят. В Италии по поводу мусора, как они выходят, что там творилось, вы же видели, этой проблемой если не заниматься на уровне муниципального образования, она национальной проблемой почти что стала. Выходят, поэтому это дагестанцев, наверное, каким-то исключением нельзя делать. Но дагестанцы правы, когда платят за газ, платят за свет, а тут днями остаются без этого. Конечно, можно было выбрать более, может быть, цивилизованные, скажем, такие формы, какие, обратиться в суд, я плачу за свет, плачу за газ, а меня ставят в такие условия. Суд должен возместить ущерб, причиненный, или правоохранительные органы, прокуратура возбудила, ведет следствие, наверное, накажет за формальное или халатное отношение к несению служебных обязанностей людей. Но иногда наши люди это практикуют. Разозлился, это, может быть, в какой-то мере, менталитет, разозлился, вышел на улицу, первого встречного, а кто первый встречный, закрыл дорогу водитель, который едет по своей дороге, с ним выясняет отношения, который, в общем говоря, ни в чем не виноват. К сожалению, такие вещи бывают. Поэтому я не стал бы дагестанцев упрекать и обижать махачкалинцев, тем более они попали в такую беду.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А правда, что вы отдали указание органам внутренних дел не разгонять людей, которые перегораживают улицы?

М. АЛИЕВ: Разгонять как можно давать указание людей? Я никогда не даю указания какие-то такие меры применять в отношении людей, которые, может быть, даже неправильно поступают. Надо стараться им объяснять и объяснять надо не работникам правоохранительных органов, они должны выполнять свою работу, а должны выходить туда работники мэрии и другие работники, объяснять, что произошло, наши люди – очень терпеливые люди. Я должен сказать, таких терпеливых людей вы вряд ли найдете где-то в другом месте. Если он уже вышел на улицу, это значит, что слишком такие обстоятельства его заставили. И он никогда бы не вышел, если бы по радио, по телевидению ему бы сказали – уважаемый, у нас такая-то беда произошла, у нас в таких-то домах или в таком-то квартале в течение дня или двух не будет света. Пожалуйста, это имейте в виду. Ведь махачкалинцы привыкли к тому, что им так сообщают.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: У меня на доме так вешают объявления.

М. АЛИЕВ: Здесь привыкли, когда временами сообщают – идет подготовка к зиме, летом, у вас два дня не будет воды. Ну и что, они запасаются, никто никуда не выходит. А здесь определенные меры, это выход был связан с таким бюрократизмом, бездушием, черствостью тех людей, которые должны были работать с населением. Если бы была поставлена такая работа четкая с населением, если бы эта горячая линия, которая здесь полтора года у меня работает, была бы в городе, они бы отвечали на звонки, которые идут от населения, а не обижались на эти звонки или оскорбляли этих людей, а извинялись бы, как сейчас в последнее время, то ничего подобного не было. Поэтому я нисколько не обижаюсь на людей, которые так по-своему выразили это, протест свой в отношении, а когда начали объяснять, это все же прекратилось, хотя, в общем, до сих пор люди в стесненных, неудобных условиях. Да, было 110 домов в свое время, сегодня, я вам сказал, на вчерашний день где-то 40, наверное, домов 30 будет сегодня к концу дня. Это тоже много. Это около 10 тыс. человек, которые испытывают такие сложности и неудобства. Но людям надо говорить, к людям надо относиться с уважением, людям надо объяснять. Это нашим людям, как и всем людям, это импонирует. Они любые трудности готовы выдержать, чего только ни выдерживали они, но никогда они не потерпят такое хамское отношение к себе, неуважительное отношение к себе.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Вы говорите, что старая инфраструктура уже не может обслуживать большой город. Сегодня в одной из газет я прочитал мнение, по-моему, архитектора, по-моему, одного архитектора, который говорит о том, что столицу Дагестана надо переносить в другое место. Это не обсуждается никак?

М. АЛИЕВ: Этот архитектор, это какой-то сказочник, наверное, такой вопрос, конечно, не обсуждается, столицу никуда переносить не надо, считаю, что не надо вешать всех собак тоже на руководство города от того, что произошло, потому что все-таки немало делается в городе. Построено много дорог, много сделано по благоустройству, поэтому это несерьезная постановка вопроса. Но другое дело, мы должны после того, как это все кончится, еще раз показать городу, где были у них принципиальные ошибки, серьезные ошибки. Вот одна из этих ошибок, в 2007 году, по данным министерства финансов республики, город потратил миллиард четыреста миллионов примерно на жилищно-коммунальное хозяйство. Это немаленькие деньги для нашего города, миллиард четыреста миллионов. Из них сколько, вы думаете, на энергоснабжение город выделил, которое в такой ситуации находится? 15 млн. Не смешно?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: 1%.

М. АЛИЕВ: 15 млн., а имел возможность выделить, я так условно говорю, это разбираться надо, почему не 400-500 млн., потому что эти деньги, очевидно, поскольку жилищно-коммунальное хозяйство, ушли на дороги, ушли на благоустройство, на другие цели, связанные с жилищно-коммунальным хозяйством. Но не туда, куда, в первую очередь, должны были быть направлены. Если бы руководство города так, зная эти болячки, те деньги, которыми располагает, использовало бы для того, чтобы строить подстанции, менять трансформаторы, где-то кабель, где-то что-то, можно было бы. Это не только этот год, прошлый год и т.д.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Для многих республик Северного Кавказа характерна такая тенденция, как отток русскоязычного населения. Как с этим дела в Дагестане обстоят?

М. АЛИЕВ: В Дагестане, к сожалению, тоже есть отток русского населения, но в Дагестане идет отток и дагестанского населения, я бы отток русскоязычного населения разделил бы на два периода. Скажем, до 2000 года, 2000-2001 года, до последней войны, до нападения на Дагестан бандитов, когда русское население уезжало из Дагестана под страхом, с одной стороны, этих наших, под страхом религиозного экстремизма, что здесь вообще Россия уйдет из Дагестана, что здесь начнутся такие же события, как в Чечне, Дагестан может вместе с Чечней выходить, надо каждому спасаться, кто как может. Был такой период. В то же время наши местные, такие, скажем, такие крутые ребята вытесняли русское население из Махачкалы, из других городов, т.е. это был такой период, когда из-за невыносимых условий, из-за боязни и страха русские уезжали.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Потом изменилась ситуация?

М. АЛИЕВ: Я считаю, что в последние годы ситуация изменилась, что интересно, в тот период из Дагестана оттока дагестанцев тоже не было. В Дагестан возвращались дагестанцы, которые уезжали, потому что это такая волна в России тоже была в отношении, она, в какой-то мере, и сегодня есть, эта кавказофобия, исламофобия, ксенофобия и всякие другие фобии. В последние годы ситуация изменилась в какую сторону, в год из Дагестана уезжает 6 тыс. человек, если считать прибывших и уехавших, и прибывает ведь в республике всех национальностей, в том числе, русских. Уезжает, в общей сложности, 6 тыс., грубо говоря. Из 6 тыс. – это тысяча человек примерно русские, которые уезжают, если тоже учесть, русских прибывает, скажем, тысяча человек, уезжает две тысячи. Но уезжает дагестанцев больше, в пять раз больше, чем русских, уезжают, допустим, кумыки, даргинцы, такие наиболее крупные народы, их уезжает больше из Дагестана, чем русских. Я считаю, отток последнего времени больше связан не столько с такими негативными явлениями, а больше связан с тем, что все-таки, во-первых, в стране, как бы там ни говорили, какие бы эти фобии ни были, люди все-таки находят возможность как-то устраиваться, трудоустраиваться, в том числе, русское население. Оно уезжает в Ставрополь, Краснодар, Ростов, соседние территории преимущественно, где родственники какие-то, где есть работа. И дагестанцы уезжают. У нас, вы знаете, одна из республик в стране, где естественный прирост большой, 24 тыс. человек в год естественный прирост. Мы, к сожалению, не в состоянии, хотя бы 10 тыс. человек ежегодно рабочих мест нужно создавать, но не можем мы сегодня. Мы 3, 3.5, 4 тыс., то, что в прошлом году более 3 тыс. мест создали в республике. Поэтому молодые люди, которые не имеют возможности здесь себя реализовать, русский он и не русский, которые живут, я говорю, каждый пятый, получается, русский, но и дагестанцы, они уезжают, в основном, в поисках работы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Причины экономические?

М. АЛИЕВ: Считаю, что больше социальные, экономические причины, возможности для этого, потому что столько же возвращается, и возвращается, в основном, на наши предприятия, в Махачкале завод «Авиаагрегат», в Кизляре Кизлярский электромеханический завод, там просто можно проверить на такие, в Каспийск возвращается, в основном, русское население там жило. Т.е. это процесс такой идет, такое двустороннее идет движение, но, в целом, выезжает населения больше, я говорю, 6 тыс. человек, я за прошлый год смотрел, допустим, 2 тыс. с лишним, почти в два раза больше, уехало даргинцев из Дагестана, уехало лезгин, уехало кумыков, т.е. это характерно и другим народам республики. Но это я говорю не к тому, что мы приветствуем такой отток русского населения. Наоборот, я постоянно говорю, что у нас одной из самых главных проблем в республике является социально-экономическое развитие республики, особенно севера республики, где коренного русского населения всегда было больше, создавать рабочие места, создавать, развивать малое предпринимательство, какие-то другие формы, чтобы остановить и, наоборот, сделать все, чтобы русское население не уходило, а было здесь. Потому что очень трудно вообще объяснять, когда сокращается доля этого населения, мы все время говорим – мы с Россией, здесь если при таком оттоке населения останутся одна армия, останутся какие-то такие силы, это ни в коем случае допускать не должны. Я постоянно об этом говорю.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Кстати, по поводу России, раньше об этом говорили отдельные политики, а теперь в январе уже на уровне СФ, о том, что необходимо отменить существовавшее у нас давно и продолжающее существовать национально-территориальное деление, чтобы не было уровня республик и не было уровня областей, чтобы все стали только областями. И вместо, скажем, Дагестана, например, Махачкалинская область. Как вы относитесь к такой реформе возможной?

М. АЛИЕВ: Я считаю, что, в целом, в стране не должно быть такого большого количества субъектов, как сейчас. В целом, политика на укрупнение регионов – это правильная политика, если это делается разумно, если это делается исключительно с учетом интересов населения, строго интересов населения. Но в России много людей, которые, не зная специфики всей страны, не зная этих особенности, ссылаясь все время на чужой опыт, это вообще какая-то болезнь, по-моему, нашей страны – на Западе так, в Канаде так, в ФРГ так, в Штатах так, таким путем это делать не удастся в России. Я считаю, что это национально-территориальные образования и такая асимметричная федерация, какой является Россия, это надолго еще останется. Никому не удастся в ближайшей перспективе какие-либо такие принципиальные изменения в таком плане внести, чтобы нивелировать эту структуру, чтобы были одни губернии или одни области. Это невозможно, потому что на это не пойдут такие национально-территориальные образования, я за других говорить не буду, как Дагестан. В этой части спекуляции политических деятелей такого плана, что это не хотят местные элиты, бывает, это одна из причин этого, что местные элиты мешают или какие-то особые полномочия имеют эти, скажем, республики. А каких полномочий мы имеем больше, скажем, чем любая область, никаких полномочий нет. Назовите хотя бы одно полномочие, ничего нет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: У вас есть конституция, а в Московской области конституции нет.

М. АЛИЕВ: Ну и что? Устав, ну и что там есть, там все то же самое, что в нашей конституции.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: По конституции вы получаетесь фактически суверенным государством почти, в отличие от города Ленинграда.

М. АЛИЕВ: Мы ничего не получаем, мы ничего абсолютно не получаем. Но вы правы, когда вы говорите, что это государство было, Дагестан, а эти области государствами никогда не были. Это было государство, которое путем войны в течение целого века, можно сказать, было присоединено к России. Это государство. И так махнуть рукой, как некоторые политики, надо создать губернию, это не удастся. Сегодня эту тему ставить в повестку дня, как очень актуальную тему, время от времени ее поднимать, это просто раздражать, раздражать эти республики, это ничего не дает руководителям. Абсолютно ничего не дает, это дело не в руководителях. Это не будет с пониманием встречено народами. Поэтому там, где этот процесс идет нормально, он идет кое-где, идут, люди голосуют, объединяют, где эти матрешки были, территории, всякие другие, ради бога, пусть идет этот процесс. Здесь на Северном Кавказе, если где-то что-то хотят, пусть тоже. Но еще раз хочу сказать, трогать границы, особенно на Кавказе, на Северном Кавказе, они справедливые, несправедливые, как это все получилось, у нас тоже масса вопросов есть. Трогать границы нельзя, так выступать, что все национальные проблемы в России связаны с существованием асимметричной федерации, это просто безответственное заявление, на мой взгляд.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: К вопросу об элитах, не считаете ли вы, что, может быть, пришло время или когда оно придет, чтобы вернуть выборность глав регионов?

М. АЛИЕВ: Наверное, придет время, но считаю, что сегодня то, что выстрадано президентом страны, особенно для Северного Кавказа, я за другие регионы не хочу сказать, это единственно правильный путь решения вопроса, потому что для безопасности государства и для решения более-менее правильного решения этих вопросов, должен быть такой уровень и материального благополучия граждан, когда они могли бы свободно голосовать. А такого нет. Я говорю о северокавказских, например, республиках, потому что по уровню жизни они много раз отстают. Это почему с этим я сравниваю, потому что подготовка к выборам, вообще политическая борьба, ее как таковой нет. Т.е. если иметь в виду политику как состязание идей, программ, позиций, публичные демонстрации этих программ, обсуждение с народом, выяснение, голосование, ничего подобного и в России нет пока, во многом, этого, и в этих республиках. С учетом того, что нет этой такой политической культуры, с одной стороны, экономическая база такая, та форма, которая найдена, она не противоречит и мировой практике никакой, и никаким демократическим принципам. Я считаю, что она должна оставаться еще. А насколько, это все будет зависеть от того, как эти институты, связанные со становлением и формированием гражданского общества, правового государства, социально-экономическим уровнем, хотя бы чуть-чуть выровняются, в среднем, с Южным федеральным округом, допустим, для северокавказских регионов. А так, когда нет такой политической, когда нет как таковой политики, как состязания программ, когда такой уровень экономический, что получается? Люди, которые каким-то образом, что могли, прихватили в разное время, подготовку к выборам сводят к тому, что надо накапливать деньги. А сколько у меня денег – ага, сколько я могу раздать, столько-то могу раздавать. На таких условиях, скажем, такие республики приграничные, очень сложные республики, это одна из сложнейших республик, Дагестан, пять государств, с которыми мы граничим, многонациональные и многоконфессиональные, в социально-экономическом плане, во всех отношениях, взять и бросить, чтобы кто больше даст, тот больше голосовал, денег, это не совсем, я думаю, правильно. Поэтому со временем, наверное, это все можно менять и нужно менять, но сегодня еще очень рано это делать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Но все-таки некоторые выборы у нас проводятся, через полтора месяца, меньше даже, выборы президента. Как вы относитесь к Дмитрию Медведеву как кандидату и политику?

М. АЛИЕВ: Отношусь положительно, потому что это период реализации нацпроектов, в основном, в таком плане и известен в стране, и здесь в республике Дагестан, очень много получила вообще в плане реализации национальных проектов, и образование, и здравоохранение, и ОПК, и жилье и т.д. Но дагестанцы на сегодняшний день, скажем, голосуя за Медведева, они не меньше будут иметь в виду президента страны, который пользуется в Дагестане колоссальным авторитетом. Уверен, если бы стоял вопрос о голосовании за президента РФ нынешнего, почти все население проголосовало бы. Поэтому в такой увязке, к Путину, еще раз говорю, отношение очень хорошее, дагестанцы доверяют Владимиру Владимировичу, он не раз бывал здесь, не раз демонстрировал свое уважение к дагестанскому народу, он понимает вообще и роль, ответственность Дагестана не только для Дагестана, но и для всего Северного Кавказа. В такой паре, в таком тандеме голосование, я абсолютно не сомневаюсь, что подавляющее большинство дагестанцев и Медведева поддержит. Но и к самому нему отношение хорошее у дагестанцев.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Я смотрю, по времени, нас оно поджимает, последний вопрос.

Р. ПЛЮСОВ: Если ты не против, можно я один уточняющий по поводу, кстати, выборов и Медведева? Одна ваша газета местная провела опрос среди своих читателей, выяснилось, что именно читатели этой газеты, там 600 человек принимало участие в опросе, понятно, насколько он объективен, могут быть разные оценки, 17% отдали свое предпочтение оппозиционному кандидату Касьянову. 17% - это очень большая цифра даже по России.

М. АЛИЕВ: Знаете, у нас, может быть, кто-то и не совсем правильно меня понимает, считают, что здесь очень такая авторитарная власть должна быть в республике и т.д. В республике считаю, что твердая должна быть власть, но одновременно все надо делать для того, чтобы у нас развивались гражданские институты, всякие объединения, всевозможные. Мы в этом плане много делаем. Эти газеты, о которых вы говорите, слово «независимые» надо забыть, это коммерческие газеты, за которыми стоят один-два человека, которые приватизировали, используя власть, приватизировали все, что могли, нагло, нахально, абсолютно не учитывая те процессы, которые происходят в республике, абсолютно не видя, я убежден, этих опросов, что попало, пишут. У Касьянова в Дагестане нет не только 17%, у Касьянова в Дагестане нет 1%, как я понимаю. Нет его так же, как и многих других партий. Это компартия время от времени начинает, 40% электората, говорить, у нас здесь. Где этот электорат, 40%? 40% было в такие хорошие времена, в то время, когда Зюганов, Борис Николаевич Ельцин, когда, помните, были оба кандидатами, в тот период, да, это так было. Но так было, потому что Ельцин, вы знаете, он что-то и хорошее, наверное, сделал для страны, но вреда он нанес столько, что сейчас не будем об этом говорить. В тот период это было. Сегодня нет 8, 10% нет, такой базы. Поэтому делать такие безответственные заявления, каждая газета, в зависимости от того, кто подкармливает эту газету, ведет это исследование. Один говорит, 17%, другой говорит, 40%, третий говорит, 50. Я уверяю вас, иногда удивляются, почему так много, 80-90% голосуют и т.д. Но мы, говоря о морозах, говорили о наших людях. Они очень любят справедливость, ведь при всей нашей пропаганде, когда первый раз выбирали Бориса Николаевича, за него почти абсолютное большинство дагестанцев проголосовало, потому что на волне критики советского строя и т.д. он победил. Но когда они увидели через четыре года, что это человек, который говорит, но ничего не делает, ничего не выполняет, проголосовали и против него, и против конституции, ныне действующей, голосовали дагестанцы. Поэтому сегодня я почему говорю о доверии к президенту, нечего здесь сделать Касьянову, нет здесь базы Жириновского, здесь есть база, есть определенная, Зюганова, она несколькими процентами определяется. Поэтому это на совести или на отсутствии совести у тех людей, которые эти данные публикуют. Это абсолютно недостоверные данные. Если любую независимую какую-то группу для исследований, пошлите сюда, вы убедитесь в этом, ничего подобного здесь быть не может у Касьянова.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Последний вопрос совсем из другой сферы. Вы хотите, чтобы ваши внуки, внучатые племянники, члены вашей семьи юного возраста, чтобы они в школах изучали религию?

М. АЛИЕВ: Не хочу и считаю, что никакой необходимости нет изучать религию в школах. В школах можно и, наверное, нужно религиоведение, основы мировых религий.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Историю?

М. АЛИЕВ: Историю, причем это надо изучать в зависимости от того, где в какой школе, мусульманской, иудейской, христианской, учебник должен быть такой, который позволял бы учителю в общем ориентироваться и преподнести это детям. Я совершенно не разделяю взгляды политиков, не разделяю взгляды ничьи, которые говорят, что в школах надо религию преподавать. У нас, во-первых, по конституции это не положено. Сколько бы высочайшие религиозные деятели России об этом ни говорили, ни в коем случае нельзя это, например, в таких многонациональных республиках, какую религию здесь изучать? Допустим, в городах и те, и другие, и третьи, это не нужно. Я глубоко уверен, что это делать нельзя. Поэтому основы, история, религиоведение – это другое дело. А что касается изучения религии, ведь столько вообще возможностей для этого, для того, кто хочет. Есть примечетские школы, есть институты, которых у нас 17, по-моему, институтов даже религиозных и т.д. Этих возможностей сколько угодно, но ведь еще не хватало в школу идти и преподавать это или в институты. Это нельзя делать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: А в Дагестане муфтии пытаются прийти в школы?

М. АЛИЕВ: Когда их приглашают, они идут с удовольствием, и в школы идут, и в институты идут. Они там вредную работу не проводят, наоборот, они проводят полезную работу, связанную с воспитанием, с моралью, у нас духовное управление Дагестана, у нас вообще религиозные традиции очень хорошие. Наверное, таких традиций на Северном Кавказе, не наверное, а точно нет. Вы же помните, в 99 году муфтий надел военную форму, чтобы демонстрировать, не столько воевать, а продемонстрировать, что эти религиозные экстремисты ничего общего с религией не имеют, что это ваххабиты, это не священная война, не газават. Т.е. они очень положительную роль играют, очень положительную. Мы стараемся, чтобы они были нашими союзниками в решении многих вопросов. Но есть такая сфера, где должно быть свое поле, школа – это не то место, где религию преподавать надо, а в школу с удовольствием может приходить и муфтий, и его заместители, они приходят, они бывают. Считаю, что хорошо, они как-то в плане воспитания людей только дополняют друг друга.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ: Спасибо большое.