Отвечает на вопросы радиослушателей - Интервью - 2007-11-17

С. БУНТМАН: Добрый вечер. Сергей Бунтман у микрофона. Не буду я ломать код доступа, я его и не знаю, и лом здесь, а также другие инструменты вроде всяких болгарок и прочее для взламывания того, что знает Юлия Латынина, непригодны и неуместны. Я отвечу на вопросы, как смогу. Отвечу, на ваши вопросы, которые были в Интернете, которые будут есть уже сейчас на нашем мониторе с СМС +7 985-970-45-45, и которые будут по телефону прямого эфира 363-36-59; любые сюжеты, которые были сейчас, на этой неделе, и сюжеты длящиеся, те, которые уходят, например, к 2 декабря и к мартовским выборам президента, коли таковые будут, я думаю, что можем мы о них порассуждать, о всевозможных, вроде сегодняшнего футбола, не в подробностях, конечно, а больше в таком человеческом, а иногда, как получается из сегодняшнего утреннего «Разворота», в таком странном и политическом ракурсе боления за Россию и не за Россию. Сразу отвечу – да, Юлия Латынина у нас должна была срочно не придти на передачу, поэтому я сейчас ее заменяю. Надеюсь, что в ближайшее время мы с вами с наслаждением будем слушать Юлию Латынину, с интересом огромным, как всегда, я, например, слушаю ее по субботам. Так что это вещь случайная – мое появление здесь и в правила оно не входит. Правило только одно – мы заменяем своего коллегу, который по тем или иным причинам не может вести передачу.

Итак, вопросы, которые были в Интернете. Начну с самого легкого. «Как вы объясняете, что 40% - сегодня утром в «Развороте» – не собираются болеть за Россию? А как вы, болеете ли за российскую национальную команду?». Да, болею, болел все советское время, сколько я себя помню. И, может быть, первое ясное воспоминание о сборной России это когда Сандро Мацола бил Яшину пенальти и не забил в матче Италия-Советский Союз, начало 60-х годов. Всегда отделял от государства сборную национальную, всегда за нее болел, даже когда мне за моих любимых англичан не приходилось болеть, потому что они играли с Россией или с Советским Союзом. Так что здесь, мне кажется, что были такие любители, им был резон, не хотели за команду преступного режима. Тем более сейчас в России я отрицаю монополию той власти, которая у нас создалась, на что бы то ни было, кроме самой власти, присвоенной ими, врученной и сильно расширенной, то есть узурпированной, то есть власти, которая распространяется на те сферы, которые не должны исполнительной власти принадлежать. Для меня футбольная сборная, естественно, от этого отделена, и свою футбольную сборную, моей страны, которая называется Российская Федерация, я никому не отдам, потому за нее болею, потому что это моя сборная. То же буду делать и сегодня вечером.

Теперь еще ваши вопросы. Вопросов много достаточно насчет закрытия телекомпании «Имеди» и протеста нашего, который поддержали и не только журналисты, там очень много подписей, под этим письмом. Упреки раздаются, что имеете ли право разбираться, упрекать президента Саакашвили, лучше бы упрекали российское руководство. Сейчас я вам свое представление выскажу о том, кто право имеет, а кто право, на мой взгляд, не имеет. Мне кажется, что мы имеем право, потому что, во-первых, мы не молчали, во-вторых, мы были и объектами разгонов, и наши друзья пострадали очень сильно, наши коллеги-журналисты в России, и история с НТВ. Я уже говорил на блоге, что протесты были, когда и была история с Андреем Бабицким, была первая, вторая, третья, четвертая не смертельные истории с Анной Политковской, когда самая последняя была по времени история с Мананой Асламазян. Мы и писали письма, и писали обращения. И также и будем писать. И когда здесь приводят, что уже здесь нашли, что какие-то бывшие агенты КГБ держали в том же здании оружие, что и телекомпания «Имеди», пока все идет в обратном порядке: сначала вторглись, закрыли силовым методом, потом придумали, что это антиконституционные призывы. Эта технология нам известна. Это технология, к которой от бессилия прибегают, в минуты бессилия – я надеюсь, что это минуты бессилия у грузинского руководства. И не кричим же мы «ах, зачем он назначил выборы досрочные на 5 января и зачем их будут проводить?!». Не кричим мы, и правильно делаем. А кричим и подписываем письма, когда речь идет о совершенно, на мой взгляд, безобразном закрытии оппозиционных СМИ, не угодных существующей власти. И пока не откроется, письмо мы свое не снимем. Мы имеем право, потому что мы не молчали ни в каком из этих случаев.

Официальная Россия в лице своих министров, в лице своих представителей, политологов официальных и прочих аналитиков, мне кажется, имеет достаточно мало права рассказывать об ущемлении свободы слова и свободы печати в Грузии, потому что именно здесь официальная Россия, именно установившаяся власть в России в 1999-2000 годах, именно она и закрывала неугодные медиа, уничтожила разнообразие медиа-представления в телевизионном эфире практически полностью и не имеет никакого морального права – ни морального, ни физического, ни какого-либо другого – пенять президенту Грузии. Для нас же совершенно, для меня лично совершенно все равно, как зовут того президента и как называется страна, которая закрывает независимые средства массовой информации, которые принадлежат или принадлежали неугодным ему бизнесменам или политическим деятелям. Должен вам сказать, что там, где хотели найти Бадри Патаркацишвили нашли Мердока, между прочим, уже, в «Имеди». Так вот, мне все равно, как называется, как его фамилия, Путин, и это Россия, фамилия его Чавес, и это Венесуэла, или фамилия, я повторюсь, но если бы даже один из любимейших моих политических деятелей бывший президент Чехии Вацлав Гавел, если б он закрыл какую-нибудь «бархатную» радиостанцию или телестанцию, то точно такое же письмо бы ушло в адрес великого драматурга и одного из самых демократических президентов на свете и за всю его историю. Вот наша позиция, остальное, как мне кажется, спекуляция на этом. Речь не идет о футбольном матче: если ты болеешь за «Динамо» (Тбилиси), значит, это команда небесной чистоты, и ты должен всячески порочить команду «Динамо» (Москва), и наоборот. Это вам не футбол, а это очень серьезные вещи. И никому – ни симпатичным, ни отвратительным политикам, ни деспотичным и в остальном демократичным – этого спускать нельзя. Иначе тогда будет и фарисейство, и тогда будет двоемыслие, и тогда будут любимые всеми критиками двойные стандарты.

Итак, далее мы идем. Здесь про Грузию я все сказал. И здесь отдельная полемика об исходе выборов в Грузии. О них говорить рано. В отличие, может быть, от очень многих, я не считаю, что победа достанется Михаилу Саакашвили практически даром, автоматически, даже если вот только вчера было прекращено чрезвычайное положение и остаются закрытыми средства массовой информации оппозиционного толка, несмотря на это, и не, как говорят, на новогодние праздники – новогодние праздники и были, когда именно оппозиционно настроенные по отношению к существующей власти избиратели, именно активно идут, праздник не праздник, ночь-полночь, те люди, которые выходит, и те, которые поддерживают тех, что выходят на площади и стоят там по ночам, именно они идут голосовать, будь то стужа, будь то выходной день, или необходимость пойти на рыбалку, или работать в своем огороде. Когда все равно – тогда и не идут.

Дальше. «Что с Россией будет дальше?», - Эльдар из Уфы. На самом деле вопрос о выборах тоже стоит, последний, который я разберу из того, что пришло, а потом мы будем разговаривать по телефону и одним глазом я посмотрю на СМС, которые вы присылаете. Итак, что касается выборов. Как правильно поступать, если ты не поддерживаешь искренне, и не поддерживаешь «Единую Россию» во главе со списком, с Владимиром Владимировичем Путиным во главе федерального списка, если ты не поддерживаешь это искренне и хочешь как-то голосовать по-другому – что делать? Смотря как мы воспринимаем выборы. Эти споры ведутся сейчас в нормальном обществе, и спор сводится к одному: воспринимать ли эти выборы, как парламентские? Тогда это пародия на парламентские выборы, когда с таким ресурсом есть одна партия, и десять других, как-то очень странно выглядит. Ну, еще, скажем так, коммунисты, которым приписывают шанс пройти в Думу вместе с «Единой Россией». Если же мы, как нам предложили, что это референдум, что это опрос доверия самому Владимиру Путину, тогда, если вы не хотите оказывать это доверие, значит, выбирайте себе партию, которая, скажем, наименее далека от вас и голосуйте за этот список. Наверное, так. И мне не кажется, что вот тот завышенный и задернутый барьер, который требуют сейчас от всех властей на местах и сами власти проявляют необычайную инициативу, как при любой разнарядке, при любой системе вертикальной власти, при любой системе отчетности бесконтрольной, когда контроль осуществляется только сверху, когда требуют все больших и больших цифр, и когда ориентируются по результату не «Единой России» на прошлых выборах парламентских, а самого президента Путина на прошлых выборах президентских, мне не кажется, что так очевидно, что эти получат результаты.

Следующее, говорят о давлении. В такой-то больнице вызвал главврач всех, чтобы пришли в больницу, взяли открепительные талоны и пришли в больницу 2 декабря, все проголосовали. И что? А то уволят. Между прочим, всех не уволят. Сейчас вышла, еще раз, великолепная книга Владимира Буковского, и очень большая в ней часть посвящена тому, как люди, сидевшие в заключении, ну, в принципе и по сути сидевшие за политику, как они абсолютно разлагали и забрасывали всю систему, и не только пенитенциарную советскую систему, а систему и политическую, и общественную, забрасывали своими прошениями, петициями от, скажем так, прокуратуры до космонавтов, артистов балета и Организации Объединенных Наций, и на которые они именно должны были ответить, потому что они отчитывались. И система почти что была парализована в какой-то момент и тогда она отступила от жесткого режима содержания заключенных. Так что сейчас тогда? Во-первых, всех не уволят. Во-вторых, это пытаются на легкий испуг достаточно. Когда человек голосует, он должен помнить, что не проследят его каждый шаг, и как он себя поставит, и может проголосовать так, как он считает нужным. Маленькое усилие над собой сделать и не признать, что ты человек подневольный сразу и навсегда. И подумайте, это ваш личный выбор.

19 часов 22 минуты. Сейчас мы будем говорить с вами по телефону. Читаю ваши СМС, пока вы набираете телефон. «Зачем голосовать на парламентских выборах «за» или против Путина, когда это можно сделать на президентских выборах?». Марина, не знаю. А вот не знаю. Я очень как-то начинаю сомневаться в форме и посыле президентских выборов марта следующего года. Мне кажется, что 2-е число – для меня внутренне, я вам не навязываю это – для меня становится это очень важным делом. Марфа из Москвы: «Дядя приглушает пафос». Потому что пафосные дела у нас происходят 2 декабря. А сейчас о других делах мы поговорим без пафоса. «Вы даете плохой совет не желающим голосовать за «ЕР». Елена Николаевна, дайте хороший совет. Я не даю никакого совета. Я говорю о своих размышлениях. «Вы не правы. Продемонстрировать недоверие президенту можно только неявкой на выборы». А вы знаете, что явка отменена? Явка отменена, порог явки. Вы знаете об этом что-нибудь? И что все равно, если придут два человек и из них полтора проголосуют, вот это и будут нужные проценты. Это, по закону, все равно. Мне пока представляется так: если мы это воспринимаем как референдум доверия-недоверия, то в нем надо участвовать. А если парламентские выборы – то да, конечно, наплевать тогда. «А где в мире еще правила передачи голосов от партий, не набравших…?». В мире есть очень много разных систем и очень замысловатых систем пропорциональных. Только в мире, в большом мире, не тут, где игрушки, всякие плюшевые демократии, набитые иголками, существуют настоящие политические партии. «Прокомментируйте, пожалуйста, деятельность Павла Астахова в настоящее время, позиционирование от имени всех юристов. Антон, юрист». Я не знаю, позиционирует ли себя Павел Астахов от имени всех юристов, но во всяком случае затея вот этого движения в поддержку Путина… Сегодня очень смешно пришло: движение «Белая Русь» организуется в Белоруссии в поддержку президента Лукашенко, его светлого образа и светлых деяний. Вот я уж не знаю, кто кого теперь пародирует. Белая Русь Великую Русь или Великая Русь Белую Русь. По-моему, допародируемся мы уже до ручки скоро. Мне кажется, что это занятие совершенно негодящее – то, чем занимаются эти общества поддержки, общества любви, общества изумления, восторгов, обожаний, общества национальных лидеров, общества неизвестно чего, только лишь бы… Вот это градус поднимает истерии, градус истерики «ах, зачем ты нас оставляешь?!». «Уважаемый Сергей, тот, кто любит лесть, слабый человек. Ваше мнение?». Тот, кто любит лесть и в нее верит – да, конечно, слабый.

Едем к телефону и по дороге будем выяснять. Только представляйтесь и выключайте радио, когда звоните по телефону. Алло, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Анатолий, Московская область. Вы знаете, я к вам по поводу этой передачи. Во-первых, я только что посмотрел передачу Познера, «Времена».

С. БУНТМАН: Да, мы тоже посмотрели с Алексеем Венедиктовым.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Мягко говоря, у меня сильное разочарование. Поразительно, конечно. И меня больше всего удивил, конечно, Ерофеев.

С. БУНТМАН: Почему? Ерофеев стоял! Ерофеев стоял и держался.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, он стоял, держался. Он как-то сначала вступил на третью линию обороны и на ней пытался держаться.

С. БУНТМАН: Ничего, нормально, не на третьей. Он стоял вполне и вполне отвечал.

СЛУШАТЕЛЬ: Да нет. После той передачи Соловьева, где он действительно против Михалкова выступал совершенно четко, ясно и понятно, тут…

С. БУНТМАН: Единственное, Анатолий, я вам хочу сказать, все мы смотрели, мне приходят СМС про то, что мы смотрели. Для меня в передаче Познера отразилась та ситуация, которая есть, сейчас существует. Отразилась вот с тем, что я говорил до нашего с вами телефонного разговора. Единственное что, давайте не будем про передачи…

СЛУШАТЕЛЬ: Не будем. Я хочу вернуться к вашей программе. Мне просто непонятно, почему нет Юлии Латыниной. Не в обиду вам будет сказано, но то, что вы говорите, как бы абсолютно ложится на мое собственное мнение, поэтому...

С. БУНТМАН: Подождите, что куда ложится? Я начал с того, я не могу повторять каждые тридцать секунд, где Юлия Латынина. Вот Венедиктов сейчас, заявление от руководства радиостанции «Эхо Москвы».

А. ВЕНЕДИКТОВ: Юлия Латынина находится на Сицилии, где ей вручают сегодня международную журналистскую премию. Все, точка.

С. БУНТМАН: Ура! Поздравляем Юлию Латынину!

СЛУШАТЕЛЬ: Хорошо, хорошо. Я немножко о другом хотел сказать.

С. БУНТМАН: Тогда поехали о другом.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот та ситуация, которая сейчас случилась, на вашей радиопрограмме прозвучала какое-то время назад, может, неделю, такая фраза. По-моему, в передаче, которую ведет Сорокина. А давайте, говорит, прекратим шельмование 90-х годов и, к несчастью, покойного Бориса Николаевича. Вот если мы поддержим 90-е годы и дадим им нормальную оценку, не только негативную, которая идет сплошняком на сто с лишним процентов, а дадим абсолютно позитивную, и той команде, которая с ним работала с самого начала, начиная с Егора Тимуровича…

С. БУНТМАН: А мы можем дать абсолютно позитивную оценку или абсолютно негативную?

СЛУШАТЕЛЬ: Мы постараемся все-таки какой-то позитив найти. А абсолютный там позитив есть, на мой взгляд, абсолютный позитив...

С. БУНТМАН: Да есть масса вещей, а кто отрицает? Конечно.

СЛУШАТЕЛЬ: Отрицают все, в том-то все и дело…

С. БУНТМАН: Вы отрицаете? Я не отрицаю. Нет, не отрицаем.

СЛУШАТЕЛЬ: Идет вот эта…

С. БУНТМАН: Понял вашу идею, Анатолий, я понял, спасибо. Вот я очень люблю такие вещи, когда «все отрицают», «все не понимают». Существует какой-то такой фон. На чем может существовать – на отрицании той эпохи, с которой, например, путинское руководство все выросло. Все выдвинулось. Все выросло. И пришли и к власти, и к деньгам, и к влиянию, и к богатству в 90-е годы. И используя и приватизацию, и то, что было в то время, и свободу предпринимательства, и свободу обмена мнениями, и свободу выборов, используя в те годы, пришли к власти. Для того, чтобы власть узурпировать, нужно оттолкнуться и сказать, все превратить в черный один гуталин, которого не было. И когда справедливо мы говорим, мы видим корни во многих явлениях, которые были – 1992, 1993 ключевой год. Кампания выборная. Но уже такая, с огромным ресурсом кампания 1995-96 годов. Если вы помните, то все равно… Вот вчера Сергей Пархоменко абсолютно правильно говорил о деградации выборов. 1993 год – удивительный результат, все пытались праздновать уже. Сейчас у нас «Демократический выбор России» все выиграет. Ан нет. Тогда сначала ЛДПР, потом коммунисты. Устанавливалась альтернативная система парламентского контроля, которая заглохла уже на следующих выборах. В 1999-м уже совсем приказала долго жить. Что-то трепыхалось, три волосинки на этом несчастном теле в 2003 году. А сейчас уже все, хладный труп, может быть. И говорим мы на этих выборах о другом. Сейчас новости и мы продолжим разговор с вами.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: Продолжаем. 19.35. У микрофона Сергей Бунтман. Сейчас я заменяю Юлию Латынину, которая получает журналистскую премию, с чем мы ее и поздравляем. Это передача Юлии Латыниной. Я сюда вторгся для того, чтобы в это время вы могли поговорить с кем-нибудь из радиостанции «Эхо Москвы», и подискутировать, и получить ответы на свои вопросы. Юлия Латынина получит премию и с премией в руках придет в следующую субботу.

Я здесь прочитал СМС, в которых говорят, например: там, здесь агитируют, тут агитируют за определенную партию, в школе агитируют. Кого агитируют? Школьников агитируют? Школьников, да? Они не голосуют. Родителей собирают под предлогом родительского собрания. А родители это маленькие дети, с другой стороны? Если им наплевать, если им все равно – то чего их агитировать? За что? Если их хотят запугать? Чем? Дети не получат образования? Им будут ставить сплошные двойки? Ха-ха-ха! К чему можно призвать? Да захотели – не пошли на выборы, как если вы считаете нужным. Захотели – пошли и проголосовали так, как хотите. Ну и что!

Дальше. Вот здесь хороший, на мой взгляд, совет: «Зачем выполнять чужую работу и пусть считают только свои голоса, угодные партии власти». Пускай поработают. Если вы считаете, что там подбрасывают – пускай поподбрасывают. А то сразу лапки кверху и все, да? Понятно? Если мы считаем эти выборы опросом, проверкой популярности самого президента Путина, который стал списком федеральным «Единой России».

Мы слушаем телефон. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Геннадий из Подмосковья. Мое соображение, знаете, я сам рабочий, и у нас между мужиками такой разговор всегда: ну, пусть власть как хочет, так и делает, но будет бунт – все поедем на Рублевку. Сами понимаете. Пусть набирают. Вот такое мое мнение.

С. БУНТМАН: Понятно, я вас понял. Ну вот. Понимаете, в чем дело, с одной стороны, власть, которая делает себя бесконтрольной и одновременно хрупкой. Власть, которая не может без некоего лидера. Мне сегодня понравилось – «консенсунс в элитах» – сегодня было в передаче, которую мы упоминали. И вот это такой, мне кажется, псевдоним для того, что называется «сговором», «договоренностью, как же мы будем без – тоже псевдоним – «руководителя» существовать здесь? Все передерутся». В том-то и дело – вертикаль. Вот почему говорят, что переход, нельзя будет ничего продолжить, если не будет всего того же самого и тех же самых людей. Это как это? А где этот могучий курс, план, перспектива, упорядочение всего, стабильность? Где это? Если все зависит от того, в каком здании и в каком кабинете будет сидеть конкретный один человек – Владимир Владимирович Путин? Грош цена такой стабильности, получается. Довели до хрупкости, а теперь говорят «как же так, что же будет, если просто кого-то выберут?». Так легко растащить, так легко погубить страну, да? Очень странная история. И вот, смотрите, если власть, которая сделала себя хрупкой, и чем тверже, жестче она становится, тем более хрупкой она становится, и вот то, что нам сказал сейчас – мы ждем, будет бунт, поедем на Рублевку – вот замечательно, вот тогда повторится извечная российская история, причем рукотворная. С теми знаниями, которые есть в современном мире, можно не повторять ошибок, а то вечно ссылаются «а у нас так традиционно переход власти происходит». Очень и очень странно.

Поехали дальше. Слушаем, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Я звоню из Москвы, меня зовут Элла Абрамовна. Я старый человек, мне уже 87 лет.

С. БУНТМАН: Дай вам бог здоровья.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: И ради бога, милые ребята, помогите старой женщине, чего делать. Дело в том, что я никогда не голосовала за Путина и всегда голосовала за СПС. Это мое убеждение.

С. БУНТМАН: Ну, идите и голосуйте.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Но дело не в том. Вот существует такой дурацкий закон, что если, предположим, я проголосую за СПС, а они не преодолеют этого барьера, а это очень вероятно, то мой голос попадет опять к этой же «Единой России». А я не хочу. Что мне делать?

С. БУНТМАН: Вот давайте. То, что мне Елена Николаевна пишет и многие другие. Сейчас попробуем разобраться и я скажу, что я об этом думаю. Вот Елена Николаевна нам пишет тоже так: «За явно непроходимую партию – эти голоса достанутся все равно «Единой России». Нельзя голосовать за явно непроходимые партии, если не хотите, чтобы они достались «ЕР», - пишет, несколько раз повторила Елена Николаевна. Во-первых, это все потом достается «Единой России», которая проходит и так, и проходит с большим шумом и бумом, за что бы ни голосовали. Я думаю, что эти голоса переходят потом. Им нужно не это. Им нужен умопомрачительный результат. Умопомрачительный. Им нужно больше 70%. Больше 71%. Больше результата президентского им нужно. В другом случае это будет неудача. Как там дальше перераспределится… Чего мы не имеем, какой возможности, это мы не имеем возможности составить разнообразный, при свободной агитации различных партий, в настоящем избирательном соревновании составленный парламент. Мы этого не имеем. Мне кажется, может быть, коллеги, другие гости, вы сами – думаете по-другому, но мне кажется, единственное что можно – это результат. Если вы, я повторяю, если вы не поддерживаете партию определенную и самую главную, то единственное – это отъесть ее результат. А чего они так дергаются тогда, иначе? Вот в чем дело. Чего они так дергаются? Чего они все рьяно сейчас? Предполагают, что они будут отчитываться процентами? Им же всем отчитываться надо. Можно этот праздник несколько подпортить, понимаете? Праздник административного восторга. Другого, наверное, нет. Ведь недавно президент сказал: если будет такой результат, на который я рассчитываю, то я вам все расскажу, что я буду делать и как это будет происходить, в чем будет состоять политическая роль Путина непрезидентская, предположим. Он же сказал. А если нет? То тогда – что? Если вы считаете, что реальность несколько иная и ее искажают при подсчете голосов этой агитацией, этими провокациями, шантажом откровенным, то, простите меня, а как ее сделать другой? Как отразить хоть частично эту реальность? Интересно. Интересно. Я вам высказываю свое мнение, простите. Я вам не известная партия и агитировать не собираюсь. Вы спрашиваете мое мнение.

«Вот в школах Москвы администрация тоже дает указание брать открепительные и голосовать в школе». Что это такое? Вова, если вы родитель, да вы не приходите просто на это и все. Родителей любят пугать. Родители очень хорошо помнят, как они учились в школе и им записывали замечание в дневник. Родители боятся школы больше учеников, потому что у них сконцентрировалось такое воспоминание о страшной администрации, которая всесильна. Она не всесильна. Ерунда.

Дальше идем. Алло, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Николай Иванович, Москва. Хочу публично выразить вам свое глубочайшее уважение за все то, что вы говорите и делаете.

С. БУНТМАН: Николай Иванович, а можно конкретный какой-нибудь вопрос сейчас? Я очень вас прошу. Если у вас есть вопрос – пожалуйста, есть возможность его задать.

СЛУШАТЕЛЬ: Я во всем с вами согласен. Огромное спасибо еще раз вам.

С. БУНТМАН: Спасибо вам. К сожалению, вопроса не было у Николая Ивановича. Слушаем следующий звонок. Алло, Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый вечер. Меня зовут Татьяна, я звоню из Перми. У меня не вопрос, у меня мое мнение. Я работаю госслужащей. В нашей структуре также в Пермском крае идет такая кампания – нас записывают в сторонники партии «Единая Россия». Нам дают такие листочки подписаться о том, что мы обязательно придем на выборы и проголосуем за «Единую Россию». Народ, конечно, подписывает эти листочки…

С. БУНТМАН: Почему – конечно?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Ну, потому что им говорят, от этого будет оценка работы руководителя вашего учреждения, не угрожают, но как бы объясняют таким образом. Но среди людей, конечно, идет мнение совершенно противоположное. То есть, мне кажется, этими самыми мерами они наоборот людей направляют в противоположную сторону. На самом деле если я не хотела – я не вступила и ничего мне из-за этого не было.

С. БУНТМАН: Да конечно, и ничего не будет.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: И ничего не будет.

С. БУНТМАН: Знаете, здесь встает за спиной тенью огромный советский опыт. Встает замечательный советский хитрый опыт всегдашний. Подписывается бумажка, очень хорошо, оценивайте работу руководителя. И кто вас при этом обязывает голосовать так, как вы подписали бумажку? Это что, потом с чем будут, с загогулиной, которую вы поставите в любом квадратике в своем бюллетене? Да нету ни у кого никаких средств проследить за всеми. Будто вы не знаете! Это от детского сада идет такая провокация: «Я увижу, если ты за углом снимешь шапку в мороз!», - говорят иногда родители. И дети верят. И в шапке идут, хотя очень хочется пойти без шапки в школу. И за углом ее не снимают, потому что родители якобы увидят. Это такая же дешевая совершенно провокация.

Алло, слушаю, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня зовут Алексей, звоню из Москвы. Мне, как и Николаю Ивановичу, очень приятно вас слушать, просто хотелось немножко прокомментировать. По сути, полностью согласен, что в принципе – да, невозможно проконтролировать выборы. Ну, вы представьте заведующую каким-нибудь региональным детским садом. Кто из этого детского сада проголосовал против и, соответственно, все шишки в данном случае посыплются на заведующую.

С. БУНТМАН: А как узнаешь, что проголосовали против?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, я согласен, что это тяжело узнать. Но вот у меня мама просто заведующая детским садом и на самом деле… Тяжело говорить об этом, но, в принципе, все то ли боятся, то ли…

С. БУНТМАН: Боятся. А чего – не знают. А чего боятся?

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, согласен с этим, полностью с этим согласен, что боятся нечего и тяжело проконтролировать. Но вот такое ощущение какой-то боязни, что все-таки найдут – оно есть.

С. БУНТМАН: Все-таки оно есть, все-таки где-то вставлен глазок или что-то еще и обязательно узнают, что именно я, или я выдам себя выражением лица, и узнает заведующий, что это именно я тот негодяй, который не там поставил… Ой, дети мы просто.

СЛУШАТЕЛЬ: Сергей, опять согласен, но на агитационном мероприятии, когда приглашают там выступить в поддержку «Единой России», все четко прослеживается – пришли все твои сотрудники на митинг «Единой России» или не пришли.

С. БУНТМАН: Ну, пришли или не пришли? Пришли, не пришли…

СЛУШАТЕЛЬ: Не пришли – соответственно, данный человек уже не будет работать в данной организации, вот и все.

С. БУНТМАН: Ну, хорошо, ну, пришел на митинг, пришел на собрание, но как… Между прочим, как вы думаете, с какой легкостью, если не придут 20 человек, 50 человек из организации, с какой легкостью будет всех увольнять руководитель? Вы понимаете? Не представляете себе. Опять же, возьмите книжку Буковского, вот здесь я рекламы не боюсь, потому что это отличная, жесткая, остроумная, прекрасно написанная книга, и не по смыслу только, а по языку тоже, и посмотрите, вот это «а как же я?», один, второй, другой, четвертый, пятый, двадцать восьмой – всё, ничего не будет. Десять человек уволить – застрелится руководитель. Это все детские наколки. Попробуйте, не пожалеете.

«Если я перечеркну бюллетень, мой голос отойдет «единороссам». Андрей». Кто вам сказал? «Выбор партий есть не из двух, а из одиннадцати, и голосование тайное, и дебаты смотреть интересно. Чего не хватает? Иди и голосуй. Александр». Вот в данном случае, дорогой Александр, я с вами согласен – плевать на всякую агитацию, которая тебе не нравится. Ведь если , скажем, такой идейный сторонник президента и «Единой России», к нему придет от какой-нибудь другой партии, с другим номером, придет человек, предположим, осмелится постучать к нему в дверь или позвонить и сказать «подпишите эту бумажку, что вы будете за партию «Слива» голосовать обязательно», да вы пошлете. А почему не посылаете, если вы не поддерживаете большую-пребольшую партию, почему не посылаете ее эмиссаров? Я с Александром согласен. Партий одиннадцать, голосуй за что хочешь, но только с каким смыслом – если сформировать Думу, то вряд ли, а если сказать свое «да» или сказать свое «нет», то, я так предполагаю, нужно наступить на горло и проголосовать за того, кто тебе наименее противен.

Еще звонок я приму. Алло, добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Добрый вечер. Меня зовут Марина, я из Ростовской области. Сергей Александрович, вы говорите плевать на агитацию, которая нас не устраивает. А как быть, если кроме как агитации за «Единую Россию» не ничего, никакой агитации? Понимаете, у меня сын учится в школе, он говорит: мама, нас возили в Ростов на митинг в поддержку Путина и «Единой России». Зачем?

С. БУНТМАН: И что вы сказали сыну?

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Я ему сказала, а зачем ты поехал? А нам сказали всем обязательно строго. Ну, ладно, я с этим согласна. Дело в том, что я принципиально не смотрю телевизор, я слушаю только «Эхо Москвы». Муж у меня смотрит только телевидение. Понимаете, у меня даже дома идет постоянная ругань, потому что я начинаю говорить то, что я слышу по «Эхо Москвы», а он мне говорит – чего ты выдумываешь, да Путин нормальный, да при нем замечательно, посмотри – показывают. Понимаете? Просто я встречаюсь, общаюсь с многими людьми, люди не знают, кто такой Каспаров…

С. БУНТМАН: Извините, Марина, что я вас прерву чуть-чуть, скажите, а вы сами как пришли к тому, что вы слушаете то-то, читаете то-то и недоверчиво относитесь к телевидению? Вы же не с Марса прилетели.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Нет.

С. БУНТМАН: И таких людей достаточно много. И почему, посмотрев, вот сына повезла школа – ну и повезла школа, ну и что.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Да это, понимаете, что это неправильно? Какое право имеют наши средства общедоступные, средства массовой информации осуждать президента Грузии, что он закрыл что-то, если у нас нету ни одного демократического канала? Какое право? Как можно так жить? И почему люди не знают? Я встречаюсь с многими людьми, они не знают, что есть такое. Как сделать, чтобы люди больше знали? Потому что единственный источник – это «Эхо Москвы». Как сделать? Как помочь?

С. БУНТМАН: Я понял, спасибо. Значит, здесь надо думать, для чего существует вообще выбор? Для чего существуют выбор и выборы? Для того, чтобы все-таки показать свое мнение. Для того, чтобы несмотря ни на что, как-то, я бы сказал, если вы не поддерживаете это все, то испортить этот праздник, чтобы он не был таким светлым и всеобщим, как они пытаются представить. Чтобы вы могли сказать – я дал понять, что я не хочу вот этого, я не хочу возвращаться к тому, чтобы возили детей принудительно на митинги одной из партий, простите, принудительно, поддержки одного кандидата, пусть он даже и президент России ныне действующий. Вот чтобы этого не было, каким-то образом надо стоять на своем все-таки. А так вот просто само ничего не придет. И можно ходить и жалеть. Теперь следующее. Повторю в конце то, с чего начал. Вот когда Марина из Ростовской области говорит, как они могут осуждать президента Грузии за то, что он закрыл канал, когда у нас не осталось ничего? Они – не могут. Мы это будем делать, где бы это ни происходило, в Свазиленде, в Зимбабве, в Грузии или в Тамбовской области, извините – ну, в какой-нибудь области. Вот мы это делать будем, потому что мы и тогда не молчали, и про область не молчали, и про Зимбабве не молчали. Своих проблем полно у журналистов, наших коллег, в Европе. И были там датские карикатуры, но датские журналисты, те, которые защищали своих коллег и свободу рисовать то, что они считают нужным, и публиковать, они точно так же собирались на таких же точно митингах и мероприятиях, когда убили Аню Политковскую. Потому что есть нормальная солидарность, а не выбор тех – мне этот парень нравится в том президентском дворце, потому когда он закрывает средство массовой информации, я промолчу, а мне этот парень не нравится, я тогда буду говорить. Вот тогда начинаются двойные стандарты, повторили в пятьдесят первый раз.

«Обязывают приходить в кабинки с мобильными телефонами, с камерами и предъявлять после этого фото бюллетеня с крестиком за «Единую Россию» или с ноликом». Сергей, я читал эти самые штучки. Это вас заставляют? Я читал такую вещь. Более дурацкого способа каким-то образом повлиять на людей я еще не слышал. Это только в рвении вот в таком, именно бюрократическом рвении отчитаться и придумать вот такую закозюлину, чтоб отчитаться – сфотографируйте и принесите мне… А если нет? А если у вас нет камеры в телефоне? Не должно быть. Вы не обязаны иметь эти камеры. И на эти идиотские совершенно предложения, которые ни в какой закон не лезут, и только тот, кто соглашается, он сам это делает законом, и это очень большая глупость, и не надо делать чужую работу, они все хотят переложить для своих отчетов, чтоб был праздник, они хотят переложить на избирателей и морочат им голову. И тот, кто сам себе охотно морочит голову, он и «молодец». Можете ходить, можете не ходить, можете голосовать за кого угодно, не голосовать, но это то, что вы решите. А говорить «ах, сказали начальники, как же я могу не пойти» – если так, тогда нечего потом жаловаться.

Спасибо большое. Всего вам доброго. Я еще раз поздравляю Юлию Латынину с тем, что ей присудили премию журналистскую, и сегодня ее поэтому нет, а потом она будет, и мы будем слушать Юлию Латынину. Вы будете с ней разговаривать по телефону, а я буду сидеть у радиоприемника в семь часов в субботу. А теперь, товарищи, через час все – на футбол!