Элитное жилье в Москве – жилой комплекс «белый лебедь» и клубный поселок «Ричмонд» - Юрий Шеляпин - Интервью - 2007-02-08

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Итак, в студии радиостанции «Эхо Москвы» Юрий Шеляпин, президент строительного холдинга «Эко-Тепло». Здравствуйте, Юрий Ефимович.

Ю.ШЕЛЯПИН: Здравствуйте, Алексей.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: И мы поговорим о строительстве, о конечном этапе строительства. Есть такая штука, явно совершенно, очень важная, она называется Госкомиссия, и помимо нее есть еще жилой комплекс «Белый лебедь» и клубный поселок «Ричмонд», которые вы строите, инвестируете, выращиваете.

Ю.ШЕЛЯПИН: Совершенно верно.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Добрались ли до Госкомиссии?

Ю.ШЕЛЯПИН: Да, мы с вами не первый раз встречаемся, да? И уже не первый раз отслеживаем две мои стройки, которые уже практически завершились, во всяком случае, госкомиссия уже прошла и на «Белом лебеде» на Ленинских горах, и на поселке «Ричмонд» на втором Рублево-Успенском шоссе.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Что это такое – Госкомиссия? Потому что явно, это что-то важное.

Ю.ШЕЛЯПИН: Да, это заключительная стадия строительства, без которой нельзя ни заселять, ни оформлять в собственность, то есть это госкомиссия, которая проверяет все – там и Санэпидемстанция, я назову просто самых важных, пожарные, архитекторы проверяют, конструктора, то есть и на прочность, и на все, и на пригодность, и на чистоту, даже радиационный фон проверяют и в жилом доме, а в поселке особенно была проверка, без этого я бы не мог подписать о «Ричмонде» акт госкомиссии. Но это не значит, что мы сделали все работы, выполнили все мелочи, все детали. Конечно, эксплуатация и там, и там, у нас одна и та же организация, мы свою эксплуатационную организацию имеем, это всегда обязывает эксплуатационную организацию принимать хорошо, поскольку мы в одной команде, выполнять сначала строительство хорошо, а потом уже чтобы мы на эксплуатации не терпели убытки. Так вот, эксплуатация, конечно, и там и там дала достаточный список замечаний, мелких, конечно, и мы имеем два месяца, может, три, но не больше, больше нам никто не разрешит, предельный срок, на устранение этих замечаний. Так что будем считать по максимуму срок – через три месяца мы должны полностью устранить все замечания, полностью сделать все-все.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Работает наш смс, вы можете присылать свои сообщения – 9704545. Немножко странная это штука, Госкомиссия, если говорить о радиационном фоне, потому что, по идее, радиационный фон надо сначала проверять, а потом разрешать строительство в этом месте, если радиационный фон соответствует норме или ниже ее.

Ю.ШЕЛЯПИН: Вы совершенно правы. На «Белом лебеде» на Воробьевых горах перед началом обязательно проверяли и почву, и при приемке, я уже это говорил на одной из наших с вами встреч, что при приемке материалов, при завозе, мы держали специального представителя своего, это дополнительные затраты, но зато мы были спокойны и уверены в том, что к нам в будущем не будет никаких претензий, вообще-то это наш стиль, будем так говорить, нескромно, но мы за этим очень следим, и там это было строительства. Я хотел бы вот что – поскольку мы с вам несколько раз говорили и о «Белом лебеде», и о «Ричмонде», о загородном элитном поселке, - и там и там элитные строения – есть слушатели, которые нас с вами первый раз слышат, вы не будете возражать, если несколько слов я скажу о «Белом лебеде» и несколько слов о загородном поселке?

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну давайте.

Ю.ШЕЛЯПИН: Хорошо? А потом я вернусь к деталям Госкомиссии. Значит, трехсекционный дом на Ленинских горах мы назвали «Белый лебедь», это название из одной из бардовских песен – «белая лебедь», Вт почему-то понравилась и песня, и само сочетание этих двух слов, и мы его назвали так. Это трехсекционный дом, 13, 14, 15 этажей, стоит на углу двух проспектов – правительственной трассы Мичуринский проспект, в самом начале, прямо на Ленинских горах от улицы Косыгина, и Университетский проспект, с нами рядом, можно сказать, доминирует, Университет на Ленинских горах. В окружении заповедного леса, принадлежащего Университету, то есть место уникальное, виды на Москву до Кремля прекрасные, особенно в солнечную погоду. Это вот один дом, уникальный дом, при оценке его по рыночной стоимости один из оценщиков Сбербанка сказал, что «Я не могу даже его цену сказать, рыночную стоимость, поскольку он не имеет аналогов», это оценка объективная, человека опытного, оценщика, конечно, это нам было приятно, и это не наша похвальба, это оценка независимого эксперта. Ну, это что касается…

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это, что называется, элитное жилье – охрана, там все…

Ю.ШЕЛЯПИН: И охрана, и территория, и оптико-волокно, все, что сегодня существует, там все имеется. Постоянное дежурство диспетчеров, эксплуатационников, то есть опытных специалистов. Кстати, мы стремимся к самой минимальной стоимости эксплуатационной за квадратный метр нашего дома. Конечно, чтобы прибыль была у самих эксплуатационников и были бы отложения каких-то сумм, если какие-то неожиданности появятся, ремонт какой-то, мало ли что может быть. Но это что касается жилого дома. И в завершение, чтобы нам к этому не возвращаться, я хочу сказать, что мы последние этажи, как самые элитные, самые престижные, мы их вообще не продавали уже год, наверное, если не больше, наверное, даже года полтора, оставили их на самый конец, и вот сейчас мы месяца 2-3 назад открыли продажу этих этажей, и у нас осталось 12 квартир, из 144 осталось 12 квартир. Я это тоже умышленно говорю, чтобы люди знали – не надо тянуть с покупкой этих квартир. Лучшее, на мой взгляд, без преувеличения, место, и очень красивый дом. Это что касается жилого дома. Если у вас есть по нему вопросы, я готов ответить.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А лучшие считаются квартиры на верхнем этаже? Потому что если говорить об обычном доме, то последний этаж всегда дешевле, наоборот, а здесь что это, пентхаус какой-то?

Ю.ШЕЛЯПИН: Да, конечно. Ну, пентхаусов у нас осталось всего два. Естественно, они больше всего были востребованы, и мы их держали до последнего, а так 14-й, 12-й, 13-й и 11-й этажи, по 1,2,3,4 квартиры на каждом этаже, вот 12 квартир осталось. И если у вас больше нет вопросов по дому, я бы хотел, чтобы нам не смешивать два объекта, закончить по жилому дому, а потом плавно перейти к поселку.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Меня Госкомиссия больше всего интересует, поэтому…

Ю.ШЕЛЯПИН: Я повторяю. Госкомиссия в декабре подписала 30-м или 29-м, акт, у нас все подписано, все документы есть Госкомиссии, мы приступаем к устранению замечаний и к некоторым другим бумажным делам, к подготовке выпуска распоряжения для оформления в собственность, свидетельства на собственность, каждому жильцу.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Это ж вы понимаете, что такое Госкомиссия, а я не понимаю, я единственное, что сейчас понял, по крайней мере то, что касается радиации, она как-то странно проводится – наверное, сначала надо проверить, разрешить строить на этом месте, а потом уже… а то построили дом, потом пришли мерить радиацию, выяснили, что она зашкаливает, и что тогда?

Ю.ШЕЛЯПИН: Бывало, видимо, такое, но у меня этого не было. Я, честно говоря, не встречал такого, но видно, бывало, потому что очень тщательно стали следить за этим. Видите, и вначале нас предупредили, почвы осматривали. Когда нам давали участок, нам не дали разрешения на строительство до тех пор, пока мы не получим результаты обследования почвы, радиации, да массы других вещей, там не только радиация, я не профессионал в этом деле, короче говоря, заразы всякой, извините за это слово, которая может повредить здоровью человека. То есть пока мы не исследовали это, мы не начали строительство. Но пока мы строили, могло просочиться. Например, мы два этажа жилого дома отделали бардовым красивейшим гранитом, но прежде чем подписать договор, мы выяснили, где места добычи этого гранита, и когда привозили этот гранит, я повторяю, у нас был, кстати, Сафин его фамилия, мальчик, Камиль, вот он все это проверяет, все это отслеживает, и заключительная Госкомиссия, лицо, проверяющее это, тоже дало положительный результат, все подписи, все у нас нормально.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А как Госкомиссия, то, наверное, цены вверх, вот как прошел дом Госкомиссию, сразу цены вперед?

Ю.ШЕЛЯПИН: В общем, да, это уже последние цены, совершенно правильно. Потом, правда, есть люди, которые покупают квартиры, чтобы очень красиво отделать, а потом раза в полтора-два, иногда даже больше цену увеличивают. У меня есть такой пример в моем личном опыте – в доме на Большой Грузинской около Тишинского рынка, мы там тоже участвовали как соинвесторы, и те цены, по которым продавали мы, в три раза больше сегодня при перепродаже. Но это вообще тенденция общего рынка, всего рынка. Что же касается цен, вы так смотрите на меня, задавать или не задавать вопрос, какие цены у нас.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А мне и не надо задавать, вот Людмила спрашивает: «Какова цена квадратного метра в «Белом лебеде»?

Ю.ШЕЛЯПИН: Ну конечно. В «Белом лебеде» начальная цена была от трех тысяч и выше, в зависимости от этажа.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Но это, наверное, было очень давно.

Ю.ШЕЛЯПИН: Нет, это полтора года назад еще было так. А поскольку мы оставили на конец эти этажи, там от 8,5 тысяч эти вот 12 квартир до 12 – это самые верхние, самые дорогие. Я не побоюсь сказать, что они в два и более раза дешевле, чем, скажем, любые другие цена на Остоженке, на Плющихе. Цена метра складывается, в основном, из-за места и из-за видов, виды нужны – так вот, виды самые уникальные в нашем доме, ничего лучше в Москве вы не найдете. Из наших домов виден Университет, видна Поклонная гора, из окон нашего дома Лужники видны, Новодевичий монастырь, даже Храм Христа Спасителя с Кремлем видны в солнечную погоду. Почему видны? Ведь смог не дает смотреть далеко, а смог не поднимается выше Ленинских гор, это легко проверить, встав на смотровую площадку перед Университетом, видно, что смог лежит несколько ниже, чем смотровая площадка. Это же загородное жилье практически, по чистоте воздуха, а виды какие!

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: На смог.

Ю.ШЕЛЯПИН: Поэтому у нас далеко и видно. Те, кто живет в толще смога, внизу, сами выбирайте, кому что нравится, некоторые рвутся туда, особенно те, кто из тайги приехал, хоть, говорят, немножко газами подышать, они надышались кислородом, а я считаю, что это неправильно, дети-то должны кислородом дышать, а не газами.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну, виды, наверное, вот вы говорите, что это самый важный показатель, это, наверное, если говорить об элитном жилье, потому что для обычных людей были бы метры и было бы хоть как-то удобно.

Ю.ШЕЛЯПИН: Нет, это, конечно, элитное жилье. Вы знаете, я очень по-человечески отношусь ко всем этим вопросам, к сотрудникам, к партнерам, я считаю, что жизнь одна и гадостями заниматься нельзя, так я считаю, что все жилье, любое, должно быть в чистой зоне, не только виды – это, конечно, хорошо, но дышать 24 часа в сутки тем, что мы сейчас имеем, при том количестве машин – больше 3 миллионов машин, в том числе более миллиона грузовых… нет, я считаю, что наша элитность заключается, в первую очередь, в чистоте воздуха, в окружении леса заповедного, его никто не тронет никогда, принадлежащего Университету, то есть мы в его лесу живем, но и виды. Виды, я считаю, вторичны.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Тогда можно сказать, что вам-то дали тронуть заповедный лес.

Ю.ШЕЛЯПИН: Дали.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Так может, еще кому-нибудь потом дадут?

Ю.ШЕЛЯПИН: Ну, это территория Кремлевской больницы, одной из них, их три в Москве. Видимо, тогда, когда выбирали это место для Кремлевской больницы, исходили именно из этого.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: То есть вы лес не вырубали?

Ю.ШЕЛЯПИН: Нет, это была территория больницы, мы ни одного дерева не срубили.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Давайте вы оставите контакты, телефон, и вы еще несколько слов хотели сказать о поселке «Ричмонд».

Ю.ШЕЛЯПИН: Вы знаете, давайте мы телефон объявим чуть позже, во время рекламы я уточню, не подумал об этом, простите.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: «Ричмонд».

Ю.ШЕЛЯПИН: Тогда переходим к поселку «Ричмонд». Здесь тоже было вложено очень много души, старания, мы выкупили этот участок после ФСБ, он был предназначен для руководителей ФСБ когда-то, КГБ. После того, как эта структура развалилась, он много лет простоял свободным, а после этого мы приступили к его освоению, практически мы все ломали, все старое сносили. Мало того, что оно было по-старому запроектировано, выполнено, тем более солдатами, мы наводили порядок, в частности, по поводу излучения. Мы строим не только два дома, чуть позже мы выйдем и с другими домами.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: «Ричмонд» - это два дома? Я думал, что поселок больше.

Ю.ШЕЛЯПИН: Поселок имеет 39 коттеджей, правда, около 10 из них уже продано. Это небольшой поселок. Чем он хорош? Он тем хорош, что он небольшой, есть поселки, в которых очень много ресторанов, тусовки, шума, по улицам едут машины в рестораны и так далее. Наш поселок имеет практически такую же инфраструктуру, как и везде, только шума у нас нет. Кому нужен шум, рядышком Николино, не Николина гора, и там рядом Жуковка, Раздоры, там пожалуйста, тусовки сколько угодно, только не на обособленной территории, где у нас инфраструктура.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: А, то есть вы имеете в виду веселый шум?

Ю.ШЕЛЯПИН: Да.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Не от проезжающих машин.

Ю.ШЕЛЯПИН: Молодежь любит почему-то веселиться именно по ночам, но люди-то работающие там будут жить. Естественно, я счел это невозможным, тем более что рядом всего этого достаточно. Но тем не менее у нас есть практически все необходимое – магазины, медпункт с аптекой, тебе тут же все врач сделает. Это, кстати, входит в абонементную плату, пришел – тебе оказали услугу – и ушел. Они, конечно, отметят, кто был, и все. В этой инфраструктуре мы создали, я думаю, что это практически единственный поселок, с точки зрения того, что он очень европеизирован, европейского тиля жизни. Чем это объяснить и что это такое? Во-первых, проектировщики были англичане, которых мы вызвали проектировать ландшафт, ландшафтный дизайн, а по ходу им так понравилась выбираемая нами архитектура, я их попросил дать свои замечания, чтоб приблизить не только ландшафт к европейскому образу жизни, но и в архитектуре. Они не большие специалисты, но у них определенная точка зрения была. И даже забор я хотел очень навороченным делать, в стиле барокко, они говорят, нет, если вы хотите наш стиль, делайте, как мы вам сказали, и мы пошли по их требованиям – красиво и строго, не нужно излишеств. В то же время, мы на домах очень много сделали декора, то есть красивые дома, нет двух одинаковых домов, это не типовой объект, поселок. Все дома мы выбирали их массы всяких альбомов, журналов, каталогов, архитектуру выбирали оттуда, и знаете, что-то отбрасывали, что-то прибавляли, над каждым домом была проведена очень большая работа. Я в связи с этим очень заболел архитектурой, хотя тое строитель, но не архитектор, я инженерией занимаюсь, но сегодня я могу смело сказать, что я хорошо разбираюсь в архитектуре – знаю, что такое модерн, что такое классика и так далее, барокко в том числе. Так вот, кстати, опять с Госкомиссией…

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Тоже Госкомиссия?

Ю.ШЕЛЯПИН: Да.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: И тоже стоит, наверное, ну потому что это Одинцовский район, район Рублевки, да?

Ю.ШЕЛЯПИН: Да, Одинцовский район, рядом с нами находятся государственные дачи руководства города нашего, самого главного, в полукилометре от нас, это второе Рублево-Успенское шоссе, 25 км от кольцевой дороги.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Стоит тоже, наверное, ой-ей-ей?

Ю.ШЕЛЯПИН: Есть еще у меня минута – я хотел бы похвалиться, сообщить вам о независимой оценке. Когда мы закончили, там тысячи бумаг надо было подписать, комиссия длилась очень долго – полгода, даже больше, Госкомиссия – оформление бумаг, подготовка к Госкомиссии, и в конце нам сказали – а на радиацию вы проверяли? Нет. Заключительная проверка. Начальная была, видимо, сделана, мы же купили этот развалившийся поселок у ФСБ, который когда-то был предназначен для КГБ. Мы пригласили фирму «Родон», они нам сделали проверку, я их не видел, есть товарищ, который этим занимается, начальник строительства, и только в конце на одном из моих посещений поселка, я два раза в неделю хожу туда, все время отслеживаю доводку до кондиции, если так можно выразиться. Вот подошла ко мне женщина из «Родона», - все, нет вопросов, никаких споров у нас нет, спасибо вам за это, потому что бывают скандалы, но не могу не выразить свое видение вашего поселка – я все поселки в Одинцовском районе, а это элитнейший в Подмосковье район, все обследовала, и на в одном поселке я не испытывали такого громадного удовольствия – и по зелени, очень много зелени, лес, притом реликтовый лес.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Скажите, сколько сотка-то там стоит? Это безумие, наверное, какое-то?

Ю.ШЕЛЯПИН: И архитектура. Ну, на соседних участках до 75 и даже до 100 тысяч доходит.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Сотка?

Ю.ШЕЛЯПИН: Да, притом в сыром виде. А у нас все коммуникации сделаны, все, какие существуют, мыслимые и немыслимые – дренаж, канализация, водопровод, газ, электричество, мы свою ТП имеем, трансформаторную подстанцию, КНС, канализационно-насосную станцию, свою скважину, у нас все свое, и лес… я бы тремя словами назвал бы этот поселок, четырьмя – лес, вода (у нас есть водоемы - три, которые мы уже имеем, и два сами сделали), кирпич (у нас дома кирпичные), и последнее – это безопасность.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Юрий Ефимович, телефоны у вас есть?

Ю.ШЕЛЯПИН: Да, пожалуйста, телефоны моих риэлтеров, это не мой личный телефон, у них на рекламе висит так – 9911915.

А.ДЫХОВИЧНЫЙ: Спасибо вам. Юрий Шеляпин, президент строительного холдинга «Эко-Тепло», был у нас в гостях, он рассказывал о своем поселке «Ричмонд» и о жилом комплексе «Белый лебедь». Спасибо вам.