Суверенный рейтинг России и Выборы 2008 - Мориц Крамер - Интервью - 2007-01-26

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Мориц Крамер, управляющий директор Службы суверенных рейтингов стран Европы «Standard&Poor’s», здравствуйте, господин Крамер. Нашу беседу переводит Феликс Эйгель, аналитик компании «Standard&Poor’s». И говорим мы о том, что, в первую очередь, «Standard&Poor’s» опубликовало большой обзор о России, каково состояние России, какова ситуация в России, на ваш взгляд, в настоящий момент?

М. КРАМЕР: В последний раз рейтинг РФ был повышен в сентябре 2006 года до уровня А- по обязательствам в национальной валюте и до уровня ВВВ+ по обязательствам в иностранной валюте, что, на самом деле, выше, чем рейтинги некоторых стран, входящих в европейское сообщество. Основными факторами повышения кредитного рейтинга явились хорошие финансовые показатели, а также хорошие экономические показатели, улучшение финансовых показателей, а также увеличение резервов, которое позволит создать своего рода страховку против внешних шоков, которые возможны в стране. Кроме того, Россия стала нетто-кредитором. Вместе с тем мы отмечаем неопределенность, политическую неопределенность, связанную с политикой правительства, нынешнего и будущего правительства, в частности, связанную с предстоящими выборами президента в марте 2008 года. Это особенно важно, поскольку с момента повышения цен на нефть отмечалась позитивная политика в отношении управления финансами, это очень важно для страны. И существует риск того, что в период такого изменения политической ситуации эта политика может измениться, тем самым могут возникнуть дополнительные риски, которые будут оказывать сдерживающее влияние на кредитный рейтинг России.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Если можно, об этом чуть-чуть поконкретнее, какие риски вы видите в связи с выборами, предстоящими выборами в ГД 2007 года и выборами президента в 2008 году?

М. КРАМЕР: Одним из основных достижений правительства было то, что они преодолели искушение, связанное с желанием потратить нефтяные деньги, поступающие от высоких цен на нефть. И сохранили их, в том числе, в стабилизационном фонде, тем самым сдерживая инфляцию. Также стабилизационный фонд был создан для того, чтобы погасить платежи по долгу РФ, что, на самом деле, в основном, уже произошло с выплатами долгами по Парижскому клубу в 2006 году. И возникают риски, связанные с тем, что поскольку одна из основных задач создания этого фонда решена, долг в массе своей выплачен, возникает желание потратить эти деньги на что-то еще. И особенно в период изменения политической ситуации, когда придет новый президент и придет новое правительство. Такое желание потратить деньги может несколько ухудшить качество денежно-кредитных…

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Господин Мориц, что вы опасаетесь, что эти деньги будут потрачены на выборы? Или же то, что новое руководство страны может решить потратить эти деньги после своего прихода к власти на что-нибудь другое?

М. КРАМЕР: Насколько мы понимаем, в 2007 г. политика уже, в большей степени, определена, президент Путин достаточно популярен для того, чтобы тратить дополнительные деньги на поддержку своей популярности, в этом смысле стабилизационный фонд, как нам кажется, сохранится в его нынешнем виде. Другой вопрос заключается в том, что в связи с выборами мы можем ожидать изменений экономической политики, будет новый президент, будет новая администрация, оценить на сегодняшний день, какая будет новая экономическая политика, очень трудно для любого человека, который этим занимается. Вместе с тем мы отмечаем нарастание дебатов, обсуждений возможности использования стабилизационного фонда на какие-то другие нужды. И мы видим, что это живые дебаты происходят, обсуждение достаточно активное по этому поводу. И таким образом, существует риск, что новая администрация потратит эти деньги на какие-то другие нужды и увеличит, скажем, расходы бюджета, заведет эти деньги в бюджет, увеличил расходы бюджета. И это сделает работу ЦБ, направленную на удержание инфляции, более трудной.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Почему вы не хотите, чтобы мы потратили с пользой, я подчеркиваю, с пользой эти деньги? Например, на строительство дорог, инфраструктуры, заводов и т.д. Почему вы против того, чтобы Россия потратила эти деньги, но с пользой?

М. КРАМЕР: Это не наша роль, давать рекомендации федеральному правительству, также мы не рекомендуем, что нужно, не советуем, какие проекты лучше, а какие хуже, что делать в первую очередь, какие выбирать проекты. Что мы делаем, мы анализируем риски, связанные с макроэкономической политикой, которую проводит правительство. И мы себе прекрасно понимаем, что риски, связанные с увеличением расходования средств из стабилизационного фонда таковы, что инфляция будет увеличиваться, что конкурентоспособность российских производителей будет падать. И это приведет к ухудшению экономической ситуации в стране. Насколько мы понимаем, нынешняя администрация, нынешняя правительство понимают эти риски, именно поэтому такой механизм сдерживания этих рисков был создан, но, опять же, мы не за или против той или иной, реализации тех или иных проектов. Мы смотрим, как это влияет на макроэкономические показатели. Что еще важно отметить, что, конечно, если мы посмотрим на то, как Россия выглядит на фоне других стран со сравнимым уровнем рейтинга, действительно, объем инвестиций в экономику мал в России. И увеличения расходов бюджета, конечно, приведут к увеличению притока денег в экономику. Но, тем не менее, важно отметить, что мы смотрим, не произойдет ли увеличение инвестиций, не произойдет ли оно за счет ухудшения макроэкономических показателей, в этом макроэкономической стабильности, в этом, собственно, мы и видим риски, которые возможны в России. Это может привести к перегреву и рынков услуг, и к, в конечном счете, ухудшению кредитоспособности российских предприятий из-за усиления курса рубля.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Хорошо, что вы предложили сравнить Россию с другими странами, давайте сравним. В первую очередь, наверное, страны, которые принято называть страны БРИК, Бразилия, Россия, Индия и Китай. Они живут как-то без стабилизационных фондов и прекрасно при этом развиваются.

М. КРАМЕР: Если мы будем сравнивать Россию с другими странами группы БРИК, Россия сильно отличается от них тем, что зависит от цен на нефть, вообще от энергетического сектора. Соответственно, другие страны, в других странах этой группы экономика в меньшей степени подвержена циклам цен на различные товары, она менее циклична. Поэтому у них, действительно, нет стабилизационных фондов, а Россия создает стабилизационный фонд из-за того, что именно экономика подвержена циклам. Если сравнивать Россию со странами, у которых схожие структуры экономики, например, Венесуэла, то Венесуэла тратит даже больше, чем зарабатывает, у нее дефицит, которого, собственно, в этой ситуации быть не должно, в ситуации высоких цен на нефть, основного продукта, который производит Венесуэла. И в период повышения цен на нефть все выглядит хорошо, но если цены на нефть упадут, то в стране возникнет сложная ситуация и будет очень большое давление для того, чтобы стабилизировать ситуацию. Также Россия, в отличие от Венесуэлы, в той же ситуации высокой зависимости от нефти, проводит более разумную политику по сохранению средств для того, чтобы противостоять этой цикличности экономики. Если же сравнивать с такой страной, как Бразилия, опять же, из группы БРИК, где недавно проходили президентские выборы и был избран Лула снова, в Бразилии, с нашей точки зрения, институты сильнее. Т.е. правительство и парламент, с нашей точки зрения, действуют, просто играют большую роль, чем в России.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я напомню, что у нас в гостях Мориц Крамер, управляющий директор службы суверенных рейтингов стран Европы компании «Standard&Poor’s». Мы прервемся на новости на пять минут и затем продолжим.

НОВОСТИ

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Ну что же, мы продолжаем, я напоминаю, что Мориц Крамер у нас в гостях, управляющий директор службы суверенных рейтингов стран Европы компании «Standard&Poor’s». Мориц, правильно я понимаю, что вы все-таки самый главный человек в компании «Standard&Poor’s» по Европе, в том числе, по России?

М. КРАМЕР: Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Таким образом, мы в первой части нашей программы, вы, господин Мориц, говорили о том, что Россия, в общем, проводит достаточно разумную в настоящий момент политику по созданию, в первую очередь, стабилизационного фонда, который нивелирует риски цикличности развития рынка нефти и газа, в первую очередь, нефть подешевеет, у нас есть резерв. Но при этом, когда мы сравнивали, вы сравнивали Россию со странами БРИК, Бразилией, Индией и Китаем, то говорили о том, что они, эти страны, их более выгодное положение заключается в том, что они не зависят от цен на нефть, а мы зависим. Хотелось бы вырваться из этой зависимости, стабилизационный фонд мог бы это позволить сделать, так, по крайней мере, говорят многие. А вы говорите – нельзя его тратить.

М. КРАМЕР: Действительно, такая точка зрения существует, можно было бы ответить на ваш вопрос, можно было бы просто представить, что происходило в России в последние три года, если бы не было стабилизационного фонда. Т.е. произошло, на самом деле, ситуация была бы абсолютно другой, потому что деньги, которые бы вылились в экономику, увеличили бы инфляцию и изменили соотношение валютных курсов, а валютные курсы, инфляция – это, пожалуй, два основных параметра, которые отслеживают все компании, которые занимаются бизнесом в России. Растущая инфляция, она бы тем самым ухудшила макроэкономические показатели, с нашей точки зрения, увеличила бы значительно риски макроэкономической стабильности в России.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Таким образом, Россия, с вашей точки зрения, не может вырваться из этой нефтяной иглы?

М. КРАМЕР: Это не игла, в данном случае, т.е. правильнее было бы говорить о том, что это просто факт, что есть нефть и газ в земле, было бы неразумно этим не воспользоваться. Вопрос только в том, как разумно использовать эти ресурсы для развития экономики, можно пойти по пути Венесуэлы, которая тратит все эти деньги и вынуждена принимать ограничения специальные для экономической деятельности, для того, чтобы ограничить инфляцию, рост инфляции в стране. Или можно пойти по пути Норвегии, которая демонстрирует очень хороший менеджмент, умеет справляться с циклами нефтяных цен. И такое впечатление, что правительство, по крайней мере, склоняется к варианту Норвегии, хотя до момента повышения цен на нефть Россию можно было сравнивать с Венесуэлой.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Как вы оцениваете возможность кризиса в России в связи с выборами 2008 года и новым руководством страны? Высокий этот риск, не очень высокий, как вы его оцениваете?

М. КРАМЕР: Мы можем сказать, что риск выше среднего, в основном, связан с сохраняющейся слабостью политических, правовых, экономических институтов, также концентрации власти. Если мы посмотрим не недавние исследования Всемирного банка, посвященные институциональной среде в разных странах, не только в странах группы БРИК, но и в других странах, и с высоким рейтингом, и с низким рейтингом, можно сказать, что качество политических и экономических институтов в России, оно оценивается как не очень высокое. И более того, есть ощущение, что качество это ухудшается, а не улучшается. И таким образом, возникает, с одной стороны, есть, с одной стороны, достижения хороших макроэкономических показателей, с другой стороны, эти достижения балансируются слабостью институтов.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Я хочу уточнить, потому что, на мой взгляд, это очень важно, важное заявление. Риск развития кризиса в России после выборов 2008 года вы оцениваете, как выше среднего?

М. КРАМЕР: Когда мы говорим про кризис, если мы имеем в виду кризис 97-98 гг., то, безусловно, риска не существует, что такой кризис произойдет, по крайней мере, в ближайшее время. Если мы смотрим на то, что произошло за 10 лет, конечно, произошло очень много позитивного. И поэтому сейчас Россия, в общем, находится в иной лиге, рейтинг инвестиционной категории, поэтому и проблемы, которые есть у России, они немножко иного свойства, они другие. Поэтому когда мы говорим о кризисе, мы говорим о кризисе на этом уровне рейтинга. Поэтому основной здесь вопрос – это качество и стабильность качественной политики, которая будет продолжаться в будущем. Ярким индикатором можно считать объем резервов ЦБ, на сегодняшний день, 300 млрд. долларов, хотя во время кризиса это было меньше, чем 10.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ: Спасибо вам, я напомню, что Мориц Крамер, управляющий директор службы суверенных рейтингов стран Европы компании «Standard&Poor’s», самый главный в компании «Standard&Poor’s» по Европе и России, самый главный человек был у нас в гостях. Спасибо вам, господин Крамер.