Андрей Макаревич - Интервью - 2006-10-29

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: 15 часов 12 минут. У нас такое вот время свободное. И вполне естественно, что в это время к нам пришел Андрей Макаревич. Здравствуйте, Андрей.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У микрофона – Матвей Ганапольский. Но это вот будет такая какая-то программа – типа «Дифирамб». Ты же вчера не пришел на «Дифирамб».

А. МАКАРЕВИЧ: За что я чудовищно извиняюсь. Вообще, я крайне редко кого-то подвожу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.

А. МАКАРЕВИЧ: Вчера случилась накладка, но непредсказуемая.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Непредсказуемая?

А. МАКАРЕВИЧ: Да. Так что спасибо большое, что вы нашли в себе силы меня извинить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Главный кидала России.

А. МАКАРЕВИЧ: Прекратите немедленно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Скажи мне, пожалуйста. Вот наша программа «Бомонд», которая с тобой была тогда, она закончилась тем, что ты говорил, что вы поедете в ту самую студию «Эббироуд», где будете записывать песни, и вообще, для тебя это очень значимо, и как-то вот много слов было сказано. Я хочу сказать радиослушателям, что я хотел бы посвятить эту передачу чисто конкретно ответам Андрея Макаревича, нашего сегодняшнего гостя, на ваши вопросы.

А. МАКАРЕВИЧ: Очень забавно. Мы при этом будем…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас, извини, я просто напомню, должен, ритуал такой: 783-90-25, 783-90-26 – это номера телефонов. И 725-66-33 – это пейджер. 970-4545 – это sms. Андрей Макаревич вот в течение 45 минут будет отвечать на ваши вопросы. Спрашивайте. И мы периодически будем вспоминать песенки какие-то.

А. МАКАРЕВИЧ: Да, забавно, что будем вспоминать мы песенки в исполнении одной группы, а говорить о поездке на «Эббироуд» другой группы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да ради бога!

А. МАКАРЕВИЧ: Вам-то все равно. Но есть люди, которые различают эти две команды. Знаете, да?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, действительно. Так. Значит, группа «Машина времени»… Правильно?

А. МАКАРЕВИЧ: Да. Съездила в Лондон. Вообще, я, вот клянусь вам, вы мне не поверите, я изначально из этого процесса ни в коем разе не собирался делать пиар-кампанию. Во-первых, потому что хвастаться надо не процессом, а результатом. А во-вторых, потому что напрашиваются в нехитрых журналистских головах уже аналогии, причем не в нашу пользу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как вы догадались, Андрей?

А. МАКАРЕВИЧ: Это все понятно совершенно. Первый вопрос: а сфотографировались ли вы на переходе? И так далее.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Был ли босой Макаревич?

А. МАКАРЕВИЧ: Да, да, да. И от всего этого я хотел уйти, потому что для нас это совершенно другая история. Для нас это, прежде всего для нас самих, это, вот не знаю, как сходить к святому месту, гробу господню придти, где на тебя снизойдет просветление, в результате которого ты, может, лучше запоешь или заиграешь, или что-то сочинишь. Только для этого, то есть для внутреннего пользования. И это произошло в полной мере, скажем так.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ух ты!

А. МАКАРЕВИЧ: Да. Ну, а вы будете судить по результату. Результат появится 1 марта, хотя закончим мы эту пластинку раньше. Просто так получается, что под Новый год выпускать глупо, потом в январе никого нет – опять глупо, и уж тогда первый день весны. Первый день весны, и будет концерт в Олимпийском, где мы все это покажем. И Первый канал с нами был, и они снимали весь этот процесс, они еще параллельно делают кино. Так что все должно быть довольно интересно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, расскажи вот, собственно, вот своими глазами, у нас есть такая передача, вот как это было.

А. МАКАРЕВИЧ: Я боюсь, что я скачусь все равно на какие-то вещи профессиональные, которые интересны людям, которые имеют отношение к звукозаписи, к музыке, к студийной работе. А для людей, которые не имеют к этому отношения, которые приходят и там забор этой студии исписывают знаками любви…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А это действительно есть такое, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Конечно. И раз в неделю выходит такой человек английский в кепочке и с ведром белой краски и все это красит по новой. А через неделю это опять все исписано. И мы выходили на крылечко там покурить, нас тут же начинали фотографировать, потому что… из-за забора. Неважно, кто выходит, но если кто-то оттуда выходит, значит, этих людей уже можно фотографировать, и даже нужно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А эта студия, что она вообще собой представляет – это дом какой-то или…?

А. МАКАРЕВИЧ: Сейчас объясню. Это студия, это несколько студий. В общем, это здание, снаружи очень неприметное, а существует оно с 32-го года, является собственностью компании «EMI» до сих пор. И получилось так, что там «писались» известнейшие люди. То есть «Биттлз» ее сделали как бы легендарной, но там «писалась» Элла Фиджеральд, и Глен Миллер, и Фред Астер, и «Куин», и «Пинк Флойд», и масса людей. На сегодняшний день это одна из лучших студий в мире, потому что у них колоссальный парк старого оборудования. А так получается, что старое оборудование все больше и больше в цене. Странная такая вещь получилась – выяснилось, что микрофоны 60 лет назад делали так, как сегодня делать не могут. И я, в принципе, даже нашел этому объяснение.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну?

А. МАКАРЕВИЧ: Дело в том, что тогда между микрофоном и машинкой, которая нарезает пластинку, ничего больше не было. То есть микрофон на себя брал первую и последнюю функции. Сейчас, когда есть пульты, эквалайзеры, редакция, протулсы с компьютера и прочее, можно все, что угодно, исправить. Тогда этого было сделать невозможно. Поэтому микрофон строили, как космический корабль, как самолет. Мы пели в микрофон 40-го года, в который «Биттлз» спели почти все свои песни. Это дисциплинирует.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дисциплинирует. Так, замечательно.

А. МАКАРЕВИЧ: Вот. А в остальном студия внешне похожа… Помните (неразборчиво), да, дом? Вот такая студия большая, в которой не было ремонта много лет, потому что они боятся испортить акустику. Где стоит пианино, на котором игралась песня Редди Мадонна и «Хей Джут». И так далее, и так далее, и так далее. И персонал, который работает, на первый взгляд, вот так, как у нас, потому что выполняет те же функции, на второй взгляд – совсем не так, как у нас.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть…

А. МАКАРЕВИЧ: А вот сейчас я уже углублюсь в технические детали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, я понимаю. То есть больше знают, тщательнее и так далее.

А. МАКАРЕВИЧ: Нет, не это, не это.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что?

А. МАКАРЕВИЧ: Сейчас объясню. У нас, когда ты приходишь на студию, все равно звукорежиссер, если он не гений, а гениев крайне мало, он пытается тебе подсознательно или сознательно объяснить, что он тут главный. И он знает, как надо вообще тебе звучать, и поверни-ка... ручка вот так, а поменяй гитару, эта у тебя тоже плохая, что-то у нас не звучит, что будем делать. Там главный человек – это музыкант, на студии. И вот если ты какой-то звук выстроил, задача звукорежиссера – именно этот звук записать так, чтобы ты ахнул. И все. Он не имеет права тебе что-то сказать, потому что ты принес свою музыку, он должен помочь тебе ее записать. А поскольку они супер-профи, у них это получается.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. А скажи, сколько вы песен там записали? Весь диск?

А. МАКАРЕВИЧ: Мы записали 13 песен и еще такую маленькую дописочку. Мы поняли, что мы не можем какой-то не послать привет-бедлам, сидя в этой студии, поэтому мы спели песенку на русско-казахском языке: «Черная птичка поет в ночи, Он сломал свой крыл, Не может летать – ихняя жизнь». И так далее. Но вряд ли она войдет в пластинку, потому что есть строгий закон об авторских правах.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, в Интернете расположишь, будут скачивать.

А. МАКАРЕВИЧ: Думаю, что да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Друзья, давайте немного послушаем музыки. Здесь уже пришло много вопросов по Интернету, и звонит телефон, и так далее. А пластинка моя любимая – это «Оркестр Креольского Танго». И вот та же пластиночка, которую ты приносил в прошлый раз, - «Старая машина».

А. МАКАРЕВИЧ: Это «Старая машина». Поэтому она связывает, так сказать, сегодняшний разговор.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Давайте послушаем известную песню. Фрагмент.

ЗВУЧИТ ПЕСНЯ.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ужасная песня, по сути своей. Просто кошмар.

А. МАКАРЕВИЧ: Что же тут ужасного-то?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну ужасная! Ну про нас вот, понимаешь? Про то, как серьезное становится комичным, и как все имеет свое время.

А. МАКАРЕВИЧ: Матвей, не надо искусство воспринимать так буквально.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но ты так пишешь, понимаешь? И я ничего не могу сделать. У тебя же слова написаны, это же не картина. Ты вот конкретно говоришь: «за то» и дальше перечисляешь – «сняться на фоне…»

А. МАКАРЕВИЧ: Но это же про корабль.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Про корабль, да. Давай в виде блица, тут целый ряд вопросов. Коротко.

А. МАКАРЕВИЧ: Поехали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Андрей, где можно купить вашу новую книгу? Ольга».

А. МАКАРЕВИЧ: Ну, она уже не такая новая. Если имеется в виду «Занимательная наркология», она уже вышла довольно давно. Я так понимаю, что по книжным магазинам.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть есть, да? Лежит?

А. МАКАРЕВИЧ: Попадается.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Олег из Ижевска: «Добро пожаловать в Ижевск. Очень давно не были».

А. МАКАРЕВИЧ: Это правда. Но, по-моему, поедем после Нового года, есть такое ощущение, насколько я помню. Или в декабре, или в январе.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «А призы от Макаревича?» Да вот он сидит.

А. МАКАРЕВИЧ: Да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, Ирина – Макаревичу: «Вы всегда в гуще событий. Вы – настоящий Бон Виван. Знакомо ли вам чувство одиночества? Или это удел неудачников?»

А. МАКАРЕВИЧ: Да я иногда о нем мечтаю, об этом одиночестве.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ой, ути-тютеньки. Прямо все время в гуще событий.

А. МАКАРЕВИЧ: Нет, не в гуще событий, просто работа публична, к сожалению. Вот очень люблю рисовать, потому что в этот момент сам с собою и ни с кем больше. Но редко получается.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Смешной вопрос. Ну, политика вокруг нас, партии создаются и так далее.

А. МАКАРЕВИЧ: Ну да. Ну да, да, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Не хотели бы вы переделать «Новый поворот» в «Левый поворот»?» Смешно. Ну там же всего ничего менять: «Вот левый поворот».

А. МАКАРЕВИЧ: Действительно. А потом в «Правый поворот». Ну конечно, от ситуации. Надо подумать, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Замечательно. Ой, боже мой. Так. Идем дальше. Махмуд Карлович: «Андрей Вадимович, посоветуйте, пожалуйста, что приготовить на Новый год из горячего».

А. МАКАРЕВИЧ: Господи, да все, что вашей душе угодно, исходя из финансовых возможностей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вообще, вот твое любимое блюдо какое? Вот горячее именно, что называется, второе блюдо.

А. МАКАРЕВИЧ: Ну хорош бы я был, если бы у меня было одно любимое блюдо. Представьте такого узколобого человека, который любит что-то одно и ест это все время, как свинья. Ну нельзя так.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как ты опошлил вопрос вообще. Я совсем не о том спрашиваю. Какое твое любимое блюдо?

А. МАКАРЕВИЧ: А у меня нет любимого блюда. Это зависит от массы обстоятельств.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Какой он многогранный. Так. «А в Вологду…» Начинается.

А. МАКАРЕВИЧ: И в Вологду поеду.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Так-так. «Господину Макаревичу. Эх, Андрюха, когда ты ездил на электричке из Гагарина в Москву…» Было такое, да? Почему из Гагарина?

А. МАКАРЕВИЧ: Никогда в жизни я не ездил из Гагарина в Москву.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Все. Тогда, значит, кто-то там написал… Значит, другой был Макаревич. Идем дальше. Послушай меня. Я совсем… А, пару телефонных звонков, ну, естественно. Алло, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Добрый день. Это Лена.

А. МАКАРЕВИЧ: Да, Лена?

СЛУШАТЕЛЬ: Очень приятно вас слышать, Андрюша. Я вами восторгаюсь, удивляюсь и пленена уже давно.

А. МАКАРЕВИЧ: Спасибо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ух ты!

СЛУШАТЕЛЬ: В общем, вопрос такой. Вот в написании песен что у вас первично: музыка или текст?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Потрясающий вопрос. Этот вопрос, правда, я должен был задать. Он задается всем исполнителям.

А. МАКАРЕВИЧ: Да. Причем по нескольку раз в день. Нет там ничего первичного. Бывает по-разному. Это малопредсказуемо на самом деле. Правил тут не существует.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я представляю - сидит Макаревич и говорит сам с собой: «Подожди, вот я же придумал вот это – ла-ла-ла-ла. Черт, какие же слова сюда подставить?»

А. МАКАРЕВИЧ: Ну, вот как ни смешно, а очень похоже на правду.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Серьезно?

А. МАКАРЕВИЧ: Да. А как это еще происходит?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, не знаю. Вот как-то вот оно… Не знаю. Мне казалось, что одновременно появляется, потому что текст диктует. Или мелодия тоже иногда (неразборчиво)?

А. МАКАРЕВИЧ: А если музыку придумал Моргулис, например? И мы сыграли.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Моргулиса гнать надо!

А. МАКАРЕВИЧ: Так. Кто же тогда останется?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, все, извини, я понял.

А. МАКАРЕВИЧ: Какие-то антисемитские настроения у вас тут.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, мы евреев… Ну ладно.

А. МАКАРЕВИЧ: Да? Ну ладно тогда.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Значит, получается, что иногда бывает вот такой вот мучительный процесс уложения одного в другое, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Бывает. Даже не уложения, а процесс понимания, что это мелодия. Потому что можно написать слова, которые будут тщательно зарифмованы, но не будут иметь никакого отношения к настроению этой музыки. Ничего хорошего из этого не выйдет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кстати, очень интересная мысль… Да, понимаю. Слушаем вас. Добрый день. Ну, как это?

А. МАКАРЕВИЧ: Не дождался.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не дождался.

А. МАКАРЕВИЧ: И этот не дождался?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ребята! 783-90-25 и 26. Вы чего? В кои века сидит, скотчем привязан к стулу, чтобы не удрал.

А. МАКАРЕВИЧ: Да. На часы смотрит.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да что же такое? На часы смотрит, да. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Борис, город Ангарск.

А. МАКАРЕВИЧ: Ух ты!

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ух ты! Здравствуйте, город Ангарск. Очень рады вас слышать.

СЛУШАТЕЛЬ: Вас приятно слышать. Андрей, вот скажите, пожалуйста. Будет продолжаться серия про путешествия?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо. Кстати, хочу сказать, что я совсем вот ночью недавно смотрел, где ты плавал среди…

А. МАКАРЕВИЧ: Последнюю серию «Подводного мира».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. И там плавал среди рыб, и там хорошо так говорил, и действительно…

А. МАКАРЕВИЧ: Я собираюсь в ближайшее время постараться выпустить на DVD лучшие эти путешествия. Съемки временно прекращены по той причине, что я не вижу заинтересованности наших каналов в этих программах. А ходить и просить «возьмите мою передачу» мне как-то неудобно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Подожди. Это очень странно – то, что ты говоришь. Во-первых, Эрнст – твой друг. Во-вторых, твое имя…

А. МАКАРЕВИЧ: Константин…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Секунду, дай договорить. Во-вторых, как бы ты и Первый канал – это неразрывно, по-моему, уже на протяжении 20 лет.

А. МАКАРЕВИЧ: Да, и мы постоянно работаем с Первым каналом, делаем много документального кино и разных программ.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да?

А. МАКАРЕВИЧ: Но Константин Львович Эрнст – очень профессиональный руководитель, который всегда говорит: «Ребята, дружба дружбой, а работа работой». Я прекрасно понимаю, что «Танцы со «звездами» на льду» приносят больший рейтинг, чем «Подводные путешествия».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но «Подводные путешествия» у тебя идут не в прайм. Они идут тогда, когда должны…

А. МАКАРЕВИЧ: Они шли в 2 часа ночи. И периодически их снимали с эфира, а обычно перед этим не предупреждают, просто сняли и сняли. И все. Ну, тяжело это, честно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Просто бездарная передача, поэтому такое отношение.

А. МАКАРЕВИЧ: Думаю, что да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вода не настоящая, рыбы нарисованные.

А. МАКАРЕВИЧ: Думаю, что да. И акулы надувные.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В какой компьютерной студии ты это делаешь? Зато хотя бы скажем так, что ты-то на самом деле ездишь и в воде сидишь. А представляешь, это же все-таки…

А. МАКАРЕВИЧ: А произошла страшная вещь. Я ездил многие годы просто для собственной радости. Потом снял снимать программы. А потом вот, вроде, программы перестали быть нужны, а просто так ездить нырять уже не интересно. Потому что настолько привык что-то делать, что глупо себя чувствуешь, под водой ничего не делая.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понятно, да. Рыбы знакомые, говорят: «Здравствуй, Андрей».

А. МАКАРЕВИЧ: Да, телефоны оставляют.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Смотри: «Андрей Вадимович, предлагали ли тебе в последнее время вступить в какую-нибудь партию?» - спрашивает Махмуд Карлович.

А. МАКАРЕВИЧ: Они уже знают, что мне этого предлагать не надо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не надо предлагать, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Нет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, так, понятно. Следующий телефонный звонок. Давай отвечать на вопросы. Не возражаешь?

А. МАКАРЕВИЧ: Конечно. Почему нет?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как ты поешь, все знают. Песни твои наизусть знают. Слушаем вас. Добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Михаил, Подмосковье.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как зовут, извините?

СЛУШАТЕЛЬ: Михаил, Подмосковье.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Михаил, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей, вы можете назвать хоть кого-то из исполнителей современных, хоть кто приближается к вашему исполнению? Конечно, может быть, это некрасиво так сказано «к вашему», но…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Смысл понятен. Скажи, кто приближается к твоему исполнению.

А. МАКАРЕВИЧ: Никакой нужды приближаться к нашему исполнению я не вижу. Кому же это надо? Вот меня интересуют те, кто удаляется от нашего исполнения в выгодную сторону. Таких довольно много.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Элина спрашивает… Уходим на «Новости». Она спрашивает: «Андрей, как вы можете недышашим и с забитым носом плавать под водой? Это мучительно».

А. МАКАРЕВИЧ: Ой. Я вам скажу, там как раз носом дышать не надо. В этом смысле нос мне помогает. Там только ртом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там же ты ртом вдыхаешь, выдыхаешь, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Видите, Элина?

А. МАКАРЕВИЧ: Любой дефект в определенных условиях становится преимуществом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. 15.30. Сейчас «Новости» короткие. После этого ваши вопросы к Макаревичу. Продолжаем.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И это с пластинки Андрея Макаревича, с последней. Слушаем песню, после чего ваши звонки. И добро пожаловать.

ЗВУЧИТ ПЕСНЯ.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Андрей Макаревич тут подпрыгивает. Ему нравятся эти аранжировки. А я «наступаю на горло» песне, потому что у нас тут звонят люди. Нет, замечательно сделано, все про мою жизнь. У меня тут слезы наворачиваются, да. 783-90-25, 783-90-26. Ваши вопросы Андрею Макаревичу. Нет, первая линия, первая линия. Там проблемы какие-то. Слушаем вас. Добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, добрый день. Константин из Щелково.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: До свидания, Константин. 783-90-25, 783-90-26. Еще раз попробуем ту линию. Слушаем вас. Алло? Да, слушаю, говорите.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я в эфире?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Дело в том, что я из Тбилиси.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Очень приятно.

СЛУШАТЕЛЬ: Да. И мы все выросли вообще на ваших песнях, Андрей.

А. МАКАРЕВИЧ: Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Это было так на самом деле. Вопрос: вы когда-нибудь приедете в Тбилиси? Вот в связи с этим. Ну, конечно, без политики, просто вот. Спасибо.

А. МАКАРЕВИЧ: С удовольствием приедем в Тбилиси. Я очень люблю этот город. И очень тяжело, между прочим, переживаю все, что происходит сейчас. Я надеюсь, что это ненадолго. Мне очень хочется верить, что это ненадолго. И мы с большой радостью к вам приедем.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Следующий звонок. Слушаем вас. Добрый день. Ребята, не бойтесь Макаревича.

А. МАКАРЕВИЧ: Да у вас линия перегрузилась.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Он рыбок любит. Слушаем вас. Добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Я в эфире, да?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, конечно.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Я из Москвы, меня зовут Николай.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Очень приятно.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей Вадимович, вот что хочу спросить. Есть ли что-то такое новое, что вы услышали за последние полгода, год, может быть, или совсем недавно, что вам бы понравилось из наших ли, ихних ли, неважно, и вот чем вы хотели бы поделиться, рассказать?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Музыка, вы имеете в виду?

СЛУШАТЕЛЬ: Да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо.

А. МАКАРЕВИЧ: Дайте подумать. Слышал много, но чтобы вот так прямо настолько потрясло, чтобы ах, пожалуй, не вспомню. Пожалуй, не вспомню. Будет одна потрясающая девочка. Она будет 1 ноября. Дело в том, что вот она на наш конкурс «День открытых дверей» прислала свою запись. Мы ее сразу позвали в Москву, она бог знает, где живет, совсем молодая. Она пишет песни и сама их поет. Это ни на кого не похоже. Это очень своеобразно. Я ее буду представлять в Олимпийском лично, потому что вот мне так захотелось.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что это за концерт?

А. МАКАРЕВИЧ: Это концерт… Это конкурс, который мы делали на «Шансоне» - «День открытых дверей», где, невзирая на формат музыкальный, люди присылают то, что они сочиняют, то, что они поют. И надо сказать, что средний уровень оказался гораздо выше, чем мы предполагали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А это вообще концерт именно этому и посвящен?

А. МАКАРЕВИЧ: Этот концерт этому и посвящен.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть ты – папа такой, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Мы с Сашей Кутиковым это все делаем. И основной-то концерт будет под Новый год.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Идем дальше. 783-90-25, 783-90-26. Следующий звонок. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Наташа. Я вообще из Подмосковья. Но сейчас, в данный момент, в Москве просто нахожусь. Вот. Очень я рада, что у вас, наконец, Андрей Макаревич в эфире. Я тоже на его песнях выросла. Вот. И еще я, ну, как бы, мое хобби – это кулинария. Ну, вот хотела поблагодарить за журнал. Очень интересный. Очень многому научилась. Вот который по кулинарии выпускаете. И хотела бы еще спросить. Вот как вообще кулинарией заниматься, и откуда такое увлечение, как программу создавали?

А. МАКАРЕВИЧ: Понятно. Спасибо вам большое. Вы не переоценивайте мои кулинарные способности. Я к этому отношусь, скорее, как потребитель, чем производитель. И умею не больше того, чем умеет любой нормальный мужчина средних лет и способностей. Просто не все подозревают, что эти способности у них присутствуют. Только и всего. Надо иметь возможности. Не надо бояться экспериментировать, иметь фантазию какую-то и чувство меры.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я хочу тебе задать вопрос один, чтобы ты прокомментировал как бы новость с ленты новостей, извини за тавтологию. Отравление суррогатным алкоголем. «Еще 45 человек в Поволжье. Там отравились уже 500 человек. В Белгородской области – почти тысяча. Курс лечения стоит 28 тысяч. Медики не исключают рецидива у тех, кто выписан». Почему вдруг сейчас такой всплеск отравлений суррогатным алкоголем?

А. МАКАРЕВИЧ: А сейчас не всплеск отравления суррогатным алкоголем, сейчас всплеск информации об этом. Травились-то все время. А вот такая волна информации меня пугает. У меня есть ощущение, что государство собирается вернуть себе монополию на крепкие напитки.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, собирается.

А. МАКАРЕВИЧ: И это такой артобстрел подготовительный.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, на самом деле это вспышка.

А. МАКАРЕВИЧ: А травились все время. Все время травились.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, так не травились.

А. МАКАРЕВИЧ: Да ну, как?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну что ты? На самом деле серьезная история – более тысячи человек.

А. МАКАРЕВИЧ: У нашего человека настолько занижен уровень самосохранения. Это как анекдот с криком «помогите, выпил!». Понимаешь? Здесь ничего не сделаешь. Это пока человек сам к себе с уважением относиться не будет, его не спасти.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Значит, идем дальше. Сейчас, сейчас, идем дальше. «Андрей, назовите, пожалуйста, вашу любимую гитару». Ваша любимая гитара какая?

А. МАКАРЕВИЧ: У меня несколько любимых гитар. Если акустическая – это «Марти 0025». Если это «Гибсон», то это «ЛесПол», желательно 60-го – 62-го года. Если это «Фендор», то это «Телекастер», примерно тех же лет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Дорогой Макаревич, вы когда-нибудь прыгали с парашютом? Или по характеру не экстремал?»

А. МАКАРЕВИЧ: Я по характеру абсолютно не экстремал. И меньше всего мне хотелось прыгать с какой-то высоты.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так, идем дальше. «Разрешаете ли вы петь другим свои песни? И как вы к этому относитесь?»

А. МАКАРЕВИЧ: Приветствую. И радуюсь, когда это получается хорошо. Когда это получается нехорошо, в принципе, неловко должно стать тем, кто поет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Андрей, - пишет Людмила, - спасибо за ваши песни. У меня с 78-го года хранится бобина с пиратскими записями ваших концертов».

А. МАКАРЕВИЧ: В 78-м году это еще не считалось пиратством, потому что, кроме этих бобин, ничего больше и не было.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, да. Хорошо. Следующий телефонный звонок. Поехали. Слушаем вас.

А. МАКАРЕВИЧ: Соскочило.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Алло, говорите.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да-да, прошу вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей, я из Болгарии, но я в Москве.

А. МАКАРЕВИЧ: Так?

СЛУШАТЕЛЬ: Скажите, когда будете в Болгарии?

А. МАКАРЕВИЧ: Пока приглашения не получали. Хотя абстрактные разговоры шли несколько раз, но конкретно не было приглашения. Мы же в этом смысле люди подчиненные, мы не можем взять гитары и поехать в Болгарию.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, теоретически ты можешь поехать и...

А. МАКАРЕВИЧ: Но это глупо закончится.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там в гостинице посидеть, вернуться.

А. МАКАРЕВИЧ: Организация концертов – это сложная история. Это делается год. Все не очень просто.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Следующий звонок. Слушаем вас. Добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да-да?

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Это «Эхо Москвы», да?

А. МАКАРЕВИЧ: Да.

СЛУШАТЕЛЬ: Можно говорить? Я в эфире?

А. МАКАРЕВИЧ: Уже в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей Вадимович?

А. МАКАРЕВИЧ: Это я.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей Вадимович, добрый день. Руслим из Казани вас беспокоит.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Огромное спасибо вам за вашу музыку, за ваши песни.

А. МАКАРЕВИЧ: Не за что.

СЛУШАТЕЛЬ: 79-й год, первый раз я попал еще пацаном на ваш концерт в Казани. И вот недавно вы были у нас. Почаще бы приезжали, почаще бы «живой» музыки было.

А. МАКАРЕВИЧ: Ну, к вам-то мы, кстати говоря, приезжаем довольно часто. Так что жителям Казани грех жаловаться.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Спасибо. Следующий звонок. Я напоминаю, вопросы Макаревичу – 783-90-25 или 26. Алло. Добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Здравствуйте. Это Павел из Москвы.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей, а скажите цифру или аналог. Спасибо.

А. МАКАРЕВИЧ: Как мы «писались» в смысле? Мы писали на пленку на двухдюймовую голоса, мы писали туда барабаны и гитары, потом сбрасывали все это в протулс и при сведении будем опять скидывать на пленку и сводить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть аналоговая история, чтобы…

А. МАКАРЕВИЧ: Да. Мало того, это все шло через пульт, на котором писался белый альбом, ламповый. А на деке на этой, в принципе, была записана пластинка Дартфрейда (неразборчиво), на минуточку. Это совсем не делает нашу музыку лучше, но нам было страшно приятно к этому прикоснуться.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: 783-90-26. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло?

А. МАКАРЕВИЧ: Да. Слушаем.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Мария, Санкт-Петербург.

А. МАКАРЕВИЧ: Очень приятно.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей Вадимович, спасибо вам большое за Машу и ее сучку.

А. МАКАРЕВИЧ: Это не мне. Это Марку Фрейдкину, он эту песню написал, мы ее только спели.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот. Просто я очень долго жила в Латинке. У меня рыженькая, именно так.

А. МАКАРЕВИЧ: Может быть, он про вас эту песню и написал?

СЛУШАТЕЛЬ: Может быть. И второй вопрос. Что случилось весной на концерте в Октябрьском в Санкт-Петербурге? Почему был такой жуткий звук?

А. МАКАРЕВИЧ: Ну, вы знаете, мне трудно сейчас вспомнить, что случилось весной в Октябрьском. Может, что-то произошло с аппаратурой. Это бывает редко. И не по нашей вине, потому что аппаратуру мы не привозим свою, аппаратура заказывается по рейдеру, ее восстанавливают. Обычно в Питере звук был хороший. Может быть, что сломалось. Такое бывает иногда.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да музыканты пьяные были, как всегда.

А. МАКАРЕВИЧ: Ну конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: 783-90-25. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Я звоню на «Эхо Москвы». Правильно?

А. МАКАРЕВИЧ: Правильно.

СЛУШАТЕЛЬ: Я хотел задать вопрос.

А. МАКАРЕВИЧ: Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Сначала вам, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Нет, ну а кому вы хотите-то?

СЛУШАТЕЛЬ: Макаревичу.

А. МАКАРЕВИЧ: Это я. Говорите.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, добрый день. Я хотел бы спросить. Я отношусь к отряду… Меня Алексей зовут, из Москвы. Я отношусь к отряду подводных охотников. Вот когда вы последний раз ныряли, охотились и где?

А. МАКАРЕВИЧ: В сентябре в Астрахани. В Астрахани, на Раскатах. Самое хорошее время там начинается вот сейчас – это конец ноября, когда в протоках уже вода делается прозрачной. Но, к сожалению, чувствую, что у меня ни одного дня свободного не будет в этом году туда съездить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так тебе и надо.

А. МАКАРЕВИЧ: Спасибо. Я знал, что ты добрый.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Лучше больше песен напишешь, больше пользы народному хозяйству принесешь, своим почитателям.

А. МАКАРЕВИЧ: Вот я больше песен пишу после того, как я оттуда возвращаюсь.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, тогда другое дело. Тогда езжай. 783-90-26. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, добрый день.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Алексей из Москвы. Вы не могли бы сказать два слова про отношение ваше теперешнее с Подгородецким?

А. МАКАРЕВИЧ: У меня никаких нет отношений с Подгородецким. Мне с ним, во-первых, некогда общаться. А во-вторых, ни малейшего внимания не испытываю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А он сейчас так же, он не работает в какой-то группе, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Не знаю. Вот клянусь.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: О, у вас там серьезно.

А. МАКАРЕВИЧ: Я дружу с теми, с кем я работаю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Дмитрий. У меня вот такой вопрос по поводу старенькой пластиночки, еще чуть ли не на костях, гибкой, на которой были песни, по-моему, Саульского. И там была одна песня «Багги». Вот можно рассказать немножечко историю, как…

А. МАКАРЕВИЧ: История была очень простая. Два человека из Союза композиторов… Оба, к сожалению, уже не живут. Это Юрий Саульский и Игорь Якушенко. Нас старались поддерживать вопреки всему Союзу композиторов, который нас давил и топтал и не давал нам возможности выпустить пластинку. Благодаря их чудовищным усилиям, в результате какие-то две наши песни попали на сборник после фестиваля в Тбилиси…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Именно ваши песни, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Наши, да. И просто мы понимали, что мы этим людям очень обязаны. Поэтому мы по просьбе Игоря Якушенко для него записали песню «Багги». Это не самое его удачное произведение, честно вам скажу. Но ему казалось, что это вот такой рок.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А почему называется «Багги»? Что такое?

А. МАКАРЕВИЧ: Песня про «Багги». «Багги» - это такая машина…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, гоночная машина.

А. МАКАРЕВИЧ: Гоночная машинка, да. Для Юрия Сергеевича мы записали песню «Два белых снега». Она у нас более органично получилась. И многие даже думали, что эта песня наша. Тем не менее мы это записали и отдали. На концертах у нас это играть не получалось, потому что хорошо у нас получались только свои песни.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Андрей Вадимович, досаждают ли вам ауди-пираты. И что вы предпринимаете для защиты своих авторских прав?»

А. МАКАРЕВИЧ: Вот на «Эббироуд», кстати, мне задавали этот вопрос, потому что они не понимают, как это. Проект очень дорогой. Спасибо огромное РЖД и другим людям, которые там нам помогли это все осуществить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть вы поездом в Англию ехали, да?

А. МАКАРЕВИЧ: Мы ехали в Англию поездом по дну, значит, Ла-Манша. Но они понимают, что если мы тратим столько денег на запись, значит, наверное, мы планируем на этой пластинке заработать. И когда я им говорю, что ничего мы не заработаем вообще, у них «планка съезжает», они не понимают вообще, о чем идет речь. Как я могу относиться к «пиратам»? Как я могу относиться к людям, которые у меня воруют?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А наши пластинки, я имею в виду российских исполнителей, тоже в пиратском виде выходят?

А. МАКАРЕВИЧ: Конечно. Конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но, вроде, фирмы же, они сейчас контролируют это?

А. МАКАРЕВИЧ: А как контролировать вот эту одну шестую часть суши, каким образом?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Путин контролирует.

А. МАКАРЕВИЧ: Путин контролирует. Вот только у него и получается, больше ни у кого.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Надо национальную программу.

А. МАКАРЕВИЧ: Надо свое ФСБ еще сделать такое, чтобы оно контролировало «пиратов».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот за это ты не беспокойся. Уже про тебя ФСБ есть.

А. МАКАРЕВИЧ: Про меня – да. Но я не «пират», к сожалению.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо. Следующий телефонный звонок. Товарищи, уникальная возможность. Да, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Я в эфире, да?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, уже.

СЛУШАТЕЛЬ: Такой вопрос. Вот считаете ли вы, что для ветеранов сцены, которые, в принципе, нас с вами воспитали, вот артисты пожилые, должен быть какой-то фонд, в который вот каждый простой человек мог бы внести деньги, понимая, что это, в общем-то, его учитель?

А. МАКАРЕВИЧ: Это поразительно. Вы знаете, вы будете смеяться, но я слышал, что сейчас такой фонд создается. Мало того, меня очень звали туда в правление. Я отказался только из нежелания чувствовать себя каким-то ветераном. Я пока еще действующий. Вот. Но такая вещь во всем мире есть. И у нас будет обязательно. А как без этого? Государство не будет заботиться о престарелых рок-артистах. Это точно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Престарелый рок-артист. Татьяна Сергеевна спрашивает: «Скажите, есть ли у вас дома животные?»

А. МАКАРЕВИЧ: Есть. У меня есть две собаки, которых зовут Чук и Гек. Они близнецы, они зенен-хунды.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Бернские.

А. МАКАРЕВИЧ: Бернские, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня бернский зенен-хунд. Привет тебе – взмах хвоста – от моего бернского…

А. МАКАРЕВИЧ: Можем троицу создать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.

А. МАКАРЕВИЧ: Позавчера стали мужчинами оба.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Друг с другом? Или…

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте!!! Мы на каком радио находимся, послушайте?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Эхо Москвы».

А. МАКАРЕВИЧ: Давай тебя возьмем в руки, а?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мы говорим только правду.

А. МАКАРЕВИЧ: Так до газеты «Жизнь» скатимся.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, газета «Жизнь» - это… Это слишком высокая планка.

А. МАКАРЕВИЧ: А хорошая обложка, кстати, для них, да? У Макаревича два зенен-хунда стали мужчинами друг с другом…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не понимаю, почему ты эту пошлую мысль повторяешь. Ты – культурный человек. Ярослав напоминает, что было недавно общение Путина с народом. И он говорит: «Какой вопрос вы бы задали Путину?»

А. МАКАРЕВИЧ: Я вот так сейчас не готов. Если бы мне предоставилась такая возможность, я бы попросил подумать хотя бы минут 15.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да что тут долго думать! Есть какая-то вещь, которая вызывает у тебя недоумение в нашей общественной жизни?

А. МАКАРЕВИЧ: И не одна. Но я не хочу ляпать с потолка.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, самая главная. Самая главная. Или боишься?

А. МАКАРЕВИЧ: Ничего я не боюсь. Я просто пытаюсь… Ну, не знаю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну хорошо, кряхтит – не надо. Эти кряхтения – невозможно.

А. МАКАРЕВИЧ: Нет, ну, пожалуйста, это не самая главная вещь. Ну почему, скажем, обострения в политических отношениях с Грузией должны выливаться в закрытии грузинских ресторанов? Вот это мне не понятно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, Путин уже ответил. Ты просто невнимательно слушал. Он сказал: дай дураку богу молиться, он лоб расшибет.

А. МАКАРЕВИЧ: Вот мы с ним совпадаем в этом ощущении.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот именно, да.

А. МАКАРЕВИЧ: Очень здорово.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, идем дальше. Еще один вопрос отсюда. Нина спрашивает. Тоже вопрос сейчас поставит тебя абсолютно в тупик. «Есть ли у вас любимая певица?» - спрашивает Нина.

А. МАКАРЕВИЧ: Есть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кто?

А. МАКАРЕВИЧ: Элла Фиджеральд.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Черт, выкрутился. Так легко сказать «Фиджеральд». Правильно. Фиджеральд. Любимый певец – Луи Армстронг.

А. МАКАРЕВИЧ: Действительно. Сколько? Даже два…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А он раз – четыре.

А. МАКАРЕВИЧ: Четыре, да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И откуда, главное, знает?

А. МАКАРЕВИЧ: А вот насчет Луи Армстронга – это нет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, мой тоже нет. А Фиджеральд – да, это да. Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня зовут Григорий. Я хотел спросить у Андрея, как он относится к идее Коли Васина в постройке храма любви, мира и музыки? Спасибо.

А. МАКАРЕВИЧ: Коля Васин - добрый, блаженный человек. Такие люди иногда силой веры своей творят чудеса. Вот. Я человек более рациональный, я не берусь даже это обсуждать. Ну, пусть он делает, если вот у него свет божий перед глазами.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кстати, скажи, какую песню на финал поставить? Выбирай.

А. МАКАРЕВИЧ: Поставим мы на финал… Я уже выбрал, это очень старенькая песенка, называется «Пони». Номер 7.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Номер 7. Посмотрите, сколько она идет. А мы пока берем следующий звонок. Слушаю вас. Говорите. Алло? Ну, понятно, да. Там сигнал, там… Слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло, здравствуйте, Матвей Юрьевич и Андрей.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Андрей, вот вы – гениальный исполнитель. Но вы думаете о том, кто будет продолжать вашу достойную деятельность? То есть у вас есть свои ученики, которых вы обучаете?

А. МАКАРЕВИЧ: Упаси бог.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Извини, я немножко переформулирую вопрос, потому что он задан неактуально. Кого ты назначишь своим преемником?

А. МАКАРЕВИЧ: Вот это как на «Эхе Москвы». Это правильно. Никого. И я считаю, что самым глупым, что может быть, это кого-то продолжать. Ну, кто продолжает Высоцкого? Кто продолжает Евгения Леонова? Слушайте, прекратите.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Неправильно. Неправильно. Я тебе говорю, как надо отвечать на этот вопрос. Я назначу: во-первых, это будет россиянин возраста старше 35 лет…

А. МАКАРЕВИЧ: Ага.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы этого человека знаете, но этот человек находится не на переднем плане. Здесь ты должен добавить «в нашей группе»…

А. МАКАРЕВИЧ: Все-таки они, собаки, политику приплетут. Вот о чем ни говори, хоть о цирке.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Следующий звонок. Слушаем вас. Добрый день. Алло?

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день.

А. МАКАРЕВИЧ: Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, Андрей. Здравствуйте, Матвей. Это Алексей из Екатеринбурга. Всегда являлся поклонником группы «Машина времени».

А. МАКАРЕВИЧ: Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Вот. У меня есть такой нахальный, может быть, немножко вопрос. Можно ли каким-то образом присоединиться к вам в поездке понырять?

А. МАКАРЕВИЧ: Маловероятно. В принципе, пока мы ездили, было вполне возможно. Я не планирую в ближайшее время поездок сейчас. И времени нет, и, главное, цели нет какой-то.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот ты говоришь «времени нет». А что будешь делать?

А. МАКАРЕВИЧ: Сейчас мы доделаем пластинку. Потом у меня есть в голове замысел пластинки с Креольским танго, потому что, когда я оказался на этой студии, о которой мы говорили, она идеально создана для «живой» записи. Там стоит рояль сумасшедший (неразборчиво) и старый. Так, как мы с ними играем, если нам сыграть такую версию концерта…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А репертуарчик?

А. МАКАРЕВИЧ: Вот это надо написать. Но я знаю, про что.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо: это надо написать, но я знаю, про что. Это самое тяжелое – знать, про что написать.

А. МАКАРЕВИЧ: Конечно, конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Друзья, сейчас прозвучит песня «Пони». Как можно написать песню под названием «Пони»?

А. МАКАРЕВИЧ: Это было 20 с лишним лет назад – 24.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: 24 года назад. Господин Макаревич, спасибо вам большое. Вы, как всегда, в своих песнях отражаете нашу жизнь, делаете это с таким мастерством и искусством. Мы желаем от партии «Единая Россия» вам дальнейших творческих успехов.

А. МАКАРЕВИЧ: Рад стараться, Ваше благородие.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот это вот нормальный ответ. И не забудьте о 2007 и 2008 годах, когда вас позовут на более, так сказать, серьезные действия, а не всякие там записи песни. «Эббироуд», тоже мне! Андрей Макаревич был у нас в гостях. Спасибо большое. Всего наилучшего.