Преступник или потерпевший, или Что случилось в московском интернет-кафе? - Ольга Богуславская, Сергей Цобко - Интервью - 2006-04-13

13 апреля 2006 года

14:07–14:30

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» – Ольга Богуславская, обозреватель газеты «МК», автор статьи "Красиво "шить" не запретишь", Сергей Цобко, адвокат.

Эфир ведет – Ольга Бычкова.

О. БЫЧКОВА – У микрофона Ольга Бычкова, добрый день. Наша радиостанция рассказывала сегодня о невероятной истории, не знаю, насколько невероятной, но изумляющей, как минимум, когда в Москве милиционеры избили 12-летнего мальчика в подозрении, ни одно из которых в дальнейшем не оправдалось. А мальчику, ребенку, ребенок получил серьезные травмы, его обвиняли в том, что он то ли хотел взломать квартиру, то ли хранил наркотики. История получила очень большой резонанс и сразу прозвучала, потому что его мать оказалась судебным чиновником. Но не у всех случаются такие родственники. И вот одну из таких же историй, очень похожую, принесли к нам сегодня в прямой эфир «Эха Москвы» адвокат Сергей Цобко и моя коллега, обозреватель «МК» Ольга Богуславская, добрый день.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Добрый день.

С. ЦОБКО – Добрый день.

О. БЫЧКОВА – Итак, Ольга Богуславская написала в одном из недавних номеров статью «Красиво «шить» не запретишь», да?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да.

О. БЫЧКОВА – «Шить» - это не крестиком, гладью или чем-то таким, а это то слово в кавычках, значение которого все из нас очень хорошо знают.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – К сожалению.

О. БЫЧКОВА – Давай мы с тебя начнем, расскажи, пожалуйста, что это за история, что произошло с этим молодым уже теперь человеком?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Это молодой человек, которого зовут Николай Мякшев, ему 17 лет, если я правильно понимаю?

С. ЦОБКО – Да, несовершеннолетний.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да, он несовершеннолетний, он имел несчастье зайти в один прекрасный день в компьютерный клуб, в который несколько позже явились молодые люди, группа молодых людей, которые хотели выяснить, почему они проиграли накануне в какую-то виртуальную игру, имели претензии к администратору клуба за какие-то неправильно начисленные опции, не знаю, как это правильно назвать. И там началась потасовка. В результате этой потасовки, поскольку посетителей клуба было больше, чем гостей, посетители решили уйти. И через непродолжительное время они прибежали с улицы, один из них прибежал с улицы, правильно я все рассказываю?

С. ЦОБКО – Да.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – И сказал, что нашему товарищу стало плохо, ему нужно вызвать «Скорую помощь». «Скорую помощь» вызвали, никто ведь не знал, что случилось, потому что ребята вышли на улицу, фельдшер сказала, что у молодого человека, его фамилия Лыков, что у него сотрясение мозга, надо бы ему в больницу. Но его товарищи сказали, что он сказал, что он не хочет никуда ехать, он дома отлежится, товарищи отвезут его на машине домой.

О. БЫЧКОВА – Т.е. есть человек, который вследствие или после или не вследствие, но где-то по времени близко драки в Интернет-кафе получил какую-то травму?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да, причем мы ведь точно не знаем, в Интернет-кафе или на улице, это до сих пор не выяснено. Как выяснилось, через сутки этот молодой человек, это мы уже узнали потом, этот молодой человек оказался доставлен в больницу, где ему была сделана тяжелая операция, потому что у него оказалось, что у него такая травма, очень тяжелые повреждения, закрытая, а, может быть, и открытая, мы точно сейчас не знаем, черепно-мозговая травма. И поскольку врачей вызывали из компьютерного клуба, как потом выяснилось, милиция приехала в этот компьютерный клуб.

О. БЫЧКОВА – Разбираться?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да, причем что приятно в этом деле, они зашли в компьютерный клуб просто, чтобы поинтересоваться, не видели ли ребята, что произошло на улице. А ребята, которые ни в чем не чувствовали себя виноватыми, сказали, что потасовка-то, заваруха-то началась у нас в клубе. И в результате всех, кто там оказался, или почти всех товарищи из милиции доставили в отделение. И после того, как они проверили паспорта у всех, кого они доставили, они увидели, что у одного молодого человека, а он самый из них младший, этот Николай Мякшев, они увидели, что у всех обыкновенные адреса, а у этого есть улица, номер дома, но нет квартиры. Спросили, почему нет квартиры, он сказал - а я живу с родителями в коттедже. Всех отпустили, а его оставили. В результате оказалось, что он задержан по подозрению в нанесении этих повреждений.

О. БЫЧКОВА – Это что за статья, Сергей Борисович, вообще что за это полагается сразу, чтобы было понятно?

С. ЦОБКО – Все злоключения бедного несовершеннолетнего начались непосредственно там.

О. БЫЧКОВА – Несовершеннолетний, это ему сколько лет сейчас, значит?

С. ЦОБКО – 17 лет.

О. БЫЧКОВА – 17, так.

С. ЦОБКО – Все злоключения начались непосредственно после их привода в милицию, где они были допрошены в ночное время, в нарушение всех норма уголовно-процессуального закона, без адвоката и без родственников, т.е. непосредственных участников, которые должны были быть участниками этих следственных действий. После чего появляется кандидатура, появляется кандидатура в лице несовершеннолетнего Николая Мякшева на сначала подозреваемого, потом обвиняемого по делу. И самое интересное, что в дальнейшем эта история выливается и представляется следствием уже не как просто какие-то действия, связанные с причинением повреждений и т.д., на почве какой-то там неприязни, драки и т.д., прочего, внезапно возникших неприязненных отношений, а уже как убийство, как покушение на убийство. Т.е. статья 105, которая относится к особо тяжким преступлениям. Т.е. машина правосудия, прежде всего, следствие, начала разворачиваться на максимальных оборотах.

О. БЫЧКОВА – Для того, чтобы обвинять человека в покушении на убийство, нужно иметь какие-то аргументы, да? Нужно что-то предъявить. Что предъявили господину Мякшеву?

С. ЦОБКО – Что касается содержания обвинения, то оно не выдерживает никакой критики, что, кстати, в дальнейшем было подтверждено и судом, и специалистами, и, прежде всего, надзирающими прокурорами из прокуратуры города, из генеральной прокуратуры. В обвинении четко сказано - действуя решительно и напористо с целью лишения жизни человека, нанес удар, в результате чего причинил тяжкие телесные повреждения.

О. БЫЧКОВА – Но мы знаем, что бывает так, что люди, действительно, хотят кого-то лишить жизни, к сожалению, такое случается.

С. ЦОБКО – Да, если это подтверждается другими доказательствами по делу. Других доказательств по делу, кроме мнения, убеждения следователя, выразившегося в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, нет. Я это расцениваю не как убеждение, а предубеждение, которое было выражено в этом процессуальном документе.

О. БЫЧКОВА – Орудие преступления существует?

С. ЦОБКО – Орудие преступления, на сегодняшний день ни орудия преступления не установлено, на сегодняшний день ни механизм причинения телесных повреждений не установлен, не проверены и не доказаны все показания как обвиняемого на сегодняшний день, так и потерпевшего.

О. БЫЧКОВА – А свидетели существуют какие-нибудь?

С. ЦОБКО – Свидетелей на сегодняшний день этих обстоятельств, прямых свидетелей, которые бы могли сказать, что да, мы видели, как наносился удар и как были причинены данные телесные повреждения, нет.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Прошу прощения, я хочу добавить, что самое интересное, что сам потерпевший господин Лыков, никогда в жизни, ни до, ни потом, ни сейчас не говорил, что этот удар, а речь идет об ударе, нанес ему Николай Мякшев, вот что занятно вообще, и он его и не помнит, он его даже, ему сказали, что он там был, он его даже не вспомнил.

О. БЫЧКОВА – Может быть, это был такой малозаметный человек с обычной внешностью.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да, это был малозаметный человек, который довольно сильно болен, прямо скажем, и он весит при очень небольшом росте 1 м 62, по-моему, 130 кг, заметить его было практически невозможно. Это человек, который проходит постоянно очень сложное лечение.

О. БЫЧКОВА – В свои 17 лет.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да, в свои 17 лет, и мать борется за то, чтобы хоть немножко облегчить его участь, не заметить подростка, который весит 130 кг, мне кажется, было трудно.

О. БЫЧКОВА – Ну что же, мы продолжим рассказ об этой истории, потому что, на самом деле, я читала статью в «МК», признаюсь честно, я знаю, что там есть еще несколько очень характерных и очень неприятных деталей, через минуту вернемся после краткого выпуска новостей.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА – Итак, мы продолжаем наш разговор, наши гости рассказывают одну историю, свидетелями, можно сказать, развития, по крайней мере, которой они стали. Адвокат Сергей Цобко и журналист «МК» Ольга Богуславская. Итак, вы остановились на том, что 17-летнего, не очень здорового юношу с запоминающейся в силу такой нездоровой полноты внешностью совершенно неожиданно обвинили в покушении на убийство. Адвокат Сергей Цобко утверждает, что никаких доказательств, никаких серьезных документов при этом следствием предъявлено не было. Но там есть ведь в этой истории еще одна, еще одна такая весьма примечательная часть, связанная с большими суммами денег. Расскажите, пожалуйста, об этом.

С. ЦОБКО – В начале следствия, сначала следствие велось органами внутренних дел, которые пообещали родителям, которые, естественно, примчались по первому сообщению, но уже к этому времени их сын уже был допрошен, процессуальные документы, первичные процессуально-следственные действия были процессуально закреплены, родители прибыли. Им предложили следующий вариант разрешения дальнейших событий. Они платят взятку в размере 10 тыс. долларов.

О. БЫЧКОВА – Кому?

С. ЦОБКО – Непосредственно следователю.

О. БЫЧКОВА – Понятно.

С. ЦОБКО – Предложил это адвокат, который был опять представлен следователями как наиболее профессионально подготовленный, который сможет осуществлять профессионально их защиту.

О. БЫЧКОВА – А так бывает вообще, что следствие приводит своего адвоката?

С. ЦОБКО – Родители вынуждены были.

О. БЫЧКОВА – А разве это не конкурирующие стороны, говорю я так наивно?

С. ЦОБКО – Есть определенная категория.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – А вы попробуйте возразить в момент, когда у вас только что забрали ребенка.

О. БЫЧКОВА – Понимаю.

С. ЦОБКО – Естественно, родители пошли на это, естественно, родители заплатили деньги, естественно, передали, но им сразу пообещали, мы сделаем для вашего сына переквалификацию, добьемся в ходе следствия, будем вести следствие таким образом, что будет причинение тяжких телесных повреждений, но в условиях превышения необходимой обороны. Получит немного, тогда все будет нормально. Т.е. предложили такой вариант. Родителям, естественно, выхода не было в этой ситуации, они заплатили деньги, передали и т.д. В дальнейшем, неожиданно дело было передано для проведения предварительного следствия в прокуратуру ЮАО. Когда родители обратились непосредственно к адвокату и следователям, следователи вообще сказали о том, что мы ничего не знаем, не ведаем. Адвокат к этому времени долго скрывался от родителей, в конце концов, был ими найден, объявил о том, что все деньги он передал следствию, в данном случае, умывает руки. В настоящее время в отношении его, кстати, возбуждено, этого адвоката, дисциплинарное производство.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Его сначала найти надо.

О. БЫЧКОВА – А он снова исчез?

С. ЦОБКО – Но его найти еще не могут.

О. БЫЧКОВА – Его опять нет?

С. ЦОБКО – Да, на сегодняшний день.

О. БЫЧКОВА – Понятно.

С. ЦОБКО – Такая история. Следствие было приято прокуратурой ЮАО, но что касается того, будем так говорить, направления, которое было дано следствию с самого начала, оно продолжает иметь место, в настоящее время очень и очень тяжело нам осуществлять эту защиту, потому что предвзятость непосредственно органов следствия налицо. Я почему говорю предвзятость, естественно, как юрист, только в том случае, когда это доказано. Да, это доказано, я могу это прямо сказать.

О. БЫЧКОВА – Предвзятость доказана?

С. ЦОБКО – Да, доказана, это доказано целыми судебными решениями. Почему, потому что каждое процессуальное решение, которое было принято в ходе предварительного следствия, нами обжалуется в суде, в том числе, и постановления о привлечении в качестве обвиняемого за покушение на убийство, которое судом отменено.

О. БЫЧКОВА – Но результаты уже есть?

С. ЦОБКО – Да.

О. БЫЧКОВА – Отменено?

С. ЦОБКО – Отменено судом, несмотря на то, что мы обжаловали и пытались это обжаловать в прокуратуру вышестоящую г. Москвы, в генеральную прокуратуру, окончательную точку в этом вопросе поставил суд. И теперь я могу прямо об этом говорить. Следующее постановление прокурора ЮАО, касающееся необходимости проведения отдельных следственных действий по установлению механизма причинения телесных повреждений, опять же, нам пришлось обжаловать в суде, и суд, опять же, отменил это постановление органов предварительного следствия, принял нашу сторону, в настоящее время мы сейчас…

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Боремся.

С. ЦОБКО – Да, боремся, и, в конце концов, назначена комплексная, всесторонняя экспертиза комиссионная, которая будет устанавливать механизм причинения телесных повреждений.

О. БЫЧКОВА – А где сейчас находится этот обвиняемый, этот молодой человек?

С. ЦОБКО – Николай…

О. БЫЧКОВА – Т.е. на нем висит, над ним висит этот Дамоклов меч?

С. ЦОБКО – Конечно.

О. БЫЧКОВА – Эта жуткая статья, обвинение покушения на убийство, правильно?

С. ЦОБКО – Нет, покушение на убийство отменено, предъявлено новое обвинение.

О. БЫЧКОВА – Да, прошу прощения.

С. ЦОБКО – Но не менее, да, умышленное причинение тяжких телесных повреждений.

О. БЫЧКОВА – Он где находится физически?

С. ЦОБКО – В настоящее время он, в отношении него избрана мера пресечения - подписка о невыезде, находится дома, учится в одном из вузов Москвы. Но, естественно, ограничен во всех своих правах, касающихся передвижения.

О. БЫЧКОВА – Сколько времени это уже длится?

С. ЦОБКО – Это уже у нас длится с 17 октября прошлого года.

О. БЫЧКОВА – Тут кто-то написал из наших слушателей, просто оборвано имя, я думаю, по технической причине, вымогают деньги, поскольку родители живут в коттедже. Вы тоже сделали акцент, да?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да, конечно.

О. БЫЧКОВА – О том, что у человека оказалось совершенно случайно в паспорте прописка с улицей и номером дома, но без квартиры.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да.

О. БЫЧКОВА – Вы считаете, что смысл истории, в конечном счете, в этом, да?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Разумеется. Я еще только хочу сказать, потому что я не могу просто удержаться от этого замечания, я родилась в другой стране, я родилась в стране, где все-таки еще к моменту, когда я пришла работать в газету, еще мне посчастливилось встретить людей, которые верой и правдой служили закону. Они не имели ничего такого, чем теперь принято гордиться, они жили в коммуналках, очень мало получали, ходили в очень, очень недорогих костюмах, но это были люди, которым можно было доверять. Это были не все, и в те времена, конечно, были шарлатаны и разные люди, но все-таки и в МУРе, и в прокуратуре, и в генеральной, и в городской, и в районной, везде были, все-таки можно было увидеть настоящих профессионалов. Мне очень хочется понять, как это так случилось, что через 25 лет после того, как я пришла в газету, оказалось, что люди, которые вершат правосудие, т.е., собственно говоря, милуют или казнят, эти люди просто, я не знаю даже, как их назвать, откуда взялись эти люди. И главное, почему все наши правоохранительные органы теперь наводнены грудными младенцами, почему следователь по особо важным делам, если, например, ему 24 года, это уже корифей? Я хочу сразу же сейчас же сама себе ответить на этот вопрос, дело в том, что когда начались известные события, видимо, эта прокуратура и эта милиция, которая хоть как-то сдерживала натиск того, что с нами происходило, она, видимо, уже не выполняла.

О. БЫЧКОВА – Какие известные события?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Будем называть это перестройкой, я просто не знаю, какое еще приличное слово подобрать, но я просто констатирую, что стремительно вымыли мокрой и грязной тряпкой, выбросили всех профессионалов, всех, и получилось так, что люди, может быть, некоторые приходят, эти грудные младенцы, может быть, они и хотели бы работать, но их никто не научил и учить не собирается, единственное, чему их научили, это реагировать на команду «фас», вот и все. И поэтому сейчас очень страшно смотреть, у меня перед носом лежит моя эта публикация, смотрю на фотографию этого Коли Мякшева, мне страшно, потому что его судьба сейчас находится в руках следователя Салопова, который чуть-чуть старше, чем сам этот Коля.

О. БЫЧКОВА – Я напомню нашим слушателям, что Ольга Богуславская, действительно, 25 лет занимается тем, что пишет судебные очерки, больше ничего другого, собственно говоря, вы не делали.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да.

О. БЫЧКОВА – За этот немалый срок само содержание этих очерков, сами сюжеты, о которых рассказываете, они менялись каким-то образом?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Я бы так сказала, сюжеты, вы знаете, новых сюжетов, в Библии все сюжеты уже написаны, новых сюжетов на свете мало. Результаты очень новые, понимаете, если несколько лет тому назад я могла сказать о том, что мы ли помогли ли или адвокат помог или прокуратура вмешалась, это было довольно часто, хотя не каждый день, то сейчас я могу сказать, что если удается хоть немножко изменить положение, то хочется просто самому себе просто сказать спасибо за то, что не умер от ужаса, пытаясь помочь. Т.е. практически вмешаться в этот дикий процесс уже невозможно, там зубцы эти слеплены намертво, все. И я не знаю, что делать.

О. БЫЧКОВА – Как теперь, вы думаете, может развиваться эта история, о которой только что вы нам рассказали? Дальше что там должно происходить?

С. ЦОБКО – В дальнейшем, в дальнейшем чисто процессуально…

О. БЫЧКОВА – Формально, да.

С. ЦОБКО – В настоящее время мы ждем результатов экспертизы, которая должна подтвердить либо опровергнуть обстоятельства, которые установлены на сегодняшний день следствием, причинение травмы, уже по результатам экспертизы будет известно, известна дальнейшая судьба дела. Либо оно будет иметь судебную перспективу, либо будут уже приниматься решения на уровне прокуратуры округа, связанные с прекращением данного уголовного дела.

О. БЫЧКОВА – Ольга Богуславская считает, что переломить все-таки в такую сторону ход событий очень тяжело.

С. ЦОБКО – Тяжело, тяжело, дело в том, что не каждый может себе позволить достаточно дорогостоящую профессиональную защиту, тем более на этапе предварительного следствия. Любой человек, который попадает в данную, действительно, здесь я с Ольгой Олеговной должен абсолютно согласиться, любой человек, который попадает в данную ситуацию, он попадает, действительно, в те рамки, которые диктуются интересами корпоративными, непосредственно ведомственными и т.д., интересами силовых структур, в данном случае, органов предварительного следствия.

О. БЫЧКОВА – Коррупционными интересами.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – 10 тыс. долларов.

О. БЫЧКОВА – 10 тыс., растворившиеся.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Да, растворившиеся в весеннем воздухе, да.

С. ЦОБКО – Да, и попадает в это во все, очень тяжело, и самое главное, самое главное здесь, я тоже должен сказать, что этот человеческий фактор, который существует в настоящее время в органах правоохранительных, органах прокуратуры и, прежде всего, органах следствия, МВД и прокуратуры, человеческий фактор, который основан на непрофессионализме, незнании, т.е. показывает, вся моя адвокатская практика показывает, что просто не ориентируются, они не знают. Они не знают, как поступить в этой ситуации при отсутствии должного надзора со стороны прокурора, они просто не знают. Они, может быть, и хотят сделать, они стараются, они сидят ночами, где-то расследуют эти дела, пишут протоколы, процессуальные документы, пытаются, но нет того, будем так говорить, результата, на который, который от них ждут. А результат должен быть основан на объективности, всесторонности и законности.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – И как показывает наш случай, они не всегда хотят выполнить то, что им предписано.

О. БЫЧКОВА – Т.е. найти реального, собственно, преступника?

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Найти реального, да, преступника, а иногда им очень хочется, чтобы эти 10 тыс. долларов, а иногда и больше, оказались у них в кармане. Это бывает очень часто.

О. БЫЧКОВА – Ну что же, на этом мы закончим, спасибо журналисту Ольге Богуславской и адвокату Сергею Цобко. Будем надеяться, что эта история, по крайней мере, окажется историей с хорошим концом, спасибо вам.

О. БОГУСЛАВСКАЯ – Будем надеяться, спасибо.

С. ЦОБКО – Будем надеяться, конечно.