Виктор Опекунов - Интервью - 2006-01-02

2 января 2005 года

14:06–14:30

В эфире радиостанции «Эхо Москвы» – Виктор Опекунов, председатель подкомитета по атомной энергии комитета ГД по энергетике, транспорту и связи.

Эфир ведет – Лев Гулько.

Л. ГУЛЬКО – Еще раз добрый день, у нас в студии Виктор Опекунов, председатель подкомитета по атомной энергии комитета по энергетике, транспорту и связи, здравствуйте.

В. ОПЕКУНОВ – Добрый день.

Л. ГУЛЬКО – С Новым годом, с прошедшим днем рождения.

В. ОПЕКУНОВ – Добрый день, взаимно и вас.

Л. ГУЛЬКО – Как совпало как-то у вас.

В. ОПЕКУНОВ – С Новым годом, да, 1 января.

Л. ГУЛЬКО – 1 января – день рождения, это приятно. Но поговорим-то мы с вами, может быть, о вещах, в какой-то степени, достаточно тревожных, это иранская ядерная программа, дело Евгения Адамова. Но хочу я с вами начать все-таки разговор о теме сегодняшнего дня, которая продолжается, это такой газовый конфликт, можно, наверное, назвать и так, между Россией и Украиной. Все слышали в новостях наши радиослушатели, что и Молдавия теперь лишилась газа из-за не подписания контракта, и продолжающаяся наша коллизия с Украиной. Вопрос мой вот в чем, вам как парламентарию, как председателю подкомитета, наши имиджевые потери, поскольку все комментарии по этому поводу, идущие с западной стороны, в частности, министра энергетики Великобритании Малкольма Уикса, в общем, они сводятся к одному. Репутация России как стабильного поставщика, как стабильного партнера газа, может пострадать в результате ее действий в этом газовом споре с Украиной. Есть такие потери, будут такие потери или все-таки репутация нашей страны не пострадает, никаких последствий мы не получим, а это как-то договоримся, потом пойдем дальше?

В. ОПЕКУНОВ – Я думаю, что степень потерь, если они и будут, она будет определяться, наверное, все-таки результатом этого конфликта, т.е. итогом, к чему мы придем, в конечном итоге. Если все-таки позиция России столь жесткая и, по моему мнению, совершенно правильная и объективная, она будет выдержана до конца, если мы сможем добиться тех результатов, на которые была нацелена Россия с самого начала этого так называемого газового конфликта, то мне кажется, авторитет России только поднимется, в итоге. В том числе имидж России как серьезного партнера, потому что все привыкли, какой-то синдром появился, что с Россией можно говорить как угодно, понимаете, и кому угодно. Это неправильно.

Л. ГУЛЬКО – Давайте мы отрешимся от эмоций, от синдромов и от всяких вещей, а просто будем говорить, с одной стороны, в газовую трубу входит какое-то количество газа, как, собственно, говорят и в «Газпроме», а, с другой стороны, с западной стороны, выходит, но меньше. И есть данные уже, оглашенные «Газпромом», за сегодняшний день, сколько это стоит, сколько кубометров, сколько мы теряем, сколько теряет Западная Европа. Западной Европе, как мне кажется, совершенно все равно, где она теряется, поскольку у них договор с нами, т.е. мы основные поставщики, поэтому уж извольте, пожалуйста, нам предоставить столько, сколько надо. Это и есть же, мы же как надежный поставщик, мы, как мне кажется, несколько теряем свое лицо. Нет?

В. ОПЕКУНОВ – Понятно, я еще раз говорю, что от результата будут зависеть эти имиджевые потери.

Л. ГУЛЬКО – Есть результат.

В. ОПЕКУНОВ – Хотя сегодня они уже появляются, отрицательные, даже высказывание министра Великобритании, министра энергетики, оно говорит о том, что есть уже некие сомнения.

Л. ГУЛЬКО – И украинские власти заявляют, что как только температура будет минус 3 – минус 5 градусов, они будут отбирать газ, как это правильно называется, так.

В. ОПЕКУНОВ – Технический отбор.

Л. ГУЛЬКО – Да, технический отбор, будут осуществлять технический отбор.

В. ОПЕКУНОВ – Я вам скажу, что насколько сегодня очевидно, уже по данным «Газпрома» и по данным счетчиков и приборов учета, которые находятся в Словакии, т.е. сразу за границей Украины, уже показывает, подтверждает то, что уже сегодня отбор идет несанкционированный, в большом объеме, практически в неснижаемом объеме.

Л. ГУЛЬКО – О чем я, собственно, говорю.

В. ОПЕКУНОВ – Т.е. Украина сколько потребляла, столько и продолжает потреблять. Т.е. потери даже больше, чем они предполагались, Венгрия, например, 25% сегодня снижение объемов поставки газа в Венгрию, другие страны – 15% и т.д., т.е. очень большие потери. Поэтому, конечно, имиджевые проблемы есть сегодня у России, считают нас, может быть, вместе с Украиной, не очень взрослыми людьми, поскольку не смогли договориться. Призывают нас – ребята, повзрослейте и договоритесь, не должна Европа страдать от этого, действительно, есть такие моменты.

Л. ГУЛЬКО – Послезавтра соберутся главные газовые люди на своем международном.

В. ОПЕКУНОВ – В Брюсселе.

Л. ГУЛЬКО – В Брюсселе, да, на свое международное совещание и скажут – а ну-ка мы, действительно, что нам, давайте-ка мы как-то Россию немножечко подвинем, поскольку не очень надежная, давайте, да, она один из основных поставщиков, но немножко подвинем ее, давайте как-то займем.

В. ОПЕКУНОВ – Уменьшим долю в рынке.

Л. ГУЛЬКО – Может быть, и так, это я так предполагаю, и займем лидирующие места, это же разве не имиджевые потери? В том числе, и потери экономические.

В. ОПЕКУНОВ – Я еще раз говорю о том, что все-таки мы дождемся давайте результата этого конфликта и подсчитаем потом плюсы и минусы от этого всего конфликта. Дай бог, чтобы он побыстрее разрешился, я думаю, что, действительно, люди должны быть мудрыми, не должны работать втупую, уперлись тот и другой, и все. Нужно находить какие-то более мудрые решения.

Л. ГУЛЬКО – Как вы считаете, еще один вопрос про газ, и мы перейдем, может быть, к альтернативным видам топлива, я бы сказал так, но, опять же, может быть, через Украину. Как вы считаете, вы сказали, упертость с одной и другой стороны, не связано ли это с выборами, которые грядут как на Украине, кстати говоря, так, может быть, каким-то боком, какую-то долгую такую перспективу в России?

В. ОПЕКУНОВ – По большому счету, такого масштаба события, они всегда связаны с политикой. Я бы, может быть, их напрямую не привязывал конкретно к выборной кампании той или иной, но то, что это, бесспорно, выходит на политический уровень, эти проблемы, на уровень политических отношений как между странами, так и внутри стран возникают уже различные политические последствия таких конфликтов или таких событий крупных. Я думаю, что да, бесспорно, будет влиять.

Л. ГУЛЬКО – А надо ли, чтобы они влияли, такие события, я имею в виду, политическая составляющая на экономическую составляющую, хорошо ли это или плохо, вот в чем вопрос-то.

В. ОПЕКУНОВ – К сожалению, здесь, как говорится, философия не спрашивает, надо либо не надо борьбы, понимаете?

Л. ГУЛЬКО – Я просто вас как парламентария.

В. ОПЕКУНОВ – Я понимаю, да.

Л. ГУЛЬКО – Хорошо это или плохо, когда, вы говорите, один упертый и второй упертый? Немножко упертость ослабить и посмотреть, может быть, пошире на проблему? В том числе, и рекомендации ГД, может быть.

В. ОПЕКУНОВ – С моих позиций, за думу мне трудно отвечать, я всего лишь один из 450 депутатов, но, тем не менее, с моих позиций, конечно, нежелательно влияние экономических таких разборок или таких экономических крупных сдвигов в отношениях на политику, нежелательно.

Л. ГУЛЬКО – Еще один вопрос и переходим к следующей теме. Что должна, по вашему мнению, сейчас предпринять Россия? С учетом имиджа, с учетом всего остального? В данный момент, все-таки держаться жесткой позиции или пойти на компромисс?

В. ОПЕКУНОВ – Я считаю, по всем правилам борьбы, у нас нет другого выхода, кроме как держать позицию до конца.

Л. ГУЛЬКО – Несмотря на какой-то?

В. ОПЕКУНОВ – Т.е. до какого-то компромисса держать позицию, т.е. какой-то компромисс, может быть, и может быть, т.е. не 230, допустим, долларов за 1000 кубометров газа, немножко другая цифра может быть. Может быть, рассмотрено, как президент предложил, какие-то ступенчатые входы, квартал, допустим, пауза дается на подготовку.

Л. ГУЛЬКО – До марта, если я не ошибаюсь, президент предложил?

В. ОПЕКУНОВ – Квартал, т.е. квартал, полный квартал, это январь, февраль, март, чтобы по ценам 5-го года, с тем, чтобы, во-первых, пройти пик больших расходов газа, потому что зима – это всегда большие расходы. Во-вторых, пройти эти, уйти, как говорится, от опасности замораживания людей и т.д., чтобы в городах не получилось каких-то коллизий, а потом за летний период, перейдя уже на рыночные схемы, постепенно отработать.

Л. ГУЛЬКО – Но Украина уже с этим не согласилась.

В. ОПЕКУНОВ – Да, но они не хотят соглашаться, но это, кстати, был очень конструктивный шаг, понимаете, с нашей стороны. Они не хотят.

Л. ГУЛЬКО – В данном конкретном моменте что мы должны делать?

В. ОПЕКУНОВ – К сожалению, Украина не дает от себя альтернативных каких-то предложений, не вносит, понимаете, они просто уперлись и не хотят.

Л. ГУЛЬКО – Кстати, между прочим, насколько я знаю, некоторые силы определенные, политические, на Украине, они давно заявляют, что Украина должна восстановить свой, скажем так, ядерный статус. И та самая альтернативная энергия, ядерная, которая, может быть, какие-то разработки возобновлены на Украине, мы сейчас перейдем к Ирану через Украину, таким хитрым способом, США, насколько я почитал прессу, они достаточно как-то относятся к этому не очень хорошо. Т.е. они встревожились таким, может быть, неким возвращением Украины к этой теме. Это же тоже имеет определенные последствия.

В. ОПЕКУНОВ – Украина, во-первых, она имеет атомную энергетику довольно развитую, у них довольно большие мощности, работают сегодня генерации, ядерные генерации в электроэнергетике, они не так давно вводили два блока, Хмельницкой станции ввели блок, дальше продолжают строительство энергоблоков, т.е. они работают как страна, обладающая технологиями, ядерными, энергетическими технологиями. Но когда их заявления делаются по поводу восстановления их статуса как страны, обладающей ядерным оружием, это, конечно, вызывает уже, по меньшей степени, недоумение, вообще говоря, такие заявления.

Л. ГУЛЬКО – Помимо оружия могут разработать некоторые технологии, которые являются альтернативными, скажем, предположим, Украина перейдет на водородное топливо.

В. ОПЕКУНОВ – Водородное топливо, дай бог, чтобы они перешли, все вместе мы тоже с ними.

Л. ГУЛЬКО – Мы тоже, хорошо бы, конечно, дорого, правда, но хорошо.

В. ОПЕКУНОВ – Но это еще очень далеко, технологически еще далеко Украина от этого находится, очень далеко. Во-первых, это нужно сделать две компании в водородной энергетике, это двигатели, которые работают на водороде, вся инфраструктура снабжения водородом. И второе – это производство водорода в огромных объемах для того, чтобы экономику перевести на водородное топливо. Первая задача решается технически очень сложно пока еще, но она где-то в стадии начального решения есть уже, так скажем, в западных странах. И у нас тоже есть эти разработки, неплохие, а производство водорода в больших объемах – это проблема, ее надо решать с помощью атомной энергетики, опять-таки, но это нужно новые поколения реакторов построить, высокотемпературных реакторов, которые дадут возможность.

Л. ГУЛЬКО – А у нас со старыми еще проблемы, насколько я понимаю.

В. ОПЕКУНОВ – Пока нет этих реакторов, новых нет таких пока еще ни у кого, ни у нас, ни у кого, это на гелиум, охлаждение в первом контуре, на газовом охлаждении, газо-охлаждаемые, высокотемпературные реакторы, пока у нас нет таких реакторов.

Л. ГУЛЬКО – А в Иране?

В. ОПЕКУНОВ – Тем более.

Л. ГУЛЬКО – Тем более, да? Давайте так, может быть, несколько поближе к Ирану тогда вновь обратим наше с вами внимание, я просто напомню нашим радиослушателям, глава верховного совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани заявил о неприемлемости предложения России обогащать на ее территории уран, в очередной раз, предназначенный для иранских атомных электростанций. Об этом сообщает агентство «Франц Пресс», сообщало. Однако Лариджани отметил, что предложение России не лишено технологической выгоды. Стоит напомнить, что еще четыре дня назад иранское правительство заявляло, что рассмотрит российскую инициативу серьезно и с энтузиазмом. В очередной раз отклонили, нашу инициативу.

В. ОПЕКУНОВ – Понимаете, проблемы иранской энергетики атомной таковы, как мне, допустим, они видятся, во-первых, там строится только первый энергоблок, т.е. сегодня действующих энергоблоков на территории Ирана не существует. Строим мы в Бушере первый энергоблок, который планируется в 6-м году поставить, физпуск произвести и в последующем уже поставить его под нагрузку.

Л. ГУЛЬКО – Это мирный атом?

В. ОПЕКУНОВ – В энергосистему, да.

Л. ГУЛЬКО – Это мирный?

В. ОПЕКУНОВ – Но это только генерация, т.е. мы строим только атомную станцию, где можно будет генерировать электрическую энергию.

Л. ГУЛЬКО – Т.е. ядерное оружие на этой АЭС, где-то там рядышком, сбоку, просто как специалист, объясните?

В. ОПЕКУНОВ – Нет, это просто исключено, нет, это исключено.

Л. ГУЛЬКО – Те технологии, которые там используются, тоже исключены?

В. ОПЕКУНОВ – Исключены абсолютно. Другое дело, что в атомной энергетике имеется два крупных передела. Первый передел – это топливный, т.е. производство топлива ядерного, это сложнейший в технологическом отношении процесс, который связан с изотопным разделением урана по изотопам, потом смешение в других пропорциях, т.е. обогащение. Затем производство, собственно, таблеток, которые потом ставятся в твейлы, производство самих твейлов, т.е. тепловыделяющих элементов, тепловых сборок ТВС-ов и т.д. Т.е. это сложнейший комплекс технологических процессов.

Л. ГУЛЬКО – Одного графита-то сколько.

В. ОПЕКУНОВ – Сложнейший комплекс. Это первая часть, вторая часть – это, собственно, генерация, когда топливо привезли, поставили в реактор, вызвали цепную реакцию и начинается выделение тепла и т.д. Так вот, сегодня в Иране ведется подготовка запуска второго передела, т.е., собственно, генерации. Топливного цикла там нет, производства, и мы подписали с ними соглашение, дополнительно к контракту, который идет на строительство Бушерской станции, о поставках топлива от нас с возвращением в последующем облученного ядерного топлива.

Л. ГУЛЬКО – Сюда в Россию?

В. ОПЕКУНОВ – В Россию, да.

Л. ГУЛЬКО – И здесь его обеззараживание?

В. ОПЕКУНОВ – Нет, здесь его потом хранение, переработка, регенерация его и т.д., т.е. технологии такие у нас есть.

Л. ГУЛЬКО – За деньги?

В. ОПЕКУНОВ – Естественно, за деньги, конечно.

Л. ГУЛЬКО – Потому что это дело нехорошее.

В. ОПЕКУНОВ – Безусловно, за деньги. Такой контракт подписан с ними. Но Иран ведет работы постепенно там, поэтапно по собственному обогащению урана, т.е. по производству, по существу, топлива.

Л. ГУЛЬКО – В конце концов, он может привести эти работы к ядерному оружию.

В. ОПЕКУНОВ – Там уже, в тех технологиях, там уже есть те фрагменты, когда можно выводить какие-то боковые технологии, ставить, где можно делать очень высокообогащенный уран либо нарабатывать плутоний с тем, чтобы можно было выходить на оружейные технологии.

Л. ГУЛЬКО – Вопрос простой, от народа, а оно нам надо, когда они произведут, представляете, свои ядерные?

В. ОПЕКУНОВ – Оно нам не надо, но мы этому и не способствуем, чтобы так происходило. Мы строим атомную станцию из расчета, что будет работать наше топливо, что она будет работать на нашем топливе. Но Иран заявил о том, что они собираются сделать мощнейший рывок по развитию атомной энергетики, построить не один энергоблок мощностью 1 гигаватт мощности, а построить 20 энергоблоков по гигаватту мощности, т.е. 20 гигаватт мощности создать, аж 21 гигаватт мощности. Они там на меджлисе на своем рассмотрели, приняли такой закон о развитии атомной энергетики.

Л. ГУЛЬКО – И наплевать им на общественное мнение, и на наше в том числе.

В. ОПЕКУНОВ – Тогда они уже говорят, а мы не хотим зависеть, когда при таком масштабе энергетике, мы не хотим зависеть от кого-то по топливной составляющей, мы хотим создать собственный топливный цикл. И это вызывает тревогу, тем более, на фоне тех высказываний, которые допускает президент Ирана сегодня в отношении известных нам стран. Когда это, скажем, на грани политического экстремизма, такие высказывания начинают сочетаться с опасностью владения ядерными делами, это, конечно, сочетание очень нехорошее.

Л. ГУЛЬКО – Так что в нашем сотрудничестве с Ираном главное все-таки, несмотря, наплевать на его политические заявления, главное, наша выгода или все-таки с каким-то учетом этих вещей, которые говорит президент Ирана? Как здесь удержаться-то?

В. ОПЕКУНОВ – Нет, я вам скажу, что сегодня Россия никаких нарушений, никаких нарушений каких-либо правил международных в области атомной энергетики в сотрудничестве с Ираном не допускает. Т.е. мы работаем строго в рамках международных правил, которые устанавливаются МАГАТЭ, такая есть организация, неоднократно это все было, проверялось на наших взаимодействиях, подтверждалось, что никаких нарушений Россия не допускает. Т.е. мы строим генерацию без топливного цикла, с учетом того, что топливный цикл должен быть в России.

Л. ГУЛЬКО – Давайте я спрошу про Иран, может быть, последний вопрос, мы перейдем к господину Адамову, что нас остановит, какие действия Ирана будут последней каплей, когда мы скажем, нет, ребята, до свидания, мы с вами больше не сотрудничаем? Нас что-то может остановить? Высказывания, отказ обогащать Иран у нас, высказывания экстремистские, дальше, где потолок?

В. ОПЕКУНОВ – Я бы здесь тоже разделил политические наши отношения и экономические отношения. Экономика заключается в том, что мы строим, имеем контракт на строительство и ввод в эксплуатацию в 6-м году этого одного блока. С подписанным дополнительным соглашением к этому контракту о поставке топлива, все.

Л. ГУЛЬКО – Это понятно, да.

В. ОПЕКУНОВ – Эта часть, она, по-моему, она не может быть ничем остановлена, нам надо ее ввести, эту станцию, потому что иначе мы просто становимся несолидными партнерами, нарушаем контракты.

Л. ГУЛЬКО – Это с одной стороны.

В. ОПЕКУНОВ – Да, это с одной стороны.

Л. ГУЛЬКО – С другой стороны?

В. ОПЕКУНОВ – С другой стороны, если дальше будут развиваться события в Иране по какому-то очень сценарию, выходящему за рамки режима нераспространения или правил международных договоров и т.д., то тогда уже Россия, я так считаю, естественно, совместно или в пуле с другими странами может принимать какие-то международные санкции по отношению к Ирану.

Л. ГУЛЬКО – Но сотрудничество оставляем?

В. ОПЕКУНОВ – Я считаю, что да.

Л. ГУЛЬКО – Наше, санкции применяем, сотрудничество оставляем?

В. ОПЕКУНОВ – На данном этапе сотрудничество оставляем, потому что пока есть только слова.

Л. ГУЛЬКО – Виктор Опекунов, председатель подкомитета по атомной энергии комитета по энергетике, транспорту и связи, у нас в гостях. Еще одна тема, которая, естественно, которая не могла не вызвать вопросов, это экс-глава Минатома Евгений Адамов, который был экстрадирован в Россию, как все знают. Здесь ему уже Генпрокуратура наша предъявила обвинения по двум статьям, мошенничество в крупном размере и злоупотребление служебными полномочиями. Пожалуйста, ваше видение ситуации, куда дальше пойдет процесс, чем, может быть, закончится, если, конечно?

В. ОПЕКУНОВ – Во-первых, несколько таких констатаций. Во-первых, очень позитивно, что все-таки швейцарский суд верховный нашел в себе, я считаю, политическую волю и принял правильное решение, объективное, по экстрадиции его в Россию, Евгения Олеговича Адамова. И мы вообще, ожидал, лично я, например, ожидал все-таки более худшего сценария.

Л. ГУЛЬКО – Что экстрадиция в США?

В. ОПЕКУНОВ – Да.

Л. ГУЛЬКО – И суд там.

В. ОПЕКУНОВ – И суд там. Все-таки это, слава богу, не произошло, сегодня он в России, под защитой сегодня уже российского своего статуса, как гражданин России. Я думаю, что теперь он за границу уже долго не попадет. Что касается дальнейших каких-то предпосылок, во-первых, я вам скажу, что это, конечно, неординарный человек, я его очень давно знаю, Евгения Олеговича лично. И сегодня, когда вся ядерная общественность наша, и ученые, и т.д., очень были встревожены этими позициями или решением швейцарского суда об экстрадиции его в Штаты, был даже образован фонд Евгения Адамова. Многие ученые включились в него с тем, чтобы вести борьбу за его возвращение в Россию. Я думаю, что российское правосудие, конечно, должно разобраться досконально во всех обвинениях, которые ему здесь предъявлены.

Л. ГУЛЬКО – Генеральной прокуратурой, да?

В. ОПЕКУНОВ – Я скажу, российским правосудием, они как бы, это, я думаю, что все-таки до суда дело будет доведено, суд будет разбираться, Генпрокуратура – это только лишь обвинительная сторона, все-таки будет по полной программе суд, будет защита, будет все.

Л. ГУЛЬКО – Защита, конечно.

В. ОПЕКУНОВ – Конечно.

Л. ГУЛЬКО – Сам суд.

В. ОПЕКУНОВ – Да, т.е. вся юриспруденция будет трудиться здесь, и я думаю, что объективность должна быть восстановлена, хотя еще в прошлом созыве, когда мы, я тоже участвовал в этой работе, разбирались, комиссия по коррупционным связям, по коррупции, с делами Адамова, кстати, по выводам.

Л. ГУЛЬКО – Есть основания, кстати?

В. ОПЕКУНОВ – По выводам этой комиссии он был тогда освобожден или предложено ему было покинуть пост министра.

Л. ГУЛЬКО – Т.е. основания были?

В. ОПЕКУНОВ – Что он и сделал, основания были. И я думаю, что, конечно, там не все так, как говорят сейчас в народе, не мягкий, не белый, не пушистый, есть, конечно, проблемы. Я думаю, что здесь должна быть полностью объективность судебная обеспечена.

Л. ГУЛЬКО – Долго будет длиться процесс, как вы считаете?

В. ОПЕКУНОВ – Я думаю, что, конечно, не быстро, т.е. не месяц, не два и не три, я думаю, что полгода, наверное, как минимум.

Л. ГУЛЬКО – И заинтересованность в этом процессе чья большая? Понятно, что господина Адамова.

В. ОПЕКУНОВ – Хотелось бы, чтобы заинтересованность была господа бога, его истины, призывы к истине нас всех, понимаете.

Л. ГУЛЬКО – Это понятно, но есть две стороны, понимаете, есть защита и есть сторона нападения, есть сторона обвинения. Где вы считаете, кто сильнее в данном вопросе, на этот момент? Вы сказали, что есть основания.

В. ОПЕКУНОВ – Да-да, у стороны обвинения есть сегодня материалы, которые сегодня не дадут возможности выйти оттуда совсем, так скажем, из-за отсутствия состава преступления, так скажем, по такому определению.

Л. ГУЛЬКО – А под подписку о невыезде он может быть выпущен с такими обвинениями, господин Адамов?

В. ОПЕКУНОВ – Это я сейчас не стал бы на себя брать такие предположения, делать, если там нет тяжелых вещей, а там, в общем-то, нет таких, там нет убийств, там нет каких-то таких тяжелых преступлений.

Л. ГУЛЬКО – Но в крупном размере мошенничество.

В. ОПЕКУНОВ – Да, хотя, может быть, даже с точки зрения безопасности его лично, Евгения Олеговича, лучше ему все-таки, все-таки побыть где-то не дома.

Л. ГУЛЬКО – Т.е., насколько я понимаю, безопасность его личная, фраза прозвучала, т.е. есть какие-то третьи силы, которые заинтересованы в том, чтобы господин Адамов?

В. ОПЕКУНОВ – Я думаю, что могут быть, да, я думаю, что могут быть какие-то вещи, которые могут ему повредить.

Л. ГУЛЬКО – Еще раз напомню, у нас в гостях Виктор Опекунов, председатель подкомитета по атомной энергии комитета по энергетике, транспорту и связи. И я обратил бы внимание, это, наверное, один из последних вопросов будет, на наш сайт в Интернете пришли вопросы, и на наш сайт. Как вы относитесь к принятому Ростехнадзором решению о продлении срока эксплуатации сверх проектного, 30 лет, уточняется, для российских атомных станций с реакторами чернобыльского типа первого поколения, не имеющих защитных оболочек вокруг реакторного отделения и других необходимых систем безопасности? Представляете ли вы, пишет нам Реутский Николай Евгеньевич из г. Санкт-Петербурга, он 17 лет проработал в Госатомнадзоре, сейчас менеджер в частной фирме, представляете ли вы последствия катастрофы на такой АЭС, например, Ленинградской, расположенной в 90 км от Санкт-Петербурга? Состояние наших АЭС.

В. ОПЕКУНОВ – Я скажу, вопрос очень, в общем-то, такой развернутый, большой, открытый вопрос.

Л. ГУЛЬКО – Серьезный, я бы сказал.

В. ОПЕКУНОВ – Да, и серьезный вопрос. Я скажу, что Ленинградскую АЭС, я, во-первых, ее знаю наизусть, потому что я проработал 10 лет директором завода через дорогу от этой станции, большой машиностроительный завод, который делал оборудование, в том числе, и для этой станции, я ее облазил всю и т.д. неоднократно, во-первых. Во-вторых, для того, чтобы получить лицензию на продление срока, сверх установленного проектом срока, 30 лет, этого энергоблока, речь идет о первом энергоблоке атомной станции Ленинградской, для этого на этом блоке были проведены работы, по масштабу сопоставимые со строительством нового блока. Не один в один, конечно, но близко по масштабу, были построены огромные, колоссальные здания, сооружения, где были продублированы системы безопасности, в соответствии с самыми высокими требованиями МАГАТЭ, в том числе, и нашего Ростехнадзора, раньше это был Госатомнадзор. Поэтому там были проведены колоссальные работы, которые проводились более, чем 5 лет, построены, как я уже говорил, дополнительные водозаборы, дополнительные объекты энергоснабжения, на случай отключения энергоблока, дезактивационные системы, в том числе был построен контаймент вокруг, контаймент – это гермокорпус вокруг реакторного зала. Т.е. был построен контаймент, т.е. реакторный зал был замкнут специальным устройством, которое не допускает выброса радиации за пределы этой оболочки. И поэтому то, что он чернобыльского типа, кстати, Чернобыльский, наоборот, реактор был Ленинградского типа, потому что в Ленинграде был раньше блок введен, чем Чернобыльский.

Л. ГУЛЬКО – Но, понимаете, с чем это связано.

В. ОПЕКУНОВ – Да, это так называемые канальные реакторы, РБМК типа, никто не доказал и не обосновал, что эти реакторы плохие. Более того, этот блок прошел не так давно экспертизу, международную экспертизу по так называемому УОБу, т.е. углубленная оценка безопасности, и получил самую высокую, очень высокую оценку по своей безопасности.

Л. ГУЛЬКО – Т.е. опасности нет?

В. ОПЕКУНОВ – Нет.

Л. ГУЛЬКО – Если ответить одним словом.

В. ОПЕКУНОВ – Нет, мы получили сейчас лицензию, этот блок получил лицензию дополнительно на 5 лет эксплуатации, хотя исследования показали, что 15 лет этот блок может еще работать безаварийно.

Л. ГУЛЬКО – Спасибо вам большое, еще раз с наступившим Новым годом, с прошедшим днем рождения.

В. ОПЕКУНОВ – Спасибо.

Л. ГУЛЬКО – Виктор Опекунов, председатель подкомитета по атомной энергии комитета по энергетике, транспорту и связи, был у нас в эфире. Спасибо, всего хорошего.

В. ОПЕКУНОВ – Да, спасибо, всего доброго.