Памяти Олега Лундстрема - Игорь Бутман - Интервью - 2005-10-14

А. НАСИБОВ – Здравствуйте. Эта программа посвящена памяти Олега Лундстрема, скончавшегося сегодня на 90-м году жизни, знаменитого джазового музыканта. Гость в студии "Эхо Москвы" Игорь Бутман, известный джазовый музыкант. Здравствуйте. Когда вы узнали об этом трагическом событии?

И. БУТМАН - Я об этом узнал сегодня. Произошло сегодня, сегодня мне утром позвонили и сказали, что Олег Леонидович ушел из жизни.

А. НАСИБОВ – Ваша первая реакция, вы не знали, болел он в последнее время, нет?

И. БУТМАН - Мне казалось, у меня такое ощущение, что я с его именем родился жил, потом работал. Затем встречался, восхищался. Мне казалось, что так у нас будет вечно. Но, к сожалению, нет и, конечно, событие застало меня врасплох.

А. НАСИБОВ – Вы знакомы с биографией Лундстрема?

И. БУТМАН - Конечно.

А. НАСИБОВ – Когда у него началось увлечение джазом?

И. БУТМАН - По-моему, с ранней юности, когда он первый раз услышал пластинку Эллингтона и был поражен, так же как и все мы, когда в первый раз слышали джазовую пластинку хорошей настоящей джазовой музыки, тоже были поражены. Все знают его историю, он родился и жил в Китае в начале своего творческого пути, руководил там оркестром, играл в Шанхае, это был международный интернациональный город, где много было из Америки музыкантов, из России, город типа Гонконга, где много разных национальностей. Много людей там работало, и они были одним из лучших оркестров в Шанхае. Потом они переехали в Советский Союз, какое-то время жили в Казани. Но слава так быстро разрослась, что они оказались в Москве, и оркестр Лундстрема стал тем оркестром, на который все равнялись.

А. НАСИБОВ – Советский джаз родился в 1916 году в г. Чите, - так про Лундстрема говорил главный джазовый критик страны Алексей Баташов. У нас сейчас есть возможность немножко послушать, как играл Олег Лундстрем.

КОМПОЗИЦИЯ

А. НАСИБОВ – Увлечение Олега Лундстрема джазом началось в 1932 году, когда ему в руки случайно попала пластика оркестра Дюка Эллингтона "Dear old southland". Именно это стало решающим моментом, для того чтобы он начал учиться джазу. Он учился джазу, слушая пластинки. Каким вам он запомнился?

И. БУТМАН - Мне он запомнился своим оптимизмом, своей верой в то, что он делает. Вы знаете, это самое сложное – руководить оркестром. Но не просто стоять и дирижировать. Дирижирование это на сцене. А вот для того чтобы иметь этот оркестр, привлекать самых лучших джазовых музыкантов, заинтересовать их не только финансами, но и увлечением музыкой, пониманием того, что это лучший оркестр в стране, это сохранялось на протяжении длительного периода. И попадание в книгу рекордов Гиннеса, что может быть, к музыке не имеет отношения, но имеет отношение к тому, что оркестр был всегда прекрасным, потому что плохой оркестр не может существовать, у него не будет поклонников. А везде, где играл Олег Леонидович со своим оркестром, всегда были аншлаги. То есть когда я работал, я помню, что это был человек, который абсолютно давал волю музыкантам хорошим. Он их ценил. Он их в какой-то степени и баловал, хотя был довольно-таки строгий руководитель и шуток таких долго не позволял. Поэтому это был великий стратег, музыкальный лидер, который точно знал, что он хочет, и добивался звучания своего оркестра такого, какое нужно было ему. Поэтому такая слава. Поэтому он у меня остался огромным потрясающим оптимистом, знающим великолепно музыку, психологом. Один раз он только сказал: ну, Игорь, может не надо. Хотя с другой стороны один раз вышел и танцевал вместе с Ириной Отиевой рок-н-ролл, который она пела. Это был последний концерт, первые гастроли. И он сначала говорил: Игорь, может не надо это делать. Я сказал: сегодня такой день, надо что-то сотворить. И потом мы этот танец повторяли, он сам ко мне подходил, потому что это было смешно и достаточно артистично. И это был единственный случай, когда он что-то сказал не то, что против, он не очень верил в то, что это будет хорошо.

А. НАСИБОВ – Это какой год был?

И. БУТМАН - 1983-й. Год потрясающих работ с Лундстремом, с аранжировщиком Виталием Долговым, с тромбонистом Славой Назаровым. Замечательный барабанщик Иван Юрченко. Я был тогда совсем молодой, они меня опекали. И Олег Леонидович очень хорошо ко мне относился.

А. НАСИБОВ – Оркестр Олега Лундстрема рекордсмен, занесенный в книгу рекордов Гиннеса, свыше 70 лет оркестр существует, на год дольше оркестра Каунта Бейси. И вы упомянули Ирину Отиеву, вместе в этом оркестре также работали такие известные певицы как Алла Пугачева, Ирина Понаровская и много других.

И. БУТМАН - Много людей работало.

А. НАСИБОВ – Давайте послушаем еще немного музыки сразу после новостей.

НОВОСТИ

А. НАСИБОВ – Игорь, вы сказали, что Олег Лундстрем был достаточно жестким руководителем. Что он не любил, не терпел?

И. БУТМАН - Он не любил художественной самодеятельности. И в отношениях он любил профессиональное отношение к делу. То есть можно было делать все, что угодно до концерта и после, но ни в коем случае нельзя было делать ничего такого, что не соответствовало сцене, музыке, которую мы играем, этики поведения на сцене. Поэтому если что-то было, он очень жестко пресекал. Поэтому оркестр был дисциплинированный, не было идиотских каких-то шуточек или чего-то такого и все музыканты настраивались очень серьезно на каждый концерт. Но это все шло от него, от руководителя, причем он не очень многословен, он никогда много не говорил, не объяснял, зачем мы это делаем, не пропагандировал джазовую музыку, потому что и так было ясно, что если ты пришел в оркестр Лундстрема, то это джазовая музыка высшей пробы. И прекрасно были поставлены и организационные вопросы. Были великолепные инструменты, это кажется, что все это так легко, что кто-то за руководителя это может сделать, но, будучи руководителем оркестра, я знаю насколько это сложно. И держать дисциплину и играть музыку, которая нравится, и быть еще музыкантом, который что-то создает, не только исполняет, допустим, произведения современного джаза или старую музыку. Надо было идти вперед, поэтому Лундстрем всегда имел и репутацию человека, который идет вперед. Помимо того, что они великолепно играли музыку и Бенни Гудмена и Гленна Миллера, и Дюка Эллингтона, но были и свои произведения, его аранжировки, его композиции и композиции музыкантов оркестра. Великолепные аранжировщики привлекались, которые создали именно тот стиль, когда они были в Праге, сколько об этом было разговоров. Как великолепно они выступили в Праге и как они играли джейм-сейшн потом с Граппелли, который сказал Олегу Лундстрему, что джаз могут играть только черные и русские. Это не просто был комплимент, это было огромное уважение к музыкантам, которые играли тогда в оркестре. А привлечь в этот оркестр таких музыкантов мог только Лундстрем. Гольштейн и Константин Носов, и Вячеслав Назаров и Шабашов, и Стас Григорьев, масса музыкантов, которые просто эпоха советского джаза.

А. НАСИБОВ – В 2000 году Олег Леонидович дал такое интервью, где сказал следующее: мой прадед Франц Карлович Лундстрем приехал из Швеции очень давно, дед заведовал лесным хозяйством в Забайкалье. Отец возглавлял отдел культуры в ГД дальневосточной республики. По материнской линии бабушка гречанка была белошвейкой. Так он отвечал на вопросы о происхождении своей фамилии. Сказал, что прадед по материнской линии являлся внучатым племянником Тараса Шевченко. Не знали вы об этом?

И. БУТМАН - До Тараса Шевченко я не дошел в его биографии, хотя много читал и вообще люблю читать исторические всякие документы о людях, которые мне интересны, но до Тараса Шевченко – нет. Но это интересный факт.

А. НАСИБОВ – Возвращаясь к методам руководства Олега Леонидовича, как он жестко пересекал вот эти шуточки своих подопечных?

И. БУТМАН - Вы знаете, когда я был совсем молодой, я был самый юный участник, то завязывались какие-то контакты с публикой в момент исполнения. Поэтому Олег Леонидович просто иногда вставал между мной и публикой. И мне невозможно было вести никаких переговоров с прекрасной частью аудитории. Потом после он говорил, что если вы так будете себя вести, мы вас лишим соло. А для джазового музыканта лишение соло в момент концерта, тогда просто лучше увольняться. Потому что если не играть импровизацию, соло в оркестре, то получается, что ты становишься статистом в какой-то степени. А это не то, что нужно было юному амбициозному музыканту, которого соло является одним из самых важных моментов. Поэтому он говорил, что если еще такое будет, то я вас лишу самого главного, что у вас есть – вашего соло. Поэтому это было наиболее жестокое наказание. Даже увольнение было не так страшно как лишение сольных партий. Этот метод я, кстати, применяю…

А. НАСИБОВ – В 1933 году началась джазовая карьера Олега Лундстрема. И вот интересный момент. 1935 год, он поехал в Харбин, из Харбина в Шанхай и договорился о выступлениях в одной из местных гостиниц. В 1935 году он завоевал популярность в Харбине, их оркестр. Причем руководителем оркестра Олег Лундстрем был назначен, вернее его избрали голосованием открытым.

И. БУТМАН – Видите, какая была демократия в джазе.

А. НАСИБОВ – И оркестр первоначально назывался "Зеленый крокодил". Они выступали по местному радио. Отношение окружающих к мастеру какое было?

И. БУТМАН - У нас вообще ассоциации джаза в Советском Союзе и России связаны с Олегом Лундстремом. Поэтому у окружающих есть только уважение к этому великому музыканту, великому руководителю оркестра. Другого отношения я никогда не видел и не слышал. Попасть в оркестр Лундстрема это была мечта каждого джазового музыканта. И поэтому у меня эта мечта осуществилась. К сожалению, не так долго я работал из-за политической ситуации, когда из "Росконцерта", когда был Юрий Андропов у власти, запретили иногородним, даже питерцам работать. Мне пришлось уволиться и, к сожалению, больше мы не пересекались с точки зрения постоянной работы. В 1994 году я выступал с оркестром, играл знаменитую балладу, которая была сделана Долговым Виталием для оркестра Лундстрема для меня специально, она называлась "Руби". И вновь я ее играл на альт-саксофоне, потому что Олег Леонидович очень хотел, чтобы я продолжал играть на альт-саксофоне, хотя я сменил на тенор. И это была замечательная потрясающая возможность с ним встретиться, увидеться, поработать. Потом был концерт в Консерватории, где мы играли с Любой Казарновской и оркестр Лундстрема, тоже замечательные впечатления.

А. НАСИБОВ – Как вы сами попали в этот оркестр?

И. БУТМАН - Я был молодой альт-саксофонист, играл в ансамбле Давида Голощекина и в какой-то момент почувствовал, что мне надо идти дальше. Несколько раз мой педагог, который играл в оркестре Лундстрема, Геннадий Гольштейн мне говорил, что есть какой-то интерес ко мне. И в какой-то момент я сказал, что если интерес еще не пропал, то я хотел бы или прослушаться в оркестр или как-то может быть работать. Оркестр был на гастролях в Петербурге, я к ним приехал, привез свою кассету, взял с собой саксофон, чуть-чуть поиграл, и тут же был принят на работу. То есть мне сказали, что мы тебя приглашаем, нам нужен первый альт-саксофон, и я приехал в Москву на репетицию в январе месяце. Они были в декабре. В январе приехал, принимал меня брат Олега Леонидовича – Игорь Леонидович Лундстрем, который буквально за несколько недель до моего прихода в оркестр скончался.

А. НАСИБОВ – Мы продолжим беседу после новостей.

НОВОСТИ

А. НАСИБОВ – Мы продолжаем программу памяти Олег Лундстрема. "Музыку как женщину и родину нужно любить бескорыстно, - тогда больше получишь", - так сказал Олег Леонидович в 2000 году в одном их своих интервью. Как он жил, вы были у него дома, бывали, видели его в быту.

И. БУТМАН - Вы знаете, я уже хотел сказать, что я не бывал. И тут вспомнил, что когда был ведущим программы "Джазофрения", то я приехал к Олегу Леонидовичу, и мы делали с ним интервью, разговаривали о музыке, жизни. В быту он был очень неприхотлив, он остался один, его супруга ушла из жизни гораздо раньше. Он довольно скромный человек, много было нотных листов, разбросанных как у любого хорошего музыканта, который пишет аранжировки, который занимается композицией. Вот и все. Все было достаточно скромно.

А. НАСИБОВ – А какие музыкальные инструменты были дома?

И. БУТМАН - Главный и основной его инструмент все-таки фортепиано, на котором он писал музыку и делал аранжировки. Я знаю, что он играл на скрипке. Но скрипки я не заметил.

А. НАСИБОВ – Он получил профессиональное образование. Еще раньше чем в Казани, по-моему.

И. БУТМАН - В Харбине.

А. НАСИБОВ – Да, по-моему.

И. БУТМАН - Скрипка была его основной инструмент, потом он в Казани учился и, наверное, по скрипке и по композиции, теории музыки.

А. НАСИБОВ – Может быть, я тоже ошибаюсь.

И. БУТМАН - Но основной инструмент был коричневый рояль.

А. НАСИБОВ – Давайте послушаем еще одну композицию в исполнении Олега Лундстрема.

КОМПОЗИЦИЯ

А. НАСИБОВ – В 1947 году из Шанхая оркестр Олега Лундстрема в полном составе переезжает в СССР, причем съехали со всеми домочадцами. И повезло, первая волна репрессий против возвращенцев, репатриантов, если хотите, она уже прошла, и никто не пострадал из них. Повезло оркестрантам и их домашним. Музыканты хотели получить высшее образование, они остановились в Казани. И одним из последних в последние годы проектов Лундстрема была организация джазового культурного центра в Москве. Игорь, вам что-нибудь об этом известно?

И. БУТМАН - Нет.

А. НАСИБОВ – Проект не получил окончательного решения, но такое духовное завещание Олега Леонидовича все-таки осталась.

И. БУТМАН - Я думаю, что это очень мудрое решение, действительно нет Дома джаза. Есть Дом музыки, а для джаза, который сейчас завоевывает все больше поклонников и интерес к этой музыки, и я выступаю, выступает замечательный оркестр Лундстрема, которым руководит Георгий Гаранян, выступает Алексей Козлов. Масса. Молодые музыканты выступают. Поэтому какой-то наш дом должен быть, где бы был зал, играли бы только джазовую музыку, различные стили ее, чтобы и джаз-клубы и центр для записи – конечно, это дело очень хорошее. Очень мудро.

А. НАСИБОВ – Я на сайте оркестра посмотрел список всех музыкантов, которые играли когда-либо, участников оркестра Олега Лундстрема. Там, по-моему, намного больше сотни имен, по-моему, к двумстам приближается. Как люди попадали в оркестр? Вашу историю мы слышали. А в принципе как Олег Леонидович отбирал себе соратников?

И. БУТМАН - В том заключается мудрость руководителя, как мне кажется то, что он прислушивается к мнению ближайших своих коллег, которые с ним в оркестре. То есть если появляется какой-то интересный человек в каким-то городе, то обязательно о нем начинают говорить, и если о нем говорят много и, допустим, приходит какой-то уважаемый человек, которого Олег Леонидович слушает или прислушивается к мнению, говорит, что в таком-то городе есть замечательный тромбонист или трубач. И если они в это город приезжают, они приглашают его на джейм-сейшн, происходит общение. И Олег Леонидович этого музыканта приглашает. И я думаю, что все лучшие музыканты, которые только были в нашей стране, они в большей или меньшей степени играли в этом оркестре. Но текучка тоже была большая. В любых оркестрах играешь, потом проходит этот этап. Люди выходят на сольные карьеры. И многие музыканты, которые сделали свои сильные карьеры великолепные, они все равно брали опыт у Олега Лундстрема.

А. НАСИБОВ – А они не обижались на что-то, на Олега Лундстрема? Не было обид каких-то, может быть детские, может быть взрослые.

И. БУТМАН - Я думаю, что поэтому оркестр так долго существовал, что нет ни одной обиды. Оркестр, понимаете, не может существовать, если есть какие-то червоточины. Если это здоровый коллектив, во-первых, Олег Леонидович очень радовался успехам всех его учеников. Я думаю, что каждый руководитель оркестра должен радоваться успеху людей, которые там играли. То есть можно с гордостью сказать, что в этом оркестре играл Гаранян, Гольштейн, Носов, Назаров, Шабашов, Станислав Григорьев, Вагиф Садыхов, Владимир Данилин, Михаил Окунь, Валерий Куцинский, Виктор Епанешников, Иван Юрченко и много имен просто, которых я даже не знаю, которые играли великолепные мастера. Аранжировки писал Николай Левиновский, Виталий Долгов и прочие.

А. НАСИБОВ – Памяти Олега Лундстрема. Мы беседовали с Игорем Бутманом, известным джазовым музыкантом. Спасибо.