Принятие документов Владимира Квачкова на регистрацию в качестве кандидата в депутаты ГД - Алевтин Мошанский - Интервью - 2005-10-05
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Добрый день, у микрофона Владимир Варфоломеев, наш сегодняшний гость – адвокат Алевтин Мошанский, который представляет интересы Владимира Квачкова, главного обвиняемого и подозреваемого по делу о покушении на Анатолия Чубайса. Алевтин, здравствуйте.
А. МОШАНСКИЙ – Добрый день.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Каков все-таки статус сейчас Квачкова?
А. МОШАНСКИЙ – На сегодняшний день он обвиняемый, и следствие в отношении него по делу и других участников закончено.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – И, соответственно, материалы готовятся к передаче в суд?
А. МОШАНСКИЙ – Соответственно, материалы предъявляются для ознакомления участникам, которые имеют на это право. Сейчас идет процедура ознакомления с материалами дела потерпевших и их адвокатов.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А разве не одновременно стороны получают документы? Или просто они все в одном экземпляре?
А. МОШАНСКИЙ – Дело в том, что дело в одном экземпляре существует, и поскольку обвиняемые знакомятся с делом в последнюю очередь, сейчас идет ознакомление потерпевших, после окончания этого ознакомления дело будет предъявлено для ознакомления обвиняемым.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Я никогда с этим не сталкивался, но получается, что обвиняемый и его защитники находятся в таком немножко ущемленном положении, т.е. они меньше времени на подготовку к протесту, к процессу и подготовку, обоснование своей позиции, получается?
А. МОШАНСКИЙ – Напротив. Обвиняемые не ограничены во времени при ознакомлении с материалами дела. И поэтому знакомятся они со всеми материалами дела, в том числе и с теми результатами, которые были получены в результате ознакомления потерпевших. Возможно, ими заявлялись какие-то ходатайства, возможно, эти ходатайства удовлетворялись, с этими дополнительными материалами обвиняемые также должны быть ознакомлены.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А потерпевшие, как долго они могут держать у себя документы и читать их?
А. МОШАНСКИЙ – У себя они их не держат, время у них тоже не ограничено.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Потерпевшие то есть приходят в прокуратуру или в следственное управление, где ознакамливаются с этими документами?
А. МОШАНСКИЙ – Да.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – На руки не выдают ничего?
А. МОШАНСКИЙ – Конечно, нет, дело, я еще раз повторяю, в единственном экземпляре.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Чтобы не потерялось, да, в общем, в этом есть логика. По-прежнему ли Владимир Квачков находится в СИЗО «Матросская тишина»?
А. МОШАНСКИЙ – Да, он по-прежнему находится в следственном изоляторе «Матросская тишина».
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – В той самой камере, где он познакомился с Ходорковским?
А. МОШАНСКИЙ – Нет, камеры время от времени меняются. Но какой-то период, действительно, они находились с Ходорковским вместе в одной камере.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Сегодня стало известно, пару часов назад, что Владимир Квачков прекратил голодовку, которую он вел, если я не ошибаюсь, с начала прошлой недели?
А. МОШАНСКИЙ – Все правильно, сегодня.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Почему он закончил эту акцию?
А. МОШАНСКИЙ – Да, сегодня я его уведомил о том, что те документы, которые должны быть представлены в избирательную комиссию, мной были переданы. Переданы они были вчера, но это уже было поздно, я не мог его уведомить вчера, а сегодня утром он, узнав об этом от меня, прекратил голодовку и, подписывая заявление о прекращении голодовки, про себя сказал – je ne mange pas six jours.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но получилось не six, а получилось больше, я не знаю, как это по-французски, 9 дней, по-моему.
А. МОШАНСКИЙ – 6 дней.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Подождите, мне казалось, что с прошлого понедельника.
А. МОШАНСКИЙ – Нет, это был не понедельник, он начал с четверга.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – 6 дней. И как он себя чувствует?
А. МОШАНСКИЙ – В общем-то, он человек закаленный, бодр, как видите, чувство юмора сохраняет, самообладание тоже.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Как он считает, то, что документы дошли до избирательной комиссии этого Преображенского округа, это каким-то образом является результатом его акции протеста? Если бы он не голодал, документы все равно, наверное, бы дошли?
А. МОШАНСКИЙ – Мне трудно сказать однозначно, что явилось причиной такого шага администрации следственного изолятора, так или иначе, они удовлетворили просьбу Квачкова и мою о том, чтобы оформить все документы, его подпись удостоверить и передать эти документы мне. Я, в свою очередь, передал эти документы в избирательную комиссию.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Довольно странной была ситуация с этими документами. Сначала они из стен СИЗО не выходили, потом, насколько я помню, в избирательной комиссии сказали, что по почте такие документы не принимают, что это такое?
А. МОШАНСКИЙ – Во избежание того, чтобы эти документы где-то по почте затерялись или слишком долго задержались, пришлось немножечко изменить порядок.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Кто менял-то порядок?
А. МОШАНСКИЙ – Я обратился к начальнику следственного изолятора с ходатайством о том, чтобы он удостоверил подпись Квачкова на тех документах, которые он представил в избирательную комиссию, и выдал их мне. Так и было сделано. Эти подписи были удостоверены, документы были выданы мне, а я, в свою очередь, представил их в избирательную комиссию.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Напомню, наш сегодняшний гость – адвокат Алевтин Мошанский, он защищает Владимира Квачкова, гл. обвиняемого в деле о покушении на Анатолия Чубайса. Мы продолжим наш разговор через 1 минуту после новостей. Есть у нас пейджер, его номер 961-33-33 для абонента «Эхо Москвы», так что при желании можете присылать свои депеши с вопросами нашему сегодняшнему гостю.
НОВОСТИ
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – В гостях на «Эхе» сегодня адвокат Владимира Квачкова Алевтин Мошанский. За то время, что вы работаете с Владимиром Васильевичем, вам удалось узнать довольно близко этого человека, кто он, что он, чем интересуется, какие его взгляды?
А. МОШАНСКИЙ – Мы достаточно много беседовали.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Именно по материалам дела или на общие темы тоже?
А. МОШАНСКИЙ – И по материалам дела, и на общие темы тоже. И у меня о нем сложилось впечатление как об эрудированном, образованном, глубоко порядочном человеке, патриоте, который не скрывает своих мыслей, для меня, во всяком случае, о деле, о том обвинении, которое ему предъявлено. Я не уполномочен, к сожалению, сейчас это озвучивать, поскольку Квачков меня об этом не просил. И продолжая его характеристику, я могу сказать, что очень крепкий духом человек, находясь в камере, он систематически занимается самосовершенствованием, очень много книг он выписывает, выписывает массу газет, массу журналов. Все это он глубоко перерабатывает, всю ту прессу, которая ему доставляется, и имеет вполне адекватное представление о том, что сейчас происходит в стране, что, какая ситуация складывается вокруг его дела. И достаточно глубоко анализирует все это и делает свои, на мой взгляд, глубокие выводы.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но портрет, который вы нарисовали, он, может быть, не очень подходит для образа такого типового российского военного, какой этот образ существует в обществе.
А. МОШАНСКИЙ – Вы знаете, для меня это тоже оказалось в некотором смысле открытием, что такой человек, выросший, в детстве он и в юности учился в Суворовском училище, затем окончил два военных училища, защитил кандидатскую.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. у него два высших образования?
А. МОШАНСКИЙ – Да, у него два высших образования, он защитил кандидатскую диссертацию, он кандидат военных наук, и был арестован буквально за несколько недель до защиты докторской диссертации. Он свободно владеет английским языком, вполне эрудированный человек, в некоторых вопросах заставляет меня склонить голову, когда я признаю, что он прав.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Я понимаю ваши обязательства перед вашим клиентом, нежелание, невозможность все рассказывать, но в целом, если судить по некоторым публикациям в прессе, высказываниям представителей пострадавшей стороны или государственного обвинения, создается впечатление у меня в том числе, что Владимир Квачков, руководитель некой тайной подпольной организации и воинствующий националист, можно о нем так сказать?
А. МОШАНСКИЙ – Я не готов квалифицировать Владимира Васильевича Квачкова именно в таких категориях, тем более что я не знаю всех материалов дела, не знаю, на чем основаны те обвинения, которые против него выдвинуты, повторяю, мы еще не знакомились с материалами дела и с теми доказательствами, которые получены следствием.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Подождите, а из чего вы исходите в своей работе? Я тогда не совсем понимаю, на сообщениях прессы, что ли, основываетесь?
А. МОШАНСКИЙ – Основываюсь на законе и принципах адвокатской деятельности.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но вы же должны знать, от чего вы защищаете Владимира Васильевича Квачкова.
А. МОШАНСКИЙ – Защите известно обвинение, которое ему предъявлено.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это довольно краткая формулировка, как я понимаю.
А. МОШАНСКИЙ – Да, так называемая формула обвинения. А те доказательства, которые привели следствие к выводу о том, что Квачков совершил те деяния, в которых он обвиняется, они находятся в материалах дела. И по закону будут предъявлены нам по окончании следствия.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. это обычная практика?
А. МОШАНСКИЙ – Это практика, которая предусмотрена законом. Есть доказательства, с которыми мы вправе знакомиться в ходе следствия, это заключения экспертиз, прежде всего, и с заключениями экспертиз, да, мы знакомились.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Они подтверждают вину Квачкова?
А. МОШАНСКИЙ – Здесь я умолчу, потому что нахожусь под подпиской о неразглашении данных предварительного следствия.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Хорошо, тогда по-другому поставлю вопрос. Сам Владимир Квачков в разговоре с вами, если эта информация, конечно, подлежит оглашению, он говорит о своей виновности или невиновности, причастности или непричастности к тем весенним событиям?
А. МОШАНСКИЙ – Когда ему такие вопросы задавал следователь, он отвечал отказом отвечать на эти вопросы. Т.е. он не ответил ни на вопрос о виновности или невиновности и отказался давать показания.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. его позиция никому неизвестна?
А. МОШАНСКИЙ – Да.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – И вам тоже?
А. МОШАНСКИЙ – И мне тоже, естественно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А адвокат разве не задает таких вопросов, хотя бы при первой встрече – здравствуйте, Владимир Васильевич, я ваш адвокат. Для того, чтобы, я, знаете, просто книжек начитался, кино насмотрелся, для того, чтобы мне вас защищать, я должен знать, совершали вы это или не совершали.
А. МОШАНСКИЙ – Вообще-то адвокат и не должен этого знать. Во всяком случае, может не знать. Видимо, разные адвокаты по-разному подходят к исполнению своей работы, во всяком случае, я никогда не выпытываю у своего подзащитного, а что на самом деле было.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А внутренняя убежденность в собственной правоте?
А. МОШАНСКИЙ – Чья?
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Ваша.
А. МОШАНСКИЙ – Это моя внутренняя убежденность, я об этом умолчу, потому что всякая убежденность должна быть на чем-то основана, а в уголовном деле, прежде всего, на доказательствах, которых я не знаю.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. учитывая, что, пока играет эта музыка, можете отключить телефон, я поговорю немного, пока вы не ознакомились с материалами дела, вы сейчас в этот момент не уверены ни в том, что Квачков покушался на Чубайса, ни в том, что Квачков не покушался на Чубайса?
А. МОШАНСКИЙ – Лично я могу исходить только из доказанности или недоказанности. Причем по закону я не могу, скажем, занять такую позицию, когда мой подзащитный отрицает свою вину, а я буду ее утверждать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но это было бы, действительно, очень странно.
А. МОШАНСКИЙ – Независимо от того, в чем я сам убежден, в этом сложность адвокатской работы вообще, одна из сложностей.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Наверное, да, наверное, все именно так и обстоит. Но я думаю, что, действительно, это очень непросто, особенно представляете себе, начнется судебный процесс, вы не знаете, как строить стратегию и тактику защиты вашего подзащитного, а Квачков вдруг встанет и скажет – да, это я или нет, это не я, и что вы будете делать?
А. МОШАНСКИЙ – Тактику и стратегию защиты мы разрабатываем совместно с подзащитным всегда, хотя сюрпризы, конечно, бывают. Бывают, и иной раз попадаешь впросак, когда человек, который длительное время отрицал свою виновность, вдруг в конце судебного заседания заявляет о том, что он признает свою вину, такое было у меня, да.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Тогда скажите, если вы не знаете материалов дела, основных, если не видели всех доказательств, которые имеются у прокуратуры, и ваш клиент не говорит вам, собственно, ничего, наверное, по сути дела, тогда в чем ваша функция сейчас заключается, на этом этапе?
А. МОШАНСКИЙ – Моя функция заключается в том, что я его консультирую, что мы, изучая те материалы, которые нам представляют, оцениваем их вместе, обсуждаем, о чем они могут свидетельствовать, о чем они не могут свидетельствовать, не касаясь вопроса виновности или невиновности.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А из двух образований Квачкова, о которых вы упомянули, у него юридическое есть?
А. МОШАНСКИЙ – Нет, юридического образования нет.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е., в данном случае, ему помощь профессионального юриста нужна.
А. МОШАНСКИЙ – У него военное, у него лингвистическое образование и военное.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Я напоминаю, что у нас сегодня в гостях адвокат Алевтин Мошанский, который представляет интересы, обеспечивает защиту Владимира Квачкова. Вы упомянули о том, что сейчас пострадавшая сторона знакомится с материалами дела, а кто является пострадавшими, потому что в представлении многих, я думаю, это только Анатолий Борисович Чубайс, но он вроде не пострадал.
А. МОШАНСКИЙ – Из прессы ведь, почему не пострадал, пострадал, он пережил и нервное потрясение, и психические переживания, все это дает основания признать его потерпевшим. Кроме того, потерпевшими являются другие лица, которые сопровождали Чубайса, они тоже признаны потерпевшими, тоже вправе знакомиться с материалами дела.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вопрос от нашего слушателя Александра, он поступил на пейджер, знаете ли вы, есть ли алиби у Владимира Квачкова на тот момент?
А. МОШАНСКИЙ – Я не могу сейчас отвечать на эти вопросы, потому что прежде, чем на такие вопросы отвечать, я их должен сначала задать своему подзащитному.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Еще один вопрос от Александра, а есть ли у защиты доказательства в пользу невиновности Квачкова?
А. МОШАНСКИЙ – Об этом я тоже умолчу, потому что существует некая тактика и стратегия защиты, и преждевременное обнародование каких-то собственных данных может просто…
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вопрос от Леонарда, почему так долго держат Квачкова в заключении? Есть претензии к сроку?
А. МОШАНСКИЙ – Вы понимаете, дело в том, что дело-то довольно сложное. И сложное оно, прежде всего, потому, что по нему проведена масса экспертиз. И все сроки, которые по этому делу были определены, они, в общем-то, исчисляются исключительно длительностью экспертиз. И следствие было закончено, когда было получено последнее заключение экспертизы.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Как объясняет Владимир Квачков свое желание и готовность участвовать в политической борьбе, я имею в виду выборы в ГД? Зачем ему это?
А. МОШАНСКИЙ – О выборах в ГД мы с ним говорили уже где-то, наверное, в течение последнего месяца, когда в прессе началась кампания о том, что депутаты ГД от партии «Родина» не стали бы возражать, если бы Квачков баллотировался бы в депутаты ГД.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. идея не его, а она вброшена извне?
А. МОШАНСКИЙ – Да, идея, в общем-то, она родилась из воздуха. И обдумав эту идею, он решил, что – а почему нет. Единственное, что его могло сдерживать, и мы об этом тоже говорили, что такое решение может быть расценено негативно в отношении, как способ уйти от ответственности.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Елена, кстати, пишет – раз Квачков собирается идти в думу, значит, он тем самым косвенно признает, что покушался на Чубайса, а иначе за что же, интересна мотивировка, иначе за что же народу его выбирать, какие у него еще заслуги?
А. МОШАНСКИЙ – Это будут решать избиратели, когда будут знать и жизненный путь, и заслуги Квачкова, хотя о них уже достаточно много говорилось. А кроме того, ведь вместе с ним баллотируются другие кандидаты, о которых, вообще говоря, я, например, вообще раньше никогда не слышал и не имею представления, кто будет баллотироваться одновременно с ним по Преображенскому округу.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Да, но в отличие от них Квачков, как принято говорить, раскручен сейчас.
А. МОШАНСКИЙ – Может быть, такое выражение как раскручен, и допустимо в плане подготовки к выборам, раскрутка кандидата, но жизнь так повернулась, что ему раскручивать себя не пришлось, его раскрутило.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – И такой раскрутки в таких условиях не пожелаешь никому.
А. МОШАНСКИЙ – Совершенно верно, может быть, и это и не та раскрутка. А может быть, та.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А как он свои шансы оценивает?
А. МОШАНСКИЙ – Вы знаете, оптимистично.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Какие у него средства связи с внешним миром там в камере?
А. МОШАНСКИЙ – Средства связи с внешним миром, в общем-то, это средство одно, почта.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Телевизор, радио?
А. МОШАНСКИЙ – Если это односторонняя связь, то да, пресса, телевизор. Радио нет.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. «Эхо Москвы» он не слушает?
А. МОШАНСКИЙ – «Эхо Москвы» не слушает.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это упущение.
А. МОШАНСКИЙ – Надо будет сказать начальнику.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Скажите начальнику следственного изолятора, что же такое-то, лишаете человека. И последнее, у нас осталась, к сожалению, всего 1 минута, вы с Квачковым познакомились до этих событий или после?
А. МОШАНСКИЙ – Нет, я познакомился, когда он уже был задержан и находился в Лобне.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А как вы подключились к этому делу?
А. МОШАНСКИЙ – В изоляторе временного содержания.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Как вы подключились к этому делу?
А. МОШАНСКИЙ – Ко мне обратились люди, которые хорошо знают Квачкова.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Родственники, друзья, коллеги?
А. МОШАНСКИЙ – Это тоже не разглашается адвокатом.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Просто вы секретный адвокат какой-то, Алевтин.
А. МОШАНСКИЙ – Нет, не секретный, всякий адвокат знает свои пределы того, что он может говорить свободно, потому что тайное обращение к адвокату тоже предусмотрено законом.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Самый последний вопрос. Хотя бы приблизительно сроки начала судебного процесса?
А. МОШАНСКИЙ – Это сложно сказать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Нынешний год, следующий?
А. МОШАНСКИЙ – В этом году вряд ли начнется.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Спасибо большое, Алевтин Мошанский, адвокат, представляющий интересы находящегося в СИЗО «Матросская тишина» Владимира Квачкова, полковника ГРУ, обвиняемого в покушении на Анатолия Чубайса. Спасибо вам, Алевтин.
А. МОШАНСКИЙ – Всего хорошего.