Александр Румянцев - Интервью - 2005-09-30

А. НАСИБОВ – Добрый день еще раз, уважаемые слушатели, Ашот Насибов у микрофона «Эха Москвы», гость нашей программы – Александр Юрьевич Румянцев, глава федерального агентства по атомной энергии РФ. Добрый день, Александр Юрьевич.

А. РУМЯНЦЕВ – Добрый день.

А. НАСИБОВ – Сразу для затравки, чтобы взбодриться, такой вопрос, Евгений Олегович Адамов, находящийся сейчас в швейцарской тюрьме, он действительно носитель государственных секретов? Действительно, там возможны какие-то такие нештатные ситуации?

А. РУМЯНЦЕВ – Должность руководителя атомной отрасли предполагает ознакомление с государственными секретами.

А. НАСИБОВ – Вопросов больше не имею и тут же задаю следующий вопрос. Темы для сегодняшней беседы мы выбрали примерно такие, ядерная программа Ирана, какие-то проблемы, возникающие в отношении КНДР с Северной Кореей, развитие атомной энергетики в РФ, и все то, что может возникнуть вокруг этих вопросов. Я на всякий случай назову для наших слушателей номер эфирного пейджера, 961-33-33 для абонента «Эхо Москвы», задавайте свои вопросы по эфирному пейджеру, а мы обратимся, начнем, опять же, беседу с ядерной программы Тегерана. На пресс-конференции в Иерусалиме президент РФ В.В. Путин потребовал от Ирана отказаться от создания технологии полного ядерного цикла, т.е. как от добычи ядерной руды до ее переработки и изготовления топлива, обогащения, установки, эвакуации и утилизации. Не далее, как в минувший понедельник, МИД Ирана заявило, что исламская республика Иран считает своим законным правом обладать полным ядерным топливным циклом. Действительно, обладает, Александр Юрьевич?

А. РУМЯНЦЕВ – Нет, Иран сейчас не обладает полным ядерным топливным циклом. И если уж говорить совсем точно, то нужно четко делить, полный ядерный топливный цикл предполагает создание делящихся оружейных материалов. Поэтому всегда нужно говорить в данном, в данной теме лучше говорить, ядерный топливный цикл для мирного использования атомной энергии, это совершенно четкая вещь. Она включает в себя добычу урана, его переработку, превращение в газ, в газовые соединения уран-фтор-6, обогащение по изотопу, изготовление топлива, работу этого топлива в атомных станциях, извлечение отработавшего топлива и обращение с ним с возможной переработкой. Это и есть ядерный топливный цикл для мирного использования атомной энергии.

А. НАСИБОВ – Насколько я понимаю, создание атомного оружия предполагает обогащение этого самого отработанного топлива, переработку?

А. РУМЯНЦЕВ – Действительно, можно уран обогащать до оружейной кондиции, каких процентов, я говорить не буду, это известно специалистам, а есть вторая тема, это можно извлекать из радиохимической переработки плутоний оружейного качества. Но специально, на специальных реакторах также производить эти отработавшие стержни.

А. НАСИБОВ – По договору о нераспространении ядерного оружия Иран, действительно, обладает правом на полный ядерный топливный цикл?

А. РУМЯНЦЕВ – В рамках участника договора о нераспространении ядерного оружия Иран обладает правом на использование атомной энергии в мирных целях, включая и необходимый для этого топливный цикл.

А. НАСИБОВ – Топливный цикл. Россия строит первый блок АЭС в Бушере, который предполагается ввести в строй к концу следующего года, если мне не изменяет память, и Россия обязуется в соответствии с двусторонними соглашениями с Ираном поставлять топливо для этого атомного реактора, для этой АЭС, и впоследствии забирать и утилизировать отработанное ядерное топливо?

А. РУМЯНЦЕВ – Абсолютно верно.

А. НАСИБОВ – Зачем Ирану полный ядерный цикл?

А. РУМЯНЦЕВ – Иран хочет реализовать свое международное право, по заявлению тех и политиков, и специалистов, и они такое право имеют. Но, видите ли, в какой-либо стране, если нет 10, например, блоков атомных станций, собственный ядерный топливный цикл не только экономически не оправдан, но он даже разорителен экономически. Это нужно такие вкладывать огромные средства, только начиная с 10 действующих блоков, собственный ядерный топливный цикл выходит на уровень позитивной рентабельности. И поэтому все страны, в том числе и Россия, призывают Иран отказаться от ядерного топливного цикла для атомной энергетики в силу его совершенной экономической нерентабельности и предлагают взамен поставку свежего топлива и возврат в Россию, например, ОЯТ.

А. НАСИБОВ – Но, насколько я понимаю, это вопрос, не могу говорить за Иран, но мне так представляется, что это вопрос политической целесообразности, скорее, а экономические вопросы если и присутствуют, то отходят на второй план.

А. РУМЯНЦЕВ – Все оппоненты и делают заявления, что коль скоро это экономически неоправданно, а имеется какая-то другая цель, вот откуда возникают все подозрения и критика Ирана.

А. НАСИБОВ – Как, в таком случае, себя ведет Россия, наша страна?

А. РУМЯНЦЕВ – Россия неукоснительно соблюдает все нормы международных договоров, в том числе и по нераспространению ядерного оружия, мы четко следуем соответствующей главе этого договора, где если какая-либо страна, участница этого договора, подписала его, то страны, владеющие этими технологиями, тоже подписавшие договор, они не просто могут помогать, они должны помогать этой стране осваивать мирную ядерную энергетику. И в соответствии с этой статьей мы создаем там мирный ядерный объект, атомную станцию, естественно, не оружейного обогащения ядерным топливом и без пристанционных ядерных топливных циклов, а подписали даже соглашение о возврате облученного топлива в РФ.

А. НАСИБОВ – Мы продолжим беседу с главой федерального агентства по атомной энергии Александром Румянцевым сразу после короткого выпуска новостей на «Эхе Москвы».

НОВОСТИ

А. НАСИБОВ – «Эхо Москвы» продолжает беседу с гостем Александром Румянцевым, главой федерального агентства по атомной энергии РФ, беседу ведет Ашот Насибов, еще раз добрый день. Такое подозрение в мире относительно того, зачем Ирану обогащать топливо, если, во-первых, это экономически невыгодно, во-вторых, там всего 1 гигаватт мощности?

А. РУМЯНЦЕВ – Да, правильно, сооружается первая станция мощностью, установленной мощности 1 гигаватт.

А. НАСИБОВ – При экономической целесообразности от 8 до 10, минимально 8?

А. РУМЯНЦЕВ – Видите ли, у Ирана есть на государственном уровне абсолютно четкий и логичный ответ, мы развиваем науку, технику и технологию в нашем государстве. И может быть, они на первых порах будут неоправданно дороги, но мы двигаемся вперед по пути прогресса. Ведь несколько лет назад на генеральной конференции международного агентства по атомной энергии вице-президент Ирана, он же руководитель атомной комиссии Ирана господин Агаз Аде обратился ко всему миру с просьбой помочь соорудить в Иране еще 6 дополнительно мощностей, суммарно 6 гигаватт, таких 6 блоков, значит, 6 гигаватт установленной мощности. Тогда с нашим, этой единичкой, они приблизятся к тому, что ядерный топливный цикл будет оправдан, т.е. нелогичных ответов пока не существует. Но подозрительность, и, действительно, ведь как говорят, что раз у вас столько нефти и газа, то зачем вам развивать? Вполне понятно, у России тоже много нефти и газа, тем не менее, мы развиваем ядерную энергетику, экономим нефть и газ с тем, чтобы использовать их для других нужд, а не для энерговыработки.

А. НАСИБОВ – В перспективе Россия будет предлагать Ирану новые объекты атомные, объекты для строительства, новые реакторы?

А. РУМЯНЦЕВ – В перспективе РФ готова помогать всем странам, которые подписали договор о нераспространении ядерного оружия и собираются активно развивать свою атомную энергетику, мы будем таким странам помогать.

А. НАСИБОВ – Может быть, у вас есть информация, насколько развиты исследовательские мощности в области ядерной энергии и энергетики в Иране? Насколько они?

А. РУМЯНЦЕВ – Я должен сказать, что достаточно серьезные, у них есть экспериментальные мощности, я лично как физик всю жизнь свою, активную и научную, проработал с помощью на исследовательских ядерных реакторах, я занимался физикой твердого тела с помощью рассеивания нейтронов. Такой исследовательский ядерный реактор, он расположен в Тегеране, построен был там США, это очень хороший инструмент для выполнения экспериментов по физике твердого тела, химии, биологии, ядерной медицине, ядерной физике. И соответствующее оборудование, соответствующие установки там имеются, так что в этом плане это очень продвинутый центр, исследовательский, ядерный, если говорить уже о роли атомной науки и техники.

А. НАСИБОВ – А в каких странах иранские специалисты проходят подготовку?

А. РУМЯНЦЕВ – Иранские специалисты, они учатся во многих странах, т.е. тут нет какой-то, я не могу, не имею точных данных статистических, но иранские студенты, из моего понимания, они есть во всех развитых странах, где хорошо поставлен образовательный процесс.

А. НАСИБОВ – В том числе и в нашей стране?

А. РУМЯНЦЕВ – И в нашей стране, они учились в ряде институтов, в последнее время я не знаю, как они, многие заканчивали, но, по крайней мере, иранские студенты у нас учились.

А. НАСИБОВ – Я не поздравил вас с годовщиной, профессиональным праздником, 28 сентября 1942 г. появился первый документ, постановление государственного комитета обороны, где группе ученых под руководством академика Иоффе поручалось проанализировать возможность создания атомной бомбы. И это считается, чем это считается?

А. РУМЯНЦЕВ – Это считается первым официальным документом, которым было предписано ученым приступить к работе по созданию ядерного оружия.

А. НАСИБОВ – Можно вас поздравить фактически.

А. РУМЯНЦЕВ – Спасибо.

А. НАСИБОВ – Два дня назад все это, годовщина была. Давайте поговорим, я не знаю, у нас не так много времени, может быть, остается, но, тем не менее, давайте поговорим о ситуации вокруг теперь КНДР, очень сложные переговоры, северокорейская делегация на переговорах в Пекине то брала на себя некие обязательства, то спустя сутки от них отказывалась, чем ставила в неловкое положение как хозяев, китайцев, так и руководителей других стран. Насколько серьезным является вопрос создания атомной бомбы в КНДР?

А. РУМЯНЦЕВ – Вопрос разработки ядерного оружия в любой стране всегда является событием архиважным, и серьезный это вопрос. Что касается нас, то мы более 10 лет не имеем профессиональных контактов с нашими коллегами, коллегами – физиками-ядерщиками и соответствующими инженерами, но так уж получилось. Я должен сказать, что в Корее также есть исследовательские мощности, тоже есть исследовательские реакторы, и там есть облученные топливные сборки исследовательских ядерных реакторов. И также известно из открытых публикаций и материалов международных конференций, что Корея умеет проводить радиохимическую переработку такого облученного топлива. Вот что известно.

А. НАСИБОВ – Идет ли сейчас речь о том, что в КНДР существует, реально существует атомное оружие, насколько, по вашим оценкам, велика вероятность такого?

А. РУМЯНЦЕВ – По моим оценкам, у них есть ряд технологий. Я сказал, например, ядерное… радиохимия облученных материалов, они сделали заявление, что они либо вплотную приблизились, либо уже что-то такое создали. Я не исключаю, что в рамках этой радиофизической программы, радиохимической программы они выделили какие-то значимые количества делящихся оружейных материалов. Я этого не исключаю.

А. НАСИБОВ – Я хочу теперь сменить тему и поговорить о развитии ядерной энергетики в РФ. Каков процент ядерной энергетики в общей энергетике России, сколько процентов?

А. РУМЯНЦЕВ – Электроэнергии вырабатывается примерно 17% от общего количества у нас в стране.

А. НАСИБОВ – По географии где это больше всего?

А. РУМЯНЦЕВ – По географии в европейской части, это приближается к 30%.

А. НАСИБОВ – К трети.

А. РУМЯНЦЕВ – Да, примерно 1/3, в Северо-западном регионе около 40%, где-нибудь 38, вот так, 37.5, за счет Ленинградской и Кольской атомных станций. А за Уралом, если смотреть Екатеринбург, то в 50 км от Екатеринбурга есть Белоярская атомная станция, и дальше атомных мощностей нет, за исключением поселка Белибино на далекой Чукотке, где есть маленькая станция общей мощностью около 50 мегаватт, т.е. остальные блоки наши – 1 000 мегаватт, здесь – 50 мегаватт, вот масштаб. Но, тем не менее, на Чукотке мы присутствуем.

А. НАСИБОВ – Общая ситуация в энергетике, избыток мощностей, нехватка, у нас есть слишком много электроэнергии, мало?

А. РУМЯНЦЕВ – В настоящее время у нас наблюдается в России избыток генерирующих мощностей, но это все фонд, очень выработавший свой ресурс. И в любой момент значимое количество таких энергогенерирующих мощностей будет выходить из строя либо выводиться в нормальном плановом порядке, либо, может быть, даже аварийно отключаться. И не исключено, что где-то в ближайшие, я оцениваю, может быть, где-то 10 лет, уже появится серьезный энергодефицит. Наша существующая энергетическая стратегия развития электроэнергетики России до 20 года все эти тенденции учитывает.

А. НАСИБОВ – Сейчас какой избыток?

А. РУМЯНЦЕВ – Сейчас, я оцениваю, где-то 30 гигаватт, резерв в установленных мощностях, т.е. если бы включить, посмотреть на пик электропотребления, то порядка 30 гигаватт установленных мощностей – это резерв.

А. НАСИБОВ – Какой может быть стратегия развития атомной энергетики в таких условиях, вообще это замена существующих атомных станций, это строительство новых или модернизация или что-то еще?

А. РУМЯНЦЕВ – Правильно вы назвали абсолютно все тенденции. Это и продление ресурса, обоснованное научно, и этим мы занимаемся, и уже мы продлили ресурс 4 блоков, это 2 Ново-воронежских, 2 Кольских.

А. НАСИБОВ – На сколько можно продлить в процентном соотношении?

А. РУМЯНЦЕВ – Мы, нам удалось обосновать только на 15 лет. И думаю, что больше не удастся, у них проектный срок службы был 30 лет, мы провели серию экспериментов, материаловедческих, оборудование полное, стендовые испытания провели, заменили много оборудования, заменили конструкционные материалы, это не бумажное продление, как можно подумать, это результат научно-исследовательских работ. И обоснованно мы перед Госатомнадзором тогда и перед Ростехнадзором сегодня все это предъявляем им и получили мы на первое лицензию на 5 лет, а научно они с нами согласились, что есть научные обоснования на 15 лет. Больше, я думаю, продление нецелесообразно. Значит, первая позиция, то, что мы будем продлять срок.

А. НАСИБОВ – Модернизировать станции?

А. РУМЯНЦЕВ – Да, модернизировать станции, правильно это назвать. Второе, мы будем достраивать блоки в значительной степени готовности. Мы достроили третий Калининский блок, и в декабре прошлого года его пустили, его готовность была 35%, т.е. 65% мы достроили. Мы впервые в нашей истории России молодой продемонстрировали, что мы с такого уровня уже не потеряли квалификации достраивать такие блоки. Поэтому такие блоки будут достраиваться, на очереди у нас Волгодонск-2, Балаково 5, 6, Калинин-4, это тоже, считайте, 4 тысячника еще на подходе. Дальше мы реализуем разработку проекта ВВР-1500, т.е. в полтора раза более мощный блок, и кандидаты у нас на это, первый кандидат – это Ленинградская атомная станция, а потом такими блоками мы будем замещать мощности на Курской станции и на Смоленской, там, где реакторы РБМК. В народе они больше известны как реакторы чернобыльского типа, они отработали у нас после Чернобыля безаварийно, я по дереву стучу, в течение 20 лет, и все равно их срок службы подходит уже к завершению, мы их будем замещать такими блоками. И параллельно мы активно работаем над реактором на быстрых нейтронах, прототипом нашего реактора БН-600, который более 25 лет успешно работает на Белоярской атомной станции. И концепция в себя включает экономию нефти, газа и обеспечение огромными источниками топливной составляющей в энергетике. Потому что реакторы на быстрых нейтронах – это реакторы, которые топливо воспроизводят. И тогда это будет уже решена проблема, я бы сказал, на тысячелетие, если будет крупномасштабная атомная энергетика на быстрых нейтронах.

А. НАСИБОВ – Меня очень интересуют планы создания плавучих атомных электростанций, может быть, не таких мощных, как гигаваттник, но плавучих АЭС на гигантских платформах, которые могут быть в Северном Ледовитом океане или у берегов, у северных берегов России.

А. РУМЯНЦЕВ – Если она на платформе, она не плавучая, она стоит на обычной барже, ледокольный флот, грубо говоря, ледокол – это и есть уже АЭС, просто вся энергия уходит в движение гребного винта, в свое энергопотребление. Но так можно подплыть к труднодоступному региону, примерно лет 15 давать на берег электричество, потом тягач подцепляет или буксир и отвозит на завод на реконструкцию, а новый блок ставят. Это такая концепция разрабатывалась в советское время еще для обеспечения энергией Северного морского пути. Вопросы топлива – это же всегда дорого было, завоз. Сейчас очень трудно сделать экономические и стратегические предсказания. Но такой проект у нас есть, и кое-что мы уже сделали.

А. НАСИБОВ – Сколько может стоить один такой агрегат?

А. РУМЯНЦЕВ – Я могу точно сказать, сейчас это чуть больше 190 млн. долларов, поставить такой блок в Северодвинске. И тут же привязка к местности сделана, кое-какие работы уже выполнены.

А. НАСИБОВ – Еще другие точки рассмотрели уже?

А. РУМЯНЦЕВ – Рассматривалась Камчатка, рассматривался Певек, собственно говоря, с него и началось все, это предполагалось как раз там далеко ставить.

А. НАСИБОВ – Беседу с Александром Румянцевым, главой федерального агентства по атомной энергии мы продолжим сразу после выпуска новостей и тогда же программа «Рикошет».

НОВОСТИ

А. НАСИБОВ – Ашот Насибов у микрофона «Эха Москвы», я формулирую вопрос для программы «Рикошет», нужно ли России и дальше развивать ядерную энергетику?

РИКОШЕТ

А. НАСИБОВ – А мы продолжаем беседу с Александром Юрьевичем Румянцевым, главой федерального агентства по атомной энергии. Александр Юрьевич, я все-таки очень заинтересован, меня заинтересовали эти плавучие АЭС, такая неожиданная, необычная вещь, мощность, конечно, не гигаватт, там намного меньше, насколько?

А. РУМЯНЦЕВ – Нет, это примерно 80 мегаватт, 10 мегаватт.

А. НАСИБОВ – Примерно в 10 раз меньше.

А. РУМЯНЦЕВ – В 10 раз меньше.

А. НАСИБОВ – Чем один блок стационарной большой АЭС?

А. РУМЯНЦЕВ – Да. Но не только вас это заинтересовало, многие страны мира интересуются, но они задают нам правильный вопрос – друзья, покажите хоть один блок в действии, его экономику, его уже эксплуатационные возможности и безопасность. И тогда мы у вас будем заказывать их десятками. Вот что происходит. И сейчас где-то несколько месяцев назад на нашей коллегии мы, отчаявшись найти уже инвесторов здесь в России, мы сейчас ищем инвесторов по миру, я вам цену назвал.

А. НАСИБОВ – 190 млн. долларов.

А. РУМЯНЦЕВ – Чуть больше, да, 193, так.

А. НАСИБОВ – Это включает в себя меры по безопасности?

А. РУМЯНЦЕВ – Да, все, это полный проект, это под ключ.

А. НАСИБОВ – Это защита от возможного воздушного, подводного нападения, все это?

А. РУМЯНЦЕВ – Под ключ, проект под ключ, что такое подводное, это можно поговорить особо, а воздушное – это защищаются такие объекты в системе противовоздушной обороны государства, так что в этом плане это опасный объект с точки зрения его эксплуатации и сохранности. И конечно, этот проект заманчивый, но электричество на ней будет недешевое, на такой плавучей станции.

А. НАСИБОВ – Сколько?

А. РУМЯНЦЕВ – Я думаю, оно в 2.5 раза будет дороже, чем на такой стационарной. Но зато в тех регионах, в тех местах, куда оно может быть доведено без линии электропередачи, это локальное, оно, если обычным способом, оно будет в разы дешевле, чем если доставлять его через линии электропередачи либо использовать дизельное топливо для производства.

А. НАСИБОВ – Вы сказали, 15 лет – срок службы, да?

А. РУМЯНЦЕВ – Да.

А. НАСИБОВ – Т.е. 15 лет не надо завозить бочки с горючим.

А. РУМЯНЦЕВ – Не надо, да.

А. НАСИБОВ – Вопросы из Интернета. Как обстоят дела с грядущим акционированием «Росэнергоатома»?

А. РУМЯНЦЕВ – Работает межведомственная комиссия, работает очень эффективно, мы сейчас получили уже согласование на документы для внесения в правительство нашей законотворческой инициативы, согласованы практически со всеми участниками, кроме Минэкономразвития, у них есть ряд вопросов для дальнейшей проработки. Это очень непростой вопрос, акционирование ядерно-опасных производств, и здесь должны быть соблюдены требования многих законов, чтобы не войти в противоречие. И не войти в противоречие со здравым смыслом атомной энергетики, у атомной энергетики на первом месте всегда безопасная эксплуатация.

А. НАСИБОВ – Спасибо, я думаю, что на такие вопросы, как предполагается ли строительство новых АЭС на территории России и судьба в мире и в России атомной энергетики в свете запредельных цен на нефть, я думаю, что наш гость уже ответил на эти вопросы.

РИКОШЕТ

А. НАСИБОВ – И еще у меня вопрос. Ядерная энергетика, она становится модной, насколько я понимаю, причем не только в России, но и в мире. Что с экологией, меняют ли свою точку зрения экологи?

А. РУМЯНЦЕВ – Вообще с точки зрения экологии атомная энергетика – это единственная энергетика, которая не выбрасывает парниковых газов, т.е. и с точки зрения Киотского протокола, и других концепций, другое дело, что можно поспорить, а справедливы ли эти все модели, которые парниковые газы…

А. НАСИБОВ – Математические модели?

А. РУМЯНЦЕВ – Да, конечно, но это другой вопрос. Но то, что атомная энергетика не выбрасывает ни твердых, ни газообразных отходов в атмосферу, это факт, в этом смысле они экологически очень надежны. Другое дело, если научиться грамотно обращаться с отработавшим топливом, надежно хранить их с гарантией на тысячи, десятки тысяч лет, тогда это уже вопросы все отпадут, она очень экономична и хороша.

А. НАСИБОВ – По вопросу топлива, кстати, Россия, насколько я понимаю, контролирует треть мирового рынка топлива для атомных электростанций?

А. РУМЯНЦЕВ – Коммерческая тайна, но правильно называете.

А. НАСИБОВ – Извините.

А. РУМЯНЦЕВ – Правильно называете.

А. НАСИБОВ – Хорошо, видите, сколько мы с вами, оказывается, раскрываем секретов в эфире. Треть, значит ли это, что со всеми странами, куда мы поставляем свое топливо для АЭС, мы подписываем договор о возврате отработанного топлива, со всеми?

А. РУМЯНЦЕВ – Сейчас я соображу, дело заключается в том, что мы какие-то договоры подписывали при старом законодательстве, какие-то подписываем уже при новом законодательстве по обращению. В старой модели мы должны были поставить свежее топливо, получить отработавшее, выдержать у нас какое-то время, переработать, опасные продукты переработки вернуть в ту страну. Это один протокол.

А. НАСИБОВ – Это с Индией, по-моему, по старому договору у нас?

А. РУМЯНЦЕВ – Нет, с Индией нет, с Индией топливная загрузка еще, с Индией мы же подписали договор в конце 80-х гг., и мы отложили вопросы топливные все на после. А, например, с Венгрией, с Болгарией, поэтому нужна модификация этих договоренностей уже под новое законодательство, которое позволяет хранить дольше и за определенное развитие мощностей по хранению, может быть, и не возвращать, а остекловывать и утилизировать в каких-то массивах безопасно, если эти способы будут надежно доказаны человечеством.

А. НАСИБОВ – Они доказаны уже или еще пока не доказаны?

А. РУМЯНЦЕВ – Юко-маунтейн, это знаменитое хранилище США, они проводили такие эксперименты, что обосновывали где-то на несколько сот тысяч лет безопасности этого хранилища. Мы внимательно следим за этими научными обоснованиями, в каких породах, как все это будет.

А. НАСИБОВ – Знаете, Австралию сейчас предлагают, например, или она сама себя предлагает?

А. РУМЯНЦЕВ – Может быть, может быть.

А. НАСИБОВ – Не слышали? Слышали, наверное, в газетах писали.

А. РУМЯНЦЕВ – Нет, не слышал. Нет, в Австралии, в ней есть так называемые технологии «синрок», это в кристаллоподобные матрицы впрыскивать такие радиоактивные сильно вещи. А скалы-то стоят же сотни миллионов лет, это же известно, что породы горные – это сотни миллионов лет. И ничего с ними не делается. И если не нарушая кристаллической структуры, а в кристаллической решетке в пустоты впрыснуть радиоактивные вещи и такую скалу создать, она 150 млн. лет простоит.

А. НАСИБОВ – За 150 млн. лет, может, скалы и устоят, но либо ишак умрет, либо падишах, либо кто-то.

А. РУМЯНЦЕВ – Я оптимист, человечество должно сохранится, разумное, что-то разумное должно сохраниться на века.

А. НАСИБОВ – Ну что, будем подводить итоги нашей программы «Рикошет». На вопрос, нужно ли России дальше развивать ядерную энергетику, за последние 5-7 минут ответили 636 наших уважаемых слушателей, это не очень большая цифра.

А. РУМЯНЦЕВ – Не очень представительно.

А. НАСИБОВ – Не очень большая, значит, тема атомной энергетики не так уж близка сердцу наших слушателей.

А. РУМЯНЦЕВ – Все на работе.

А. НАСИБОВ – Могли бы, в конце концов, в конце концов, наше будущее и будущее детей. 66% ответивших полагают, что да, нужно России и дальше развивать ядерную энергетику, это ровно две трети, 34% полагают, что нет, не нужно. Такие результаты интересные у нас.

А. РУМЯНЦЕВ – Это очень интересно, я даже не ожидал, я думал, что будет где-то фифти-фифти, т.е. то, что две трети за, это меня, вселяет в меня дополнительный оптимизм.

А. НАСИБОВ – Вы знаете, у меня такое ощущение, что чернобыльский эффект, он постепенно, может быть, как-то начинает, может быть, и забываться. И вместе с тем берут свое и разумные доводы атомщиков, может быть, экологи как-то ослабили свое давление на общественное мнение.

А. РУМЯНЦЕВ – Причины, конечно, разные.

А. НАСИБОВ – Самые разные могут быть.

А. РУМЯНЦЕВ – Да, самые разные, поэтому здесь трудно делать такой однозначный вывод, но мне очень понравился, хотя множество не очень представительное.

А. НАСИБОВ – 636 человек.

А. РУМЯНЦЕВ – Но настроения людей мне понравились, спасибо, спасибо вам огромное, дорогие радиослушатели.

А. НАСИБОВ – На такой оптимистической ноте мы заканчиваем беседу с Александром Юрьевичем Румянцевым, главой федерального агентства по атомной энергии. Большое спасибо, Александр Юрьевич.