Гия Канчели - Интервью - 2005-09-24

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ - Сегодня мы пригласили очень известного и очень желанного композитора Гия Канчели. Здравствуйте, Гия.

Г.КАНЧЕЛИ – Здравствуйте.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Прочитаю, для тех, кто не помнит, ну о вас, с сайта cultu.ru. На сегодняшний день Канчели один из наиболее значимых современных композиторов. С 1991 года Канчели живет и работает в Антверпене. Вот так. Это мы еще выясним, почему, на какие деньги. Общественность должна знать, что происходит.

Г.КАНЧЕЛИ – С 1991 в Берлине, с 1995 в Антверпене.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Это еще хуже.

Г.КАНЧЕЛИ – Конечно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Последнее десятилетие, - считает тот человек, который написал о вас эту небольшую заметку, - самый плодотворный период композитора. Он написал около 20 симфонических камерных сочинений, которые исполняются в лучших концертных залах самыми известными музыкантами. Дальше идет безумное перечисление, да. Его музыку исполняли Юрий Башмет, Владимир Юровский, Деннис Рассел Дэвис, Эдвард Брюнне, Ян Гарбарек, потрясающий джазовый саксофонист, Гидон Кремер и другие. В театре Руставели ему принадлежит музыкальное оформление - вот это все знаю, это уже все знают – всемирно-известных спектаклей «Кавказский меловой круг», «Ричард III». В разных театрах мира и в разное время он создал музыкальное оформление «Царя Эдипа», «Тартюфа», ну и работы конечно в кинематографе. Народный артист СССР, лауреат государственной премии СССР и Грузии, лауреат премии имени Шота Руставели, награжден призом киноакадемии «Ника» за киномузыку, кавалер Ордена чести, лауреат театральной премии «Чайка» и премии «Триумф». Ну, еще, то, что знают все: «Не горюй» и «Мимино», «Чита-грита». Добрый день, я рад вас видеть.

Г.КАНЧЕЛИ – Спасибо.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – В первую очередь, я хотел бы начать с презентации вашей книги. Во-первых, спасибо, за то, что подарили книгу. Странная, огромная, толстая книга

Г.КАНЧЕЛИ – Тяжелая.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Тяжелая. Где чудесные фотографии, ваши интервью, размышления о музыке, собственно эта книга родила идею этого эфира, потому что, может быть, даже хорошо, что музыка сегодня не будет звучать, потому что она ведь звучала бы отрывками, урывками, я бы так сказал. А сейчас мы с вами есть возможность поговорить о сегодняшнем дне и о жизни композитора в сегодняшнем дне, когда ,помните детство на первом канале, всесоюзном тогда, Кабалевский, стоя перед оркестром, рассказывает школьниками, помните да, как слушать петь и его.

Г.КАНЧЕЛИ - Конечно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот как слушать, петь и его. Вот это инструмент сейчас сыграет это, сейчас то. Сейчас всё, у каждого своя Россия, у каждого своя Грузия. Канчели где-то, кто хочет, слушает его музыку, кто хочет. Какую роль сейчас музыка вообще играет в нашей жизни?

Г.КАНЧЕЛИ – Вы знаете, мне кажется, такую же какую играла всегда. Разные жанры существуют, и разные жанры существуют для разных людей, просто сейчас засилье все-таки такой массовой музыки, начиная с автомобилей, кончая ресторанами. Она звучит очень громко, невозможно друг с другом разговаривать. То, что касается симфонической камерной музыки, то мне кажется, что любители этой музыки существуют приблизительно в таком же количестве, в каком существовали всегда.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – О, элегия. Смотрите, я ведь не случайно сейчас вспомнил Кабалевского. Можно себе сейчас представить, например, концерт Канчели какой-то симфонический в исполнении самых лучших музыкантов, идущий, например, по первому каналу. Никогда. Государство поддерживало, сейчас не поддерживает.

Г.КАНЧЕЛИ – Вы знаете, мне кажется, что сейчас настолько огромное значение имеют рейтинговые передачи, что передавать серьезную музыку, например, сочинение, с начала до конца, которое длится полчаса, просто невозможно. В лучшем случае можно передать какие-то отрывки, которые длятся там, ну не знаю, 30 секунд, полторы минуты.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Как реклама.

Г.КАНЧЕЛИ – Да, как реклама. Хотя есть такие каналы как Меццо, Арте, немецко-французский канал, где любители и где люди заинтересованные могут послушать концерты в замечательном исполнении. Канал Меццо, по-моему, 24 часа транслирует.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, классику и джаз, хороший балет.

Г.КАНЧЕЛИ – Серьезную музыку и классический джаз. У нас наиболее, я сейчас сказал у нас и должен поправить себя, простите, у вас наиболее такой приемлемый для такой группы людей канал – это канал Культура.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хороший канал, правда?

Г.КАНЧЕЛИ – Я думаю, очень хороший канал. И мне очень жаль, что в Грузии этот канал принимают какие-то редкие зрители и слушатели, потому что он по-моему платный или надо приобрести.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Кабельный.

Г.КАНЧЕЛИ – Кабельный, да.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Угу, угу. Скажите, почему именно грузинская музыка, элементы грузинской музыки так покоряют сердца всего бывшего Советского Союза, ну во всяком случае, России. Огромное количество, вот грузинская песня – что какая-то особая категория, какое-то мерило.

Г.КАНЧЕЛИ – Вы имеете ввиду грузинскую народную музыку или грузинскую эстрадную?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, эстрадная тоже хорошая, но ее у нас совсем не знают. Но вот грузинская народная музыка что-то совсем особенное.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ - Вы знаете многоголосная грузинская народная музыка – это так же как последние квартеты Бетховена. Это элитарная музыка, это не массовая музыка. Тем не менее, мне кажется, что все-таки у нее есть слушатели, потому что она слишком уж своеобразная и несущая в себе очень высокую индивидуальность и она узнаваема сразу.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Только помилуйте, какая элитарность! Грузинское застолье: выпили водки, закусили, пять минут поговорили, потом вдруг у кого-то округлились глаза, и он запел. Тут же весь стол выстраивается в это многоголосье. Это абсолютно народный феномен.

Г.КАНЧЕЛИ – Да, но это все-таки застолье. А я говорю о том, что многоголосная грузинская музыка может звучать и в большом зале консерватории.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да.

Г.КАНЧЕЛИ – Застолье – это одна, и кстати при застолье звучат застольные песни в основном. А есть совершенно гениальные полифонические песни, которые не все смогут спеть так, как застольные песни. Здесь уже надо быть или гурийцем, или, во всяком случае, знать эти гурийские песни, Гурия - это район западной Грузии.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Особо музыкально одаренный.

Г.КАНЧЕЛИ – Нет, вот они поют, три человека, если сойдутся, вот это именно те песни, которые привели в восторг Стравинского в последние годы его жизни, и он об этом написал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вы, многие не знают, как оказались за границей?

Г.КАНЧЕЛИ – В 1991 году я уехал в Берлин, получив стипендию Немецкой академии искусств на один год. И я об этом уже знал в 1989, что я в 1991 году уеду. В то время как раз мои соотечественники и люди населяющие Грузию выбрали первым президентом Гамсахурдиа и меня это очень огорчило, но за него проголосовало большинство нашего населения, и получив возможность уехать в 1991 году, в мае месяце я это сделал с огромным удовольствием, но когда надо было возвращаться обратно, к этому времени у нас уже запахло гражданской войной. Что, к сожалению, и произошло. Но у меня оставались какие-то деньги, и я смог на эти оставшиеся деньги снять двухкомнатную квартиру с моей супругой и решил, пока они у меня есть, я как-то пережду, пока у нас ситуация успокоится. Но вы прекрасно знаете, что ситуация у нас очень долго не успокаивалась, и сегодня она не очень спокойная. Деньги у меня не кончились, я начал получить предложения из разных стран от разных оркестров. И мне кажется, кроме всего остального, это какое-то везение. И я смог там стать на ноги в материальном отношении, я смог там жить. За первым заказом последовал второй, третий, четвертый, и вот вы только что прочли, что я написал 20 с лишним произведений, на самом деле у меня их намного больше. В 1995 году меня пригласил Антверпенский симфонический оркестр, я там должен был написать одно сочинение, которое будет исполнено ими, и это сочинение писалось для Ростроповича. И после этого передо мной была дилемма, вернуться Берлин или остаться в Антверпене, но поскольку Антверпен мне намного больше напоминал Тбилиси по его национальному составу, по настроению у людей, даже по погоде, мы с моей супругой решили остаться в Антверпене.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Сняли там квартиру, да?

Г.КАНЧЕЛИ – Уже у нас там собственная. Я ведь вам только что сказал, сколько я музыки написал…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А, да, переводя это в евро, да. Гия, вы живете в каком-то красивом живописном районе и, знаете, и о быте немного.

Г.КАНЧЕЛИ – Я живу в самом центре Антверпена, в районе, в котором живут в основном хасиды, верующие, ортодоксально верующие евреи, и мне это доставляет очень большое удовлетворение, потому что я себя все время ощущаю в театре. Особенно начиная с пятницы, и это самый центр Антверпена, и это очень красиво.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А кошерная еда?

Г.КАНЧЕЛИ – А это меня не касается, потому что мы, так же как они, закупаемся в обычных супермаркетах. Ортодоксально верующие покупают еду только в своих магазинах.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А вот общение. С кем вы общаетесь там и на каком языке, на каких языках?

Г.КАНЧЕЛИ – В основном, я общаюсь с клавиатурой моего инструмента с утра до вечера и особенных общений нет, но если они есть, то это с теми людьми, которые в разное время уехали из Советского Союза. В основном это музыканты.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Живущие там же, в Антверпене?

Г.КАНЧЕЛИ – Да. Работающие в разных оркестрах. Что же касается общения, то моя супруга свободно владеет английским, абсолютно свободно немецким.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Это что за специально подобранная и отточенная супруга?

Г.КАНЧЕЛИ – Ну вот так я. Если у вас было время прочесть эту книгу…

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Частично только.

Г.КАНЧЕЛИ - Там есть такая глава, которая называется «Люля», и вы все сразу поймете.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Это на заметку мужчинам. Еще один вопрос, у меня была беседа с одной семьей, которые хотели уехать по контракту, и у мужа была работа, потому что мужа пригласили, а жена сказала: «Пойми, что я там буду делать? Как я тут сидела, так тут у меня хотя бы есть друзья, - она азербайджанка, - а там даже этих друзей не будет. Чем я буду? Приложение к тебе?» - сказала она. Как у вас решается это вопрос?

Г.КАНЧЕЛИ – Вы знаете, ей столько приходится заниматься моими делами, что, по-моему, я – приложение к ней. Это вся переписка, все письма, все ответы на эти письма и так далее, и так далее. Я ведь сказал, что у нас есть друзья, с которыми мы общаемся все время.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – То есть, можно сказать, что ее работа это, она ваш секретарь в полном объеме, в широком смысле этого слова?

Г.КАНЧЕЛИ – Да, да. Ей приходится заниматься всей той организационной работой, которой я бы даже наверно не сумел заниматься, если бы даже владел иностранными языками. Кстати, я хочу сказать, сейчас мне принесли фотографии, сделанные несколько лет тому назад здесь на радиостанции, и попросили что-то написать, я написал: «Пишу музыку вместе с вами». Потому что у меня на инструменте стоит Laptop и "Эхо Москвы" работает почти с утра до вечера. Когда мне надо что-то проверить с помощью клавиатуры, я просто чуть-чуть убираю звук, а все остальное, то, что связано с технической работой, идет параллельно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Со звучащим "Эхом"?

Г.КАНЧЕЛИ – Да. Так что мы музыку пишем вместе.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Закончится передача, поговорим о разделении гонорара, немножко, мне кажется, надо.

Г.КАНЧЕЛИ – Обязательно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Но вы породили очень много вопросов, да, я, кстати, хочу сказать, что все время звонит телефон. Да неужто есть вопросы к Канчели? Кроме благодарностей: «Ваше сиятельство, спасибо за то, что написали» Послушаем вопросы сразу после новостей.

НОВОСТИ

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну а мы продолжаем разговаривать с Гией Канчели, еще пару вопросов от меня, а дальше радиослушатели. Вот скажите, Гия, когда пишешь музыку, еще говорят, что хорошо литераторам так работать, философам, то, что вокруг тебя страна красивая, но чужая, то, что тебя там не каждый день зовут на какие-то тусовки, это вам помогает, атмосфера заграницы способствует работе?

Г.КАНЧЕЛИ – Атмосфера. Дело в том, что я до 1991 года все, что я написал в области серьезной музыки, я писал в домах творчества, в разных домах творчества, в пределах Советского союза. А после 1991, я так для себя считаю, что я четыре года был в доме творчества в Берлине, а с 1995 года я в доме творчества в Антверпене. Но мысленно я продолжаю жить в своем родном городе, вы знаете, что многие мои близкие друзья, мои коллеги уже не на этом свете, я даже мысленно иногда продолжаю с ними беседовать. Если это мне удается, мне удается и чувствовать себя как дома, находясь не дома. Вы знаете, я месяцами сидел в этих домах творчества до 1991 года и работал там, поэтому я к этому привык. А то, что там нет этих тусовок, то там я целыми днями сижу, дома и работаю, это только помогает, к счастью, у меня квартира такое расположение комнат имеет, что комната, в которой я сижу и работаю, там абсолютная тишина, я даже не слышу звуков проезжающих машин.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Только «Эхо Москвы» бормочет.

Г.КАНЧЕЛИ – Только «Эхо Москвы» бормочет. Ну, "Свобода".

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Тоже бормочет.

Г.КАНЧЕЛИ – Тоже бормочет. Но это меняется.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А вот скажите мне, судя по тому, что вам не понравился Гамсахурдиа и вы уехали…

Г.КАНЧЕЛИ – Нет, я уехал не по этому. Просто я стипендию получил. Я сказал, что, к счастью, я уехал в то время. А не понравился он мне безотносительно к этой стипендии.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хорошо, вам не понравился Гамсахурдиа. У вас есть какие-то политические пристрастия?

Г.КАНЧЕЛИ – Простите, Матвей, дело не в том, мне не Гамсахурдиа не понравился, а мне не понравилось, то, что у нас произошло. Вот эта волна национализма, которая у нас как-то видимо была как-то скрыта, потому что я не ожидал, что у нас такое произойдет. Я всегда считал что Грузия – это место, где все себя чувствуют счастливыми, причем у нас на одном пятачке проживают люди абсолютно разных вероисповеданий, убеждений, и мы всегда жили как-то, я бы сказал, даже сладко. И вдруг все это прекратилось, вдруг все это кончилось. Наши люди чего-то боятся, люди наши уезжают. Вот все это мне не нравилось, особенно окружение этого президента. Ну как мне это могло нравиться, если приходил какой-нибудь чиновник и говорил, что в театре должны идти только грузинские оперы и никакие Пуччини и Верди нам сейчас не нужны. Это я вам привожу сейчас один пример, но таких примеров огромное количество. Или хотели в грузинском хореографическом училище ввести грузинскую терминологию и так далее.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Тридцать два чего?

Г.КАНЧЕЛИ – Фуэтэ нельзя было, надо было найти соответствующее слово или придумать его. И еще параллельно у нас шли разговоры о том, что у нас есть боржомская вода, а грузинскую родниковую воду должны пить только грузинские птички. Не мог я нормально себя чувствовать при всем этом.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А может вы не патриот? Может вы просто крепкий, правильный советский человек со всеми атрибутами вот этого советского менталитета, вы знаете: дружба народов, фестивали, какие-то, где все вместе – а он сказал: «Мы грузины или нет? Почему половина слов в грузинском языке – это переделанные слова русского языка?»

Г.КАНЧЕЛИ – Ну, в русском языке тоже очень много слов переделанных с каких-то иностранных языков. Когда я узнал, что «утюг» – это не русское слово. Дело в том, что я не хотел бы сейчас затрагивать тему патриотизма.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А мне интересно затронуть, именно чтобы вы об этом говорили. Вот у нас сейчас был посол Грузии Чубинишвили, вы знаете, да? Вот с ним я не хочу говорить о патриотизме, я с вами хочу говорить. Я через вас пытаюсь Грузию понять, что это такое. Что такое вообще патриотизм нации, которая долгое время жила под Россией?

Г.КАНЧЕЛИ – Вы знаете, люди, которые говорят о патриотизме и о любви к своей родине, они для меня вторичны. Я когда-то, когда моему другу Альфреду Шнитке исполнилось 60 лет, написал ему письмо и там есть такая фраза: "Дорогой мой, Альфред, Тбилиси уже не тот, и Грузия уже не та". Плохо, когда большинство людей свою профессию видят в одном: в любви к родине. Если это становится главным, любовь к родине, этот патриотизм для меня неприемлем. Дело в том, что он приносит несчастье народу и стране, я против такого понятия патриотизма.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ - Давайте добьем политику, это интересно. Вот почему сейчас такие обостренные отношения между Грузией и Россией? По мнению политиков, это связано с Абхазией и Южной Осетией, это действительно тяжелая история, но меня интересует совершенно другая вещь, я разворачиваю этот вопрос в несколько гуманитарный план. Вот посмотрите, самое большое количество ресторанов, хотя сейчас уже итальянцы, псевдо-итальянцы, бьют грузин, но самое большое количество ресторанов грузинские. Вы сделали эти фильмы, которые имплантировали, внедрили любовь к Грузии, понимание грузинского характера, «Не горюй», «Мимино» - это же абсолютное кино, ну вот такое. Это даже не кино, это вообще Бог знает что. Это посмотришь и начинаешь этот народ любить, я уж не говорю о грузинской еде, я уж не говорю о том, что Грузия всегда как-то. И как оказалось просто и легко поссорить народы. У нас идет опрос и написано: «Грузия враждебна России». Ну, вот когда еще Чубинишвили был. Я не читал ему, не хотел расстраивать, да и не предмет разговора нашего. «Грузия антироссийская сейчас, смотрит на Запад». Почему сейчас так легко удается внедрить в голову народа? В Грузии тоже подобные вещи были, что те, кто дружили на протяжении столетий, теперь враги, и что с этим делать.

Г.КАНЧЕЛИ - Вы знаете, мне кажется, что одно предложение, сказанное каким-нибудь одним политиком, у которого есть определенный рейтинг, как-то впитается в сознание массового зрителя, ну предположим, два дня тому назад мне пришлось смотреть передачу «К барьеру» и там такой депутат государственной думы Митрофанов говорил о Юлии Тимошенко. И он произнес одну фразу на всеуслышанье, для всех: «Она грызет Россию». Всего три слова, и это доставляет какое-то удовлетворение огромному количеству телезрителей, а то, что касается большой политики, я всегда виню политиков и одной стороны, и другой стороны, но если учесть, то, что мы маленькая страна и малочисленный народ, а Россия – огромная страна, мне кажется, что в этих перепалках, мне кажется, что больше сдержанности должно быть со стороны России, потому что всегда недовольство легче вызвать со стороны малочисленного народа, амбиции которого бывают особенные. Вот вы только что упомянули Южную Осетию и Абхазию, там эти амбиции еще более гипертрофированны, и у нас они гипертрофированны, но самое ужасное то, что они в России гипертрофированны, вот эти разговоры о державности, и о том, что эта держава обнищала, о том, что ее хотят разделить. Да, Бог ты мой, вы ведь ведете эти ваши блестящие дуэты с Леонтьевым, который все время говорит о том, что весь мир сейчас думает об одном, как бы расчленить Россию, и этому многие россияне верят, я совсем не думал, что мне придется говорить на эту тему.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну а представляете, если бы вместо этой беседы, очень важной, вот лично для меня, композиторы всегда мудрецы, потому что иначе вы б не могли бы писать такую музыку, вместо этого мы бы слушали фрагмент симфонии №25, симфонии, которая идет, например, где-то 27 минут, а мы бы слушали 2 минуты, или «Чита-грита», да все это знают. А как вы считаете, стоило бы Путину наградить Кикабидзе российским орденом?

Г.КАНЧЕЛИ - Я думаю, нет, потому что Кикабидзе настолько популярен и любим в России, что его, я не знаю… Простите меня, если говорить о наградах, то я считаю, что стоило Ельцина наградить в свое время орденом Дудаева, привезти его в Москву с этой кавалькадой генеральской и пожать ему руку, и вот этой трагедией, которая началась, наверное, ее бы не было, и эта трагедия продолжается по сей день. Вот что стоило тогда сделать.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Путин наградил сейчас всеми наградами Рамзана Кадырова, вот по всей видимости.

Г.КАНЧЕЛИ – Это уже поздно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, ну, они не ангелы. В Израиль, когда приезжаешь, там говорят, когда ты ходишь по этой улице, по этой набережной Тель-Авива, следите за карманами: евреи, они только евреи, они не ангелы. То же самое можно сказать и про власть, и про грузин, и про россиян, меня другое интересует. Брегвадзе – лучшая исполнительница русских романсов, ну согласитесь, ну круче ее никто не поет, вот как-то так получается. Вот почему ее не наградить орденом за заслуги перед Отечество, имеется в виду перед Россией? Я в Грузии сижу в семье, и там поют, вы знаете, грузинские песни, а потом переходят на русские романсы, у нас давно забыли, что это такое, а там поют, и она выходит, все встают. Почему люди, объясните, мудрый Гия Канчели, почему люди не работают на дружбу, не замечают элементы, то, что лежит рядом. Политики говорят и политологи говорят: «Это некоторые хотят разжечь» - не называя фамилии. Ну, кто эти, которые хотят разжечь и почему они не делают шагов, чтобы сближать? Ведь так просто сделать эти шаги, как ни странно.

Г.КАНЧЕЛИ – Вы знаете, Матвей, для меня вопрос взаимоотношения культур довольно сложный и болезненный. Я, конечно же, переживаю по поводу всего того, о чем вы сейчас говорили, но намного главнее для меня не то, что происходит сейчас в политике, для меня намного важнее то, что грузинская культура постепенно отдаляется о русской культуры. Вот для меня это абсолютно неприемлемо и я стараюсь иногда заглянуть в будущее, и мне очень не хотелось бы, чтобы наша культура, грузинская, да и в какой-то мере и российская культура остались бы друг без друга.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – А в чем это выражается? Вот это я не понимаю.

Г.КАНЧЕЛИ - Это выражается в том, что хотя бы начнем с того, что молодое поколение в Грузии уже не знает русского языка.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, не знает.

Г.КАНЧЕЛИ - И отсюда и начинается размежевание культур, а почему молодое поколение должно знать русский язык, например, не азербайджанский? Разве азербайджанская культура менее велика? Да, так скажу. Или, например, почему они не должны в первую очередь выучить английский язык, на котором говорит большинство?

Г.КАНЧЕЛИ – Я вам скажу почему. Потому что здесь имеют значение традиции, когда 200 с лишним лет существуют эти традиции, то, что касается взаимоотношения культур азербайджанской, армянской и грузинской - это все равно существует, потому что мы соседи и мы живем рядом, а то, что касается русской культуры, то мы также были соседями и останемся ими, но это прекращается постепенно, это куда-то уходит. Вы говорите, английский язык, замечательно, кто-то будет знать французский, кто-то будет знать немецкий, кто-то будет знать английский, это прекрасно, но вот той тесной взаимосвязи, которая существовала у определенного количества грузин, я считаю, что это было процентов 5, ну, может быть, 10 с культурой русской, с музыкой Чайковского, Мусоргского, Шостаковича, с Толстым, с Достоевским, с Пушкиным и так далее это очень много давало, очень много давало и это уходит.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – По-моему, это миф, я не понимаю, а может быть наоборот вот этот пресс России, который был на протяжении 200 лет, может он губил что-то у вас. Почему человек обязательно должен знать Пушкина? Почему Грузин должен знать Пушкина? Да пусть Руставели знает! И тот, кто захочет, знает еще и Пушкина. Вы все равно сказали, что это было всего 5 процентов.

Г.КАНЧЕЛИ – Вы знаете, что есть люди в Англии, во Франции, которые специально изучают русский язык, для того, чтобы Пушкина читать по-русски. И вот вы сейчас сказали, упомянули о прессе, я не совсем это понимаю. Вы знаете, империя, я против того, чтобы все, что происходило, рассматривать со знаком минус, вместе со знаком минус есть и знак плюс, когда мы были в составе этой империи, много чего положительного происходило, в начале 19-ого столетия, в 19-ом столетии., это нельзя забыть, это нельзя забывать, это надо помнить. А сейчас вы это называете прессом, да, конечно был и пресс, но вместе с прессом были и какие-то положительные явления. Вы спрашиваете, зачем обязательно читать Пушкина на русском языке. Нет, не обязательно, но когда придется читать его на французском, а если вспомнить, что Пушкин не терпит никаких переводов, как любое гениальное явление, почему надо читать Пушкина. А вот только что вы еще сказал и Руставели, вы что знаете, вы что думаете, что Руставели в Грузии, это только легенда, что мы все знаем Руставели, нет, это не так.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну, как и здесь легенда, что Пушкин – наше все. Хорошо. Нам надо заканчивать, я очень рад, что мы не слушали музыку, как мне было интересно от вас услышать вот то, что я от вас услышал. Вы уже уезжаете или вы будете здесь еще?

Г.КАНЧЕЛИ – Я послезавтра еду в Данию, в Эстонию. Недавно совсем, по-моему в Австрии, я сказал, что в России самые заклятые враги – это латыши, эстонцы и грузины, а рядом со мной сидели Пярт, Гидон Кремер, и они сказали: «Значит, мы втроем самые заклятые враги России».

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Но самые заклятые враги России как дружат между собой. Вот вы там антироссийским и занимаетесь все вместе.

Г.КАНЧЕЛИ – Дело в том, что Пярт, Гидон Кремер и я очень любим Россию, очень любим русскую культуру и мне кажется, что мы это, ну вовсяком случае я стараюсь это всегда доказать, а то что касается Гидона и Арво, то же самое происходит.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вы знаете, я закончить бы хотел, знаете, знаменитый грузинский анекдот, когда в театре «ты ходи, ходи, только ходи, да?» Так и я могу закончить, тем что, Вы пишите, композитор, Гия Канчели, пишите музыку, мы будем счастливы. Я очень доволен, что музыка сейчас не звучала, я очень хотел бы вы следующий ваш визит пригласить вас для более продолжительной беседы в другом формате

Г.КАНЧЕЛИ – Если бы моя симфоническая музыка звучала сейчас, все ваши радиослушатели сейчас заснули бы, и вам бы пришлось их будить, поэтому вы должны быть благодарны тому, что я не принес диск.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я благодарен, потому что я забочусь о рейтинге, вы бы обрушили своей музыкой рейтинг. А так прозвучал и несколько ключевых фамилий, все, рейтинг есть. Вы ж понимаете, мы люди циничные. Дорогой Гия Канчели, мы вас очень любим - вот этим я хочу закончить нашу беседу.

Г.КАНЧЕЛИ – Спасибо.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я думаю те, кто слушал нас сделали какие-то выводы из того, что вы сказали. Композиторы всегда мудрецы.

Г.КАНЧЕЛИ – Спасибо вам большое.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ – До встречи, композитор Гия Канчели был у нас в гостях, мы продолжаем нашу программу.