Ночной эфир - Интервью - 2005-08-09
С. БУНТМАН – Ну что же поехали дальше, мы с вами беседуем в эфире, у микрофона Сергей Бунтман еще два часа без малого, мы с вами будем разговаривать, иногда слушать музыку. Да, Михаил Ходорковский, издевательство над Михаилом Борисовичем, не мытьем, так катанием, а что не мытьем, так катанием? Все идет по дальнейшей схеме, дальше как бы закон действует, «как бы» я сказал абсолютно сознательно. Так, цель власти – это власть, да, в том-то и дело, чтобы управлять, все понятно. Несколько минут стиха, Александр передает привет Лариной, передам обязательно привет, несколько минут стиха не знаю. Стихи к случаю у нас каждый день в «Ну и деньке» делает челябинский поэт Сергей Плотов, он же, кстати, автор части куплетов, которые раньше были, «Сыр в мышеловке» когда была программа, теперь «Плавленый сырок», у Виктора Шендеровича. Это Сергей Плотов, он автор ежедневных стихов у нас в программе «Ну и денек». Если о Ренате Литвиновой сказать мадам, мы продолжаем об обращениях, Наташа говорит, пишет на пейджер нам, будет органично, а если о Собчак, имеется в виду Ксения, наверное, иронично. Представьте себе кокетливого Ельцина и Путина. Кокетливого Путина нам представляла Елена Трегубова в своей книжке «Байки кремлевского диггера», это было очень любопытно. Я видел кокетливого Путина В.В. и вы видели все. Если вы помните, одно из самых первых интервью, если не первое, в «Герое дня» у Светланы Сорокиной, когда и.о. был или уже назначен премьер-министром когда В.В. Путин, мне показалось его поведение чрезвычайно кокетливым, он ожидал реакции на шутки, которые он тогда отпускал в беседе со Светланой Сорокиной. Шутки были любопытные весьма – тем, кто станет на рельсы, тот и сядет, были очень интересные, это о забастовках тогда. Мне казалось, что он вел себя достаточно кокетливо, так что это я могу себе представить. Ельцин, не знаю, мне кажется, что он другого типа человек, у него даже другой, наверное, тип ухаживания был. Мне всегда представлялся, я видел, как на него смотрела Наина Иосифовна, когда я увидел, как Наина Иосифовна на одном из приемов, по-моему, это было открытие одного из Чеховских фестивалей, я увидел, как она встретила там Владлена Давыдова, актера, с каким восторгом и как она к нему чуть не подбежала. Это любимый актер ее юности, Владлен Давыдов. Я понял, что это какой-то тип мужчины, тип ей как раз нравился и как нравится ей этот тип мужчины. Мне показалось, что в молодости Борис Ельцин примерно такой из себя представлял тип мужчины как киногерои очень многие Владлена Давыдова. «Почему вы стали меньше задавать вопросов из Интернета», - спрашивает Александр. Почти все я прочитал. А задаем в передачах вы имеете в виду? Нет, все, что есть, мы задаем. Понимаете, сейчас мы стали модерировать Интернет, стали, во-первых, вывесили предупреждение для вопросов, которые задают люди в Интернете, какие рамки, очень простые рамки, естественные и человеческие, которым они должны соответствовать. И поэтому выкинули оттуда всю дрянь, весь мат оттуда выкидываем. И может быть, кому-то перестало интересно задавать вопросы в Интернете, стало больше толковых вопросов, и поэтому в процентном отношении мы их задаем больше сейчас, вопросов из Интернета задаем во время передачи. Улетел этот самый, какой-то такой разнузданный совершенно, разлапистый чат, беседа друг с другом вместо того, чтобы задавать вопросы гостю нашей передачи, не знаю. Мне кажется, что сейчас стал почище там просто. «Как называется последний роман Умберто Эко, который вы читаете и вышел ли он на русском языке в издательстве «Симпозиум»?» Не вышел, Владимир, еще, я даже не знаю, переводят его уже Елена Костюкович, обычно она переводит именно романы Умберто Эко, а называется он так «Таинственное пламя королевы Луаны». Что за королева Луана, что за королева Луаны, я думаю, когда он выйдет, все вы узнаете. По поводу обращения «мадам», у нас сегодня как-то идет красной линией, вспоминается мадам Петухова, мадам Грицацуева. Да, вы помните, с какой иронией это было сказано. Телефон у нас работает.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА – Сергей Александрович, чтобы вы не сердились, я все дифирамбы не выношу и задаю вопрос.
С. БУНТМАН – Вопрос.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА – Но касающийся вашего творчества, сразу два вопроса. Во-первых, не планируете ли вы как-нибудь, может быть, где-то в ночное время повторить «Бейба», «Собакопес», «Ежика», это замечательные вещи.
С. БУНТМАН – Сейчас я отвечу, да, но скажите и сразу другой вопрос.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА – Можно сразу?
С. БУНТМАН – Да, конечно, давайте.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА – Когда-то на заре «Эха» еще на Никольской вы в выходной утром, у вас были чудные эссе, я забыла, как называлось.
С. БУНТМАН – А, «Осколки».
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА – Да, «Осколки», из студенческой жизни про Аджемова, горячо мною любимого.
С. БУНТМАН – Константина Христофоровича Аджемова, да.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА – Скажите, вы не планируете, может быть, как-то расширить, может быть, повторить или новые какие-то такие ожерелья этих «Осколков» собрать?
С. БУНТМАН – Понятно, спасибо.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА – Спасибо вам.
С. БУНТМАН – Сейчас я отвечу на вопросы эти. Что касается чтений литературных, вы знаете, нам приходится каждый раз восстанавливать права. А т.к. с этим становится все строже и все дороже, права на воспроизведение книг или музыкальных произведений, кстати, из-за этого у нас и определенное сокращение произойдет музыкальных передач, поскольку это становится непомерно дорого. Мы платим не только за авторские права так, как раньше платили авторам, исполнителям, а сейчас и смежные права, это тем, кто записывал, тем, кто рядом стоял, фирмам мы должны будем выплачивать определенный процент. Это становится очень дорого, тем более что у нас не музыкальная радиостанция. Второе, на произведения нам тоже каждый раз приходится переоформлять права, и мы не можем бесконечно в эфире повторять то, что было сделано. Это достаточно дорого, может быть, когда-нибудь мы и повторим, но это становится непомерно дорого. Второе теперь, то, что касалось тех маленьких штучек, которые я когда-то читал, была серия такая, теперь ее нет. Нет, не будет. А будут, я напомню, может быть, кто-то не слышал вчера ночью, я говорил, что будут после 22 числа, будут маленькие фрагменты из программы «Сотрудники», а те, кто программу эту как-то так, отлынил от нее вроде меня, будут просто специальные маленькие рассказы, записанные в режиме, как «Война», как у нас были другие передачи такого рода. «Как я пришел на «Эхо»», наши сотрудники будут говорить, рассказывать. Замечательное здесь сообщение, Александр – «когда Алексей Венедиктов выходит из отпуска, известно ли, как вы предполагаете праздновать юбилей «Эха Москвы»?» Александр, я очень рад, что не успел вчера Алексей Венедиктов уйти в отпуск, мы просто с ним так пересеклись здесь, тумбочку сдал, тумбочку принял, и вы уже соскучились. Я очень рад, что вы соскучились по Алексею Венедиктову. Второе, известно, как мы собираемся праздновать юбилей «Эха Москвы», мы собираемся его праздновать как всегда. Т.е., собственно, 22-го мы соберемся на наш внутренний праздник, это у нас было, первый не удалось испортить даже путчу, и путч, как вы понимаете, специально как по заказу, все эти события закончились именно к нашему празднику. И 22-е мы отмечали, первую годовщину «Эха Москвы» уже хорошо, на развалинах памятнику Дзержинскому, рядом там. Так будет, как обычно, все собираются, и старые, и новые сотрудники, собираемся и веселимся. Слава богу, в этом году, мало ли что может случиться, но я помню, в передаче я говорил не так давно, что у нас два таких августовских события, 5 лет назад, пришлись рядом с нашим праздником, это взрыв в Москве 8 числа и вся эпопея с «Курском» трагическая. Тогда, я повторяю, что это было, мы не отменили праздник, но мы собрались, тихо выпили и разошлись. Очень было, это самый был тихий наш праздник, никаких фейерверков, криков и плясок у нас не было тогда. Дальше, это я сказал, тут еще, чтобы закончить тему Умберто Эко, может быть. «Сергей, - пишет Ирина Александровна, - книгу Умберто Эко «Баудолино», это предпоследний роман, читала с большим трудом в отличие от книги «Имя Розы», каково ваше мнение?» Я не скажу, что читал с большим трудом «Баудолино», я читал его долго, потому что на не очень известном еще языке я решил его прочесть, на том языке, на котором написано, большая была работа. Но я скажу, что такая вещь, я очень долго читал первые 100 страниц, даже первые 200 страниц, а там всегда 500 у него, а вторые 300 я прочел просто стремительно, не мог оторваться. Книга, по-моему, чудесная. Но что касается по сравнению с «Именем Розы», а книга «Баудолино» – это книга о мальчике, приемном сыне Фридриха Барбароссы, с которым происходят удивительные дела, с появлением реликвий, с пресвитером Иоанном и с той Землей Обетованной, где этот пресвитер Иоанн правит. Все легенды высокого средневековья, они как раз там и развиваются. Но в отличие от «Имени Розы» там нет жесткой детективной событийной интриги. Там очень спрессованное действие в «Имени Розы», поэтому уж если, скажем так, в 2-2.5 дыхания читается «Баудолино», то «Имя Розы» на половине дыхания, просто не успеешь вдохнуть и выдохнуть, как уже книжка кончается. Да, может быть, сравнительно да, но все равно, по-моему, «Баудолино» – роман замечательный.
СЛУШАТЕЛЬ ГРИГОРИЙ – У меня к вам такая беседа, Сергей. Сейчас, когда шла эта эпопея с назначением губернатора в Нижний Новгород, и на вашей радиостанции, и я еще слушал кое-какие, даже немножко с Сергеем Корзуном поругался по этому поводу, приглашаются журналисты, политологи. И идет вопрос, Кремль, перекремлит, Лужков, прочее. Нижний, такую область, как Нижний Новгород, я не вижу за всеми этими рассуждениями, вы не согласны со мной? Ни анализа, как, что там происходит. Мы, россияне, не знаем, что там в Нижнем Новгороде, что там в Алтае, в конце концов, происходит, насколько там ситуация сложная. Да, знаем, что Нижний Новгород, Нижегородская область.
С. БУНТМАН – Я понимаю ваш вопрос.
СЛУШАТЕЛЬ ГРИГОРИЙ – Что там происходит?
С. БУНТМАН – Я понимаю ваш вопрос.
СЛУШАТЕЛЬ ГРИГОРИЙ – Что надо сделать, почему и как, все эти распасовки между Кремлем, Лужковым и Шанцевым, все, области мы не видим за этим.
С. БУНТМАН – Ясно, хорошо. Область, конечно, существует, область замечательная, удивительная, там много всего происходит. Но попытаемся понять, почему особое внимание и первое внимание, как сказал сейчас Григорий, распасовкам уделяется. Кремль, Лужков, Шанцев, Кириенко не забудем, который чуть-чуть, получается так, что из-под него область уходит, из-под полпреда президентского. Потому что сейчас, я думаю, что тем, кто это затевает, это чуть ни самое главное, это упоительная игра. Если бы область сама себе выбирала, знаете, становится подозрительно, когда несколько человек подряд, как в известном фильме, в страшной ситуации бедные дети говорят – мы живем хорошо, здоровье наше хорошее. И когда подряд несколько политиков из Нижегородской области говорят – мы считаем нынешнюю систему выборов, утверждения губернаторов очень справедливой. Если мы сейчас все голосовали единогласно, то это не значит, что мы всегда так будем поступать. Что-то в этом такое есть, какое-то не то. И мне кажется, что очень точно заметил Григорий, что уходит на второй план, собственно, проблемы области. Выбирали бы себе нижегородцы, как раньше выбирали, между прочим, смотрите, мы же с вами говорили раньше, когда выбирали губернаторов, мы говорили о проблемах области, о том, кто что представляет, кто какую программу представляет для этого. Я думаю, что Шанцев – замечательный, умелый руководитель, огромный город, который… очень большую работу он здесь в Москве делал. Но это как-то ушло на второй план, потому что он не пришел в Нижний Новгород сам по себе, не депутатом законодательного собрания, а к людям, на митинги. Не вел избирательную кампанию, не говорил, что я прихожу с тем в Нижний Новгород не потому, что кто-то меня предложил и назначил, а потому, что я привязан к Нижнему Новгороду и хочу сделать там то-то, то-то и то-то. Поэтому это уходит на второй план. Вот вам и эта форма Юрьева дня или я не знаю, чего, как вам больше нравится, определение этой системы выборов, потому что она нас убирает от сути дела, она нас отстраняет от этого. «Поражает обилие русских корней у американской интеллигенции, интересно, - Наташа, - почти у всех есть выходцы из России, да, может, поэтому наши православные их так и ненавидят и видят в них врага». Наташа, те, кто ненавидит и видит в них врага, это необязательно православные. Это совершенно всё все равно, просто и не знают об этом, ни о каких корнях, вообще корней по всему миру у американцев очень много. Т.е. они по всему миру и находятся. Человек, который в 120 поколениях коренной американцев, только, наверное, у индейцев есть, естественно, как вы понимаете. Все – иммигранты. Но это такая какая-то тема, понимаете, не то, что тема дурацкая, тема-то нормальная, а эти подходы, по-моему, совершенно никакого отношения не имеют к сути. Кто-то мне здесь сказал – а чего это вы подались в католики, вы же не поляк и не француз. Так можно сказать, что кусочки польской крови у меня есть, но не в этом дело. Не в этом дело абсолютно. Я не считаю, что какая бы то ни было форма христианства, даже англиканство, которое было придумано для одной страны одним королем, что оно накрепко связано с одной страной. И нет никакой глупости и никакого бреда в том, что может существовать русский католик, русский евангелист, русский пятидесятник, русский мусульманин, если мы будем брать не христианские, это нормально, как мне кажется. Мне кажется, это совершенно нормально, и вспомним Ивана Гагарина, вспомним Свечину, вспомним других русских католиков. Интересно, что мы вспоминаем не… и массы людей, имен, которых не знают, просто добрых прихожан, верующих людей, которые по тем или иным соображениям или по семейным традициям, или по своим убеждениям, это целый огромный путь. И кстати говоря, в дневниках Ивана Гагарина он описан с необычайной точностью, этот путь. Я вам всем советую почитать, они издавались у нас, дневники Ивана Гагарина. Так, дальше, все-таки сегодня от «Саундтрека» какие-то ошметки такие остаются небольшие, «собираетесь ли вы ставить музыку к кино Такеши Китано и Кубрика «Спартак»?» Кубрика я делал, «Барри Линдона», Такеши Китано пока не подходил, не понимаю я, что мне там делать в программе «Саундтрек». Кубрика что делал, а, Султан из Бишкека спрашивает, «что делать, если не понимаешь фильм, например, «С широко закрытыми глазами» или «Отец и сын» Сокурова?» Нет таких фильмов, которые не может понять зритель. Может быть, не близок фильм, посмотреть, мне кажется, всегда надо очень просто и очень простодушно смотреть, в первую очередь. Конечно, есть, как наш любимый Умберто Эко говорит, внутренние энциклопедии у каждого зрителя, слушателя, читателя. Но подходить с какой-то идеей предвзятой к фильму, к спектаклю, к книжке, мне кажется, нельзя. И читать нужно достаточно наивно, понять, что тебе хотят сказать, понять, что ты ощущаешь, прежде всего, тебе страшно, весело, это захватывающее или не захватывающее, сочувствуешь, тебе наплевать на них. Это самые первые чувства, от которых, наверное, потом надо скакать. «Почему вы не захотели беседовать о национализме в России?», Петя из Нью-Йорка. Я хочу беседовать о национализме в России, задавайте, Петя из Нью-Йорка, а также все остальные из других городов и стран, задавайте вопросы. Я не хочу беседовать о том, как кто о чем-то говорит, абсолютно не хочу, по сути дела, да. У нас с вами разговор, мы не перемываем кости кому-то.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Мы в свое время даже были знакомы, когда только «Эхо» начиналось, я в свое время близко приятельствовал с Андреем Черкизовым. У меня нет вопросов, я человек достаточно, скажем так, старый и мудрый, мне просто хочется сказать вам некий комплимент ночной. Это лучший ночной эфир, который я знаю, московских станций.
С. БУНТМАН – В смысле наши эфиры?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Это ваш эфир, Сергей.
С. БУНТМАН – Понятно, ладно, хорошо. А вопросов у вас нет. Спасибо вам большое на добром слове, тогда всего доброго, слушаем дальше. Алекс - «на вопрос к национализму, может, вам стоит переименовать свои реплики в «Плач полукровки»?» Хорошо, переименую. Мне не нравится, это напоминает мне, это плагиат, потому что последняя книга о Гарри Поттере, которую я вчера завершил, чтение ее, называется «Гарри Поттер и принц-полукровка». И эти все полукровки, грязнокровки, которые там, замечательно. А вы, этот самый, чистокровный, да, волшебник, колдун, чародей. Госпожа Аннина, ничего не понимаю из того, я присоединяюсь к нашему слушателю из Бишкека и должен здесь, Султана, здесь с вами, я пытаюсь вникнуть в некоторые сообщения. Здесь мне один автор присылает сообщения, я пытаюсь в них вникнуть всеми силами, со всей наивностью, со всем, подключаю какие-то знания, умения, даже лингвистические навыки, которые чудом остались через 25 лет. Ничего у меня, Султан, не получается. Так что здесь я признаю свое бессилие. Так, предлагаю поставить эксперимент, смотря фильм одного жанра, судить о нем по-другому. Т.е. мы смотрим мелодраму и смотрим, пытаемся его смотреть как детектив. По-моему, не понравится, не знаю, приведите пример, Александр. Тогда, может быть, будет яснее. Интересно.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА СВЕТЛАНА – У меня вопрос такой, минут 15 назад были новости про Михаила Ходорковского, ему ухудшили условия содержания. Вопрос, я хотя к Михаилу Ходорковскому отношусь, на самом деле, не знаю, и жалко его, и это жертва власти.
С. БУНТМАН – Нет, можно относиться как угодно, но что вы хотите сказать?
СЛУШАТЕЛЬНИЦА СВЕТЛАНА – Бог с ним. Ему ухудшили условия содержания, у меня вопрос, на самом деле, дурацкий, а условия содержания, которые были у людей, к которым его подсадили, они чем-то как граждане РФ отличаются от него?
С. БУНТМАН – Нет, не отличаются.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА СВЕТЛАНА – Не отличаются. У него же, понимаете, в чем дело, в СИЗО сидят граждане, которые еще только обвиняются в совершении преступления. Что это такое, улучшили, ухудшили условия, от чего это зависит?
С. БУНТМАН – Не знаю, надо спросить. Давайте спросим, сейчас дождемся мы, наверняка у нас будут и адвокаты по этому поводу, и юристы, зададим им вопросы, от чего это зависит, что здесь в этом конкретном случае, что имелось в виду, давайте спросим у них. Инесса задает вопрос – «израильтяне постоянно говорят – родину не выбирают, поэтому мы приехали в Израиль, это же относится к религии, иудейскую религию не выбирают. Если вы еврей, вы должны быть иудеем, странно еврею быть католиком». Во-первых, я не чистый еврей, я в этом отношении далеко не чистый еврей. Потом, я никогда не был воспитан в религиозной семье, никогда не воспитывался в религиозной семье. Моя бабушка, Вера Николаевна, была достаточно верующей, в какой-то степени мама, но так никто не был. И поэтому, а почему мне, скажем так, прадедушка – один православный русский, православная сербка – прабабушка, армяне – григориане, иудеи, да, были иудеи, конечно, и был даже один цадик в семье среди предков. Не знаю, у меня был большой выбор, Инесса, может быть, мне повезло, вот в чем дело, думаю, что мне повезло. «Недавно слышала, что вышла книга в вашем переводе, французский исторический роман, не запомнила названия, подскажите». Это не исторический роман, это два романа вышли, такой поэт и математик Жак Рубо их написал, один называется «Грааль Фикция», а другой называется «Рыцарь Молчание». «Грааль Фикция» – это такой роман, такое якобы исследование о рыцарях Круглого стола. Второй – это просто рыцарский роман, который он сам написал, почти детский, книга называется «Рыцарь Молчание». Может быть, где-то ее можно купить, я не видел. «Я задавал вопрос, накладка вышла, отношение к национальным меньшинствам, особенно к кавказцам в России, просто дикое, какой ваш прогноз на будущее?» А, Петя из Нью-Йорка, да, задавал, это вы задавали этот вопрос. Я считаю, что, действительно, дикое, дикое отношение. Мы вчера об этом говорили, когда речь зашла о некой оккупации кавказцами Москвы, в частности. Дикое, потому что никто не хочет заниматься вопросами миграции населения, никто не хочет заниматься. Одно дело, воспитание в детстве, человеческое предубеждение, и люди, считающие себя образованными, знающими, цивилизованными, просто на уровне верхнего палеолита рассуждают и это прикрывают какими-то очень учеными теориями ксенофобскими, это все очень красиво выглядит. Вот почему я терпеть не могу эту красивость и готов с ней, опять же, скажу, в чистом поле сражаться, а не так опосредованно, в прямой дискуссии. Мне кажется, что если этим никто не будет заниматься, если не будет в этом отношении ясной и выработанной политики, это чревато очень серьезными вещами и столкновениями, и чем угодно, понимаете? Вот так.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Вы знаете, я как раз представляю национальное меньшинство, вероятно. Так получилось, что я родился в Казахстане, в Казахстане в году 92, когда власть перешла, будем называть теперь уже, к людям, которые имеют отношение к Назарбаеву, так получилось, что мой сын, когда пошел в школу, и школа оказалась таким образом, что надо было изучать, все надо было на казахском языке. А на русском языке я не смог добиться ничего. И сказали – мест нет. Я вынужден был отправить его, так получилось, что за рубеж, в Германию. А потом я вынужден был уехать в Москву по причине пятой графы там, потому что роста у меня никакого не могло быть, руководитель мне мой сказал прямо – знаешь, может быть, тебе поменять паспорт и нашу национальность принять? Я не смог это, не то, что не смог, не хотел, я считаю, это ниже моего было достоинства. Но в Москве я столкнулся с совершенно следующим интересным явлением. Я купил квартиру, все прочее, с трудом прописался. И моя дочка выросла до 2 или до 1 класса. Я с ней пошел в школу, рядом, близлежащая школа. Я не буду называть, это в центре города. И меня принял директор, он сказал, что заслуженный учитель России, мы любезно с ним разговорились, он был мне очень приятен, вероятно, я ему тоже. Но он говорит – какие проблемы, давайте. И вдруг я назвал ему свое имя, меня зовут Хусейн Борисович. Он говорит, простите, а вы кто по национальности. Я говорю, а какое это имеет значение, я говорю, я россиянин, у меня мама, папа, все тут родились в России и т.д. А он говорит – понимаете, приходите завтра, давайте поговорим завтра. Я говорю – давайте. Пришел я на следующий день, он мне говорит – вы можете мне помочь? Я говорю, пожалуйста, никаких проблем. Он говорит – давайте так, долларов 500 вы мне будете давать на школу. Я говорю, вы знаете, а почему? Понимаете, так, потому что вы все-таки не русский, все-таки вы же кавказец. Я говорю, да, конечно, кавказец, говорю. Я говорю, но почему? Он говорит, вы знаете, к вам такое отношение, поэтому вы должны понимать. Я, честно говоря, подумал, а что мне делать остается? Я говорю, хорошо. Через два дня я пришел уже готовый к тому, чтобы платить 500 долларов этой школе. Но самое главное оказалось совершенно в другом варианте. Он сказал – вы знаете, я тогда вам сказал и не досказал, вы 500 долларов давайте в школу, а 500 долларов давайте мне лично. Я тогда говорю – вы знаете, давайте так, как вы думаете, я идиот или нет? Он говорит – наверное, нет. Представьте себе, за 1000 долларов я мог бы свою дочку в Лондоне обучать, примерно.
С. БУНТМАН – А за то сколько, в месяц он просил у вас?
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Он в месяц просил.
С. БУНТМАН – В месяц, да? 1 000 долларов в месяц?
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – 500 в школу, 500 ему в карман, да.
С. БУНТМАН – Понятно. В Лондоне можете.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Да, я поднимал этот вопрос. И вы знаете, я через дорогу нашел другую школу, которая, в принципе, тогда начинались уже варианты платного обучения, я заплатил 500 долларов.
С. БУНТМАН – А это какой был год?
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Это был где-то, сейчас я вам скажу, она у меня закончила в этом, ровно 10 лет назад примерно.
С. БУНТМАН – 95-й, да?
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Да, где-то так. И понимаете, действительно, школа на самом лучшем учете, он был заслуженный учитель и т.д. Я не хотел бы поклеп делать на человека, кстати, он уже ушел из жизни, я потом узнал.
С. БУНТМАН – Понятно, да.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Он скончался.
С. БУНТМАН – Понятно, понятно, да.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Но вы понимаете, всю жизнь я знаю, так случилось, что родился в Казахстане, потому что мои родители были репрессированы по признаку национальности, у меня есть документ, подписано прокурором одного из регионов РФ, прямо написано, что осужден по признаку национальности.
С. БУНТМАН – Т.е. это когда реабилитация была, да?
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Да, нам выдавали эти бумажки, и я, честно говоря, до сих пор, и когда вам задают вопросы о национальности, я считаю, это просто пещерный век. Люди настолько забыли этот вариант на Западе, я по долгу потом своей работы и своего образования бывал во многих странах, хотя сначала мне сказали, что я не выездной буду, но потом пошла перестройка. И как-то я даже уехал в Калифорнию, там сделал даже бизнес и прочее, но, тем не менее, я когда слышу в эфире, я, честно говоря, в первый раз вам дозвонился, слышу такие вещи, про национальность вашу спрашивают, я считаю, это просто пещера, натуральная пещера. Как можно в 21 веке спрашивать, какая разница, кто кем родился?
С. БУНТМАН – Вы понимаете, в чем дело, это смотря с каким, когда вас директор спрашивает, он спрашивал с одной целью, одни слушатели спрашивают с одной целью, чтобы выискать то, что им не нравится. А понимаете, на самом деле, мне ужасно интересно, откуда мои предки, они из совершенно разных мест, мне ужасно интересно, как это все получилось. Это ведь поразительная вещь. И ваша история, трагическая, и семьи, драматическая история. И очень многих людей, которые были, ведь это же интересно, поучительно, мне, например, то, что, например, один из моих прадедушек приехал с острова Корфу, это потрясающая вещь совершенно.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Конечно.
С. БУНТМАН – Мне ужасно это интересно. И поэтому мне, честно говоря, я вам по секрету скажу, что я вообще-то, мне глубоко наплевать на то, с чем спрашивают, мне интересно рассказывать о своих предках и родственниках.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Хотел бы я еще последнее сказать.
С. БУНТМАН – Да, пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Что когда судят о кавказцах, говорят только лишь потому, что он видят каких-то торговцев с Кавказа, они тоже, кстати, не от хорошей жизни сюда приезжают.
С. БУНТМАН – И кто сказал, что они плохо торгуют?
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – По тому, как они покупают килограмм яблок, я просто не понимаю этого вопроса, люди совершенно не знакомы ни с географией, ни с политэкономией, ни с чем абсолютно, как будто бы они родились в пещере. И это в Москве, в центре города.
С. БУНТМАН – Согласен.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Я удивляюсь.
С. БУНТМАН – Согласен, спасибо.
СЛУШАТЕЛЬ ХУСЕЙН БОРИСОВИЧ – Дай бог вам здоровья.
С. БУНТМАН – Вам тоже, спасибо, всего доброго. Такая история, увы. На днях Юрий листал семитомник Нюрнбергского процесса, с удивлением прочел, что пули, извлеченные из останков в Катыни, были немецкого производства, заметьте, что эксгумация проводилась в присутствии польского Красного креста. Интересно, да. Да, это одна из таких удивительных страниц, когда Нюрнбергский процесс, вы понимаете, поразительная совершенно вещь. Согласились, признали комиссии, какие там представители польского Красного креста, какой там польский Красный крест был, эксгумация, когда это было у нас? 42-й год, да? По-моему, 42-й, извините, если я ошибаюсь, или 43-й даже. Это признали, ту комиссию, о которой писал Алексей Толстой, замечательно так, пламенно все это, и никакие документы, а ведь много документов, которые это опровергают. Мне кажется, это было политическим ходом. «Скажите, - Алекс, - ваши дедушки и бабушки случаем не в ЧК работали?» Нет, случаем не работали в ЧК, нет, не работали. А если бы работали? Более интересный результат получится, если рассматривать не основную, а второстепенную сюжетную линию, а, это замечательно. Конечно, можно так. Вы знаете, я обожаю это. Я понял эту идею смотреть, это очень забавно смотреть, да, конечно, «Тегеран-43» как мистический фильм. Да, можно посмотреть, можно, смешно. Можно. Так, «Христа ради скажите, куда исчезла Юлия Пуш», Наталья Александровна спрашивает. Юлия Пуш работает продюсером у нас. Она просто перестала читать газеты. Нет, она читает газеты, но для себя, про себя, а не вслух.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЕЛЕНА – Это Елена, насчет семьи (ОБРЫВ СВЯЗИ).
СЛУШАТЕЛЬ – Уберите женщину.
С. БУНТМАН – Почему?
СЛУШАТЕЛЬ – Я с вами разговариваю?
С. БУНТМАН – Я не знаю, а куда вы звоните?
СЛУШАТЕЛЬ – К вам.
С. БУНТМАН – Я не люблю, когда перебивают звонки. А, прекрасно, дорогой Хусейн Борисович, вот вам Василий, пожалуйста, вот вам наскальные росписи – «звонок в прямой эфир Хусейна – явная и неудачная массовка». Василий, я вас поздравляю, очень хорошо. Сбегайте куда-нибудь на угол, давайте что-нибудь выпьем за ваше здоровье. «Что-то отменили программу на ТВЦ» – не знаю, о чем вы говорите, потому что я не смотрю сейчас, а с вами разговариваю.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА (Мытищи) – Я прожила 40 лет в Москве. Я хочу сказать, что у меня, кроме «Эха Москвы», редко я переключаю на другую программу. Но я написала вам стихотворение необыкновенное, я должна его привезти. Я знаю, где вы находитесь.
С. БУНТМАН – Так, на Новом Арбате.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Да, но знаете, что, я уже в большом возрасте. Но во время войны у меня папа был на фронте, тогда брали на 45 дней, переподготовка такая была. Из Ногинска ушли прямо сразу на передовые.
С. БУНТМАН – Т.е. это на сборы тогда взяли и ушли прямо?
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Да. И он был и на польско-финской войне, я по национальности еврейка. Но я никогда не слыхала, чтобы меня кто-то обозвал или что-то сказал. У меня не было такого.
С. БУНТМАН – Чудесно, очень хорошо.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Мама была донором первой группы, кровь отдавала на фронт, тогда давали еще шоколад, масло, представляете?
С. БУНТМАН – За донорство, да.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Но я хочу сказать, я проработала 70, извините, я проработала 25 лет до 80-х гг. с детьми, я музыкант. И вдруг я слышу в лагере один мальчик называет другого – ты еврей. Я сидела слушала, как раз с аккордеоном сижу там, что-то я делала, составляла какие-то программы. И я дождалась, когда все ребята ушли, я его подозвала и говорю, слушай, я не помню, как его зовут, мальчика, я говорю – дорогой мой, а я еврейка. Ой, Галина Александровна, я ничего не хотел, вы знаете, вы извините пожалуйста. Я говорю – ты же знаешь историю, у нас все дети равны, все люди равны. Но я вам еще, я просто это затронула, потому что единственный случай был в моей жизни. Я хотела вас еще спросить, вы знаете, сейчас я, к сожалению, живу в пригороде, так у меня вышло по жизни.
С. БУНТМАН – Понятно, да, понятно.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Но единственное, что я хочу сказать, я привезу стихотворение, Борис Алексеевич…
С. БУНТМАН – Борис Васильевич Алексеев, Борис Васильевич, да.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Который ведет программу джаз, что-то такое, я не помню, как называется, но у вас вообще, у вас все затронуто, все, у вас нет такого момента, у вас было 60-летие, я должна была приехать, но я не могла, я болела.
С. БУНТМАН – Понятно.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Про отца сказать. Наташа, кажется, Наташенька, да, вела программу эту.
С. БУНТМАН – Не помню, да, девочка у нас.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – И вы знаете, получилось так, что я немножко с темы ушла, сейчас.
С. БУНТМАН – Пожалуйста, потому что у нас еще ждут слушатели, пожалуйста, скажите, что хотели сказать.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Да, и знаете, когда была, началась война, то у кого было трое детей, военкомат высылал из Москвы. Самое горячее время, октябрь-ноябрь, мы уезжаем в Свердловск, вы знаете, а папа на фронте.
С. БУНТМАН – Я понимаю, да.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – И что получилось, что когда мы уже возвращались обратно, тогда в 44 г. военкомат присылал такие бумажки, военный литер на семью.
С. БУНТМАН – Да.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Чтобы обратно вернуться в свою квартиру. И вы знаете, что получилось, что я ехала без билета, я за мамину спину, лежала за маминой спиной, так я приехала в Москву, младшая сестра на 5.5 лет моложе меня, она была у вас еще тогда, когда вы были на Пятницкой, да, кажется?
С. БУНТМАН – Понятно, да. Нет, на Никольской, но неважно. Понятно, хорошо, я прошу у вас прощения.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА АЛЕКСАНДРОВНА – Потому что она передавала привет.
С. БУНТМАН – Понятно, извините, пожалуйста, у нас сейчас, извините пожалуйста, вы нам привезете все, что хотите, и расскажете нам историю. Сейчас немножко, чтобы мы, мы можем достаточно долго говорить с нашими слушателями, но все-таки, когда это становится разговором между двумя людьми, это не так. Странно, нам прислала слушательница Белла Исааковна, про нашего слушателя Хусейна – «не сказал ни одного хорошего слова о городе, в котором он живет уже 10 лет. Если ему здесь так плохо, почему он не уедет туда, где ему будет хорошо». Белла Исааковна, когда, предположим, вы приводите дочку, внучку в школу, вам говорят, как вас зовут, Белла Исааковна, отлично, хорошо. Или Марья Ивановна? Вы кто по национальности, русская, Марья Ивановна, отлично, Марья Ивановна. Значит, новая русская, да, Марья Ивановна? Хорошо, Марья Ивановна, новая русская, значит, вы мне 500 баксов так, 500 баксов эдак. Что вы будете сказать, слушайте, какие люди здесь живут замечательные, да, какой хороший директор школы. Правильно сделал наш слушатель, перешел через дорогу и отдал в другую школу, абсолютно достойно, очень интересный и достойный разговор. Так, пожалуйста, отлично, только подпишитесь, я про Иоанна Златоуста очень хорошо помню, и оставайтесь там, и запреты соборов и т.д., очень хорошо. Правильно сказал Хусейн про каменный век, очень правильно, особенно про начетчиков, догматиков, которые не хотят видеть жизнь, не хотят видеть, действительно, и дух нормальный, человеческий и божественный. А хотят – здесь написано так-то и так-то в каком-то документе, в каком-то решении, и я буду так делать. Простите, кто тогда талмудист больший? Вы, который считаете себя православным и ссылаетесь на кучу соборов, что вам то и пятое, десятое запрещено, или те, кого вообще не знаете? Так, замечательно, смотрите, нам слушательница сказала сейчас такую вещь, что мальчик в лагере, она услышала и возмутилась. Мальчику в лагере сказали – еврей. До чего надо дожить, чтобы само произнесение слова еврей, армянин, чеченец, само произнесение слова, не обидная кличка какого-нибудь народа, а произнесение национальности стало обидным? Думайте.
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – Вы знаете, можно, во-первых, следование канонам своей веры не есть догматизм некий.
С. БУНТМАН – А это вы к тому, что я прочитал?
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – Да, я так думаю.
С. БУНТМАН – А если выбирать из него то, что тебе приятно для того, чтобы ты не мог жить в этом мире и общаться с другими людьми?
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – Дело в том, что выбирать нельзя, тогда я предаю свою веру. Нельзя выбирать.
С. БУНТМАН – Значит, вы неправильно понимаете свою веру, обратитесь к священнику, потому что такие люди, которые извращают, между прочим, и православие тоже, догматики, упертые в стенку рогами люди в любой религии есть. Это начетчики и догматики, которые не хотят увидеть главное, а видят второстепенное. Это есть история, а если откровение, если вы говорите о христианстве. А это историческая плесень нанесенная, прости господи, что нельзя общаться с тем-то и тем-то. Вот так.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР (Гатчина) – Я всегда слушаю вашу передачу, она мне очень нравится. И хочу задать вопрос. Я никогда не был коммунистом, наоборот, у меня отец репрессирован был, сидел 10 лет. Может быть, они в чем-то были правы?
С. БУНТМАН – Кто?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Коммунисты, большевики.
С. БУНТМАН – А в чем были правы?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Нельзя же просто до беспредела доводить это все.
С. БУНТМАН – А что именно доводить до беспредела?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Лосев сказал, там, где большая свобода слова, там нет свободы мысли.
С. БУНТМАН – Вы так думаете?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Я так думаю.
С. БУНТМАН – Во Франции есть свобода мысли.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Нет, это Лосев думает, не я.
С. БУНТМАН – Кто сказал?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Лосев, академик, философ наш.
С. БУНТМАН – Алексей Федорович?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Да.
С. БУНТМАН – А если сказал Лосев, с ним обязательно во всем надо соглашаться? Алексей Федорович Лосев много чего писал, с чем соглашаться я бы не стал никогда.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – В чем-то вы правы, да.
С. БУНТМАН – Человек определенных взглядов был.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Да.
С. БУНТМАН – Определенных взглядов, которые можно не разделять, то, что он очень большой историк философии был, крупнейший исследователь, но с любой фразой соглашаться нельзя, мне кажется.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – А как вы относитесь?
С. БУНТМАН – Я так не считаю, например. Я не равняю себя с Алексеем Федоровичем Лосевым, как философом и исследователем. Но в этом случае как гражданин я могу сказать, что нет, вряд ли. Это такая нео, в каком-то, во всех кавычках неоплатоническая позиция в социальном смысле.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Я с вами полностью согласен.
С. БУНТМАН – Вослед Платону, понимаете? И очень такая чуть-чуть высокомерная?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Мне приятно, что я из Гатчины дозвонился до Москвы.
С. БУНТМАН – Слушайте, а правда Гатчина Троцком называлась когда-то, в первые годы?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Да, Троцким, потом, по-моему, Красным еще как-то.
С. БУНТМАН – Красноармейск, по-моему, да, что-то такое в этом роде?
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Красноармейск, да.
С. БУНТМАН – Бедная Гатчина.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – А вы были когда-нибудь?
С. БУНТМАН – Вы знаете, я до Гатчины не доехал. Я очень хочу в Гатчине побывать, мне очень хочется.
СЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР – Приезжайте ко мне.
С. БУНТМАН – Хорошо, договорились, созвонимся, скажу, когда, видите, спасибо вам большое. Видите, и дела свои устроил. Хорошо, давайте поставим песню о действительности сейчас, о действительности, может быть, как многие из нас ее видят, развеемся немножко. Потом перейдем. Обязательно будут передачи Бориса Алексеева, только когда он выйдет из отпуска. А сейчас с того же диска, и Алеша Дмитриевич у нас споет песню о действительности.
ПЕСНЯ
НОВОСТИ
С. БУНТМАН – Ну что же, продолжаем, 1:03 сейчас, нет, по-моему, часы у нас идут точно, вопреки тому, что один из слушателей нам сказал, не знаю, нет, по-моему, точно идут достаточно. Сергей Бунтман у микрофона, продолжаем. Несколько так, темы прошлого часа. Замечательная вещь, Валерий нам пишет – «в Талмуде Христос именуется мерзкий повешенный, кроме того, в Талмуде крестьяне именуются животными с человеческим лицом. Если вы христианин и любите Талмуд и евреев, то вы предаете Христа». Где вас этому, Валерий, научили, покажите мне тот храм, если такой есть. Покажите мне человека, который вас научил этому. Я Талмуда не читал, не знаю, как там написано, но если вы это извлекли из всего христианства, то я вас поздравляю, Валерий, это очень странная вещь. И если у вас и у ваших единомышленников такое представление о христианстве, то это, мне кажется, проблема для Собора уже, а большая проблема для общества. Нельзя превращать в христианство в такое, то, что вы здесь устраиваете. Вообще, очень интересно, как человек представляет свою принадлежность и глубокую принадлежность к какой-то мысли, религии, вере, что он считает для себя основным, это меня всегда занимало. Я думаю, что многих это занимает как раз, что главное, что не главное, что такое, почему человек, например, почему человек – католик, что главное, это повесить портрет папы Римского и говорить, какой он умный и непогрешимый, у себя в комнате, и все? И вовремя ходить в храм, соблюдать все обряды механически или не механически? Мне кажется, что это каждый должен размышлять для себя сам. И человек, который к этому серьезно относится, а когда человек относится не просто ко всему, что написано и сказано, без разбора важности того, что сказано, как к уставу караульной службы, то мне кажется, это становится страшновато. История знает такие страшные вещи. Да, я тоже думаю, что главное – это любовь, Николай, в христианстве. Я тоже так думаю. Может, я ошибаюсь. Может, Валерий прав, тогда очень страшная вещь получается, тогда, мне кажется, что это не так. И я уверен, что это не так. Так, все, кто нам предложит поворот темы?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ (Санкт-Петербург) – Послушал умилительный разговор, Хусейн Борисович говорил, что у вас в Москве одна школа напротив другой. В Санкт-Петербурге, например, такие места, где одна школа от другой на расстоянии 3.5 км.
С. БУНТМАН – Бывает, и в Москве тоже есть. Просто очень, он говорил, Хусейн Борисович говорил о центре города.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Сергей Александрович, извините, я вас перебью, это тоже центр города.
С. БУНТМАН – А где, например?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Набережная Невы, одна школа стояла раньше, номер 142.
С. БУНТМАН – Где?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – На набережной Невы.
С. БУНТМАН – На какой?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – На Арсенальной, рядом с памятником Ленину на броневике с одной стороны, а с другой стороны тюрьма Кресты, т.е. всем известно. Эту школу 142 купила компания «Транснефть» знаменитая, которую возглавляет, совет директоров, Владислав Юрьевич Сурков. А ближайшая школа – 3.5 км.
С. БУНТМАН – Скажите пожалуйста, сейчас в центре Москвы, и давно уже такое происходило, увы, что многие школы закрывались, потому что не было учеников.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Нет.
С. БУНТМАН – Там есть, там густо населено?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – А вы что, считаете, что в Питере в радиусе 3.5 км нет учеников?
С. БУНТМАН – Не надо сразу, давайте без наездов.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Нет, там ученики.
С. БУНТМАН – Я просто спрашиваю, я этот район не очень хорошо знаю просто.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Нет, ученики есть.
С. БУНТМАН – Есть, да?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Есть везде, сам факт, что эта компания «Транснефть» во главе с очень известным вам человеком просто посреди учебного года выкинула учащихся, как говорится, за 3.5 км, это 40 минут на троллейбусах с 2 пересадками. И устраивает благодатное место под свой офис.
С. БУНТМАН – А не спросить ли нам, как предлагают в Интернете, спрашивают, как относятся к деятельности Матвиенко, а не спросить ли нашему «Эху Петербурга» у госпожи Матвиенко, отчего это происходит, или департамента образования в Петербурге.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Нет, там же люди вроде бы понимающие, но они просто ничего не могут сделать против таких высокопоставленных.
С. БУНТМАН – А пробовали?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Сейчас скажу, высокопоставленных этих чиновников.
С. БУНТМАН – А шум пробовали поднимать?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Суд?
С. БУНТМАН – Шум пробовали?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Суд идет уже по полгода. Там родители подали протест, т.е. подали иск в суд, пытаются отсудить школу у этой компании «Транснефть», но, насколько я понимаю, у них ничего не получается. И это, как говорится, как выразиться, ваша радиостанция «Эхо Москвы» тоже как-то не информирует о том, о ходе судебного процесса, обо всем таком происходящем.
С. БУНТМАН – Понятно, нет, за этим надо следить, надо бороться, что же делать.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – А кто будет бороться, если власть озабочена тем, что продает здание, причем это в Питере уже не первая школа.
С. БУНТМАН – Так надо бороться.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Вторая школа.
С. БУНТМАН – Надо бороться, надо шуметь, надо бороться.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Вторую школу присмотрел Швыдкой, например.
С. БУНТМАН – А там что?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – А там он будет строить второе здание Мариинского театра.
С. БУНТМАН – Это не Швыдкой будет строить, давайте я скажу, наоборот, это Гергиев будет строить.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Нет, там же Швыдкой ходил кругами, там его обвинил в коррупции министр культуры Соколов, на всех этажах у них царит коррупция. И это, как говорится, весьма, скорей всего, обосновано.
С. БУНТМАН – Валерий Абисалович не хотел, Гергиев не хотел, чтобы там строили новое здание Мариинского театра?
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ – Нет, тот, естественно, тоже, но почему для этого нужно школу сносить?
С. БУНТМАН – Не знаю. Слушайте, интересная история, действительно, спасибо, и тревожная. Но надо заниматься, надо, кстати, сказать «Эху Петербурга», чтобы обратили внимание и на это тоже. Но мне кажется, что они обращают внимание. Супер, Валерий – «меня этому научили в православном гуманитарном университете, я самолично читал все трактаты Талмуда и, внимание, все писания так называемых еврейских мудрецов, в том числе и 20 века, не история, а современность». Привет университету и вашим преподавателям, Валерий, глубочайший поклон. Так, «почему вы не прочли наше сообщение из Самары по поводу присоединения СПС к «ЕР», т.к. СПС не является оппозиционной партией, учтите, пожалуйста, наше сообщение». Хорошо, спасибо, учел. Так, пока я тут разберусь.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА – Я хотела бы предложить такую тему для передачи, например, по библиотекам. Я когда-то сама работала в Ленинке.
С. БУНТМАН – А что, я тоже работал в Ленинке, я тоже, кстати, работал в Ленинке.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА – Тоже работали, да? Но я работала где-то в 70-х гг.
С. БУНТМАН – И я в 70-х гг.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА – Тоже в 70-х?
С. БУНТМАН – Я, правда, год работал, между школой и институтом я работал.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА – Понятно.
С. БУНТМАН – Я телеги возил, понимаете? А вы в каком отделе работали?
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА – Я работала в отделе каталогизации сначала, а потом перешла в алфавитные каталоги.
С. БУНТМАН – Я там расставлял у вас карточки иностранные.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА – Понятно. В то время, когда я работала, я водила экскурсии иностранцев, там великолепные отделы, отдел, допустим, книги.
С. БУНТМАН – В «Редкую книгу» водили?
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА – Книги, потом отделы рукописей, там были в то время, я не знаю, как сейчас, в то время были великолепные там знатоки своего дела.
С. БУНТМАН – Да.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА МИХАЙЛОВНА – И хотелось бы, может быть, народу будет интересно просто послушать.
С. БУНТМАН – Я понял, хорошо, спасибо, я понял, скажу Ксюше Басилашвили обязательно. У нас были о библиотеках передачи, но интересно, как, чем живет Ленинская библиотека, как живет Иностранка та же самая, Историческая библиотека, все любимые библиотеки нашего времени. Так, «расскажите пожалуйста о зарождении радио «ЭМ», в смысле так «Эхо Москвы» в самом начале, будут ли специальные программы, посвященные дню рождения радиостанции», Антон спрашивает. Будет небольшие программки, будет игра, посвященная событиям каждого года из этих 15, событиям не эховским. Вы знаете, рассказывать с пафосом о всевозможных тяжелых и славных днях нашей молодости, этого не хочется. Самое главное, не устраивать автопанихиду такую выспреннюю, этого не будет. Будет, поговорим о чем, задавайте вопросы, как что было, можно и ответить во время наших ночных эфиров тоже. Так, читал бы лучше Валерий Нагорную проповедь. Лена – «вы впадаете в протестантизм, нельзя просто читать Писание, нельзя, кто-нибудь вам должен объяснить». «Два часа говорили ни о чем, включил вас первый раз, назовите хоть имя полное, чтобы переключать приемник в следующий раз». Называю все время, вы бы назвали. «Почему считается, что разделение России на части – это плохо?», Абу Ильяс написал. Не знаю, смотря какое разделение. Не знаю, мне кажется, что Россия такая, какая она есть, меня встревожило бы очень сильно, это была бы серьезная беда, наверное, сейчас в нынешнем состоянии еще и раскол России. Боюсь, что это может произойти. А потому что на какое-то время, на очень долгое бывает, что рвутся связи, связи экономические, человеческие, начинается бог знает что, не верю я в цивилизованное, как Чехия от Словакии, такое отделение, не верю. И то было с проблемами определенными, не такими, нам и не снились такого уровня проблемы, может быть, мы мечтали о таких проблемах, чтобы только такие у нас были, все равно не без этого. Не знаю, это не единственный выход. Если это единственный выход под угрозой кровавейшей гражданской войны, то, может быть, Абу Ильяс, может быть. Все относительно. Но сейчас мне кажется, что гораздо тревожнее, что мы не можем сделать настоящую федерацию, боимся, что распадется, и поэтому укрепляем все до такой степени, что у нас теряет гибкость государство и в географической, и в административной области тоже. И становится тревожно. Слишком твердая, расколоться может, нет гибкости. Так, не досказано, отрывки из недописанного. Так, «вместо что делать, если придут американцы, давайте лучше обсудим более насущное, что делать, если в 2008 г. нас надуют с выборами?» Протестовать против результатов выборов, вот и все дело. Это гораздо более простой вопрос и ясный, чем если придут американцы. Если марсиане высадятся и скажут, что нам принесут новую цивилизацию и новые технологии, но при этом надо будет разрушить половину городов, это к тому же вопросу. Мне кажется, вторжение американцев, оно примерно там же, где вторжение марсиан. С одним отличием, что американцы – реальные люди, а марсиане – фиктивные, но ни те, ни другие, я думаю, в ближайшую историческую, а, может быть, геологическую эпоху не будут вторгаться в Россию.
СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – Это еще раз Сергей
С. БУНТМАН – Да, Сергей.
СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – На мой вопрос выборов, назначения губернаторов вы правильно ответили, но слишком высоко цените наше правительство, Кремль, вернее.
С. БУНТМАН – В каком смысле?
СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – Я думаю, цель назначения губернаторов только одна, 2008 год. Вы представляете, губернаторов привязали к одному президенту, т.е. если этого президента не выберут или его преемника, значит, будут другие губернаторы.
С. БУНТМАН – Понятно.
СЛУШАТЕЛЬ СЕРГЕЙ – Т.е. эти губернаторы будут землю рыть.
С. БУНТМАН – Понятно, вы правы. Вы правы, но мне кажется, 2008 год – это тоже один из элементов просто общей политики, которая нацелена исключительно на сохранение власти. Заработает ли «Эхо Москвы» в Киеве, спрашивает Кирилл. Не знаю. «Зря вы не обратили внимание на мое сообщение, поскольку родственники Саддама Хусейна отказались от группы адвокатов и оставили одного адвоката, это означает, что Саддам Хусейн согласился на сделку с американцами». Не знаю, не вижу здесь прямой связи. Хотел бы тоже узнать мотивы, хотел бы пригласить человека, чтобы у нас пришел в эфир человек, который мог бы это объяснить. Пожалуйста, так что здесь у меня нет прямого ощущения связи. Андрей спрашивает, - «вы не могли бы вспомнить, какого цвета в 60-70-х была старая Тургеневская читальня?» Это которую снесли, когда метро строили, да? Я не помню, Андрей. У меня ощущение белого, Андрей ее рисует, очень важно установить цвет фасада. Пожалуйста, если кто-нибудь помнит цвет Тургеневской читальни, какого цвета она была в 60-70-х гг., москвичи понимают, о чем речь идет, которые знают хорошо этот квартал, не помню. То ли белый, то ли палевый, не буду врать, хорошо, может, кто-то помнит хорошо, тогда пришлите, мы Андрею поможем. «Сергей Александрович, когда мы в Ростове снова будем слушать любимую передачу «Не так»?», Наталья, Ростов-на-Дону. Объясняю, что дело в том, что в Ростове-на-Дону идет своя передача с 2 часов до 3. Дело в том, что мы не переносим наши передачи в угоду региональным станциям, которые здесь, как выяснилось, без особого согласования с нами, с нашим директором по региональным проблемам, поставили на это время свою передачу, на 2 часа. Должен сказать, что если изменится время нашей передачи, то оно изменится не потому, судя по всему, она будет в час идти, а в два часа будет «Дифирамб». Мы решили так сделать, чуть-чуть зацепиться такой зубчатой передачей за два эфира, Ксении Лариной и мой. И поэтому, скорей всего, программа «Не так» будет в 13, а в 14 будет «Дифирамб». Наталья, тогда вы теряете «Дифирамб». Пожалуйста, если у вас есть жалобы и вам не нравятся те передачи, которые идут регионально, мы хотим, чтобы они согласовывали с нами, редакция в Ростове-на-Дону. Давайте согласовывать вместе, но надо основываться на чем, может быть, Наталья, вы единственная, кому не нравится та передача, которая в Ростове идет вместо «Не так», а все остальные счастливы и довольны. И тогда ростовская редакция сможет объяснить нам, почему это делается. А может, и не так. «По какому принципу, - Игорь из Москвы, - по какому принципу вы сеете вопросы, которые зачитываете, почему пропустили мой про Интернет?» А что про Интернет, Игорь, не знаю, я просто не видел. «Если вы демократ, прочитайте наше сообщение, посылаем трижды, СПС не является оппозиционной партией, они все во власти, Чубайс, Кириенко, Починок». Слышал, все, зачитал, Елена из Самары. Цвет Тургеневской усадьбы – серо-буро-малиновый. Ну что такое, Юстас, вас серьезно спрашивают, не усадьбы, а читальни, Юстас, пожалуйста. Если так, спать ложитесь, серьезно, у человека серьезное дело, он рисует дома московские, которых уже нет. И хочет, чтобы их помнили такими, какими они были, а не какими представляются в глупых шутках. Я-то обрадовался, что вы вспомнили. Человеку помочь нельзя, а потом говорим о высоком, да?
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН (Москва) – Я как раз насчет передач, вы некоторое время назад это дело обсуждали.
С. БУНТМАН – Каких передач?
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН – Вообще, у вас на радиостанции есть целый ряд довольно удачных программ 3-5-минутного формата, это о недвижимости, потом «ЭхоNet» у вас довольно удачный, еще несколько, я все не помню. Мне кажется, было бы довольно интересно сделать программу подобного же формата о компьютерах вообще. Т.е. эта же тема востребована.
С. БУНТМАН – Я понимаю, мы пытались сделать так, мы пытались в Петербурге, например, такую, пока не выходит у нас. Но, знаете, нужны хорошие идеи, потом нужна какая-то поддержка, потому что мы тоже этим кормимся.
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН – Дело в том, что мне просто самому как компьютерщику было бы это довольно интересно.
С. БУНТМАН – Может быть, вы пришлете на мейл на наш общий представление о такого рода передаче?
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН – Хорошо, на ваш конкретный или вообще не мейл?
С. БУНТМАН – На мейл радиостанции, echo@echo.msk.ru, пришлите, но напишите, что это для меня, ладно?
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН – Хорошо, ладно.
С. БУНТМАН – И мне передадут обязательно.
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН – Хорошо.
С. БУНТМАН – Хорошо, спасибо.
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН – Спасибо.
С. БУНТМАН – Понимаете, мне очень нравится, когда ссылаются по всем вопросам, ссылаются на отцов церкви, на учителей церкви ссылаются, на решения соборов, это очень здорово. Там было много всего другого, кроме ненависти к евреям или к кому-нибудь еще, к магометанам, которых не было еще на первых соборах, к язычникам и прочее. Было очень много и того, что связано с эпохой, кстати говоря. Мне очень нравится, когда ссылаются по всем случаям, спрашиваешь простую вещь, тебе отвечают цитатой. Начетничество. А начетничество, будь то коммунистическое, будь то христианское, никогда, по-моему, не приводило к живому, настоящему чувству. Читать, понимать, разъяснять и отцов церкви, и учителей церкви – это тоже непростая задача. А если, о, все, повторяю, это не устав караульной службы, не другой устав военный.
СЛУШАТЕЛЬ ВЯЧЕСЛАВ НИКОЛАЕВИЧ – Вы знаете, в Библии бог – это Иегова. В этой связи у меня вопрос такой, как вы относитесь к обществу свидетелей Иеговы, имеет ли отношение теория коммунизма Александра Меня к учению этого общества?
С. БУНТМАН – Понятно, спасибо.
СЛУШАТЕЛЬ ВЯЧЕСЛАВ НИКОЛАЕВИЧ – Спасибо.
С. БУНТМАН – Спасибо, к обществу свидетелей Иеговы отношусь спокойно, любопытно, единственное, что могу сказать, но не больше, как-то мне не близко это. Мне кажется, что учение Александра Меня, экуменическое учение Александра Меня имеет самое опосредованное отношение, никакого прямого отношения не имеет, как мне кажется. Углубляться сейчас не будем, мне кажется. Так, Ирина – «громадное спасибо за то, что на сайте в «Дне войны» появилась история о моем отце - это то, что вчера спрашивали - к большому сожалению, там есть досадные недоразумения, посоветуйте пожалуйста, как их можно устранить?» – с вашей помощью, Ирина. Если вы на конкретные недоразумения укажете, по-моему, вы указали в Интернете, в вопросах, я оставлю, я оставлю ваши здесь замечания. Если другие подробности, вы тогда тоже пришлите нам на сайт, у нас там есть, или на электронную почту пришлите, Ирина. И конечно, если это касается и биографии вашего отца, и каких-то объективных данных, мы, конечно, это устраним. Миша пишет – «уважаемый Сергей Александрович, вы стали католиком в результате вашего увлечения романской культурой, вам не жалко, что католики больше не служат на латыни?» Миша, не на основе увлечения романской культурой, может быть, и с этим связано. Но как тот же Иван Гагарин писал в своем дневнике, он очень интересную вещь писал, когда он проходил какой-то свой путь, увлечение европейской культурой, европейской историей, он себе составил такую таблицу, у него получилось, что католическая церковь все время была в положительном или отрицательном смысле центром практически всех событий, которые происходили в Европе. И в Реформации, тоже она по отношению была ведь к католической церкви. Из этого он сделал вывод, и дальше слушайте, сделал вывод очень любопытный. Он сказал сам себе, что да, это основная движущая сила западноевропейской истории – романская церковь. Но это не означает, что я при том стал католиком, пишет Иван Гагарин, я понимаю, пишет он дальше, что культура Ближнего и Среднего Востока, цивилизация основана на Аль Коране, как он пишет, 7 века, но это не означает, что если я понимаю это, я становлюсь магометанином. А дальше был очень серьезный путь духовный, потом, это сродни понимаю какому-то внезапному, сродни появлению любви, что здесь правильно, здесь мне понятно. Мне вообще кажется, что то же христианство, а, может быть, и в более широкой степени, это огромный дом с многими входами, и там внутри какая-то духовная и очень большая правда лежит, правда о нашем существовании. И главное, для себя найти правильный для себя вход, понятный тебе, где ты не будешь биться головой об стену и всем рассказывать, что это настоящий вход, ничего не понимая, может быть. А где ты можешь пройти, нелегко, трудным каким-то извилистым путем, ты можешь пройти по этому. Но это будет твой путь, твой и тех людей, которые разделяют, тех же взглядов придерживаются, что и ты. Это не означает, что при этом тех, кто стоит у других дверей или пытается найти двери, мы должны бегать и уничтожать. Если мы стремимся к тому, чтобы найти правду о нашем существовании, найти что-то самое важное и самое главное, то здесь очень это, это общее дело. И в этом можно быть мирным. Необязательно, чтобы все обязательно, чтобы все были одних взглядов, и не в этом принцип и смысл экуменизма и взаимопонимания между людьми разных конфессий христианских, более того, разных религий. А простите меня, враждовать и ненавидеть – это каждый дурак может. Вам не жалко, что католики больше не служат на латыни? Сложный вопрос для меня. С одной стороны, это очень красиво на латыни, а, с другой стороны, когда ты на своем языке, на своем родном языке или на том языке, который ты знаешь, ты произносишь важнейшие фразы, они звучат в меньшей степени, как древняя, старая, четкая священная формула. Они сохраняют этот характер, но они при этом становятся больше твоей жизненной необходимостью, вот в чем дело, Миша, я так путано попытался объяснить. Так, про цвет Тургеневской читальни, Ася считает, что он был салатовый. Салатовый, может быть. Ася, ну что же, остается вам верить. Так, Ионовы, «просьба читать сообщения на пейджере, мы не дети, а ветераны войны и труда, посылаем вам сообщения, уважайте слушателей «Эха». Я, по-моему, только тем и занимаюсь, что читаю сообщения на пейджер, в том числе и ваши, ничего не говорящее. «А как Солженицын, в своем двухтомнике «200 лет вместе», почему вообще такое болезненное отношение к слову «еврей»? «Русский» – не обижаются, а только скажешь «еврей», начинаются проблемы», Галина, Москва. Не понимаете, а потому не понимаете, что в это очень много вкладывается смысла и подтекста, вот в чем дело, понимаете, Галина? Армянин, еврей, кавказец, что в этом плохого? Поэтому не надо, Галина, делать вид, что вы не понимаете, вы прекрасно все понимаете, я хочу, чтобы этого не было. Так, патриоты России собираются посадить Суркова, патриоты Питера, в основном. Здание Тургеневской библиотеки было зеленовато-бирюзового, Нина Николаевна, характерного для этого куска Москвы. Совпадает почти, близко к Асиному салатовому. Андрей, я надеюсь, что вы нас слушаете. Так, Владимир, «по нескольким последним вашим передачам я понял, что вы зачитываете не все послания, которые приходят». Конечно, не все. «Мне кажется, что вы от этого очень проигрываете». Сейчас, сейчас я вам зачитаю одно навскидку, Мария – «благодаря таким, как Малахов, перестала смотреть телевизор вообще, много читаю, гуляю по Москве». Очень хорошо. Или, например, сообщение такое, которое пришло мне, по-моему, 15-й раз здесь, «господин Бунтман, когда американскую марионетку Путина заменит сильный и умный человек со своими единомышленниками, тогда амеры будут бомбить наши города в году». Это я тоже должен читать? Так, «часто захожу на ваш сайт и всем довольна, только почему-то страница грузится долго, это не только моя проблема, слышала, у вас появился зам. гл. редактора по Интернету». Да, его зовут Ринат Валиуллин. Например, (НЕРАЗБОРЧИВО) и разговор, вошло ли это постановление в силу? Вот вам несколько примеров. Оставили это. Читайте все, говорят.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ ВИКТОРОВИЧ (Москва, 72 года) – Ваш слушатель постоянный, «Эха».
С. БУНТМАН – Очень хорошо.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ ВИКТОРОВИЧ – Что-то такое, не могу, по техническим делам вопрос.
С. БУНТМАН – Давайте.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ ВИКТОРОВИЧ – Я живу в Северном округе, район Коптево, это недалеко от Войковской, знаете, в начале Ленинградки.
С. БУНТМАН – Да, конечно.
СЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ ВИКТОРОВИЧ – Езжу иногда в деревню, это по Ярославке 28-й км, столб стоит прямо там, понимаете, 28-й км вроде от почтамта считается в Москве, от главного, т.е. расстояние близкое. И совершенно нуль «Эха». Здесь я в Коптево на третьем этаже в железобетонном здании прекрасно слышу, на третьем этаже «Эхо», зато не слышу «Арсенала» совершенно. Там наоборот, прямая противоположность, изумительно идет «Арсенал», «Эха» полный нуль. Помогите разобраться.
С. БУНТМАН – Полный нуль, понятно, нет, «Арсенал» там его плохо слышно, очень плохо слышно, очень слабенький передатчик, чем можно помочь? Так, я совершенно не понял, о чем написал Илья, не понял даже вообще. К вопросу о храме что-то можно услышать, да, мой сын пришел из храма совершенно обалдевший, батюшка рассказывал про какого-то святого, его, сказал батюшка, убили, непонятно. Да, многих святых убили, почему от этого надо обалдевать, если бы я прочел какое-нибудь продолжение разговора, то было бы, конечно, гораздо интереснее.
СЛУШАТЕЛЬ ИГОРЬ – Почему вас так раздражает тот факт, что достаточно значительная часть христианства считает иудаизм антихристианской, точнее, если уж совсем конкретно, поклонением сатане, злу абсолютному?
С. БУНТМАН – Понятно. Почему раздражает, потому что это бред собачий, это не поклонение сатане. Разберитесь, пойдите, возьмите себя в руки и прочтите какую-нибудь нормальную книгу, собственно, книгу, не те, которые придумали три дяденьки в каком-нибудь университете, придумали, что это подлинные документы, прочтите нормальные книги. Изучайте матчасти, пожалуйста, чтобы понимать, что это поклонение сатане, первое. Меня раздражает, когда очень большая часть людей, в том числе и христиан, занимается идиотизмом, на мой взгляд. Вместо того, чтобы быть христианами, они считают, что быть христианами – это значит против кого-то. Как считают, что быть, например, быть русскими и российскими гражданами – это значит, надо всех остальных ненавидеть. Кроме президента Лукашенко. Мне кажется, что это такая же глупость абсолютно, потому и раздражает. Ответил? Ответил.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Два вопроса, если можно.
С. БУНТМАН – Пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Один такой, очень конкретный.
С. БУНТМАН – А другой совсем абстрактный, да? Хорошо, давайте.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Сначала конкретный, как вы относитесь к тому, что одним ухудшают условия содержания, а других с яйцами собираются делать губернаторами Камчатки? Т.е. не равноудаленность какая-то.
С. БУНТМАН – Сразу скажу. Я вам скажу, что не знаю никаких преступлений, чтобы инкриминировались Вексельбергу, считаю, что дело Ходорковского – абсолютно политическое. Дело не в том, что одних то, других то. Это очень странная вещь. Но это, я надеюсь, что вы это не к тому, чтобы Вексельберга тут же посадили и яйца отобрали.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Нет, я вообще-то к тому.
С. БУНТМАН – К тому, чтобы и Вексельберга посадили?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Конечно.
С. БУНТМАН – И Потанина, и всех остальных?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – И всех остальных.
С. БУНТМАН – А вас оставили?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – И меня посадили.
С. БУНТМАН – И вас посадили? Вы мазохист, тогда у меня к вам вопрос?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Нет, понимаете, и меня есть, за что посадить.
С. БУНТМАН – Есть?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Есть.
С. БУНТМАН – Вы готовы выступить с признанием у нас в эфире?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Нет, как-то неохота.
С. БУНТМАН – Неохота, потому что по другой линии я могу набрать прокуратуру, если хотите, если вам хочется, действительно, чтобы вас посадили.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Вообще, Сергей Александрович, это хорошая передача такая бы получилась, знаете, признания в прямом эфире.
С. БУНТМАН – Да, но признания со времен Вышинского, все-таки у нас признания так не абсолютное доказательство вины.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – В том-то и дело.
С. БУНТМАН – Так что, может, бесполезно, да? А второй какой у вас был абстрактный вопрос?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – О пещерности, национализме. Я считаю, что в пещерности ничего плохого нет.
С. БУНТМАН – Конечно, ничего, там тепло, хорошо, если огонь развести, постучать камерным топором.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Нет, я имею в виду не в таком прямом смысле пещерность.
С. БУНТМАН – А в каком?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Я передачу смотрел про неандертальцев, кроманьонцев, очень интересная такая передача.
С. БУНТМАН – Конечно, интеллигентнейшие, чудесные люди были.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – В том-то и дело, там рассказывается о том, что одно племя вытеснило другое, убив его.
С. БУНТМАН – Правильно.
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Кроманьонцы неандертальцев, в общем-то, уничтожили.
С. БУНТМАН – Ну что же теперь делать?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Если относиться к этому научному, а вы, как я понимаю, атеист, да?
С. БУНТМАН – Я?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Да.
С. БУНТМАН – А, вы хорошо слушаете, нет, я не атеист, а в чем дело?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Тогда извиняюсь насчет атеизма.
С. БУНТМАН – Хорошо, пожалуйста, дальше, интересно, дальше что?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – Дальше, научный подход, если одно племя уничтожает другое, то значит, это закон жизни, тогда, знаете, если есть родовое племя, и надо держаться за него.
С. БУНТМАН – Вы знаете, прошло, в общем-то, какое-то время со времен неандертальцев и кроманьонцев, прошло какое-то время, человечество что-то думало, книжки написало, перестало жить в пещерах. Но вы считаете, что все равно так все продолжается, да?
СЛУШАТЕЛЬ АЛЕКСАНДР – В общем-то, да.
С. БУНТМАН – Хорошо, Эмиль Золя в чем-то, конечно, с вами был солидарен, мне кажется, что прочитайте про «Ругон Маккаров», наверное, вы найдете подтверждение к тому, что ничего не изменяется. Я так не думаю. Странно.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА – Совершенно вопрос не на тему. Слушаю вас с 91 года, радиостанцию, поклонница, часто, уже потом ребенок родился (ОБРЫВ СВЯЗИ).
С. БУНТМАН – Извините, это не я сделал. Здесь пришла поправка – вы не совсем правы, на самом деле, кроме не только Лукашенко, т.е. всех ненавидеть, но и Ким Чен Ира, подписано – русский патриот, замечательно, такой же патриот, как я – китайский мандарин, мне так кажется. И если вы не иронизируете, тогда хорошо, тогда все в порядке. Будет ли в этом году, Ольга, я рассказывал, что будет праздноваться 15-летие, будет обязательно, и рассказывал, как. Как вы относитесь к строчке из песни Юрия Шевчука «есть в демократии что-то такое, до чего неприятно касаться рукою», можно, понимаете, на Юру можно пародий много написать еще, во всем есть что-то такое, чего неприятно касаться рукою. В идее что-то такое, чего неприятно касаться рукою. Давайте, пожалуйста. Так, Олег из Екатеринбурга, смотрите, я буду это тоже читать? Все-таки русский – имя прилагательное. Молодец, Олег, к чему это, но я понимаю, 0.42, 1.42 по московскому времени. В Екатеринбурге, по-моему, под четыре уже, да?
СЛУШАТЕЛЬ – Я хочу вас спросить, а почему вообще среди интеллигенции так распространена смердяковщина?
С. БУНТМАН – А что вы называете смердяковщиной?
СЛУШАТЕЛЬ – А вы не знаете?
С. БУНТМАН – Нет, что вы именно называете смердяковщиной?
СЛУШАТЕЛЬ – Это когда, допустим, над своей матерью смеются.
С. БУНТМАН – Над своей матерью смеются?
СЛУШАТЕЛЬ – Да.
С. БУНТМАН – А кто у нас смеется над матерью?
СЛУШАТЕЛЬ – Над родиной.
С. БУНТМАН – А родина – это мать? Родина-мать стоит в Волгограде. Над ней не смеются, не нравится, когда она плохо одета, над ней не смеются, это что такое, родина-мать – это понимаете, если вы так подходите к родине-матери, то это означает родина не мать, потому что родина – это место, где мы живем. Родина – это мы. И почему среди интеллигенции, так нравится интеллигенции говорить какими-то странными такими вещами, само собой очевидно, считается, родина – мать, Блок говорил – жена моя, это что он имел в виду? Почему она у него не мать? Родина – это мы и земля, на которой мы живем. Мы должны жить хорошо и все для этого делать. А исходить слюнями и соплями, потому что все и так хорошо, потому что заведомо хорошо, мне кажется, это подлость.
СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – У меня к вам небольшой вопрос.
С. БУНТМАН – Хорошо, давайте.
СЛУШАТЕЛЬ МИХАИЛ – Если так называемые русские патриоты начнут больше заботиться о благополучии собственных семей, чем о новом построении империи, это, мне кажется, будет лучше для России.
С. БУНТМАН – Лучше для России будет, если все нормальные и патриоты, и настоящие патриоты будут заботиться и о своих семьях, и о соседях, и друг о друге. И наконец-то, может быть, станут настоящими христианами, без этих разговоров, что я тут читал у Иоанна Златоуста, я здесь читал, а батюшка мне вот что сказал, а я знаю, что тут на Соборе было. Соборы они наизусть знают, а простого христианского жеста сделать не могут по отношению к ближнему. Слишком много стало самозванных богословов, вот в чем дело, вот в чем беда, и это большая беда. Вчера узнал, что райком хуже церкви, а сегодня говорит, что писали соборы, точно так же, как съезды ВЛКСМ цитируют, извините.
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ (Петербург) – Алло, добрый вечер.
С. БУНТМАН – Здравствуйте, у вас бодрый голос, отлично.
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – Сергей Александрович, я хотел бы ко вчерашней теме вернуться немножко.
С. БУНТМАН – Только скажите, не все вчера слушали, мы же здесь не ротами ходим слушать.
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – По поводу армии.
С. БУНТМАН – Давайте.
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – У меня просто друг пару лет назад был в Израиле и рассказывал такую штуку, что когда простые, там солдат много, я не знаю, вы в Израиле были, наверное?
С. БУНТМАН – Да, я был.
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – Там много солдат по улицам ходит, но отношение людей, обычных граждан, когда они видят солдат, он чувствуют, что они защищены.
С. БУНТМАН – Абсолютно правильно.
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – И сами солдаты, их вид, они тоже испытывают, чувство, как бы это сказать, своего достоинства, что он показывает, что я рядом, если я рядом, что бы ни случилось, я вам помогу.
С. БУНТМАН – Иногда, знаете, бывает нарочитой серьезности такой?
СЛУШАТЕЛЬ ВАЛЕРИЙ – Да, я сам не видел, мне просто друг рассказывал.
С. БУНТМАН – Нет, я подтверждаю, это совершенно точно. Меня это поразило. Понятно, спасибо. Меня поразила сценка, может, я ее когда-то и рассказывал, когда через Иерусалим, через арабскую часть Иерусалима там полагается вести детей в школу, в школы полагается вести под охраной. И там было замечательно, два небольшого роста таких крепких солдата были, вели такое дите, дите было примерно 190, лет 15, там было примерно 190, долговязый был, явно совершенно мечта «Маккаби» или какой-нибудь команды баскетбольной. И они его вели под охраной. Это была, с одной стороны, забавная сцена. А потом, действительно, и наверное, так, как та армия создавалась, то, что у нас, помните, у нас была дискуссия очень интересная, когда ребята-старшеклассники здесь в студии встречались. Отношение к армии – это то, в чем разошлись, по-моему, диаметрально, были школьники из Израиля и московские были школьники. Это очень печально. Это очень печально и, мне кажется, здесь неправильно было бы сказать, что здесь воспитание не то, что только любим хаять, потому что критики как таковой армии в Израиле полно, например, тоже. Но состояние совершенно другое. И здесь дело не в том, что кто-то где-то находит настоящую родину, когда уезжает. Нет, там коренные люди, которые очень долго, десятилетиями жили и их предки жили в этих местах долго-долго, просто здесь наводит на мысли, что дело, конечно, в предмете, в армии и в ее состоянии. Вчера мы об этом говорили, это очень печальная тема. Господи, господа Ионовы, успокойтесь вы, родные мои, господи, я прочитал два раза ваш рассказ про СПС. Если кто-то что-то из него для себя полезное извлек, то это очень хорошо. «Когда говорят, что над родиной-матерью смеяться нельзя, это из тех же корней, что знаете, один начальник, другой дурак», Алексей Валерьевич, я вас не понял. Мы уже поговорили о родине, что такое смеяться, к месту, не к месту, у них Смердяков появился, у людей, я не знаю, насколько внимательно они читали Достоевского, но тоже не уверен. Почему религия, имеющая в своей истории костры инквизиции и ночь длинных ножей, что такое длинных ножей, это нацистская ночь длинных ножей, уничтожение целых народностей, мексиканских индейцев, больше всего говорит о любви? Это интересный вопрос, это вопрос к христианству обозначен, обращен, я думаю, Лидия, вы понимаете, что это ко всему христианству обращен вопрос. А давайте думать над этим. И давайте думать, как нам думать об истории, связанной с христианством, где несущее было с христианством, мексиканских индейцев, знаете, уничтожили меньше, чем североамериканских индейцев, те, которые за границей нынешней США живут, севернее этой границы. Гораздо меньше уничтожили. Давайте думать, как нам относится к истории христианства и к самому христианству, как нам ее сопрягать, если мы считаем себя или хотим быть христианами. Лидия, правильный вопрос. «Сергей, нам, православным людям, нужна своя «Аль Каида». Во, вот, тогда евреям и католикам мало не покажется, уже мало не кажется, понимаете, в чем дело, потому что своя «Аль Каида», пожалуйста, если вы хотите, чтобы православие до этого докатилось или любая другая христианская конфессия, пожалуйста, ради бога. Только не рассказывайте всем, что это и есть христианство. Не обманывайте людей. Три слова прочитали, заучили и теперь всех учите. Не надо. Там тысячелетняя история, и есть, кому, без вас, учить. Так, шашку и коня бы вам, цены бы вам не было, Печка, может быть, не знаю, может быть. Давайте телефон послушаем.
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Я насчет Ходорковского могу пояснить.
С. БУНТМАН – Поясните.
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Ведь это Остап Бендер, который 400 способов знал.
С. БУНТМАН – И что?
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Его же трудно было засадить почему, потому что, не нарушая закона.
С. БУНТМАН – А вы считаете, что Остап Бендер говорил, что не нужно ссориться с уголовным кодексом.
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Не только. И теперь второй вопрос.
С. БУНТМАН – Нет, я не понимаю вашей логики. И что?
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Дальше, ведь все-таки делу – время, потехе – час.
С. БУНТМАН – И что?
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Все забалтывают, все читают, а работать все перестали.
С. БУНТМАН – Все перестали?
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Так перестали, все знают, что русские уже перестали работать. Весь мир знает.
С. БУНТМАН – Кто вам сказал? Дорогой мой, вы выходите когда-нибудь на улицу? Вы бываете где-нибудь хоть?
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Я бываю, я вижу.
С. БУНТМАН – Что никто не работает?
СЛУШАТЕЛЬ БОРИС – Приехали кавказцы, приехали молдаване, приехали из Средней Азии, они работают. А москвичи уже перестали, только потешаются.
С. БУНТМАН – Не понял вас. Потому что у вас какое-то очень искаженное представление. Любая религия – это добро и любовь, как она это понимает, но деспотичное добро и деспотичная любовь – это агрессия добра. Кроме того, любая религия убеждена в своей монополии на истину, иначе быть не может, без этого она не религия. Не совсем так, Алексей, но, в принципе, достаточно верно. Алексей Венедиктов в отпуске, только вчера ушел, дайте человеку отдохнуть. Так, Александр Васильевич, последнее, наверное, что я прочитаю здесь, из того, что пришло, боюсь, что православную «Аль Каиду» они у Златоуста отыщут. Александр Васильевич, можно отыскать все, что, главное – хотеть искать. Главное – хотеть искать всеми силами, и как предлагал Александр Владимирович, предлагал, смотрите, чем обернулось предложение смотреть мелодраму как детектив и наоборот. Это поразительная совершенно вещь. Тем обернулось у нас, что в серьезнейших вещах, читают люди и отцов церкви, и соборы читают, читают то как детектив, то как триллер, и вот чем это кончается. «Все-таки ответьте, кто финансирует вашу радиостанцию, повторюсь, что Ганапольский упоминал «Газпром»». «Газпром» – это акционеры, у них большинство акций у нас, а кормит радиостанцию ненавистная для многих реклама. Вот и кормит. «Как вы относитесь к войне в Ираке» – плохо. «Считаете ли вы, что США – мировая империя нового типа», Петя из Нью-Йорка, не считаю. А войну в Ираке считаю ошибкой, именно военную операцию, продолжаю считать ошибкой. «Удивляет ваш пафос в сочетании с необоснованной избирательностью в ответах на вопросы, поступающие на ваш пейджер, а, может быть, вы обманываете людей, надеюсь на ваш ответ», Владимир. В чем обманываю? В чем? А, может быть, вы обманываете людей, нет, не обманываю, Владимир, что угодно, но не обманываю. И вас не обманываю. Когда люди проповедуют ненависть надерганными фактами, это обман. А если я предлагаю подумать и не утверждаю, что надо ненавидеть кого-то, например, даже вас, Владимир, или Валерия, или такого же склада людей, то это не обман. Я предлагаю вам подумать, вы навязываете. Так, Лена, «если бы мне удалось до вас дозвониться, я бы поговорила с вами о ружьях времен Крымской войны, которые вспомнились мне в связи с батискафом, или о безответственности одного человека, который в 79 г. сказал детям, что эта штука не взорвется, а она взорвалась». Может быть. Так, «а почему бы не сделать программу, подобной той, что делает Гордон на НТВ, есть много людей, которые жаждут послушать новое в науке». Вы говорили это и предлагали, вы, не вы, но вообще предлагали Алексею Венедиктову. Он обещал подумать. Это, действительно, клубная передача у Александра Гордона, удивительная была передача, удивительный был какой-то разговор, не все были одинаково интересны вещи, но разговор был, действительно, по делу, очень серьезный часто, спокойный, ночью можно говорить спокойно. Так, никак не вырулим с религиозной темы. Давайте последнее тогда, «тогда такой к вам вопрос, как вы относитесь к миссионерству вообще?» Миссионерству или мессианству? Я не понимаю. К миссионерству очень хорошо, миссионеры – это те люди, которые пытаются проповедовать слово Христово, при этом лечат, учат грамоте, это миссионерство замечательное, помогают, устраивают больницы, устраивают миссии, то, что называется. Во многих странах многим людям, многим десяткам, сотням, тысячам людей миссионеры помогли. Вот так вот. У вас не было вопроса, Владимир, поэтому я не ответил. Я ответил, у вас был единственный вопрос, а, может быть, вы обманываете людей. Вы, Владимир, понимаете, даже не то, что, мне даже не хочется вас сравнивать с Фомой Неверующим, который, вам кажется, что вас все время обманывает кто-то. И вы поэтому не можете отличить обман от не обмана. Все вас обманывают, вы всех подозреваете. У вас заведомо все не правы. От этого и ненависть, от этого и ваши религиозные воззрения такие, подозрительность. Вам бы инквизитором работать, очень было бы здорово в определенной эпохе. Очень бы пригодилось. Я очень прошу вас сказать что-нибудь жизнеутверждающее.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА – Жизнеутверждающее. Очень хорошая у вас программа, у меня эхо, потому я пугаюсь, я из Ростова, но я хотела именно с программой «Не так», нельзя ли ее поменять с программой «Город» лучше местами?
С. БУНТМАН – Нет, понимаете, мы не будем из-за того, что местная редакция делает, мы не будем ломать свои программы, которые выстроены. Понимаете, если кто-то самопально ставит свою программу, программой «Город» было бы логично, но этот «Город» – не о Москве программа. Она может быть завтра о Ростове, и вы скажете – ой, как плохо. Спасибо. Все, дорогие мои друзья, всего вам доброго, мы с вами расстаемся, потому что следующий понедельник-вторник выходит уже Борис Алексеев, потом будут другие ведущие ночные. Я получил очень большое удовольствие оттого, что вы и спорили, и если я раздражался и злился, потому что мне очень хочется, чтобы мы побольше любили друг друга, во-первых, первоначально считали, когда с нами заговаривает кто-нибудь или что-то предлагает, что этот человек честный, то, что называется презумпцией невиновности, то, что нас не обманывают. А если нам показалось, что обманывают нас, мы это должны доказать, проверить и не давать спуску. Всего вам доброго, проведите замечательную ночь и не худший завтрашний день, до свидания.