Повторное рассмотрение дела врачей, обвиняемых в незаконной трансплантации органов - Станислав Терехов - Интервью - 2005-08-09

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Станислав Терехов, адвокат Ирины Лирцман, заместителя гл. врача 20-й московской городской клинической больницы по реаниматологии и анестезиологии, у нас в гостях. Здравствуйте, Станислав.

С. ТЕРЕХОВ – Здравствуйте.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Работает наш эфирный пейджер. Мы говорим о начале повторного рассмотрения дела врачей, обвиняемых, как правильно Станислав поправил, это правильно, в приготовлении к умышленному убийству, а не так, как пишу в большинстве СМИ, в незаконной трансплантации органов, да?

С. ТЕРЕХОВ – Совершенно справедливо.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Итак, было решение Мосгорсуда, всех четырех врачей оправдали. Далее, верховный суд России по протесту прокуратуры отменил оправдательный приговор. И началось новое судебное рассмотрение вчера?

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Во-первых, протест, протест прокуратуры, который был, на основании чего, почему решили, почему верховный суд пришел к выводу, что необходимо пересмотреть это дело? Причем, как я понимаю, никаких новых данных, никаких следственных действий не проводилось ведь.

С. ТЕРЕХОВ – Нет, ничего не проводилось. Давайте вернемся к хронологии событий, которым предшествовала данная отмена. 8 декабря 2004 г. Московский городской суд начал слушания по делу подсудимых Пятничука Петра Ефимовича, Шакдуровой Баирмы Владимировны, Лирцман Ирины Вениаминовны и Правденко Людмилы Николаевны. 1 марта выносится приговор, по которому все подсудимые оправданы за отсутствием в их действиях состава преступления, т.е. это полностью реабилитирующие основания. 19-го подана жалоба прокуратуры Москвы, 19 апреля верховный суд отменяет данный приговор и направляет дело в тот же суд, в иной состав со стадии судебного разбирательства. Т.е. заново.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Для обывателя, Станислав, на основании сего, на основании того, что суд плохо разобрался? Ведь следственных действий никаких новых?

С. ТЕРЕХОВ – Вы знаете, я скажу так, что то, что написано в кассационном представлении, я считаю, это тот документ, который был подан прокуратурой г. Москвы, объективных обстоятельств для отмены не существует.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Это вы так считаете. Верховный суд посчитал по-другому.

С. ТЕРЕХОВ – Верховный суд посчитал по-другому. И я просто хотел бы сказать, что основной момент, на который ссылается верховный суд, это то, что, я могу даже процитировать, это то, что вопреки требованиям закона суд в приговоре сделал выводы о невиновности подсудимых не по всему объему предъявленных им обвинений, а также в том, что ряд выводов суда в приговоре носит противоречивый характер. Но я с этим категорически не согласен.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Мотивируйте, почему?

С. ТЕРЕХОВ – Нет, там мотивации особой такой нет. Я просто хотел сказать, что приговор сам написан на 80 страницах, в приговоре изложено абсолютно все, была допрошена огромная масса свидетелей, некоторые допрашивались по 2, по 3, а некоторые и по 4 раза. Т.е. я считаю, и не потому, что это был оправдательный приговор, а я считаю, что суд исследовал все, и все, что можно было, представлено было и обвинением, и защитой, в приговоре было изложено. Я считаю, что здесь просто идет борьба за честь мундира, потому что давайте вспомним, сколько просила прокуратура, 8, 7 лет для подсудимых, реальных 7 лет. Поэтому в этой ситуации понятное дело, что они довольны не были. А то, что верховный суд разделил их позицию, а не позицию защиты, давайте еще раз пройдем через судебное разбирательство в Московском городском суде. Единственное, что я, наверное, выражу мнение своих коллег полностью, что мы бы хотели единственного, всесторонности, это как то, что было и в первом судебном разбирательстве.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – А сколько раз так можно отменять?

С. ТЕРЕХОВ – Законом не установлено какое-то количество, сколько раз можно отменять, сейчас еще будут судебные слушания. Я думаю, что они будут где-то длиться месяца четыре, не меньше.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Месяца четыре?

С. ТЕРЕХОВ – Да, потому что свидетелей будет больше. И скорей всего, это будут свидетели защиты.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – А, ваши свидетели?

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Вы можете рассказать, кто это будет, что, вашу тактику?

С. ТЕРЕХОВ – Тактику? Это будут просто свидетели, врачи в основном, это ведущие кардиологи, ведущие трансплантологи, специалисты, которые бы досконально объяснили суду некоторые моменты, которые для простого обывателя, как и для меня до этого судебного процесса, просто даже не знакомы и не понятны. Это понятие, например, смерти, чем отличается клиническая смерть от биологической смерти мозга, это действие препаратов основное, потому что один из моментов обвинения, которое предъявляется, то, что были использованы не те препараты, которые являлись препаратами для лечения. А мы доказали в суде, что эти препараты, они в реаниматологии, без них просто невозможно проведение лечения никакого. Поэтому их просто будет больше, это будут объяснения ведущих специалистов.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Биологическая от клинической?

С. ТЕРЕХОВ – Да, биологическая от клинической.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Я напоминаю, что работает наш эфирный пейджер. Значит, нового, по сути, ничего на этом судебном разбирательстве не будет со стороны прокуратуры, по крайней мере? По фактам, не по мнению специалистов?

С. ТЕРЕХОВ – Вчера начались судебные слушания, в краткой форме была изложена суть предъявленного обвинения, ничего нового мы не услышали.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Тогда мне бы хотелось вернуться к 2003 г., к тому самому дню, когда все это произошло. Из СМИ, я подчеркиваю, что я вычитал, а вы расскажете, что это все правильно или неправильно. Во-первых, этот человек, который погиб, Орехов, он находился, когда сотрудники МВД ворвались в 20-ю больницу, туда, во-первых, он находился не в реанимационном отделении, во-вторых, его живот был смазан йодом, т.е. это было начало подготовки к забору органов. В-третьих, была, что самое главное, была зафиксирована пульсация, пульсация сердца и артериальное давление какое-то там было обнаружено, какое, не пишут, что там, сколько там. Т.е. вывод, который напрашивается на основании этих средств, из информации из СМИ, что пациенту не провели до конца необходимые мероприятия для того, чтобы попытаться его спасти, и начали забор органов. Так как это классифицировать, это юридический вопрос, что это там, убийство, не убийство, предумышленное, это другой вопрос, я именно об этом.

С. ТЕРЕХОВ – Хорошо, я выражу свое мнение. Во-первых, очень, наверное, неприятно узнавать из СМИ те факты, которые не соответствуют действительности. Ведь большинство, процесс шел достаточно долго, скажем так, не все журналисты были на каждом судебном слушании, это мягко сказать. В начале и в конце. Из этого понять что-либо в этом медицинском нагромождении терминов, различных ситуаций, лекарств, всего, это очень сложно и практически невозможно. Поэтому хотелось бы просто по хронологии, в 8 часов с чем-то Орехов был доставлен в 20-ю больницу, сразу начались реанимационные мероприятия, мы доказали это. Были приглашены все врачи, которые изначально принимали больного Орехова. Был сразу же проведен консилиум двух нейрохирургов этой больницы, которые сказали, что при той травме, которая была у Орехова, проводить какую-либо операцию невозможно, просто не дойти до операционного стола. И эти врачи подтвердили в судебном заседании, что они на стол его не взяли по причине тяжести травмы.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Так, хорошо. Реанимация может провести ряд мероприятий, улучшить состояние, и уже в улучшенном состоянии поднять в операционную больного.

С. ТЕРЕХОВ – Для этого и были, прежде всего, проведены какие-то определенные вещи, например, лапароскопия была сделана, вы говорили о том, что было намазано операционное поле, это было намазано потому, что ему просто проводили, вводили катетер в живот, чтобы установить, повреждения были ли какие-то.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Стоп, была больному проведена лапароскопия?

С. ТЕРЕХОВ – Лапароскопия, да. Поэтому говорить о том, что вообще ничего с ним не делали, это просто обманывать.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Так, при лапароскопии живот, действительно, йодом смазывают.

С. ТЕРЕХОВ – Да, естественно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Ему была, это зафиксировано?

С. ТЕРЕХОВ – Это зафиксировано, все эти катетеры изъяты, в материалах дела они есть, суду они были предоставлены.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Это не для того, чтобы почки забирать?

С. ТЕРЕХОВ – Нет, не для того, это было сделано в самом начале для того, чтобы установить, я еще раз повторяю, были ли повреждения внутренних органов.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Так, далее, из тех фактов, я три факта перечислил, один вы объяснили, откуда йод на животе.

С. ТЕРЕХОВ – Второе, Орехов дожил до 16 часов, когда была установлена, зафиксирована его смерть, только благодаря сильным препаратам, которые ему вводились, например, допамину или дофамину, как еще называют его. Если бы этот препарат ему не вводился, он бы давления не выдержал. Он вообще не держал давления без этого аппарата. И было зафиксировано две остановки сердца, после которого, как врачи говорят, они заводили его заново. И только в 15.30 сердце остановилось в третий раз, в 16 была установлена смерть, зафиксирована смерть лечащим врачом и зав. реанимационного отделения.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Биологическая смерть, да?

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Т.е. смерть мозга. Так, в 15.30-16 часов и между, в этом интервале 15.30-16?

С. ТЕРЕХОВ – Проводились реанимационные мероприятия, все это зафиксировано в документах, был подключен аппарат «Малыш», который фиксировал все это. Это все было сделано.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Так, далее, из тех двух фактов или якобы фактов, которые я вычитал в СМИ, то, что пациент Орехов находился не в отделении реанимации, а где-то в другом месте, когда прибыли сотрудники МВД. МВД, правильно я говорю?

С. ТЕРЕХОВ – Да, пациент Орехов был переведен из приемного в реанимационное отделение.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Это при поступлении?

С. ТЕРЕХОВ – При поступлении. И больше он реанимационное отделение до смерти, до всего случившегося, до прибытия судебно-медицинского эксперта не покидал.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Не покидал?

С. ТЕРЕХОВ – Ни он, ни его тело после его смерти, реанимационное отделение он не покидал.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Это все установлено?

С. ТЕРЕХОВ – Это установлено, зафиксировано. Там, вы знаете, даже в суд представлена схема, карта-схема реанимационного отделения, и зафиксированы все перемещения, допрошены все врачи, которые там были, которые подтвердили, что да, он был, находился там.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Так, и самое главное, на самом деле, это то, что пишут об этой пульсации, которая вроде бы как даже зафиксирована на камеры, потому что когда, телевизионные, не знаю, какие-то снимающие камеры, потому что когда прибыли сотрудники МВД, то проводилась оперативная съемка. Пульсация зафиксирована на мониторах.

С. ТЕРЕХОВ – Там есть единый общий монитор, который выводится на пульт сестры этой реанимации. Да, никакой там пульсации там не было зафиксировано. А то, что принесли с собой врачи госпиталя ГУВД, там зафиксированы работа сердца, потому что в этот момент это сердце качали. Представляете, если грушу нажимать, естественно, давление то будет подниматься, то будет опускаться, это зафиксировано. Плюс, зафиксирована кратковременная электрическая активность сердца, несколько секунд. Мы приглашали ведущих кардиологов, которые говорили, что сердце может электрическую активность продолжать на протяжении двух-трех часов после наступления смерти, потому что процесс, сама смерть – это длительный процесс.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Т.е. это какие-то импульсы были, это зафиксированы импульсы были какие-то?

С. ТЕРЕХОВ – Импульсы зафиксированы. Один импульс зафиксирован.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Один?

С. ТЕРЕХОВ – Один импульс зафиксирован. Но все показывают, что ни давления, ни пульсации у него не было.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Я напоминаю, что работает наш эфирный пейджер. Вопросы чуть попозже, я думаю, что по поводу вопросов по Интернету чуть попозже. Врачи, которые прибыли, не 20-й гор. больницы, не трансплантологи, которые тоже были там, уже были?

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Это не отрицается, это факт.

С. ТЕРЕХОВ – Нет, врачи, они были заранее туда, приехали, они следили за всей этой ситуации и ворвались по команде, когда это было.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Нет, я именно об этих врачах, врачи МВД?

С. ТЕРЕХОВ – Госпиталя ГУВД г. Москвы.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Это третья группа врачей, да?

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Третья, одни – это врачи больницы, другая – это врачи-трансплантологи.

С. ТЕРЕХОВ – Хирурги-трансплантологи.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Хирурги-трансплантологи. И третье – это врачи.

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Они какие-то мероприятия проводили, на их взгляд, с Ореховым, а на взгляд врачей 20-й больницы, как я понимаю, уже с телом Орехова?

С. ТЕРЕХОВ – С телом, да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Какие-то мероприятия проводились?

С. ТЕРЕХОВ – Да, там были еще более, я даже не знаю, более сильные препараты или менее сильные, они просто свои препараты.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Вводили?

С. ТЕРЕХОВ – Ввели и начали сразу же моментально его качать, что называется.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – И снимать?

С. ТЕРЕХОВ – И снимать на камеру, снималась на камеру, естественно, эта якобы пульсация, скажем так, в кавычках.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – И был зафиксирован один импульс, как я понял?

С. ТЕРЕХОВ – Один импульс, да, потому что мы в суде даже разложили всю электрокардиограмму, все это было измерено, были приглашены специалисты, которые доказали, что это один импульс совершенно, который не говорит о том, что человек был жив. И после этого они через какое-то время констатировали смерть.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Врачи?

С. ТЕРЕХОВ – Госпиталя ГУВД.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Госпиталя ГУВД?

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Т.е. они тоже отказались от проведения?

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – В связи, как они мотивируют, что мы тоже зафиксировали смерть?

С. ТЕРЕХОВ – Да никак они, они просто факт установили, что да, это было, это было так, т.е. мотивации никакой такой нет. Понимаете, какая ситуация, в 16 часов смерть была констатирована, как я говорю, лечащим врачом и зав. реанимацией. После того, как они начали свои реанимационные мероприятия, якобы реанимационные мероприятия, потому что по свидетельству всех свидетелей это были уже действия с телом, они тоже констатировали через какое-то время смерть. По-другому быть не должно, не могло.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Другая тема, вы не должны, не вы, а врачи не должны были прикасаться к погибшему без учета волеизъявления его и его родственника, пишут.

С. ТЕРЕХОВ – Неправда. Закон о трансплантологии совершенно четко говорит о том, что если в момент жизни человека, во время его жизни не фиксации факта, что он отказывается свои органы после своей смерти.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Т.е. нужен не факт согласия, а факт отказа?

С. ТЕРЕХОВ – Да, нужен факт отказа. Есть такое понятие, презумпция согласия. Обыватели этого не знают. На самом деле, я до этого процесса тоже этого не знал. Если такого факта отказа нет, то врачи и в том числе, например, моя подзащитная, зав. отделением, обязаны по инструкции пригласить хирурга-трансплантолога.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Обязана?

С. ТЕРЕХОВ – Обязана. Если она не приглашает, у нее возникают уже административные проблемы. Она обязана.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – И врачи-трансплантологи должны приехать до смерти?

С. ТЕРЕХОВ – Естественно. Кстати, в кассационном представлении было сказано, что они приехали вопреки закону до смерти. Они обязаны приехать за несколько часов, они должны сделать, взять анализ крови, сделать типирование этой крови, потому что у больного может быть ВИЧ, гепатиты различные, т.е. те болезни, при которых нельзя проводить какие-либо операции с почкой, по ее изъятию.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Изъять можно, нельзя пересаживать.

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Так, типирование, это вы такое слово произнесли. Я знаю, что это такое. Вообще, расскажите, там речь идет о сговоре, о неком сговоре, о том, что вынули, договорились и пересадили, какая-то такая история.

С. ТЕРЕХОВ – Опять-таки, вы понимаете, что почку изъять можно, она может никому не подойти, поэтому говорить о том, что кому эта почка предназначалась, этого никто знать не может. У суда были такие вопросы, кому эта почка.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Вы же приглашали экспертов в суд?

С. ТЕРЕХОВ – Да, конечно.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Это к вопросу типирования.

С. ТЕРЕХОВ – Конечно, говорили, эта почка может не подойти, потому что параметры там совершенно, во-первых, это очень дорогое удовольствие, оттипировать почку. Во-вторых, чтобы она кому-то подошла, это тоже нужно определенное не только, первая, вторая, третья группа крови, резус-фактор или что-то еще.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Колоссальное количество показателей.

С. ТЕРЕХОВ – Колоссальное количество показателей. Это же не карбюратор, который у машины можно вытащить и поставить в другую машину.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – И то не каждой подойдет.

С. ТЕРЕХОВ – Да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Попробуйте.

С. ТЕРЕХОВ – А почему-то представление такое, вытащили, посадили, получили деньги, разбежались.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Так, я сейчас посмотрю еще, по Интернету пришел вопрос, собственно говоря, он такой, может быть, даже заключающий, от Игоря, он медициной занимается, так он написал. Не кажется ли вам, что в этом деле больше политики, чем желания установить четкие и транспарентные правила, которые бы регулировали деятельность профессионалов и позволили осуществлять профессиональный надзор за ее деятельностью?

С. ТЕРЕХОВ – Это можно как угодно, я согласен с Игорем, назвать, можно назвать политикой, можно чьими-то амбициями, можно назвать уходом от ответственности, но то, что моя подзащитные и ее коллеги 2.5 года уже страдают, потому что законодательство несовершенно, то, что они оказались заложниками данной ситуации, это, конечно, очевидно. И потом, вы знаете, слово убийство и приготовление к убийству, даже если видеть их, подойти никак не сможет. Я 13 лет адвокат, я знаю, что такое человек, который может или убивает, или убивал, но это нонсенс. В чем угодно можно врачей обвинять, только не в том, что они пытались такие повреждения нанести, почку эту изъять, чтобы убить его.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – А продолжают сейчас работать врачи?

С. ТЕРЕХОВ – Полностью все, абсолютно. Все четыре подсудимых работают 2.5 года, никто их от работы не отстранял.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Вы были в 20-й больнице?

С. ТЕРЕХОВ – Да, и не раз.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Станислав, у вас меньше минуты, что вы видели, расскажите о больнице. Что это, элитная больница?

С. ТЕРЕХОВ – Нет, это не элитная больница. И врачи, которые работают в этих условиях, это не потому, что я хочу, чтобы был оправдательный приговор, пожалейте их.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Хорошо, я не буду задавать.

С. ТЕРЕХОВ – Нет, я просто отвечу, это обычная московская больница, где врачи покупают за свои деньги лекарства для того, чтобы лечить своих больных, где финансирование, понятное дело, что не такое, как оно должно быть в московской больнице. И поэтому в этой ситуации сама реанимация – это место, не самое хорошее для работы, потому что там, за этот день там умерло 8 человек.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Это связано с приездом как-то?

С. ТЕРЕХОВ – Да, я считаю, что это связано, потому что врачи были отстранены, они были в ординаторской все, т.е. они свои обязанности выполнять не могли.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – А эти пациенты продолжали находиться в отделении реанимации?

С. ТЕРЕХОВ – Да, они же должны быть все время, находиться в реанимации.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – И никто не оказывал им соответствующей помощи?

С. ТЕРЕХОВ – Какое-то время да.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – И 8 человек погибло, да?

С. ТЕРЕХОВ – Не погибло, реанимация – это, в принципе, такой момент, помещение.

А. ДЫХОВИЧНЫЙ – Понятно, спасибо вам. Станислав Терехов, адвокат Ирины Лирцман, гл. врача 20-й московской городской клинической больницы по реаниматологии и анестезиологии, Станислав Терехов был у нас в гостях. И мы говорили о начале повторного рассмотрения дела врачей, обвиняемых, так вот звучит, в приготовлении к умышленному убийству. Спасибо вам.

С. ТЕРЕХОВ – Спасибо вам.