Интервью - 2005-08-01

А. ВЕНЕДИКТОВ – 0 часов и 7 минут в Москве. Добрый вечер, доброй ночи. У микрофона Алексей Венедиктов. Напомню вам, что Борис Алексеев ушел в отпуск. И мы с вами шутками, прибаутками сегодняшние эти первые два часа, где я буду отвечать в основном на ваши вопросы по телефону 203-19-22. У нас (не может быть!) заработал пейджер 961-33-33 для аб. «Эхо Москвы». У меня есть такая толстая пачка вопросов из Интернета. Ну, и немного, естественно, будем слушать музыки. Вы решите сами, чего вы хотите слушать: меня, музыку, другую радиостанцию. Через буквально 3 минуты мы начнем с вами разговаривать. Поэтому готовьте вопросы. Начинайте набирать номер телефона. И договоримся так. В первом часе мы говорим, скорее, больше о политике, а во втором часе мы говорим больше о радиостанции «Эхо Москвы», о ее новых планах, новых проектах и старых ворчунах. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. 961-33-33 для аб. «Эхо Москвы» - это наш пейджер. Из Интернета я уже вопросы выдрал. Вот, пожалуй, и все. И еще, на этой неделе, как вы знаете, был установлен памятник на могиле Никите Владимировичу Богословскому. И, может быть, первый час я буду из диска, который он подарил мне, давать вам слушать песни. Одна из песен, я думаю, вам хорошо известна.

МУЗЫКА

А. ВЕНЕДИКТОВ – В Москве 0 часов 12 минут. Может быть, с этого вопроса мы и начнем, потому что пришел мне вопрос от Алексея Иванова, по-моему, из Москвы (честно говоря, я потерял, столько листов) про это дело и про мое отношение к этому. Отношение к гей-параду спокойное. Раза три попадал на такие парады, смотрел два раза в Париже и один раз, уже и не помню где, где-то в Германии. Довольно красочное веселое зрелище. Совершенно меня оно не оскорбляет. Реакцию мэра понять можно. Мэр выражает большинство населения. Большинство населения Москвы, наверняка, не приемлют этой истории, такого публичного демонстрирования своей сексуальной принадлежности сексуальных меньшинств. Поэтому с точки зрения юридической, насколько я понимаю, запретить этот парад совершенно невозможно, потому что в России, в Москве, во всяком случае, уведомительный характер носят эти парады. Понимаю мэра, не разделяю его опасений, тем более, ему теперь не выбираться, он теперь у нас не назначается. Бороться таким образом за симпатии большинства граждан, тем более граждан такого пожилого возраста, ему не надо. Но, видимо, делает такой жест в адрес большинства. Еще раз повторяю, на самом деле я отношусь абсолютно спокойно и считаю в данном случае, что Юрий Михайлович не прав. Это первый вопрос, первая тема, о которой можно поговорить. Напомню, я отвечу на три вопроса из Интернета, отвечу на три вопроса на пейджер, а потом будем принимать звонки по телефону 203-19-22. Теперь что касается письма Ходорковского – масса вопросов: левое, правое. Вообще, если говорить честно, я не сторонник этих терминологических баталий – левое, правое, верхнее, нижнее. Знаете, что там, в космосе – где верх, где низ. Я приведу такой пример. Помните, когда Гавриил Харитонович Попов стал мэром Москвы, было принято решение о бесплатной приватизации квартир в Москве? И было принято решения о бесплатном проезде для пенсионеров в общественном транспорте. С точки зрения это левое решение или правое. В смысле это либеральное или социал-демократическое. Как начнешь в этом копаться, понимаешь, что черт сломит ногу. Кроме того, я хотел бы отметить, что я-то считаю, что левый поворот (если говорить в терминах Ходорковского, понимая, как Ходорковский, с которым я не согласен, понимает левое и правое, трудно спорить, повторяю, с человеком, который сидит в тюрьме, но я же спорю по существу, а не зачем он это дело написал), то я думаю, что левый поворот-то уже произошел. Он достаточно внятен в момент правления Владимира Владимировича Пунина и его команды. Конечно, там есть и праволиберальные шаги. Это, прежде всего, налоговая история. Но как показывает история с «ЮКОСом», эта налоговая история имеет очень относительный характер. Поскольку либералы всегда выступают за то, чтобы восторжествовал закон не выборочно, то можно сказать, что выборочность с правым либерализмом не имеет ничего общего. Поэтому я думаю, что левый поворот уже произошел. Лидер этого левого поворота - Путин Владимир Владимирович. Так что Михаил Борисович в своей оценке слегка опоздал. И теперь можно бороться еще за более левую историю. А что такое бороться за более левую историю? Такой вопрос был бы, если бы сидел напротив меня Михаил Борисович, не просто сидел там, а сидел бы напротив меня. Что такое левое? Это отмена плоской шкалы налогообложения, с его точки зрения? Это ужесточение правил ввоза и вывоза валюты? Это райкомы партии перед выездом за границу? Это цензура в СМИ? Что это такое вообще? Что такое левый поворот? Что он понимает под этим? К сожалению, вопросы из-за действий властей остаются без ответа, я имею в виду, что Михаил Борисович мне не может ответить, поэтому я бы с удовольствием, если бы он был живой, здоровый, свободный, с ним поспорил бы в эфире. Придется отложить на то время, когда он выйдет из тюрьмы. Надеюсь, что выйдет. И третий вопрос (будем так чередовать) по поводу Касьянова и его отъезда. Вы знаете, теперь об этом можно говорить. Я в прошлый понедельник встретился с Михаилом Михайловичем Касьяновым сразу через четыре часа после его прилета в Россию и пытался его уговорить прийти к вам на интервью (к вам в эфир, к вам – в смысле к слушателям «Эха Москвы»). Он говорил, что пока он не разберется в ситуации, он не придет. Ему нужно юристов посмотреть. Там должны какие-то юристы работать. Он уверен, что он ничего не совершал, но по юридическим вопросам должны отвечать юристы. Что совершенно справедливо, не выходить же ему с Хинштейном к барьеру. Скажем так. Я ему сказал, ну давайте на следующей неделе. И он уже тогда, на прошлой неделе сказал, вы знаете, у меня отпуск с 1-го числа, поэтому я еще обещал семье выехать с ней, поэтому уж после возвращения, во второй половине августа. Мы с ним поспорили, что нельзя откладывать. Мне, конечно, хотелось его получить к себе на «Эхо». Не удалось, поэтому неделю назад в первый же день после прилета я знал, что Касьянов уедет. Поэтому для меня никакой неожиданности, в отличие, может быть, от многих великих аналитиков, в этом не было. Вот, собственно говоря, три вопроса отсюда. Но я еще вернусь к Интернету, посмотрим, что здесь у нас. Я говорю, что в первой позиции я по три вопроса беру с пейджера, и в первом часе я не буду отвечать на вопросы по радиостанции. Дмитрий пишет: «Когда вы прекратите защищать Касьянова?» Дмитрий, а я что, защищал Касьянова? Я думаю, что, во-первых, человек не виновен до тех пор, пока его вина не будет доказана, и даже, когда она доказана в некоторых судах, в том числе, и наших, это не значит, что нельзя защищать людей, которые несправедливо, с моей точки зрения, подвергаются преследованию вполне искусственно. Когда вы прекратите, Дмитрий, нападать на Касьянова? А чего вы не нападали раньше? Где вы были раньше, Дмитрий? Или вы только работаете по сигналу «фас» отдельных товарищей? Это вопрос касается «Эха», поэтому я говорить не буду. Это, Василий Геннадьевич, очень длинно, не понимаю. И личный вопрос от Константина (телефон 203-19-22): «Как вы чувствуете себя в такую жару?» Ничего, я привычный, Константин. Тем более, что сейчас особой жары нет, как вы понимаете. Особенно в первом часу ночи особой жары нет. В принципе в отпуск я поеду, где еще жарче, поэтому тренируюсь, спасибо погоде. Хорошо 203-19-22. И сейчас будут отвечать на ваши вопросы по телефону. В эфире «Эха Москвы» Алексей Венедиктов – это я. Хотелось бы, чтобы вы тоже представлялись, потому как с анонимами говорить как-то сильно не хочется. Сбрасываю, включаю телефон, чтобы новые слушатели могли бы дозвониться. 203-19-22. Алло. Доброй ночи. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Доброй ночи.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Владимир. Я не могу к вам лично обратиться по поводу вопроса работы радиостанции?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну, раз вы дозвонились (это довольно сложно), давайте, говорите про это.

СЛУШАТЕЛЬ – Алексей, вы меня извините, я немножко с критикой. У меня такое ощущение, что вы в спорте не разбираетесь и не любите его. Если вы на этот вопрос ответите…

А. ВЕНЕДИКТОВ – А вы не задали никакого вопроса. Вы рассказали о своем ощущении. Я могу сказать, что ваше ощущение ошибочно. А со спортивными комментариями я в эфире радиостанции не появляюсь, поэтому говорить о моем отношении к спорту у вас нет никаких оснований.

СЛУШАТЕЛЬ – Вы знаете, я с большим удовольствием отношусь к ребятам, которые работают в вашей спортивной редакции или в отделе (я не знаю, как это у вас называется), у вас очень хороший подбор ребят. Единственное, что меня смущает, я подумал, что это вина главного редактора, который не понимает спорт и считает, что спортивные новости нуждаются в некоем «оживляже», я имею в виду песенки Антона Ореха. Он замечательно поет, человек изумительный, комментарии у него прекрасные, но настолько это мешает, по-моему, воспринимать спортивные новости…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понимаю, Владимир. Отвечаю сразу вам. Это не мой вопрос, потому что передача «Спортивный канал» - это авторская передача. Я, как главный редактор, стараюсь меньше всего влезать в авторские передачи. Это делали ребята. Мне это не мешает слушать спорт. Я думаю, они вас слышат, они над этим задумаются. Мне это не мешает, еще раз повторяю. В том, что за все отвечает главный редактор, я не отмазываюсь, но если я начну жестко диктовать, как делать новости… Ну, во-первых, я вообще новости делаю хуже всех на станции, заметьте, я ведь не работаю в информационной службе, я менеджер, я в содержание не лезу. С музыкальным слухом, как вы понимаете, у меня вообще туго, в отличие от моего сына. Поэтому это пожалуйста – критика. Но мне хотелось бы, чтобы с этой критикой вы звонили им, а не мне. Если вы считаете, что я должен указывать на каждую запятую, на каждый кусочек оформления, то я вам могу честно сказать, у нас на радиостанции это не принято. Это не было принято ни во времена, когда главным редактором был Сергей Корзун, ни в те времена, когда у нас не было два года главного редактора, ни во времена, когда главный редактор я. Если у вас есть претензии по передаче, по содержанию новостей, вы можете этих ребят править, если они чего-то пропускают важное, тогда уже я, кончено, «отворачиваю бошки», это правда. Но вот оформление, честное слово, не мой вопрос. Если бы меня что-то раздражало, именно раздражало, в негатив уходило, я бы, кончено, задал вопрос сначала себе, потом им. Но меня это не раздражает. Такие симпатичные отбивочки. Другое дело, что их надо время от времени менять. С чем я согласен, что может быть поставить задачу Ореха спеть в другой тональности, я думаю, это было бы правильно. А так, все равно спасибо. Я думаю, что всегда сотрудники слушают или читают распечатки внимательно. Может, они примут к сведению вашу критику. Но я не обещаю, что она будет исполнена, это их работа, это их дело. А новости хорошие, содержательные. 203-19-22. Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Меня зовут Юрий.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Юрий.

СЛУШАТЕЛЬ – Скажите, пожалуйста (у меня такой вопрос) чем, допустим, те, кто взорвали Яндарбиева лучше, чем, скажем, Басаев или те, кто из «Града» по нему стреляли, вернее, по Грозному?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я понимаю. А почему вы сразу сказали, что лучше? Насколько я понимаю, если я правильно понимаю, люди, взорвавшие Яндарбиева, это люди государственные, выполнявшие приказ государства так, как они его понимали, так, как принято, во всяком случае, судом той страны, где это произошло (Катара) признаны были виновными, они выполняли задание государства. А господин Басаев ведет террористическую войну, захватывая в заложники (замечу я) не комбатантов, людей, которые не с оружием в руках. Он террорист. В известной степени люди, которые взорвали Яндарбиева, они тоже вели террористическую деятельность, потому что, как вы помните, там, в этой машине был его сын. Но вопрос лучше – хуже, Юрий я здесь не готов. Вы знаете, у каждого своя правда. Я последнее время много читаю исторических романов, особенно по истории Древнего Рима, именно романов. Знаете, я все время думаю о том, что был Цезарь, был Брут, который был сначала другом («и ты, Брут»), а потом принимал участие в убийстве Цезаря. А кто был прав? А кто был лучше? Прошло соответственно уже 2 тысячи, сколько там, 50 лет, почти. Кто был лучше Брут или Цезарь? Кому-то кажется, что Брут. Кому-то кажется, что Брут был террористом и изменил, проклят историей. Я имею в виду сейчас авторов романов. А что касается правды, то ее нет в этом вопросе. Я просто думаю, что ваш вопрос из рода того же самого. Кто там, в Ирландской Республиканской Армии был террористом, а кто был борцом за национальную независимость или мстителем за погибшую невесту. Проблема историческая, но это будут решать историки. Что касается политиков и наших с вами современников, то понятно, что терроризм – это способ, это метод отвратительный. И просто людей надо называть террористами тех, кто совершает террористические акты. По-моему, это очевидная история. И она вам очевидна, Юрий, и мне она очевидна. Вот, вся история. 203-19-22. Алло. Доброй ночи. Вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Добрый вечер, Алексей Алексеевич. Меня зовут Виталий, я из Москвы.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Виталий.

СЛУШАТЕЛЬ – Я бы хотел узнать ваше мнение вот, по какому вопросу. Считаете ли вы, что люди, несогласные с действующей властью, вправе принимать от нее государственные награды? Я поясню свой вопрос. Лично я, допустим, не верю многочисленным лауреатам государственных премий СССР, народным артистам Советского Союза, которые сейчас и последние 5 – 10 лет заявляют, что принимали все эти награды, держа дулю в кармане. Я бы хотел узнать ваше мнение.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Такой сложный этический вопрос на самом деле. Спасибо большое. Очень сильный вопрос. Я думаю, что нет на него однозначного ответа. Попробуем сначала проанализировать, а потом выскажу свое мнение. Я не соглашусь с вашим огульным «не верю». Есть люди, которые работали на страну, не взирая на режим. И, принимая эти награды, они вполне искренне считали… Хорошо, воевали наши летчики в Корее во время корейской войны, воевали наши летчики во Вьетнаме, воевали наши летчики в Афганистане, получали боевые награды. А это все равно, что Ленинская премия, что… награда государственная. И считали они, и вы меня не переубедите, что они защищали или служили своей Родине, не Леониду Ильичу Брежневу, не Иосифу Виссарионовичу Сталину, не Никите Сергеевичу Хрущеву, не Константину Устиновичу Черненко – они служили своей Родине, служили ей честно, получали награды. Что касается ленинских премий. Огромное число ученых конструкторов создавали вещи, которыми мы сейчас пользуемся. По разным причинам эти награды вручали, но они-то их заслужили. Единицы, которые, как вы знаете, вообще отказываются от государственных наград, мы видели Солженицына отказавшегося, по-моему, от Ордена Александра Невского или Андрея, я не помню, от российского ордена, когда Борис Николаевич Ельцин решил его наградить. Единицы. Вот, представьте себе, сейчас Белла Ахмадулина получила государственную награду. Вы знаете ее скептическое отношение к государственной власти. Вы знаете эту замечательную историю, а кто не знает, я позволю себе рассказать. Смешная история была, когда Владимира Путина (это был еще 2000-й год) выдвигали в президенты (может быть, это шутка, может быть, это анекдот, но он очень смешной и показательный), ей позвонили и говорят, Белла Ахатовна, мы хотим двинуть Владимира Владимировича, не согласились ли вы поставить вашу подпись. И она говорила, что куда двигать Владимира Владимировича, не надо двигать Владимира Владимировича. Владимир Владимирович хорошо стоит. В результате разговора выяснилось, что она имела в виду памятник Маяковского. Она решила, что московские власти решили двинуть, и куда-то собирают подписи. Для нее Владимир Владимирович – это Маяковский. Тем не менее, на мой взгляд, она заслужила государственную награду, государственную премию. Как не поддержать здесь Владимира Путина, который эту премию ей вручил. Извините. Вполне достоин. Чего я, мягко говоря, не люблю, это наград в связи с 50-ти, 70-ти ли, 97-летием. Вот это мне кажется неправильным. Награда – за дело, а не в связи с возрастом. Вот это очевидная дуля в кармане. Мы с вами помним юбилеи. Вот здесь я бы с вами согласился. Но Госпремии. Я просто знаю, как давали Госпремии, потому что у меня некие родственники получали Госпремии. Я знаю, что там действительно была работа. Люди получали эти премии, эти награды многие и гордились своим трудом, потому что считали и продолжают считать, что они действовали на благо Родины. И это всегда такой вопрос личный и сиюминутный. Поставьте меня сейчас перед вопросом, если вам сейчас дадут… Борис Николаевич наградил за службу отечеству, а чего – я служу отечеству своему. Почему нет-то? Но если бы меня наградили к моему 25-летию, я бы, наверное, понял, что дело нечисто. А здесь-то чего? Никакой даты не было, никакого юбилея не было. Медаль за заслуги перед отечеством – да, есть заслуги, я считаю, не ахти какие, но есть, приятно, заметили, спасибо, но не к юбилею. Я бы вот так ответил на этот вопрос. Он всегда сложный. Вроде приятно, вроде заметили. Человек слаб с одной стороны. Все мы слабы в этом. Нужно обладать такой судьбой, как Солженицын, чтобы взять и отказаться, бросить вызов на самом деле системе, потому что ты бросаешь вызов не Путину и не Ельцину, отказываясь от ордена, ты бросаешь вызов всем остальным, которые этот орден приняли, может быть, заслуженно, кстати. Тоже вопрос. Сложная история на самом деле. Спасибо большое за этот вопрос. Сильный вопрос. Кстати, Валерий, может сделать такую программу «Ищем выход». Помните, там про Павла I было сказано, что он отнял у награды… (сейчас уже не могу вспомнить, что) отнял у награды честь, а у наказания стыд, потому что раздавал награды просто так, раскидывал, и часто не понятно, за что, вернее, по своим собственным пониманиям, общество образованное его не понимало. Не хотелось бы в такой период бы жить. Хотя иногда кажется. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. Это «Эха Москвы». У микрофона Алексей Венедиктов. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Доброй ночи. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Дмитрий.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Дмитрий.

СЛУШАТЕЛЬ – Хотел бы сказать насчет Басаева. За аналогичные преступления в Грузии человек героем был. Герой Абхазии.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, действительно, подтверждаю.

СЛУШАТЕЛЬ – Никакой несправедливости я не замечал.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Почему, я говорил…

СЛУШАТЕЛЬ – Вы говорили, но…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я могу говорить только то, что знаю я. Понимаете?

СЛУШАТЕЛЬ – Устинов выступает и говорит, что он террорист.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Он действительно террорист. Давайте разведем.

СЛУШАТЕЛЬ – За аналогичные преступления человеку «Героя» дали.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы знаете, я не знаю, за какие аналогичные преступления. Извините, ради бога. Давайте придерживаться фактов. Господин Басаев, насколько известно, готовился в специальном отряде, который действовал при поддержке спецназа ГРУ (Главного Разведывательного Управления Генерального Штаба Российской Федерации) в Абхазии во время абхазских событий, после чего Абхазия отложилась от Грузии. Он действительно участвовал в военных действиях. И действительно получил звание «Героя Абхазии». Это все вы правильно сказали. Конкретно за что. Одно дело, если бы он там занимался террористической деятельностью, а другое дело, если бы он там воевал с вашими федеральными (с вашими, извините, с грузинскими) войсками. Я, например, террористом считаю и называю человека (вопрос терминологии меня не беспокоит), который воюет с не комбатантами, человека, который берет заложников – он террорист. Вот захват заложников – это, с моей точки зрения, террористическая акция. А взрыв самолета – это террористическая акция. Но когда люди, с двух сторон вооруженные автоматами, стреляют в друг друга, можно называть как угодно: боевики, сепаратисты, можно бандитами называть их. Но это не террористическая акция. Вот здесь вы меня не убедите ни в коем случае. Поэтому не надо играть словами, если вы хотите реально разобраться в проблеме. Басаев – террорист. Он террорист по тем фактам, которые мы знаем. Он взял на себя ответственность «Норд-Оста», где был захват заложников. Он взял на себя ответственность Беслана, где был захват заложников. Он взял на себя ответственность за подрыв самолетов, где были уничтожены не комбатанты. Это террористическая деятельность. Басаев сам себя назвал террористом. Да и в общем по барабану, как он себя назвал. Мы его так называем. Что касается, что он делал в Абхазии. Если он воевал там с мирными жителями, если там он уничтожал мирных жителей, конечно, он террорист и там был. Понимаете, вот, вся история. А какие приказы отдавал Ясир Арафат в свое время? Тоже брал на себя ответственность. Понимаете, есть конкретные факты, и мы про них будем разговаривать, если вы хотите не просто лозунгами заниматься, а говорить реально о том, что есть. Получил «Героя Абхазии», действительно. Да, действительно, был на контакте с российскими спецслужбами и не скрывает это, и тогда не скрывали это российские, я не помню, как это называлось, «абхазский батальон», по-моему. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Александр из Москвы.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Где же все женщины-то? Спать легли?

СЛУШАТЕЛЬ – Наверное.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Александр.

СЛУШАТЕЛЬ – Я бы хотел узнать ваше мнение по поводу происшествия в Польше, когда избили детей послов, и в дело вмешался президент. У нас все время разделение, если это дети послов, то вмешивается президент, если это простые моряки…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понятно. Я понял ваш вопрос. Попробую ответить. Во-первых, хорошо, что вмешался президент, потому что когда четверых бьет 15 человек, согласимся с президентом Путиным, это преступление. Это первая позиция. Если этих четверых бьют на почве расовой неприязни или национальной неприязни, это двойное преступление. Здесь опять можно согласиться с Путиным. Если, зная, что это дети дипломатических работников, беру в кавычки «зная», их продолжают бить – это тройное преступление, потому что есть конвенция. Тут ничего не сделаешь. Дипломаты и их семьи должны быть особым образом защищены. Это правда. При этом я себе представляю, как российского посла вызывают в министерство иностранных дел Ганы за то, что бьют ганского студента, из Ганы, в Москве. И за это должно отвечать государство, за антиганскую истерию. И президент как раз должен был и тогда высказываться. Тогда он, кстати, высказался, но очень общё. И по этому случаю тоже, потому что это позорит страну. Потому что получается как в истории с Польшей, вся страна ответственна. Негодяи должны быть найдены. И Российская Федерация абсолютно в праве потребовать, чтобы они были найдены. История с Нигерией, она мутная. Конечно, Россия должна вмешаться. Конечно, Россия должна была предоставить защиту, все что угодно и т.д. Конечно, если граждане России на свой страх и риск, я подчеркну, на свой страх и риск, нанялись на это судно, которое, видимо, провозило контрабанду, с точки зрения нигерийского закона, кстати, я замечу, являются контрабандистами. И конечно, президент должен был вмешаться раньше, или министр иностранных дел должен был вмешаться раньше и публично, как он вмешался в Катаре после как раз приснопамятного убийства Яндарбиева и вытащил. Вот здесь я с вами, Александр, абсолютно согласен. Это надо делать всегда, это надо делать на автомате. Просто на автомате. Знаете, как президент поздравляет людей с круглой датой. Это же не он поздравляет, это протокольная служба, у которой календарь, которая рассылает эти поздравления. Представляете, президент в блокноте пишет: «Дорогой Сергей Юрьевич Юрский! Поздравляю… Вы, которого все…» Сомневаюсь. Есть тексты, пишут, может быть, он что-то одобряет. Так же, когда российские граждане попадают в беду, так же как это случилось (а это беда) с этими юношами, такая же реакция, довольно жесткая, должна быть у президента Российской Федерации, у правительства. Другое дело, что история с Нигерией – история мутная. Тут как бы не навредить, потому что ответ может быть некорректный, скажем так. То есть: берет ли российское государство на себя ответственность за эту контрабанду, например. Но в чем вы правы, должна быть некая автоматическая история. Попал в беду российский гражданин по своей вине – давайте мы свою позицию заявим, а дальше разберемся. Мне кажется, это было бы правильно. С одной стороны хорошо, что Владимир Владимирович выступил так быстро, может быть, излишне резво, но с другой стороны лучше резво, чем вообще бы не выступил. 203-19-22 –это телефон прямого эфира. Доброй ночи. Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте. Приглушите радио, пожалуйста. Наконец-то женщина дозвонилась.

СЛУШАТЕЛЬ – Да, я уже ушла в другую комнату.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А что же вы не спите-то?

СЛУШАТЕЛЬ – А я вот специально не сплю, чтобы с вами переговорить.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Давайте переговорим.

СЛУШАТЕЛЬ – Алексей Алексеевич, во-первых, я даже не думала, что попаду. Но вот я думала, что если я с вами буду говорить, по рейтингу можно сказать?

А. ВЕНЕДИКТОВ – По рейтингу?

СЛУШАТЕЛЬ – Ваших ведущих.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А что, есть рейтинг ведущих?

СЛУШАТЕЛЬ – Может, его и нет, но я бы свое мнение хотела высказать.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ – Прежде всего я считаю, что самый замечательный ведущий, я понимаю, вы уделяете внимание, кроме своего руководства радиостанции.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это я знаю. Я самый великий – это я знаю.

СЛУШАТЕЛЬ – Самый интересный. Потом второй – это Матвей Ганапольский.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Хорошо. Серебро отдадим Матвею. Кому отдадим бронзу?

СЛУШАТЕЛЬ – Это моя любимая Ксения Ларина.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Видите, как хорошо. Я вас уверяю, вы открыли шкатулку Пандоры, потому что сейчас начнут звонить и делать другой рейтинг ведущих. И все оставшееся время мы проведем на рейтинге ведущих. Я должен сказать, что это бессмысленное занятие. Я знаю, что есть люди, которым не нравится моя манера вести эфир. Есть люди, которым не нравиться манера Матвея, есть люди, которым не нравится манера Ксении Лариной. Есть люди, которым нравится манера Сергея Бунтмана и не нравится манера Сергея Бунтмана. Бессмысленный разговор. Я вам могу сказать, что если говорить о наших замерах, сколько людей слушает, то я вас уверяю, в одно и то же время, условно говоря, программу «Ищем выход», которую ведут четыре человека (вы знаете, понедельник – Ксения Ларина, вторник – Матвей Ганапольский, среда – Сергей Бунтман и четверг – Алексей Воробьев), слушает приблизительно одинаковое количество людей. Это не значит, что они все слушают, наоборот, мы там кое-что замеряли, там приблизительно треть откалывается, 2/3 постоянные, как правило, и треть меняется. Ну, отлично! Разные ведущие с разными манерами, я считаю, что это отлично. Поэтому я просил бы наших слушателей, можно выставлять личные рейтинги и чего? Спасибо, что похвалили, приятно, как орден получил. Тут, видимо, Александр пишет: «Да, наши комментарии по Нигерии совпадают. Представляете мою интуицию!» Отлично. Ваши интуицию да на мою информацию – мы бы вместе горы сдвинули. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. У микрофона Алексей Венедиктов. Сейчас без 15-ти час. Напомню, я буду с вами до двух ночи. Напомню, Борис Алексеев в отпуске. Напомню, в основном мы говорим по телефону. Алло. Доброй ночи. Вы в прямом эфире «Эха Москвы». Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Доброй ночи.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня звать Раиса Яковлевна.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Раиса Яковлевна. Вот, пошли дамы, приятно.

СЛУШАТЕЛЬ – Специально ждала даже этого с субботы. Алексей Алексеевич, у меня знаете, что третий день не пропадает чувство и горечи, и обиды большой. Как же так, мы Басаева не можем ни найти, ни поймать, а Андрюша Бабицкий прямо знал, где он есть, и поехал, поговорил и вернулся?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Спасибо большое, Раиса Яковлевна. Здесь же история достаточно простая в своей сложности. Напомню вам, что Андрей Бабицкий, человек, за которым спецслужбы следят, безусловно, контролируют и ведут, я бы сказал даже так, в этом смысле, после той истории. Но при этом напомню вам, что Андрей Бабицкий ехал на интервью с другим лидером чеченских сепаратистов – с Доку Умаровым, даже не с Басаевым. И к удивлению своему, насколько я понимаю, на территории Ингушетии, когда он сел в машину указанную, он оказался у Басаева. Я, честно говоря, удивлен не больше вашего. Единственно, что я всем рекомендую в связи с вашим вопросом, если вам удастся прочесть в журнале «Коммерсант. Власть», который выходит завтра (рекламная пауза! нет, на самом деле, серьезно), там есть замечательная статья обозревателя Михаила Зыгаря по поводу того, кто такой Бен Ладен и существует ли он вообще. Что такое Бен Ладен вообще? Ни «кто», а «что». Если это наложить на Басаева, если кто-нибудь взялся написать так же про Басаева, реальность Басаева, насколько он действительно реален (он там все берет на себя). Невозможно это. Ведь любой теракт – это же PR очевидный. То есть какой реальный Басаев, мы с вами не знаем. То есть мы знаем, что он террорист, мы знаем, что он готов кровью залить, в том числе и детской. Это правда, это так он говорит. И что он делает, собственно говоря. Господин Бабицкий, которому как журналисту выпала удача (чего там дурочку ломать и лицемерить – удача) взять интервью у человека, который не дает интервью, причем взял интервью, и предстал перед нами этот Басаев. Вот, он показал палача, между прочим. Я думаю, что наши спецслужбы должны бы, заметив Басаева, Бабицкому сказать спасибо за то, что он показал американскому народу, что это за палач. Он там и говорит, что да, убивали, и будем убивать. Палач реальный. Поэтому все визги по поводу, а давайте Бабицкого вышлем из России. Он гражданин России, так что пусть Владимир Вольфович не парится. Бабицкий – гражданин России. Я еще раз повторю то, что я говорил в субботу, я бы взял интервью у Бен Ладена, я бы поставил это интервью на «Эхо Москвы». Я бы поставил это интервью, если бы я работал на втором, на первом, в независимости от того, было бы интервью с Басаевым на ABC или не было интервью. Еще раз повторяю, что Басаев мне не интересен. Мне и вам известно, что это такое. И очень важно было показать его морду американскому народу. Кстати, вы, к сожалению, не могли видеть этого интервью. Там шло интервью, но большая часть… он говорит про Беслан, и накладываются страшные кадры Беслана – бегущие дети, детские тела. Я представляю, какой шок испытал американский зритель (30 миллионов человек смотрело эту передачу), когда он видел, что сидит такой человек и говорит, да, вот мы взяли школу, но мы не собирались убивать этих детей. И видят этих детей. То есть картинка была противопоставлена американским каналом его словам. Такое нашим и не снилось, между прочим. Я думаю, что это была такая пророссийская пропаганда, эта история. А что касается одноногого, я вас уверяю, достанут его, убьют его, к сожалению, возьмут неживым, а то бы много интересного мы бы узнали. Я думаю те, кто взял Нурпаши Кулаева, террориста из школы бесланской живым, те локти кусают, что он живой и говорит разные вещи. Вопросы задает, ставит вопросы, на которые нет ответов пока. Такой процесс. А пристрелили бы – и никаких процессов бы не было. И про «Шмели» мы бы не узнали, и про танки в школе мы бы не узнали, не про то, кто помогал им не узнали бы. Вот и Басаева убьют, и возникнет там какой-нибудь Асаев или Саев, Исаев, и начнется там новый страшный бандит и террорист. Одно дело, одна проблема наказать человека, который все устроил, другая проблема решить вообще вопрос с терроризмом. Очень интересный разговор у меня был с Энтони Брентоном (это английский посол). Кстати, тут давеча, недели три тому назад на английского посла в Петербурге напали бандиты какие-то, ограбили, чего-то сорвали, чего-то отняли. Чего-то я не слышал, что нашего посла вызывали в Foreign office для объяснения, что это, мол, антианглийская пропаганда – дипломат. Надо было англичанам. Я случайно абсолютно узнал в таком разговоре неформальном. Так вот, Брентон, он мне рассказывал, что они пытались, когда был пик терроризма в Северной Ирландии в 70-е годы, и цензуру вводили (пытались, вернее), и отстреливали лидеров этих отрядов командиров ирландской республиканской армии – ничего не помогало. Новые бойцы вставали в строй, находили пути. Изменили эту позицию. Кстати, эту позицию приняла и «железная» леди Тэтчер. Совсем другая позиция по борьбе с ирландской республиканской армией, терроризмом, будем надеяться, мы можем учиться и на другом опыте, а не только, наступая на собственные грабли. Поэтому Басаев, есть такой человек, негодяй, но и миф, такой страшный миф. Убьют его – чего останется-то, кого бояться будем? 203-19-22 – это телефон прямого эфира. Вы слушаете «Эхо Москвы». Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Как удачно, был все время занято, оказывается, я попала.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы попали. А как вас зовут? С кем я имею честь говорить?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Ирина. Мне 55 лет. Единственное, что, наверно нужно потише сделать приемник?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, не мешает пока.

СЛУШАТЕЛЬ – Вы знаете, у меня вопрос такой. Я уже слышу сегодня весь день и вчера это интервью нашего Иванова. У меня один вопрос. А я этого интервью не видела. И никто (это я в Москве живу) нигде не видел. Такой огромный разговор на эту тему. А кто у нас в глубинке это видел?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, подождите, разговор о другом, Ирина. Спасибо, что вы позвонили. Я вам напомню, про что, собственно говоря, разговор. А разговор вот, про что. Разговор идет про то, что считается ли правильным вообще давать микрофон тем, кто в розыске, тем, кто террорист, должны ли журналисты делать такую историю, должны ли вообще предоставлять. Разговор не о содержании интервью. Поверьте мне, банальность на банальности. Изложение было где-то на Интернет сайтах. Поверьте мне, неинтересное интервью. Речь идет о самом факте интервью и показе его по американскому каналу, а когда-то по английскому. Вот, о чем идет разговор – надо ли предоставлять эфир, во-первых, преступникам, во-вторых, осужденным преступникам, например. Возникает дальше история. В-третьих, отсидевшим и вышедшим на свободу людям, находящимся в розыске. Это вопрос, мне кажется, правильно обсуждать. Ровно завтра мы этот вопрос будем обсуждать. Вернее, сегодня мы будем обсуждать этот вопрос с некоторыми нашими коллегами. Так что сегодня вы могли это слушать, собственно говоря. Но мы так и дальше будем, потому что мы связались с ABC, и журналисты ABC есть в Москве. В Москве есть бюро ABC, до конца августа в отпуске, после чего либо мы возьмем интервью у президента ABC, либо мы попросим интервью у журналиста, который вел эту передачу, у Тэда Коппела, либо мы дождемся возвращения шефа московского бюро ABC. Но напомню вам опять-таки, что это интервью делалось Андреем Бабицким, он работал как вольный стрелок, что называется. Он сделал материал и продал его одному из американских каналов, кто купил, поэтому вы знаете, будет так, ABC будет отлучено от Министерства обороны, от еще чего-нибудь, но будут всегда находиться стрингеры, вольные стрелки, которые будут им продавать и интервью Сергея Иванова, и кого хотите. Поэтому, Ирина, вопрос был в этом на самом деле. Давайте я еще посмотрю, что у меня тут такое интересное. Вот, Ольга Сурина из Саратова меня спрашивает: «В воскресенье был хороший вопрос в программе «Выхода нет» - почему Россия не любит демократов. К сожалению, на мой взгляд, участники так этот вопрос не обсудили. А как бы вы ответили?» А я бы ответил так, что в России, к сожалению, разделяют демократию и демократов. В России любят демократию, но не любят персонификацию, потому что те люди, которых мы относим к демократам, оказались, во-первых, слабы и непоследовательны, а во-вторых, считали, что возможно поступаться принципами демократии ради некой цели. Таких демократов не бывает. Я не могу сказать, что это лжедемократы, но это молодые демократы, скажем так. Поэтому мне представляется, я бы коротко ответил так. И, наконец, еще Елена, программист из США пишет мне: «Уважаемый Алексей, прокомментируйте, пожалуйста, результаты голосования сегодняшнего «Рикошета» - за социал-демократию или либерализм. Если большинство, 63 – за демократию, то есть вперед прошлое, то Россию еще долго ничего хорошего не ожидает». Вот, Елена, я бы вернулся к началу этого часа и напомнил бы вам, скажите, пожалуйста, то, что в 90-е годы в Москве, в частности, был введен бесплатный проезд для пенсионеров – это социал-демократия или либерализм? Я готов на эту тему поспорить, потому что борьба за термин… Мы, конечно, голосуем за термины. Кстати, очень многие говорили, вот, аудитория «Эха Москвы» - это сплошные либералы. 63 % - влево. Влево страну потянуло. И в этом Ходорковский прав. Не люблю я спорить по терминам, люблю спорить по сущности. Сегодня был очень хорошие звонки по сущности. Я благодарен всем, кто позвонил. Мы сейчас прервемся на песню Никиты Богословского, затем – новости. Затем продолжим опять любые вопросы, в том числе, по телефону.

МУЗЫКА

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ – В Москве один час и четыре минуты. Доброй ночи. У микрофона Алексей Венедиктов. В этой части, что касается вопросов, призываю SMS-ки, в том числе, посылать. Меня тут упрекают, что я не обращаю внимания. Правильно упрекают. Напомню наш московский номер SMS-сообщений + 7 095 970-45-45. В этом часе музыкальных тоже будет две композиции. Давно я их вам не проигрывал. Один из моих любимых шансонье французских, естественно, какой еще, Жорж Мустаки. Поехали. Послушаем «Мартовские воды».

МУЗЫКА

А. ВЕНЕДИКТОВ – В Москве один час и почти восемь минут. У микрофона Алексей Венедиктов. Несколько вопросов, которые пришли по Интернету, как всегда начнем. Спрашивают, что я там сделал со своим форумом, кто его закрыл… Я его закрыл. Я его породил, я его убил. Этот форум превратился в выяснение отношений между собой форумлян, никаких вопросов мне там не задавали, а задавались дурацкие. Знаете, копаться в этой навозной куче для того, чтобы выудить там какой-нибудь хороший вопрос, просто невозможно, времени жалко. Я его закрыл. Чего обманывать людей. Вопросы главному редактору – нет вопросов, а значит, нет ответов. Кстати, я хочу сказать, есть люди на форуме, когда им ставишь какую-то конкретную задачу, они замечательно ее выполняют. Например, я говорил, перед интервью с Блэром, если хотите задать вопрос премьер-министру, о чем его спрашивать. Сначала тоже там накидали массу всякой ерунды, а потом из шести вопросов пять вопросов я взял из форума из Интернета. Вот и вся история. Поэтому я свой форум закрыл, я его переоформлю и открою. Я решил взять за основу форму такую же, как ведет Борис Натанович Стругацкий. Ведет такое интервью он-лайн с Борисом Стругацким, когда реально идут вопросы. Вопросы сначала идут в закрытом режиме редактора, редактор видит вопросы, пересылает их мне. Я отвечаю на каждый вопрос, именно отвечаю на этот вопрос, затем их вывешивают для всеобщего обозрения. То же самое мы сейчас делаем на форуме «Задай вопрос гостю». Я вообще, честно говоря, не понимаю, почему это должно быть публично. Это вопрос-то не вам, не для того, чтобы вы вступали в полемику друг с другом. Приходит, условно говоря, посол Польши, задай вопрос послу. И начинают друг друга мочить просто. А ведущий просто не успевает из этого, извините меня, дерьма, вытаскиваться, вопросы хорошие находить. Поэтому это будет поступать сначала редактору, он будет отбирать вопросы, которые будут потом вывешиваться для всеобщего обозрения. Вся внутренняя полемика будет убираться абсолютно точно. Извольте учиться задавать вопросы в корректной форме. Люди приходят в эфир отвечать на ваши вопросы, а не выслушивать ваши оскорбления. Не нравиться – не задавайте. Не будет. Это рубрика «Задай вопрос гостю», а не «Обхами гостя» или не «Вступи в полемику с другими участниками Интернета». Знаете, для этого у нас есть форум, называется «общий». Вот туда заходите, там друг с другом полемизируйте. Нет культуры – обливайте друг друга, защищайтесь. Не хотите – не ходите. Не наш вопрос. А вот «Вопросы к гостю» должны быть вопросами к гостю, или «Вопросы к главному редактору» должны быть вопросами к главному редактору. И тратить время свое и силы на то, чтобы выбирать из ерунды, из ваших внутренних оскорблений друг другу какой-то серьезный интересный вопрос, который вы подскажете, у нас времени нет. Пусть это делает редактор. Дальше меня спрашивает Татьяна из Оренбурга как вы относитесь к идее Матвея убить одноногого? Татьяна, я напомню вам, что Матвей предложил реалити-шоу «Убить одноногого», чтобы это стимулировало убийство одноногого. Я бы предпочел, в отличие от Матвея, чтобы его взяли живым, и был бы гласный публичный суд. Вот я бы предпочел вот это. Знаете, столько нитей оборвано в этой Чеченской, столько связей оборвано, что лучше было бы… Один процесс, который идет реально, за которым все следят – по Беслану. По «Норд-Осту» нет процесса публичного, потому что все террористы убиты. Вот, в этом история. Я бы предпочел реалити-шоу «Поймай одноногого». Я думаю, это было бы гораздо более точное. Ну, Матвей имеет право иметь другую точку зрения, даже быть провокативным. Наш телефон 203-19-22. Итак. Павел из Финляндии прислал только что. Павел, Оулу, Финляндия, лейтенант запаса прислал. И действительно, судя по телефону этой SMS (напомню телефон SMS 970-45-45), действительно, Финляндия: «Объясните, пожалуйста, почему в многочисленных спорах о русской армии не обсуждается самое очевидное для меня (то есть для Павла) решение?» Павел, извините, у меня прыгнула SMS-ка следующая вылетела, а ваша улетела. Найдем. Пока телефонный вопрос. 203-19-22. Алло. Доброй ночи. Вы в эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Доброй ночи.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Павел, я звоню из Финляндии, города Оулу.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А! Это вы, Павел! Отлично! А то у меня пришла ваша SMS-ка, я ее начал читать, и она куда-то у меня провалилась.

СЛУШАТЕЛЬ – Я послал в первом часе SMS, и услышал, что вы не обращаете на нее внимание, поэтому решил лучше дозваниваться.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Павел, здесь написано «были приняты не все части», видно длинная SMS-ка. Давайте, озвучивайте вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ – Вопрос в том, что сейчас идут многочисленные споры о реформе русской армии. У меня есть решение, которое для меня совершенно очевидно. Я удивляюсь, почему оно не декларируется, не звучит. Почему не дать призывникам возможность официально откупиться от армии? Сейчас призывники просто кормят армейских чиновников. Я считаю, что взять надо несколько тысяч долларов, которые стоит сейчас белый билет или другие способы откупиться от армии, эти деньги могут заплатить большинство молодых парней в обмен на жизнь, свободу на пару лет. В конце концов, где-то наше государство может дать кредит. От вырученных денег, которые честно принесут, вполне хватит на профессиональную, боеспособную, эффективную контрактную армию.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понял. Попробую вам ответить. Вы нас слушаете через Интернет, да, Павел?

СЛУШАТЕЛЬ – Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Хорошо, сейчас я вас из эфира выведу и попробую ответить. По двум причинам. Первая. Абсолютное большинство Российской Федерации это не примет. Потому что это что же значит богатенькие, потому что у них папаши и мамаши могут откупиться, они будут здесь шиковать, а бедные пойдут за них служить. Это вот социальная несправедливость. И она очень острая. Это правда. Не примут это. Это раз. И любой политик, который это предложит, провести, скажем эту реформу через парламент, она не пройдет. И второе, кто должен осуществлять подобную реформу – чиновники, те самые, которые получают взятки? Зачем же они будут делиться с государством, с бюджетом. Они же взятки получают. Это же очевидно. Для вас это очевидно? Эти истории – об этом говорил министр обороны, и признавали. Что же они откажутся от этого дохода? Официально, через кассу – это значит мимо их кармана. Да никогда в жизни. Вот вопрос почему это неправильно. Что касается моей точки зрения, я считаю, что все равно надо переходить к армии добровольной по призыву, по контракту, не так, как вы предлагаете, а стимулируя людей, которые идут в армию постармейским будущим. Понимаете? Ну, все переходят. Постармейские – поступление, престижная работа, дополнительные ссуды, жилье. Создать систему. И тогда армия будет более боеспособна, Павел. Ваша же версия, она невозможна. Можно что угодно про это говорить, и можно с вами соглашаться или не соглашаться. Я не соглашаюсь. Мне тоже это кажется, что не по степени богатства. Это, знаете, из той же серии, что давайте дадим избирательное право только тем, кто имеет высшее образование. Это из то же серии. Когда-то, когда общество было таким образом сословно сделано, в XIX веке, это имело смысл. Помните, как там набирали одного от 10-ти домов, внутри решали. Там откупались, кстати. Внутри деревень, когда шла рекрутчина (не во время войны) вносили более богатые залоги и для менее зажиточных семей, они отправляли ребенка и получали деньги на ребенка, юношу. И такое тоже было. Не всегда было по жребию. Поэтому мне кажется, что направление движения должно идти в другую сторону – это стимулирование службы в армии помимо собственно армии, подъем престижа постармейской судьбой, гражданской судьбой. Я имею в виду, конечно, не офицеров, которые выбирают свою судьбу как профессию, я имею в виду так называемых контрактников. Не тем, что у вас будет зарплата в 100 долларов, или в 1000 долларов, или в 2 тысячи долларов, а тем, что вы по выходу из армии, если вы дослужите до конца свой контракт, получите это, это, это, эту льготу, эту льготу, эту льготу. И в профессиональных армиях так и делается. Извините, нет ни одной страны, из, скажем, стран «восьмерки» (в Японии вообще нет армии), где бы не было системы льгот для армии, для контрактников так называемых. Мне кажется, что смотреть надо в ту сторону. А это, только не обижайтесь, Павел, то, что Николай II называл «бессмысленными мечтаниями». Не беспочвенными, как ему написали, а бессмысленными. Был скандал. Это после его коронации. Но вы не обижайтесь, потому что и эта тема заслуживает обсуждения и разговора. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. У микрофона Алексей Венедиктов. Ваши звонки. Алло. Доброй ночи. Вы в эфире. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Доброй ночи.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как вас зовут? И откуда вы звоните?

СЛУШАТЕЛЬ – Я звоню из Петербурга. Зовут меня Борис.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Борис, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ – Господин Венедиктов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я!

СЛУШАТЕЛЬ – Я в эфире?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да.

СЛУШАТЕЛЬ – Замечательно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы же мне не домой звоните.

СЛУШАТЕЛЬ – У меня пожелание большое к вам – побольше Доренко.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да уж и так много.

СЛУШАТЕЛЬ – Нет, мало. Это единственный журналист, который рождает в эфире образы. У него удивительное свойство.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Борис, здесь я с вами согласился. У Сергея оказалось удивительно для телевизионного журналиста, для которого всегда картинка была поддержкой, у него действительно образы… Он не единственный, я считаю, что здесь вы не правы. Я считаю, что образ рождает (в этом же направлении, я имею в виду) и Матвей, и Юлия Латынина, если говорить из тех…

СЛУШАТЕЛЬ – Латынина, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну, вот видите.

СЛУШАТЕЛЬ – Она аналитик.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Согласился Борис. Но я думаю, что Сергея достаточно. Спасибо большое за звонок к эфире. Во-первых, он неделю через неделю ведет вот этот час с 10-ти до 11-ти утра с понедельника по пятницу. Неделю – Матвей, неделю – он. Мы экспериментируем. Все достаточно забавно. Во-вторых, он на заменах тоже очень неплох. В-третьих, он представляет «Особое мнение», как вы знаете, по понедельникам, то есть загрузки хватает. Я согласился бы с вами. И даже знаю, что меня в нем привлекает, как в журналисте, это как раз то, что он словами образное мышление – это очень важно. Надо вас сказать, что не он один. Я добавил бы, например, Сережу Бунтмана. Абсолютно мыслит образно, немножко по-другому, но образно. Конечно, Сергей очень ярок в образном мышлении, здесь согласен с вами. 203-19-22. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Рудольф.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Пожалуйста. Рудольф.

СЛУШАТЕЛЬ – У меня к вам один вопрос очень интересный.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы уже сразу определили свой вопрос как интересный. Мне это понравилось. Да, Рудольф.

СЛУШАТЕЛЬ – Извините.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да ничего. Он, может, действительно интересный. Я же не знаю. Вам он, видимо, интересен. Давайте.

СЛУШАТЕЛЬ – Я вчера слушал вашу программу, там был Никита Белых, остальные политики.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А, у Нателлы, да, была дискуссия «За что не любят демократов в России?».

СЛУШАТЕЛЬ – Они все там говорили, что делать, что делать. А вот почему одна такая радиостанция на всю страну? Я не говорю, что хорошая или плохая. Но дело в том, что кругом-то одна музыка, попса…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я попробую ответить. Спасибо за вопрос. Во-первых, музыкальная радиостанция дешевле обходится. По деньгам, по бизнесу. Представьте себе, вы вкладываетесь достаточно сильно в библиотеку (я имею в виду покупку дисков, песен), в диск-жокеев, ведущих и все. А нам для того, чтобы направить, скажем, корреспондента куда-то – это месячный бюджет этой радиостанции. Хотя мы доходны, но норма прибыли много меньше, чем музыкальных радиостанций, деньги, извините, коммерческих радиостанций отбиваются быстрее. Это первое. Во-вторых. Извините меня, зона риска. Обязательно разговорная радиостанция может вляпаться в политическую историю: не то интервью, не так поставили, не то мнение высказали. Зачем рисковать владельцам радиостанций. Лучше поставить музыку или приглашать нужных людей. Это вторая позиция, почему их так мало. А в-третьих, информационно-разговорная радиостанция должна заработать очень мощный уровень доверия, степень доверия. Не доверие к отдельным: к Ганапольскому, к Лариной или к Бычковой. А доверие к брэнду радиостанции. Все знают, что во время войны в Ираке у нас у единственных был и посол США, и посол Ирака. Это только у нас было. Ну, честно, только у нас. Просто у нас система такая. При всем моем разном отношении к тем или иным людям, или политическим деятелям (негативным, в том числе), они у нас бывали и будут бывать. Я считаю, что наши слушатели «эховские», они не дураки, они сами отделят листья капусты от кочана, и кто возьмет листья, а кто кочерыжку – кому, что надо. Но это риски политические, безусловно, бизнесу, в том числе. Вот, собственно говоря, и все. Потому так мало. Это я так объясняю, наверное, есть другие какие-то объяснения. Вот, говорят, накануне выборов будут сделаны еще несколько разговорных. Знаете, под выборы делают такие клоны «Эха Москвы», немножко чтобы нашу аудиторию размыть, чтобы вас переманить, чтобы вы могли слушать другое. Ну, пусть делают. Это лишь горячит кровь, добавляет адреналинчику. Дмитрий спрашивает: «Какой американской политической партии вы симпатизируете?» Почему американской? А вы про французскую не хотите? А в Монако замечательные политические партии. Но я уже говорил, что на выборах 2004 года я симпатизировал Бушу, а на выборах 2000 года я симпатизировал Гору. Понимаете, политическая партия американская, она прежде всего ориентирована внутрь страны, это их проблемы. Не понимаю в их реформе здравоохранения, которая является ключевой, не понимаю в их реформе налогообложения, которая является ключевой. В реформе образования немножко понимаю. В смысле внешней политики, поскольку я сам являюсь ястребом, я симпатизирую нынешним республиканцам, и вообще не республиканцам, а внутри республиканцев – неоконсерваторам. И считаю, если бы Россия так себя вела, как ведут неоконсерваторы, у нас гораздо было бы меньше проблем. Дорогой Илья из Махачкалы, я получил от вас вот такой вопрос: «Или нет, исходя из вашей логики?» Мне тут пришла запись «были приняты не все части». Если можно, перешлите. Вы пишите, особенно, когда вы посылаете SMS-ки, как-то покороче, потому что чего-то там не принимает. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. У микрофона Алексей Венедиктов. Я отвечаю на ваши вопросы и немножко базарю с теми, с кем хочу, а с кем не хочу, с тем не базарю. Потому что телефон звонит, а кто там на другой линии, трудно себе представить. Алло. Добрый вечер. О! Вот это был ответ. Чего звонил, чего набирал, чего хотел сказать? Алло. Добрый вечер. Вы слышите, друзья мои, это не я, это у нас тут зависы. 203-19-22 – это телефон, попытайтесь пробиваться, потому что, видимо, что-то там происходит с линиями. Добрый вечер. Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – «Эхо Москвы»?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да. Здравствуйте, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Ренат Касимович. Казань.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Ренат Касимович, слушаем вас.

СЛУШАТЕЛЬ – Я хочу спросить. В декларации Республики Татарстан сказано, что земля и то, что в недрах земли, принадлежит народу Татарстана. Борис Николаевич Ельцин с этим согласился. А вот господин Путин все перевернул. Платите 70 % Москве и 30 % оставляйте себе.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Там, по-моему, 60 на 40. Но может быть.

СЛУШАТЕЛЬ – К сожалению, сейчас 70 на 30.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я пропустил, может быть. Вам виднее. Так я вам хочу сказать так, Ренат Касимович. Владимир Владимирович Путин в Татарстане получил 84 % голосов граждан Татарстана (граждан России, живущих в Татарстане) на выборах 2004 года. 80 % ваших сограждан, жителей Татарстана одобрили, в том числе, и эту самую историю. Поэтому вы на меня, извините, не обижайтесь. Это дело рук ваших сограждан, которые согласились с такой политикой между центром и федерацией. Это я вам серьезно говорю, кроме шуток. Абсолютно кроме шуток. Вот, одна линия у нас телефонная зависла уже. 203-19-22. Алло. Первая линия не работает. Надо поподнимать, поопускать. А мы пока по второй линии поговорим. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте, Алексей Алексеевич.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте, как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Лена. Москва.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Елена.

СЛУШАТЕЛЬ – Я очень благодарна вам за то, что вы повторяете спектакль. Сейчас тем более. По прошествии времени совершенно актуально. Но у нас и книги есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А потому они великие, я имею в виду Стругацкие.

СЛУШАТЕЛЬ – Все-таки классика безусловная. Что еще хочу сказать. Очень бы хотелось услышать, такая была передача, когда Константин Евгеньевич с родителями пришел со своими, там такая сцена с Антониной Дмитриевой…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я помню эту передачу.

СЛУШАТЕЛЬ – Это бесподобно. Я просто тут один спектакль по радио по другому слушала с Антониной Дмитриевой, это очень интересно было бы.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понятно. Я думаю, Елена, когда у нас будет 22 августа нам будет 15 лет, вечером слушайте, там будут повторы передачи «Сотрудники», конечно, там будет отрывок из передачи с Константином Кравинским, безусловно. Вчера была годовщина ухода Кости. Конечно, это очень хорошо, что вы помните Костю, мы тоже его помним, и кусочек оттуда повторим, безусловно. Что у нас там с SMS? «Куда пропал Шендерович?» В отпуске, Дмитрий. Что же вы так волнуетесь, Шендерович в отпуске. Да, скажу я, выйдет в сентябре. Пригласите того-то, сего-то – это я все понимаю. Как тяжело читать латинскими. О будущем российской фундаментальной науки – я думаю, что все будет в порядке. Вы знаете, уж если в самые голодные годы, когда фундаментальная наука существовала не только на деньги, но при участии Сороса, выжили и получили нобелевскую премию, правда, за старое, но все равно продолжает выживать, то сейчас выживет. И я просто не могу эти вопли бесконечные – все умерло, у всех все умерло. Ничего не умерло. Этот «плач Ярославны» наших патриотов о том, что все умерло, страны нет. Слушайте, страны нет – закопайте себя, господа «ура! патриоты». С вашей точки зрения нет страны – закопайте себя. Только не визжите, делайте что-нибудь. Так что это то, что я могу сказать. Извините, читаю, тут очень много латиницы, в SMS-ках. Давайте телефон, но у меня одна линия просто исчезла. 203-19-22. Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Дмитрий Александрович.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Дмитрий Александрович.

СЛУШАТЕЛЬ – Я бы хотел вот, о чем сказать, о террористах. Вы, наверное, помните, что Россия начала военные действия на территории Чеченской Республики без объявления войны, без объявления чрезвычайного положения.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Любите вы играть словами. Какая война, когда Чеченская Республика и есть в составе Российской Федерации? То есть начала войну внутри себя.

СЛУШАТЕЛЬ – Да. Но интересен еще один факт, что Чеченская Республика не подписывали никакого федеративного договора. Таким образом…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Алло. Ну, вы слышите… Нет, я в эти юридические игры не играю. Я понимаю, что вам хочется поговорить про юридические игры, про Советский Союз, про Российскую империю, что вообще Чечня была завоевана в кавказские войны и тогда не подписывала договоры и силой была присоединена, как и многие территории. Слушайте, нельзя в это уходить. Понимаете? Что абсолютно точно, надо по понятиям разговаривать в данной ситуации. Вот есть факт – после развала Советского Союза Чеченская Республика оказалась в составе Российской Федерации, и эти границы международно признаны. И все. И дальше в конституции Российской Федерации нет права самоопределения вплоть до отделения. Не существует – и все. И дальше надо разговаривать. Не надо стрелять. Надо бесконечно было разговаривать. Я уже говорил, перекупать, запугивать, что частично и сделано, делиться, что сейчас делается, но к этому приходят чрезвычайно медленно и плохо. Поэтому игрища, с какой точки считать легитимность, нелегитимность – да забудьте это, это не остановит терроризм и не решит проблему. Эту проблему юридически не решишь. Запишите себе где-нибудь: «Не решишь». Потому что можно вспомнить всякие договоры, я повторяю, царской России, можно вспомнить Гражданскую войну 18-го года, выселение, возвращение. Забудьте. Не работает. Для дискуссии – хорошо, но для решения проблемы не работает. Понимаете? 203-19-22 – это телефон прямого эфира.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте, Алексей Алексеевич. Это вас Олег беспокоит из города Вологды. Тут я прочитал в газете, что председателем совета директоров нефтяной компании «Транснефть» является Владислав Юрьевич Сурков.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это правда.

СЛУШАТЕЛЬ – И вот я возвращаюсь к тому вопросу, что эта компания «Транснефть» купила школу на набережной…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Олег, я помню. Извините, уже говорили. Понимаете, мы не можем с вами каждый раз говорить, Сурков купил и т.д. К какому вопросу возвращаетесь – к тому, что сотрудники и заместители главы администрации по сути возглавляют крупнейшие монополии. Сечин – «Роснефть», Сурков – «Транснефть», кто-то там, я уже не помню – «Аэрофлот», кто-то там - «Алмаз-Антей». И чего? Да, они олигархи, они скупают все. Они олигархи – у них есть деньги и есть власть. Они подлинные олигархи. Чего вы хотите? 203-19-22. Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте, вы в прямом эфире. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Дмитрий.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Дмитрий.

СЛУШАТЕЛЬ – А не скажете, Рыбкина Ивана почему вы не приглашаете? Не было его давно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А почему вы решили, что мы его не приглашаем, чего сразу обвинения? А вот он не хочет. Вот мы приглашаем, а он не хочет. Вот чего вы сразу на нас накинулись? Не приглашаем – приглашаем. Вот я Касьянова тоже приглашал, а он не хочет. А чего вы не приглашаете? Не хочет. Захочет – придет. Запрета на него нет у нас. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. Мы работаем по очень неважной линии, у нас что-то с телефоном, как всегда, впрочем. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте. Я ваш тезка из Москвы.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Алексей. Слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ – Вот такие вопросы есть. Ну, степень риска – это понятно. Степень доверия – тоже. 15 лет слушаю – второй раз дозвонился. Теперь дальше. По поводу того, что нельзя террористов показывать и слушать по радио и тех, кто находится в розыске. Березовского слушаю – интересно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А вы знаете как, сегодня в розыске – завтра не в розыске. Сегодня в розыске, а завтра министр.

СЛУШАТЕЛЬ – Это понятно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Так тоже бывает.

СЛУШАТЕЛЬ – Это я понимаю. Еще один вопрос. По части Басаева. Он был признан террористом, он захватил заложников в Беслане. А что делать с Патрушевым и Нургалиевым, которые заложников уничтожили?

А. ВЕНЕДИКТОВ – А это вопрос к Путину Владимиру Владимировичу. Вот это вопрос не ко мне. Чего? Погоны надо срывать. Почему? Работу они свою не сделали. Просто срывать погоны, на мой взгляд. Вот и все. Ну, помещать послами в Замбии – очень хорошее место. 203-19-22. Кроме шуток. Ответственности же нет. Людей секретными указами за это, после этого награждают. Почему секретными? Чтобы бурю возмущения вызвать. Помните, такая даже была история раньше о дважды герое Советского Союза, им на их родине ставили бюсты. Положено было, это было в статусе героев. Дважды герой – все, бюст на родине. А вот представляете, человек получил дважды секретным указом героя. Там что, прямоугольник поставят? Просто прямоугольник. Кто знает, догадается. Позорище. 203-19-22. Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Здравствуйте.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Юрий Николаевич.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Юрий Николаевич. Юрий Николаевич, вы говорите, потому что радио не может молчать.

СЛУШАТЕЛЬ – Да, да. Я понял. Меня интересует вчерашняя передача. Миграняну – пять с плюсом, а остальным – два с минусом.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И чего?

СЛУШАТЕЛЬ – Так вот того. Мигранян-то хорошо выступил, а остальные плохо.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну и что? Поскольку я не слушал, еще не читал расшифровку, ничего вам сказать не могу. Ну, выступил один хорошо, другой – плохо. И что?

СЛУШАТЕЛЬ – Мне понравился Мигранян. Спасибо ему.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, это спасибо мне за то, что я позвал Миграняна, а мог бы и не позвать. Скажите спасибо мне! А как вы думали?!

СЛУШАТЕЛЬ – Говорю спасибо.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вот так вот. Теперь понятно. Спасибо мне. Вот, доброе слово получил. Конечно, будем звать, конечно. Хотя у меня на пейджер совершенно другое приходит, что Мигранян себя плохо показал, а остальные хорошо. Это не важно. Важно, что кто-то вам понравился, кто-то другим понравился. А отметки я бы не стал бы ставить. История отметки-то ставит. 203-19-22. Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Алексей Алексеевич, здравствуйте. Это Геннадий из города Гороста.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Геннадий. Это какая область-то у нас?

СЛУШАТЕЛЬ – Это Нижегородская.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, да, да.

СЛУШАТЕЛЬ – Алексей Алексеевич, все говорят про Басаева, как его поймать, туда, сюда. Но это ведь не дождемся никогда этой поимки. Дело в том, что эта война нужна нашим властьпридержащим. И до тех пор его будут ловить, пока это надо будет властям нашим.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы знаете, власти, ведь они разные. Конечно, может быть кто-то и заинтересован. Я еще раз. Если у вас есть возможность, посмотрите журнал «Коммерсант. Власть», который на этой неделе, статью Михаил Зыгаря про Бен Ладена, что это такое. Мне кажется, что кое-что пересекается с Басаевым, имею в виду как образ. То же помните, было такое чудовище – Дудаев. Это чудовище потом убили. Другое чудовище возникло. Убили. Хаттаб – убили. Еще одно чудовище возникло, какой-то был, не помню – убили. Теперь Басаев – убьют. Убьют, убьют, дождемся. Потом еще чудовище возникнет. 203-19-22. Алло. Здравствуйте. Это у нас все. У нас телефон окончательно ушел. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. Алло. Здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ – О! Здравствуйте. Наконец-то я дозвонился.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Здравствуйте, Алексей Алексеевич. Меня зовут Дмитрий. Очень нравится ваша передача, постоянно слушаю. У меня, знаете, два вопроса: один политический, другой неполитический.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Давайте.

СЛУШАТЕЛЬ – С какого лучше?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как хотите.

СЛУШАТЕЛЬ – Давайте сначала с неполитического. Знаете, мне очень нравятся ваши ночные передачи музыкальные. Но очень жалко, что у вас от битловского эфира отняли. Мне бы очень хотелось, чтобы дальше вы в эту сторону реформировали музыкальные передачи, потому что они…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Не могу вам обещать ничего позитивного в этом направлении.

СЛУШАТЕЛЬ – Просто очень жалко.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Поймите, «Эхо» все-таки не музыкальное радио. Ну, не музыкальное.

СЛУШАТЕЛЬ – Я понимаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – У нас есть авторские передачи, в том числе, битловский эфир, который мы сохраняем, отдельные передачи. Но собственно музыкальный эфир у нас не должен быть. У нас очень многие просят повторять поздно вечером дневные передачи, дискуссии, которые не могли смотреть, то, на чем мы специализируемся. Поэтому здесь у нас конфликт интересов, я бы сказал так. Я не обещаю, что и дальше не буду реформировать музыкальный эфир, не обещаю, что дальше буду, но битловский час останется в любом случае.

СЛУШАТЕЛЬ – Ну хоть это хорошо. А теперь второй вопрос. До этого вы затронули тему, что надо решать конфликты, такие, как чеченские, политически, как, например, с Ирландией было. Но вот были у нас Хасавьюртовские соглашения, договор был, но ничего же не вышло.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А вы знаете, я попробую вам ответить. Я понял ваш вопрос. Во-первых, я очень высоко оцениваю Хасавьюртовские соглашения, тогда оценивал высоко и продолжаю оценивать высоко. Первые Хасавьюртовские соглашения были направлены на то, чтобы спасти значительное количество российских солдат, оказавшихся в окружении в Грозном, иначе бы их уничтожили просто. Все уже это забыли. Все уже просто забыли, что Лебедь тогда (сразу скажу, не мой герой) остановил истребление попавших в окружение российских солдат. Просто остановил истребление. Сейчас просто они бы прорвались, да, знаем, читали. Это первое. Во-вторых, что значит, не получилось. Представьте себе, республика, которая воевала три года, у нее было три года отпущено отношений. Никак мы не пытались ее к себе привязать. Ведь надо было рассматривать Хасавьюртовские соглашения как перемирие для того, чтобы привязать чеченскую элиту, купить ее, запугать ее. Мы наоборот не только вставляли палки в колеса (я имею в виду, центральная власть), но и, кстати, поддерживала тех внутри, кто там продолжал уже воевать против нее. Посмотрите газеты того времени, все же было опубликовано. При этом там были очень негативные тенденции. Там развивался шариатский суд, там развивалась торговля наркотиками, вернее, не торговля, транзит я имею в виду. Это действительно так. Там запасалось оружие. Ну, извините, если 145-миллионная Россия и миллионная армия не может там справиться с очень небольшой проблемой территориальной, значит, неправильно справлялись. Сейчас тот договор, который предлагает нынешнее чеченское руководство об ограничении полномочий – это хуже Хасавьюрта с точки зрения центральной власти. Хуже. Полномочий у чеченского руководство больше. Вот, вся история. Кроме того, я вам хочу сказать, что, во-первых, с Ирландией ничего не закончилось. А во-вторых, ирландцы воюют уже сколько. Значит здесь нужно было терпение. И английские власти этим терпением… иногда их срывало, сносило крышу, правда. Там и мирные жители страдали во время спецопераций, была введена армия в Белфаст неоднократно. Не дает результата. Здесь нужно терпение поколенческое. Поколения должны меняться. Проблема-то в том, безопаснее или небезопаснее мы с вами живем. Понимаете? Те усилия, которые прилагаются центральной властью, они направлены на нашу с вами безопасность или на что-то другое. Мне кажется, в этом вопрос. Если вы считаете, что они там обеспечивают нашу безопасность более, чем 5 лет назад, флаг вам в руки. А я считаю, что это ошибочная политика. Я читал записку по Дагестану Козака. Так это все еще цветочки. И власть это уже понимает. Уже понимает, что пожар расходится концентрическими кругами. Люди выдавлены в подполье. Ваххабиты ушли в подполье. Сепаратисты ушли в подполье. Там возникает такой интернационал. Как вы думаете? Вы видите, что творится. Ни дня без обстрела в Дагестане. Проблема чудовищная. А как она решается – вводом двух этих самых горных бригад. Ну, флаг им в руки. Уже вводили. Причем, войска вводятся на базу. Между прочим, к этой базе ведет одна дорога. Пять снайперов – и бригада не выйдет к месту расположения этой базы. А это для кого делается? То есть может быть еще сначала дороги проложить? 203-19-22 – это телефон прямого эфира. Кажется, у нас пробило линию наконец-то. Алло. Здравствуйте. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Доброй ночи. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Алексей Алексеевич, это из Екатеринбурга.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Слушайте, у вас там уже глубокое утро, по-моему.

СЛУШАТЕЛЬ – Меня зовут Анатолий Трофимович.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Анатолий Трофимович.

СЛУШАТЕЛЬ – У меня к вам вот, какая интересная проблема – по ЖКХ. Была принята реформа, но в ней никак не предусмотрено, сейчас очень модно перестраивать квартиры, и в этой реформе не предусмотрено, как будут себя обеспечивать в отношении окружающих жителей хозяева этой квартиры.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Почему? Не так! Совсем даже не так, уважаемый Анатолий Трофимович. У нас неоднократно выступала Галина Хованская – депутат Государственной думы, которая рассказывала о том, что либо при перестройке квартиры вы платите страховку, тот, кто переустраивает квартиру, имея в виду своих соседей, либо собираете подписи соседей. В Москве это точно так. То есть вы страхуете своих соседей, либо вы собираете подписи согласия на перепланировку, помимо всех остальных. Так что в Москве такой закон. В Екатеринбурге – надо узнать у екатеринбургских ваших законодателей. Может, «Эхо Екатеринбурга» вам поможет ответить на этот вопрос. Но в Москве я точно узнавал, это так. Алло. Доброй ночи. Вы в прямом эфире.

СЛУШАТЕЛЬ – Доброй ночи.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Здравствуйте. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Константин Суханов.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Константин.

СЛУШАТЕЛЬ – Извините, у меня вопрос.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Только чуть громче, что-то у нас со связью сегодня.

СЛУШАТЕЛЬ – Да, да, по радио вас не слышно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вот, теперь слышно, да.

СЛУШАТЕЛЬ – У меня по приемнику вас, к сожалению, не слышно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Давайте по телефону.

СЛУШАТЕЛЬ – Вы сочинения Кропоткина, князя читали?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Читал.

СЛУШАТЕЛЬ – И как вы, правда, считаете, что демократия – высшая ступень развития общества?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Из тех, которые я знаю – да. Может быть, есть которые, я не знаю, где-нибудь на Венере.

СЛУШАТЕЛЬ – Может, есть на Венере. Но неужели надо стремиться к тому, что есть или к тому, что надо все-таки?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Этот вопрос я не понимаю.

СЛУШАТЕЛЬ – Вот, например, российский народ пошел на эксперимент, на революцию. Их подвигла, пускай, марксистская идея, для всех это было дико и нереально. И люди, народ решил строить общество по этому образцу. Почему же сейчас не могут опять же создать идею, и по новому образцу, не по образцу того, что есть…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну, подождите. Одну секундочку. Дайте идею. И пусть общество ее воспримет. Ну а как вы хотите? Для того, чтобы общество восприняло идею, что-то в самом обществе должно происходить. Для того, чтобы в обществе возникла анархистская идея, условно говоря, общество должно быть готово ее воспринять, образованные слои населения должны быть готовы ее распространять почему-то, для чего-то. Собственно говоря, в этом и есть главный вопрос – что значит, дайте идею. Сядьте, напишите, я не князь Кропоткин.

СЛУШАТЕЛЬ – Я хотел спросить про другое. Вы считаете, что должно быть стремление… как сказал Кропоткин, идеал, он да, сейчас недостижим, но у каждого анарха есть идеал, к которому он стремится.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это абсолютно замечательная фраза. Давайте так, у меня есть идеалы, к которым я стремлюсь, и у вас, наверное, есть идеалы, к которым я стремлюсь, и, наверное, у значительной части общества, у разных частей общества такие идеалы совпадают. Так вот эти идеалы называются демократическими. Понимаете? Потому что если мы возьмем, еще раз говорю, мое понимание (это мое понимание, я не отвечаю за Черчилля и Кропоткина, ладно), если мы возьмем три столпа демократического общества, с моей точки зрения, первое – независимый суд – все стремятся. Каждый из нас может… знаете, «от тюрьмы и сумы не зарекайся». Попадете в суд, наверняка захотите, чтобы судили вас по совести. Правильно? Не потому, что позвонил губернатор или мэр, или президент, или пришел богатый человек, дал взятку, чтобы у вас отнять вашу квартиру. Вот это есть основа демократии – разделение властей, независимый суд. Стремимся? Идеал? Стремимся. Второе – честные выборы. Извините, пожалуйста, я не хочу, чтобы мой голос украли. Вот, кому большинство народа доверят, кого убедят, тот и должен, собственно говоря, управлять, учитывая интересы большинства. Но честные должны быть выборы, честные, прозрачные и выборы, когда разным сторонам представлена равная возможность. Соревнование должно быть. Я как ответственный гражданин, как анарх и вы как анарх выберете из предложенных рецептов и проголосуйте, как надо. Вторая позиция – идеал? Абсолютно стремление. Третья позиция. Я хочу, чтобы мой голос был услышан, я хочу, чтобы мои мысли не искажались – отсюда свобода слова. Я хочу получать доступ к информации, чтобы принимать правильные решения. Отсюда свобода информации. Для всех важна свобода информации? Для всех важна свобода информации. Идеал? Идеал. Давайте к этому стремиться. Давайте не называть это демократией, давайте называть это светопреставлением. Какая разница, как это называть, что мы упираемся в эти термины.

СЛУШАТЕЛЬ – Какая разница? Демократия – это все равно власть. Это избранная, но, пускай, власть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Константин, скажите, пожалуйста. Послушайте меня. Скажите мне, пожалуйста, вы слесарю доверяете чинить водопровод или сами чините?

СЛУШАТЕЛЬ – Сам чиню.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы ему не доверяете?

СЛУШАТЕЛЬ – Я доверю людям, которым я могу доверять. И никакой диплом…

А. ВЕНЕДИКТОВ – О! Не важно, правильно, отлично. Значит, есть люди, которым вы передоверяете, это называется так, делегируете нечто, что вы могли бы делать сами. Вы сами могли бы выпекать хлеб, научиться.

СЛУШАТЕЛЬ – Потому что я не успеваю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это другой вопрос, почему. Тем не менее, принципиально вы делегируете некие возможности свои, потому что вы не успеваете. Это называется разделение труда. Вы лучше лечите, а я лучше учу. Как учитель я учу лучше, а вы, может быть, как врач лечите лучше. Вы делегируете право вас лечить, вы вверяете свое здоровье, свою жизнь людям другим, замечу я. Да, выбирая, да, по слухам – вот этот врач хороший, здесь окулист хороший, этому я доверю, этому нет. Слушайте, вы жизнь свою другим людям доверяете, чего уж о власти говорить.

СЛУШАТЕЛЬ – Я даже водителю какому-нибудь доверяю.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Абсолютно. Поэтому весь вопрос в том, кому и что вы доверяете. Все равно вам что-то доверяют. Если вы, извините, я не знаю, кто вы по профессии… Можно узнать? Например.

СЛУШАТЕЛЬ – Строитель.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Отлично. Я не умею строить. Я скажу вам, давайте, я вам доверю построить дом, чтобы он не падал мне на голову. У меня там будет жить мой ребенок, я вам доверю практически жизнь моего ребенка, когда вы строите мой дом.

СЛУШАТЕЛЬ – Это плохо.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А что, я сам должен строить?

СЛУШАТЕЛЬ – Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А чего же вы сами себя не лечите?

СЛУШАТЕЛЬ – Я сам себя лечу.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А, то есть вы и аппендицит себе сами вырежете, и шунтирование?

СЛУШАТЕЛЬ – Я не доведу до этого.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это кто вас спросит. Ваше сердце вас не спросит. Прекратите. Сломаете себе ногу, не дай бог, вы сами, наверное…

СЛУШАТЕЛЬ – Я ломал себе ногу, к сожалению, лечился сам.

А. ВЕНЕДИКТОВ – К сожалению, вы сказали. Это вы сказали, это не я сказал. Константин, ну вы же понимаете, анарх – это все замечательно. Но не бывает дистиллированных теорий. Извините, я уже немножко по времени. Тут меня ругают на пейджере, что я заговорился с одним человеком. Мне с вами интересно. Но анарх – это идея, надо стремиться. Хорошо, если вы считаете, что эта теория правильная, вы к ней должны стремиться. Но дистиллированных теорий не бывает. Не бывает дистиллированной демократии, дистиллированного консерватизма, дистиллированного коммунизма. Не бывает. У нас все намешано. Мы все люди, мы все человеки. Поэтому мне кажется, что это доверие, когда мы перепасовываем доверие. На «Эхе Москвы» - пожалуйста. Я же к своим заместителям не вмешиваюсь в какие-то вещи. Не только потому, что времени нет, я им доверяю. Они делают эту работу, я знаю, лучше меня, зачем я буду делать хуже. Зачем? Ради самоутверждения? Потому что анарх? Да, нет, ерунда какая-то. То же самое с властью. Идите во власть, если хотите, если не хотите… Идет дождь – нельзя выключить небо. Так устроено общество. Вот и все. 203-19-22 – это телефон прямого эфира. Слушаем дальше. Как мало времени осталось. Заговорился. Алло. Доброй ночи. Ну вот. Знаете, когда остается мало времени, так жалко. Чего звонить было в два ночи? Алло. Доброй ночи.

СЛУШАТЕЛЬ – Алло. Здравствуйте, Алексей Алексеевич.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ну, хоть женщиной закончим сегодня. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ – Меня Вероникой зовут.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, Вероника.

СЛУШАТЕЛЬ – Вы знаете, я просто не слышала вашего ответа на высказывание Владимира Соловьева по поводу «Эха Москвы».

А. ВЕНЕДИКТОВ – А я не знаю высказывания Владимира Соловьева по поводу «Эха Москвы». Меня не ставят в известность про это.

СЛУШАТЕЛЬ – Может, вы слышали, был такой пассаж по поводу того, что радио «Эхо Москвы» - это «радио сбитых летчиков…»

А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, не слышал.

СЛУШАТЕЛЬ – Кроме всего прочего, он сказал, что он не считает ваше радио информативным, потому что вы пользуетесь информацией дозированно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Поскольку я сам не слышал, понял эту историю. Про Соловьева говорить не буду – не интересно. А по предъявленным обвинениям, пусть это господин Н.Н. скажет, я отвечу. Вы знаете, в науке есть такое правило, которое называется «индекс цитирования». То есть когда тебя цитируют другие коллеги, то ты сделал продукт. Так вот, «Эхо Москвы» цитируют чаще, чем телевизионные каналы, по новостям. Насчет дозирования, мне кажется, что как раз мы наиболее полно и разнообразно представляем новости. Так что здесь те люди, которые так считают, они ошибаются. Что касается радиостанции «сбитых летчиков» - смешно, забавно. Я отвечу вам так. Я так представляю себе, что в свое время, в 41 – 42 году очень много сбивали летчиков фашистские стервятники. Ничего. Те садились на новые машины, мы оказались в Берлине, они в земле. Сбитые летчики опыта набираются, а некоторые, те, кто хвалились в 41-м году, в 45-м оказались в другом месте. Поэтому рекомендую над этим задуматься тем, кто так считает. А протянуть руку товарищу, которого, собственно говоря, сбили и выжили те, кто пришел на их аэродромы, на их самолеты, и выкинул их – жизнь, она долгая штука. Может, и кому-то придется еще, кто сейчас хвалится, приземлиться на наш аэродром. Будем ждать. Знаете, сиди спокойно на пороге своего дома, мимо сами знаете, что.

МУЗЫКА