Усыновление детей иностранцами - Сергей Фридинский - Интервью - 2005-06-28

А. ВЕНЕДИКТОВ – Еще раз, доброе утро, у микрофона Алексей Венедиктов, уж куда как более информированный собеседник по той теме, о которой мы с вами сегодня говорим. Итак, наш информированный собеседник – заместитель генерального прокурора России Сергей Николаевич Фридинский, доброе утро, Сергей Николаевич.

С. ФРИДИНСКИЙ – Доброе утро.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И спасибо, что в это раннее время вы согласились прийти, но то письмо или то представление об устранении нарушений законодательства, касающихся приоритета российских граждан при усыновлении детей, которое вы направили в адрес министра образования и науки Андрея Фурсенко, в общем, вызвал такую полемику в прессе. Главное, не в прессе, а среди наших слушателей. Поэтому мы хотели бы из первоисточника, из первых уст узнать, собственно говоря, что подвигло вас на это представление, что выявили проверки, в чем суть нарушений?

С. ФРИДИНСКИЙ – Мне хотелось бы сначала сказать, что, наверное, не только радиослушатели, но и, действительно, в прессе в последние несколько недель очень много откликов по этой проблеме, и к сожалению, должен сказать, что не все они объективны и не все они отражают суть той работы, которую ведет Генеральная прокуратура. Мы не видим своей роли и закон нам не предписывает что-то запрещать или чего-то не допущать, наша роль заключается совершенно в другом. Наша роль заключается в том, чтобы не нарушался закон, в данном случае, требования закона о приоритете российского усыновления и законов об усыновлении вообще, международного усыновления, в частности. Поэтому когда говорят или пишут о том, что прокуратура решила закрыть агентство, прокуратура решила не пускать детей на отдых и на лечение за границу, это совершенно неправильно, прокуратура ничего не решает. Мы не орган исполнительной или законодательной власти, мы орган, который осуществляет надзор за исполнением закона. И здесь свою роль мы видим и я, в частности, вижу в том, чтобы выявить и устранить нарушения закона, которые допускаются и как в сфере российского усыновления, и как в сфере усыновления международного.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Давайте посмотрим, какие такие самые крупные нарушения были выявлены и в той, и в другой сфере, что вы выявили?

С. ФРИДИНСКИЙ – Вообще, что нас повергло к этой работе. Вы видите, что во многих и СМИ, и государственные органы заговорили о том, что иностранное усыновление начало превышать по количеству усыновление, которое происходит внутри России.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, 2004 год, напомним нашим слушателям, 7 тыс. российских граждан усыновили, 7 тыс. детей, и 9 тыс. иностранных граждан, 9 тыс., это правильная цифра?

С. ФРИДИНСКИЙ – Да, если мы еще сравним с 2003 г., то разница эта возросла в почти 5 раз, т.е. в 2003 г. было всего на 500 детей больше усыновлено иностранными гражданами, в 2004 их уже на 2.5 тыс. больше. Поэтому мы решили, что нужно прежде, чем говорить, что правильно, а что неправильно, нужно разобраться в причинах, почему так произошло, почему российские граждане стали усыновлять меньше детей, чем иностранные граждане.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Они стали, а вообще тенденция, вообще меньше? Или просто рост меньше?

С. ФРИДИНСКИЙ – Вы знаете, на мой взгляд, понятия сравниваются не совсем правильно по одной простой причине, потому что усыновление в России – это одна из форм устройства ребенка в семью. Иностранное усыновление – это единственная форма, которая у нас в стране применяется для иностранных граждан. Россияне, помимо 7 тыс. усыновленных детей, еще 80 с лишним тыс. детей взяли в семью под опеку и под патронат. Поэтому общая цифра, конечно, несравнимая. Но вопрос, почему меньше берется на усыновление, все-таки стоит, потому что была картина одна, потом она изменилась немножко в другую сторону. И чтобы понять, почему это происходит, мы и решили посмотреть, что касается российских граждан, в чем причины того, что снижается усыновление, и почему вдруг так резко возросло усыновление иностранных граждан. Начали с иностранных агентств и посмотрели, что в деятельности этих агентств и агентов, и можно даже сказать, в кавычках агентов, которые работают на этой стезе, допускается масса нарушений закона. Агентства работали, и сейчас еще этот процесс не завершен, без продления сроков аккредитации, в агентстве люди работали не по трудовым договорам, а фактически в качестве посредников, в агентствах допускались нарушения порядка отчета, не представлялись отчеты о положении российских детей, усыновленных. Поэтому мы открыто об этом сказали, стоп, надо разобраться с этим вопросом. На заседании первом комиссии, которое состоялось по международному усыновлению, у нас был принципиальный разговор с министром Фурсенко, и мы договорились о том, что они разберутся с каждым агентством, в котором прокуратура выявила нарушение закона. И только после этого будет решен вопрос о том, будет оно, продлена его аккредитация ли нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Николаевич, я говорил с министром и выяснял, в чем такое массовое нарушение с непродлением аккредитации. Выяснилось, что агентства пали жертвой административной реформы.

С. ФРИДИНСКИЙ – Неправильно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Не так?

С. ФРИДИНСКИЙ – Неправильно, это не совсем так. Даже не жертвами, а попавшими под административную реформу их можно назвать только в одном плане, в том, что в течение года не осуществлялась деятельность по продлению срока.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да.

С. ФРИДИНСКИЙ – Это единственный момент, но это не самое главное нарушение, касающееся непосредственно детей. Это нарушение закона больше носит формальный характер, скажем так, оно нарушение, и мы не можем мимо него пройти. Что касается существа деятельности этих агентств, то нарушение заключается в совсем другом. Самостоятельным основанием, к примеру, для отказа в аккредитации или для прекращения аккредитации агентства является непредставление отчетов о положении детей, которые усыновлены через это агентство. Таких агентств выявили по всей стране достаточно много. И независимо от того, продлили им аккредитацию или не продлили, они не делали то, что им положено было делать. Поэтому это основание должно быть применено для того, чтобы деятельность этих агентств была прекращена. И опять же, я говорю, мы добиваемся этого не потому, что мы хотим прекратить иностранное усыновление и не пускать наших детей туда, я убежден, что во многих случаях иностранное усыновление – благо для детей, что в большей части, наверное, они чувствуют себя там все-таки нормально, нежели те факты, о которых говорят, когда к ним относятся не так. Суть заключается в том, чтобы, еще раз говорю, прекратить нарушение закона. Это связано еще и с тем, что со всех сторон раздаются голоса о том, что продаются наши дети, о том, что детей вывозят за границу за деньги. Да, чем глубже мы вникаем в эту проблему, тем больше мы устанавливаем фактов, когда деньги расходятся, действительно, по рукам, что здесь присутствует коммерческий интерес. И до тех пор, пока мы не поставим заслон нарушения закона, коммерческий интерес будет присутствовать.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Нет, но агентства-то действуют на коммерческой или некоммерческой основе, как они должны действовать?

С. ФРИДИНСКИЙ – У нас коммерческая деятельность в России при усыновлении запрещена законом вообще. Как агентства получают деньги, коммерческая, некоммерческая деятельность, у них на территории своих стран, это их проблемы. Но у нас за это деньги платить нельзя. Однако те попустительства, которые даются агентствам в деятельности, вернее, их представительствам на территории России, они дают возможность решать вопросы удачливее, если за это платятся деньги.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понятно. Сергей Николаевич, немного статистики, я набрал ее, смотрите, с 91 г. у нас по законодательству было усыновлено за рубеж 64 тыс. приблизительно, да?

С. ФРИДИНСКИЙ – Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Российскими гражданами усыновлено с того же самого времени 123 тыс. человек, но при этом сейчас создан банк, приветствуете ли вы, кстати, создание этого банка министерством образования?

С. ФРИДИНСКИЙ – Безусловно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Где 175 тыс. детей, которые на усыновление. Это в рамках закона?

С. ФРИДИНСКИЙ – Конечно.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Детей выбирают как товар, подождите, фотографии, год рождения, я заходил на этот банк, цвет глаз, возраст.

С. ФРИДИНСКИЙ – Я думаю, что вы, наверное, Алексей, говорите не о банке, а о сайте.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Заходил на сайт, конечно, где из банка данных, конечно.

С. ФРИДИНСКИЙ – Банк данных сам по себе, он создан на основе закона о федеральном банке данных детей, которые могут быть усыновлены. Т.е. этот закон действует, действует не первый год и действует он нормально. Что касается сайта, то распространение информации о детях, которые подлежат усыновлению, оно тоже очень строго регламентировано, в том числе и когда только этот сайт появился, когда его анонсировали, мы посмотрели все моменты, которые там присутствуют, в том числе, и фотографии, в том числе и некоторые данные о физическом, о моральном состоянии человека, который может туда попасть, это все допускается. Не допускается разглашение конфиденциальных данных, и этих данных на этом сайте нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понятно. Сергей Николаевич, еще один вопрос, внесите пожалуйста ясность, в этом самом письме приводится такой пример. Две группы воспитанников детских домов и школ-интернатов из Красноярского края находились на отдыхе в США, впоследствии 30 из 33 отдохнувших воспитанников были усыновлены гражданами США, у которых они проживали.

С. ФРИДИНСКИЙ – Я понял.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И вопрос заключался в том, не следует ли из этого вывод, или прокуратура не сделает из этого вывод, что детей из детских домов на отдых за границу тоже отвозить, сирот нельзя отвозить, потому что там к ним присматриваются, как к товару, и затем оставляют?

С. ФРИДИНСКИЙ – Вопрос заключается в том, что, еще раз говорю, мы не можем и не собираемся ничего запрещать. Мы на эту проблему посмотрели не для того, чтобы сказать – запретить детей возить лечиться на отдых, в турпоездки и т.д. Мы сказали о другом, мы сказали о том, что под видом турпоездок вывозятся группы детей, без всякого документального оформления, устраиваются в иностранные семьи, живут там. И таким образом, вопреки требованиям нашего законодательства, кандидаты в иностранные усыновители до регистрации его как кандидата, имеют возможность вести себе отбор, отбор наших детей. Наш закон это запретил, опять-таки, потому, что у нас провозглашен приоритет российского усыновления.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Какой выход из этой позиции, не пускать?

С. ФРИДИНСКИЙ – Вывод совершенно обычный, пусть дети ездят, но ездят только в те поездки, которые разрешены законом, турпоездки, лечение, отдых, но не в иностранные семьи, где их, действительно, выбирают, как товар, щупают, спрашивают, разговаривают, а потом говорят, подходит или не подходит. Это не наше мнение, это не мнение прокуратуры.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но есть же такой отдых, извините, уж я знаю еще по советскому времени, когда был пионером, мы ездили в ГДР тогда, не один Владимир Владимирович ездил в ГДР, ездили в ГДР и жили в семьях.

С. ФРИДИНСКИЙ – Алексей, это совершенно разные вещи.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как развести?

С. ФРИДИНСКИЙ – Вы же ездили и жили в семье не для того, чтобы вас усыновили.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Не для того.

С. ФРИДИНСКИЙ – А если бы вас повезли для этого, были бы вы с этим согласны?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я был маленький, как я могу быть согласен?

С. ФРИДИНСКИЙ – А сейчас вы бы были с этим согласны?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Думаю, нет.

С. ФРИДИНСКИЙ – Если бы вас привезли и сказали – пощупайте, подойдет ли вам этот ребенок. Думаю, что нет. И главная-то проблема еще заключается в том, что мы этот вопрос поставили для того, чтобы выяснить соотношение и положение наших граждан и иностранцев в этом вопросе, кто находится в каком положении, что значит – иностранец имеет возможность из 30 детей выбрать себе ребенка в течение месяца или двух месяцев, когда он у него живет. Нашим гражданам такой возможности не предоставляют.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А в вашем же письме сказано о том как раз, сейчас, просто куда уже я письмо-то засунул, здесь где-то оно у меня, а, вот оно, очень много бумаг, речь идет о том, например, что вы попросили предоставить, что наши уже российские детские дома, дома ребенка не предоставляют отчетность, скольким российским гражданам они показывали детей. А какой в этом смысл? Пришел человек в детский дом, он смотрит сразу всех детей, как это в отчет писать?

С. ФРИДИНСКИЙ – Нет, это не так.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Объясните, я не понял этой фразы.

С. ФРИДИНСКИЙ – Это не так, я думаю, что этот момент, он как раз говорит об объективности того, что мы не только против иностранцев ведем свою деятельность, мы точно также посмотрели, какие упущения допускаются в деятельности с нашими гражданами. Приоритет, в данном случае, один из его моментов, заключается в том, что органы опеки и попечительства, органы образования, практически все субъекты этой деятельности обязаны принимать меры для устройства ребенка в семью. Это означает, что органы опеки и попечительства должны не просто заполнить на ребенка бумаги, они должны вести поистине поисковую работу для того, в какую семью устроить ребенка. Они должны смотреть, готовы ли, спрашивать, СМИ для этого использовать, распространять сведения о том, что у нас есть такие дети, и смотреть, куда их можно устроить. Они должны, в конечном итоге, кандидатов в усыновители, не просто говорить, что мы показали 10 российским семьям, они отказались, существует установленная законом о банке данных форма ведения учета мер, принимаемых к усыновлению детей. И эта форма учета предусматривает запись, кому предоставлялся человек, ребенок, кто его посмотрел, почему его не взяли. Когда мы стали разбираться с этим вопросом…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Почему не взяли, я же не буду говорить, я пришел в детский дом, мне показали.

С. ФРИДИНСКИЙ – Люди этого не скрывают, Алексей.

А. ВЕНЕДИКТОВ – По-разному.

С. ФРИДИНСКИЙ – Люди этого не скрывают, но, во всяком случае, мы дошли в ходе проверок и до людей, которые были записаны в качестве потенциальных усыновителей. К сожалению, мы столкнулись с другими фактами, мы столкнулись с фактами того, когда люди говорят – да никто нам никого не показывал, и не видели мы этих детей никогда, и то, что нас туда записали, извините, мы к этому не имеет отношения. Вот почему мы сказали, что нарушается закон органами опеки и попечительства в этом плане.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Смотрите, Сергей Николаевич, вы исследовали этот вопрос, с вашей точки зрения, какова основная причина того, что российских детей сейчас в банке данных 175 тыс., а вообще, плюс так называемые социальные сироты, около миллиона, по-моему, 750 тыс., по-моему.

С. ФРИДИНСКИЙ – Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Что вы выяснили даже для себя, не для прокуратуры, для вас это дело, может быть, было новое, как зам. генпрокурора, почему такое количество детей и почему они не усыновляются и российскими, и иностранными гражданами? Почему такое?

С. ФРИДИНСКИЙ – Я не думаю, что можно однозначно ответить на этот вопрос.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Как вам кажется?

С. ФРИДИНСКИЙ – Очень много причин. Конечно, причины социально-экономические, люди стали меньше брать детей, вернее, усыновлять детей, потому что материальный фактор далеко не на последнем месте, и они этого не скрывают. Конечно, причины вообще положения в обществе, конечно, причины отношения к этой проблеме различных органов. И я еще раз говорю, мы свою задачу видим в том, чтобы всех субъектов этой деятельности, которые определены в законе, принудить к работе по исполнению своих обязанностей. Принудить к тому, чтобы органы работали для устройства детей в семью, к тому, чтобы запретить нарушать закон в этой деятельности, к тому, чтобы запретить взять деньги, брать деньги в этой сфере деятельности, давать взятки, выбирать лучшее и оставлять самое худшее, в этом мы видим решение своей задачи. А это не только наша работа, это работа многих других органов, в том числе законодательных.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Главный вопрос, вы говорите – соблюдать закон, соблюдать закон, так ли идеален закон, что бы вы посоветовали бы законодателям или предложили законодателям изменить в этой сфере?

С. ФРИДИНСКИЙ – Я думаю, что здесь, как и везде, можно сказать – нет предела совершенству. Нормативная база, касающаяся этой деятельности, достаточно широка и вполне позволяет вести работу так, как ее надо вести. Но, безусловно, закон требует своего совершенства.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Например?

С. ФРИДИНСКИЙ – Нужна реформа органов опеки и попечительства, мы уже на парламентских слушаниях обсуждали вопрос закона об органах опеки и попечительства. Мы вошли с инициативой в ГД с Лаховой Екатериной Филипповной, договорились о том, что будем через их комитет вести речь о внесении изменения и в уголовный кодекс, предусматривающие ответственность за ненадлежащее воспитание детей.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это что, это родители должны?

С. ФРИДИНСКИЙ – Это и родители, и те органы, которые должны заниматься, это и органы опеки и попечительства.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Подождите, государственные органы я понимаю, а какая ответственность родителей может быть?

С. ФРИДИНСКИЙ – Эта ответственность одной статьей, одной нормой закона возложена на всех, и на родителей, и на те органы, которые этим занимаются, тут различия не делаются. Предусмотрена, безусловно, сначала административная ответственность, предусмотрена и уголовная ответственность.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Николаевич, все-таки я не хотел бы пройти мимо этого, потому что есть еще одна страшная вещь, какое безумное количество детей сбегает из семьи каждый год.

С. ФРИДИНСКИЙ – Да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Убегают сами, российских семей. А какая может быть ответственность родителей перед государством?

С. ФРИДИНСКИЙ – Я думаю, что должна быть ответственность.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Какая?

С. ФРИДИНСКИЙ – Та, которая существует, и административная, и уголовная, но, в данном случае, мы выступили с инициативой усилить эту ответственность, потому что у нас, к сожалению, в законе порой получается так, что эта мера ответственности никак не соизмерима с теми последствиями, которые наступают. То, что трое детей остались брошенными и превратились неизвестно во что, порой заканчивается штрафом, и платить алкоголичке, простите, нечем, поэтому ничем. Или условной мерой наказания, или штрафом, в уголовном порядке, который тоже платить нечем. Должны быть соответствующие меры наказания, мы поэтому предложили вообще новую конструкцию статьи 156-й.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Скажите.

С. ФРИДИНСКИЙ – Из одной части предложили сделать четыре, чтобы каждая из них предусматривала более тяжкую ответственность за последствия, которые наступают. Мы, наш НИИ разработал, и мы обсуждали в ГД, проект закона, и ограничение информационного насилия над детьми. Конечно, он не был совершенным, конечно, его надо дорабатывать, конечно, это будет делаться, но это все те меры, которые должны. Наконец, генеральный прокурор, вы знаете, направил письмо председателю правительства о заключении международных договоров по вопросам усыновления. И если бы все двигалось и решалось в той стезе, в которой требует обстановка на сегодняшний день, конечно, эффекта было бы гораздо больше.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вы знаете, мы довольно подробно обсуждали вопрос о гибели усыновленных российских детей иностранцами за 10 лет, от 10 до 12 разных случаев, насколько я помню, скажите пожалуйста, а есть ли какая-нибудь ответственность за гибель детей, усыновленных в российских семьях?

С. ФРИДИНСКИЙ – Конечно, есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А есть ли какая-то статистика?

С. ФРИДИНСКИЙ – Конечно, есть. Точно так же, как привлекают за любую гибель человека, если она происходит по вине другого человека, только также речь идет, судебные процессы идут о гибели детей, отдельной статистики по усыновленным детям.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Именно по усыновленным, да.

С. ФРИДИНСКИЙ – Государственной статистики такой не ведется, а вообще у нас от преступлений гибнут около 2 тыс. детей.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В семье?

С. ФРИДИНСКИЙ – Нет, не в семье.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это вообще?

С. ФРИДИНСКИЙ – Всего, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это всего?

С. ФРИДИНСКИЙ – Всего.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Это всего.

С. ФРИДИНСКИЙ – Поэтому мы, еще раз говорю, обсуждали тему того, что наши дети гибнут за границей не с точки зрения того, что они плохие, а мы хорошие, мы эту позицию обсуждали, брали как сигнал к тому, почему наши дети остаются бесконтрольными и незащищенными за границей. Мы увидели, почему, и предложили соответствующие меры для того, чтобы решить эти вопросы. И не отступимся от этого.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Не просим отступить, а просим пояснить, это называется.

С. ФРИДИНСКИЙ – Что мы предложили?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да.

С. ФРИДИНСКИЙ – Мы предложили контроль за иностранными агентствами, мы предложили заключить договоры с теми странами, с которыми возможно заключить, для того, чтобы в определенный период времени предоставлялись отчеты о положении наших детей. Кстати, очень многие государства и агентства добросовестно это делают. Для них это не проблема. Там, где все нормально, там, где наш ребенок живет, присылают фотографии, присылают альбомы, присылают отчеты, и нет никаких вопросов. Не делают чаще там, где ненормально. Это та мера, которая позволит как-то контролировать этот вопрос, если не добиваться этого, и, конечно, деньги, чтобы коммерция, как говорит закон, отсутствовала в этом вопросе, если не добиваться этого, значит, все останется по-прежнему. Точно так же, как и в вопросах нашего усыновления, в вопросах благополучия детей вообще в стране.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я напоминаю, что в прямом эфире «Эха Москвы» заместитель генерального прокурора России Сергей Николаевич Фридинский. Сейчас новости и реклама, а затем мы перейдем к вашим вопросам.

НОВОСТИ

А. ВЕНЕДИКТОВ – Заместитель генерального прокурора РФ Сергей Николаевич Фридинский в прямом эфире «Эха Москвы». Эта часть передачи будет отдана, в основном, вашим вопросам. И господин Пружинин из Москвы вас спрашивает по Интернету, есть ли статистика желающих усыновить российского ребенка по СНГ, в частности, мы говорим об иностранном усыновлении, понимаем ли мы под этим СНГ? И существует ли тройной приоритет, это я уже добавляю от себя, дальнее зарубежье, СНГ и Россия, наоборот?

С. ФРИДИНСКИЙ – Мы сейчас уже, безусловно, СНГ не считаем, что это наши граждане, поскольку государства есть другие государства. И специально такой статистики по СНГ не ведется, но по количеству усыновленных детей, по конкретным личностям это, конечно, можно элементарно подсчитать, но, безусловно, страны дальнего зарубежья проявляют в этом больше активности.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Марина Лунева, юрист из Санкт-Петербурга, вас спрашивает – интересует ли Генеральную прокуратуру плачевное состояние детских домов в России, не считая показательных, на какие средства выживают в них дети? Касается это и вашего ведомства?

С. ФРИДИНСКИЙ – Безусловно, и, собственно, начало-то нашей деятельности, которое, в том числе, получило свое выражение в представлениях и министру образования, и министру здравоохранения и социального развития было как раз об этом, сначала мы посмотрели, в каком положении находятся дети, а потом начали заниматься более частными вопросами, в том числе тем, который обсуждаем сегодня вопрос, усыновление.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Вопрос с пейджера, на основе каких правил или законов происходит выбор ребенка в детдоме, спрашивает наш слушатель Игорь.

С. ФРИДИНСКИЙ – Выбор конкретного ребенка в детдоме происходит после того, как потенциальный кандидат в усыновители регистрируется, ему выдается направление оператором в банке данных, он направляется в конкретное учреждение, где ему предоставляется возможность уже посмотреть ребенка, который ему предлагается на усыновление.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Николаевич Фридинский отвечает на ваши вопросы. Сейчас довольно длинный вопрос, может быть, вы в курсе этой ситуации, если нет, Свердловск, Урал, недавно был скандал с незаконным усыновлением в Свердловской области, агентство, американское агентство с позволения чиновников от образования допустило ряд нарушений, при этом подчеркнуто, что агентство, возможно, не получит аккредитацию. Что произошло дальше? Никто не наказан, кроме двух детей, которые остались без родителей из-за спорного усыновления, Алапаевский детдом. Агентство недавно получает реаккредитацию, чиновники на своих местах и т.д. Что вы можете сказать, вы в курсе этого?

С. ФРИДИНСКИЙ – Я думаю, что главная задача заключается в том, чтобы не допустить незаконного усыновления, а что касается аккредитации агентств, которыми допускались нарушения закона, то она не завершена до настоящего времени, и чуть больше половины агентств только пока аккредитованы, конкретно 52, остальные пока находятся в стадии проверки. И если будут на то основания, связанные с нарушением закона, я полагаю, что они не получат аккредитации.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Николаевич, по результатам вашей проверки, каким-то агентствам уже отказано?

С. ФРИДИНСКИЙ – Да, на первом заседании комиссии, на котором я присутствовал, четырем агентствам, которые допустили нарушение закона, отказали фактически сразу в аккредитации. И сейчас, я говорю, идет проверка остальных агентств, но я хочу сказать, что то, что какие-то агентства получили продление аккредитации, и если они будут дальше нарушать закон, для них все пройдет – нет, это не разовая акция, это будет нормальная повседневная работа, которая, в конечном итоге, я убежден, приведет к тому, что эти нарушения закона не будут допускаться. Это не кампания одного дня, не одной недели.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Николаевич, возвращаясь к вопросу об усыновлении, здесь есть несколько вопросов о сравнении статистики, если она у вас есть, скажите, а какие цифры по усыновлению в СССР, какие-нибудь начала 80-х у вас есть, нет? Или по РФ тогда, РСФСР, скажем?

С. ФРИДИНСКИЙ – Опять же, это совершенно несравнимые цифры и понятия. Безусловно, они в то время были больше, потому что СССР – это вообще было, сейчас несравнимо ни по территории, ни по этому, думаю, что даже РФ не может сравниваться, поэтому если мы будем какую-то аналогию между этими цифрами проводить, она нам абсолютно ничего не даст. Но то, что положение детей к 99 году в России вообще, еще раз говорю, усыновление – это частная проблема, она важная, но она частная, это не положение детей, его частичка только. То, что положение детей к 99 г. стало такое, что государство вынуждено было заниматься вплотную этой проблемой, в частности, принимать закон об основах профилактики беспризорности и безнадзорности, это факт.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Существует ли статистика, спрашивает Елена, усыновления больных детей у нас и в странах дальнего зарубежья?

С. ФРИДИНСКИЙ – Конечно, существует, фактически все сведения о каждом ребенке, который усыновляется, они, безусловно, имеются в тех документах медицинских, которые есть. И усыновляют и больных детей и наши граждане, и иностранцы, в том числе, с тяжелыми формами заболевания. Никто этого не скрывает.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Смотрите, пишет Ирен нам на пейджер, вам пишет – я усыновила трех детей из детских домов, ни разу за долгие годы ни один сотрудник соцообеспечения не проверил, как мы с мужем к этим детям относимся, от меня скрывали даже, чем болели их родители. Дети, живущие в Америке, подлежат ежегодной проверке органами обеспечения. Почему у нас так, а там так? Нет ли закона, который обязывает?

С. ФРИДИНСКИЙ – То, что дети, живущие не только в Америке, но и в любом иностранном государстве, находятся далеко не в том положении, о котором говорит Ирен, я уже об этом рассказывал. И то, что не предоставляются отчеты о положении наших детей, и те факты, только становящиеся известными нам, что происходит с детьми за границей, они говорят немножко о другом. А то, что касается в России, и положение детей, и проверки их, и работа органов соцобеспечения, безусловно, я об этом сказал, есть нарушения и в этой деятельности. И мы хотим, еще раз говорю, не запретить, чтобы детей не вывозили за границу, мы хотим добиться, чтобы положение детей стало лучше и там, и у нас.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Николаевич Фридинский у нас в гостях. Тут хороший вопрос задают, знаете ли что-нибудь, существуют ли агентства по усыновлению, российские агентства на территории США? Видимо, американских детей. Что-нибудь вами известно, что российские граждане через агентства усыновляют детей из других стран?

С. ФРИДИНСКИЙ – Нет, агентств там у нас нет, агентств, собственно, нет и в России, потому что у нас есть только представительства иностранных агентств, а у нас по законодательству агентств по усыновлению не существует вообще, у нас существуют другие органы. Поэтому я еще раз говорю, и у нас на территории России нет агентств, у нас есть только представительства.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А наоборот?

С. ФРИДИНСКИЙ – Еще раз говорю, у нас нет вообще агентств, поэтому не может быть и их представительств.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А, у нас вообще агентств?

С. ФРИДИНСКИЙ – У нас вообще нет агентств.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Телефон, если можно, наушники, Сергей Николаевич.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ТАМАРА (Москва) – Сергей Николаевич, у меня такой вопрос, иногда в печати мелькают вполне достойные суммы, которые отпускает государство на содержание детей в детском доме. Как только родители усыновят ребенка, они сразу садятся на оскорбительно ничтожное пособие. Для многих достойных людей являются материальные преграды непреодолимыми.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Тамара, вопрос, понятно. Тамара, вопрос, отключу.

СЛУШАТЕЛЬНИЦА ТАМАРА – И на мой взгляд…

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понятно. Недостаточность сумм.

С. ФРИДИНСКИЙ – Да, мне понятно, о чем идет речь. Действительно, это так. И это тоже одна из проблем, которая затронута в представлении министру образования. Мы полагаем, что усыновленным детям, усыновленных детей нельзя сразу лишать всего, то, что им полагалось от государства, и мы поддерживаем в этом плане инициативу тех региональных законодательных органов, которые своими решениями поддерживают эти семьи, выплачивают ежемесячные пособия, выплачивают единоразовые пособия при усыновлении. Конечно, такие семьи более достойно существуют. Есть такая проблема, и она требует своего решения.

А. ВЕНЕДИКТОВ – А можете вы назвать хотя бы 1-2 субъекта федерации, где позитивно, законодательные собрания поддерживают семьи с усыновленными детьми?

С. ФРИДИНСКИЙ – Есть такие вопросы и в Приморском крае, есть такие вопросы и в Саратовской области, есть такие в Белгородской области.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Там, где дополнительно выплачивают семьям, способствуют?

С. ФРИДИНСКИЙ – Да, но в то же время даже уже после непродолжительного времени принятия 122 закона, уже прокуроры столкнулись с фактами, когда региональные решения ухудшают положение детей с точки зрения материального обеспечения. И уже мы на это реагируем, отменяя эти законодательные акты.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Т.е., Сергей Николаевич, например?

С. ФРИДИНСКИЙ – Например, выплачивалось пособие, единоразовое, допустим, 2.5 тыс. руб.

А. ВЕНЕДИКТОВ – При усыновлении?

С. ФРИДИНСКИЙ – Не только при усыновлении.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Хорошо, единоразовое.

С. ФРИДИНСКИЙ – Детям вообще или на детей, скажем так. Формируется новый бюджет на 2006 год, и в этот бюджет вкладывается сумма, которая будет равняться полутора тысячам, т.е. положение ребенка ухудшается. Сейчас же все выплаты переданы, практически все выплаты переданы на региональный уровень, поэтому фактически дети становятся зависимы от возможностей региональных бюджетов и от отношения властей, кому сколько платить. Но такого не может быть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Так, может, надо возвращать это на федеральный уровень или задавать федеральным законом планку?

С. ФРИДИНСКИЙ – Я думаю, что основные пособия, должна быть задана федеральная планка, и не только выплаты и пособия. Мы внесли предложения и в Минобр, и в Минздравоохранения о том, чтобы разработать стандарты, минимальные стандарты, ниже которых не могут опуститься субъекты, потому что у нас дети калужские, рязанские не могут же быть, как Ленин говорил, законность калужская, рязанская, там ребенок стоит 100 руб. или его проживание, здесь ребенок стоит 3 тыс. рублей. Поэтому считаем, что такие федеральные минимальные стандарты должны быть.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Еще один вопрос послушаем через одну секунду.

ЗАСТАВКА

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Николаевич Фридинский, зам. генерального прокурора, отвечает на ваши вопросы по телефону.

СЛУШАТЕЛЬ ВИКТОР ПИМЕНОВ – Я бывший воспитанник детского дома, могу я прокурору вопрос задать?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Легко. Задавайте.

СЛУШАТЕЛЬ В. ПИМЕНОВ – Бывший воспитанник детского дома, Пронск, Рязанская область, я выпускник 60-го года, все испытал на себе. В 5 классе нас училось 30 человек, 10 классов закончило 3 человека. Остальных в 7 классе всех отправили в ФЗУ и в ремесленные училища, на стройку, на маляра. Кто окончил 10 классов, тот окончил институты, стали людьми. Остальные дети пропавшие, понимаете?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Ваш вопрос, Виктор, задайте вопрос.

СЛУШАТЕЛЬ В. ПИМЕНОВ – Да, ни жилья, ничего нет. Еще вопрос, мы рады были, кто бы нас забрал бы, отдайте людям, иностранцам, о чем они там говорят, они будут людьми, сейчас дети, я приехал в детский дом, там одни больные, их никто не берет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понятно, Виктор, спасибо большое. Проблема, выпускник детского дома 60-х гг.

С. ФРИДИНСКИЙ – Безусловно, и картина сейчас в детских домах, и вообще в учреждениях и общего, и специального типа, она несколько схожа. Конечно, меняются проценты, соотношение людей, которые, как говорит наш радиослушатель, выбились в люди, а которые не выбились, чаще всего, конечно, это связано с болезнью детей, эта болезнь чаще всего связана с наследственностью, с отягощенностью, поскольку эти дети приходят в эти учреждения, как правило, из неблагополучных семей, алкоголиков, наркоманов, больных людей. И далеко не всегда удается преодолеть то, что уже у ребенка есть. Это не связано с тем, что ребенка хотят куда-то сбросить, тогда было ФЗУ, а теперь стали какие-то диспансеры, проблема не в этом. Проблема в том, что можно решить вопросы, а можно не решать. Но изменилась картина к лучшему в другом плане, что радиослушатель говорит – мы оставались без жилья, без ничего, а теперь у нас детям-сиротам и тем, кто остался без попечения родителей, им выделяется жилье, им платится определенное пособие, они находятся на государственном обеспечении до того, как достигают совершеннолетия, до того, как сами становятся на ноги.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сергей Николаевич, последний вопрос, я напоминаю, что у нас в гостях Сергей Фридинский, зам. генерального прокурора, каким образом дальше Генеральная прокуратура будет работать вместе с министерством образования, против министерства образования, вместе с ГД, против ГД и т.д., следующий шаг какой ваш в этом направлении?

С. ФРИДИНСКИЙ – Я думаю, что наша общая задача, и законодательным путем, и реальными мерами, которые могут быть приняты на федеральном уровне, придать этому вопросу нормальный рабочий характер, чтобы у нас это не было, я еще раз говорю, недельным мероприятием, а потом все стало на свои места. Если эта работа будет систематическая и постоянная, результаты ее будут совершенно другими, при всем при этом я должен сказать, что мы обязаны и мы будем до конца идти в том, что люди, которые нарушают закон, которые не исполняют свои обязанности, они должны за это нести ответственность. И мы уже вопросы об этой ответственности поставили не раз. Что касается взаимодействия с законодательными органами, с ГД, то я думаю, что нас больше поддерживают, чем не поддерживают, потому что изменения, которые вносятся в законопроекты, в законы и законопроекты, которые разрабатываются, они свидетельствуют именно об этом. Есть понимание того, что эти проблемы должны решаться. Осталось дело только за малым, исполнять то, что положено.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Смотрите, нам вдогонку слушательница из Петербурга Надежда говорит – как вы относитесь к решению премьера Украины Юлии Тимошенко оплачивать рождение ребенка 2000 долларов, просто рождение?

С. ФРИДИНСКИЙ – Я думаю, что любые выплаты семьям, которые нуждаются в них, они, конечно, только положительный результат могут принести.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Бюджет, это же бюджеты.

С. ФРИДИНСКИЙ – Если бюджет позволяет это делать, то это можно делать, а если бюджет не позволяет, есть у тебя желание или нет у тебя желания, ты все равно этого не сделаешь. Поэтому как Юлия Тимошенко изыскала эти возможности, наверное, я вряд ли когда-нибудь узнаю, но я еще раз говорю, мое личное отношение к тому, что материальное положение на сегодняшний день семьи далеко не такое, чтобы можно было хвастаться.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Спасибо большое. Я напоминаю, в прямом эфире «Эха Москвы» был Сергей Фридинский, зам. генерального прокурора.