Задержание польских журналистов в Ингушетии - Марцин Мамон, Томаш Гловаски, Мариуш Пилис - Интервью - 2005-06-06
О.БЫЧКОВА - Добрый день. Итак, как я обещала в нашей студии прямого эфира прямо сейчас наши польские коллеги, журналисты телекомпании TVP, журналисты, которые снимают документальные фильмы. Это Марцин Мамон, Мариуш Пилис и Томаш Гловаски. Добрый день, господа. Это те самые польские журналисты, которые так ловко съездили на Северный Кавказ, побывали в Ингушетии, были там задержаны. Провели 14 часов в местной милиции. Отняли у них их видеокассеты, обвинили, не знаю в чем. Вернулись они обратно в Москву. Я вас поздравляю, что вы вернулись, в конце концов. Кассеты вернули?
М.ПИЛИС - Да, то, что у нас было взято по протоколам, а было два протокола, эти кассеты вернули. Но мы не можем так или иначе досчитаться 4-х кассет. 4 кассеты у нас пропали просто. Мы оценили, что там было на этих кассетах, что нам не хватает, но это уже не то такой серьезный вопрос, как это было раньше, когда у нас забрали все кассеты…
О.БЫЧКОВА - Дорого стоят кассеты-то пропавшие?
М.ПИЛИС – Конечно, если перечислять на деньги, они стоят немного может быть, 2-3 доллара или 10 долларов.
О.БЫЧКОВА - Но обидно.
М.ПИЛИС - Каждые 60 минут материала это несколько дней очень тяжелой поездки.
О.БЫЧКОВА - Это правда. Но поездка действительно выдалась не очень легкая. Давайте все по порядку. Итак, вы не работаете постоянно в Москве. Вы приехали из Польши специально, для того чтобы снять ваш фильм о том, что происходит в Чечне.
М.ПИЛИС - Да.
О.БЫЧКОВА - Что это за идея, расскажите, пожалуйста.
М.ПИЛИС - Если можно два слова о том, что мы делаем. Вообще-то уже этой темой и этим типом журналистики или телевизионной работой мы занимаемся 10 лет. Ездим в разные места. Наблюдая то, что на самом деле происходит в регионах, которые не являются простыми, в которых есть свои проблемы. И потом делаем из этого длинные 50-минутные или даже полуторачасовые фильмы.
О.БЫЧКОВА - Где, например, вы снимали еще?
М.ПИЛИС - Например, в Афганистане и в Средней Азии, и в Закавказье, и в Ираке. И вообще на Ближнем Востоке. Было тоже и в Польше, конечно.
О.БЫЧКОВА - Что, в Польше тоже есть горячие точки?
М.ПИЛИС - В Польше тоже есть интересные темы. Так мне кажется. Но факт тот, что мы ездим по местам, которые, во-первых, являются пограничьем культур, религий и в основном эти темы являются для нас очень важными в современном мире, поэтому мы стараемся их наблюдать.
О.БЫЧКОВА - Но в Чечне-то вы что хотели снять?
М.ПИЛИС - В Чечне нас интересует ситуация на сегодня. Потому что знаете, много чего говорится на эту тему, на тему того, что там все нормально, что ситуация нормализуется, что люди начинают жить заново. Что все отстраивается. Но на самом деле с точки зрения, например, Польши, ситуация выглядит немножко по-другому.
О.БЫЧКОВА - В польских-то газетах ругают.
М.ПИЛИС - Я скажу, почему. Потому что каждый день границу переходят по 50-100 человек из Чечни. Каждый день.
О.БЫЧКОВА - Из Чечни в Ингушетию.
М.ПИЛИС - Из Чечни в Польшу. На белорусской границе существует проблема чеченских беженцев.
О.БЫЧКОВА - Подождите, чечено-польскую границу переходят?
М.ПИЛИС - Белорусско-польскую границу проходят чеченцы. Беженцы из Чечни. И они проходят действительно на сегодня это уже десятки тысяч людей. И поток этот не прекращается. Это данные официальные польские. Поэтому Польша абсолютно не подготовлена к такому вопросу, мы не знаем, кроме того, что, конечно, что подписывать Женевский закон, мы не знаем, как справиться с этой проблемой. И узнать в чем дело, узнать, почему все так происходит, это как раз была та тема…
О.БЫЧКОВА - Понятно. Итак, мы останавливаемся на том, что десятки тысяч беженцев из Чечни, как утверждают наши гости, сейчас появляются в Польше и понятно, что поляков интересует, откуда собственно и с чем приходят эти люди. Мы сейчас прервемся на одну минуту и затем продолжим наш разговор.
НОВОСТИ
О.БЫЧКОВА - Мы продолжаем наш разговор с польскими коллегами, вернувшимися из Чечни. Я напомню слушателям номер нашего эфирного пейджера. У нас сейчас временно другой телефон 961-33-33 для абонента "Эхо Москвы". Есть у нас вопросы уже и на сайте в Интернете и на пейджере. Но сейчас я попрошу наших гостей более подробно рассказать о том, что собственно за работой они занимаются. Ой, тут уже пишут: "Долой польских шпионов, не смейте вмешиваться в наши внутренние дела. Вы ведете разведывательные действия на территории Чечни, передаете их боевикам", - утверждает Татьяна. Мы только что выяснили, что десятки тысяч беженцев отправляются в Польшу или через Польшу в другие страны. Из Чечни. И естественно, что полякам интересно, что это за люди, откуда они идут и с чем собственно они приходят в их страну. Это резонно. Хорошо, вы были там на прошлой неделе. Вы приехали специально. Говорят, что у вас не было достаточной аккредитации, достаточно документов, для того чтобы работать на этой непростой территории.
М. МАМОН - Вроде бы так было. Но мы уже и в Чечню и в Россию ездим 10 лет. И мы знаем действительно, что в России без аккредитации это невозможно просто снимать. Если, например, я журналист из какой-то газеты это можно так нелегально…, но чтобы просто взять камеру и снимать, это невозможно. И поэтому мы постоянно, когда мы бываем в России и сегодня тоже у нас, конечно, все аккредитации были на руках.
М.ПИЛИС - Да, чтобы просто раз и навсегда объяснить эту ситуацию. Я, пользуясь этой возможностью, хотел сказать, что все аккредитации, которые нужны для работы и в РФ, и на территориях, где проводятся контртеррористические операции, имеются в виду Чечни, они действительно у нас до 20 и 22 июня этого года. Значит, мы еще можем там работать несколько дней, скажем две недели.
О.БЫЧКОВА - Расскажите, вы куда приехали вначале?
М.ПИЛИС - Вначале мы приехали в Москву. Забрать аккредитацию. Потом мы поехали на Кавказ, и там ждали аккредитацию Министерства внутренних дел, которая позволяет работать в Чечне. До этого момента, когда нам эту аккредитацию отдали на руки…
О.БЫЧКОВА - А вы где ждали, в Назрани?
М.ПИЛИС - Мы ждали во Владикавказе. И нас потом проинформировали, что собирается группа журналистов иностранных, которая поедет в Чечню. И это для нас единственная возможность поработать там. Такие группы собирает Министерство иностранных дел России. И в сопровождении своих сотрудников везет в Чечню на 2-3 дня. Это такая же экскурсия, если можно сказать как в Андижан белорусских журналистов…
О.БЫЧКОВА - Автобусная экскурсия. Посмотрите направо, посмотрите налево.
М.ПИЛИС - Приблизительно так это выглядит. Я, почему это говорю, потому что мы конкретно заявили в нашем письме в Министерство иностранных дел, что мы хотели поснимать. Мы конкретно заявили, что мы хотели встретиться с президентом. Заявили, что мы хотели встретиться с вице-премьером Кадыровым. И абсолютно вот эти вещи не подлежали никакой дискуссии, это просто не состоялось.
М. МАМОН - Хотя сначала нам сказали, что все это будет.
М.ПИЛИС - Все это будет. Если бы мы знали, что мы потеряем эти три дня, вообще бы туда не ехали. Потому что не в этом было…
О.БЫЧКОВА - А вам в МИДе сказали, что это будет.
М.ПИЛИС - Конечно. Все эти бумаги должны официально проходить через МИД.
О.БЫЧКОВА - Понятно. Ну, хорошо. И что вы приехали. Вам что показали, что вы сняли?
М.ПИЛИС - Мы снимали школу, площадь нефтяников красивую, уже отстроенную.
М. МАМОН - Фонтан. Хотя в Грозном говорят, его нет. Но фонтан есть. Работает отлично.
О.БЫЧКОВА - Ну так все хорошо значит, вы сняли фонтан.
М.ПИЛИС - Я знаете, впечатлен как там хорошо.
О.БЫЧКОВА - Вам понравилось.
М.ПИЛИС - Мне понравилось.
О.БЫЧКОВА - Так. А почему же у вас потом стали все отнимать и хватать вас?
М.ПИЛИС - Это уже другой вопрос.
О.БЫЧКОВА - Рассказывайте.
М.ПИЛИС - Когда закончилась эта поездка официальная, мы заявили, что желаем вернуться официально, чтобы встретиться и с президентом и с вице-премьером Чечни Кадыровым. И эти заявления мы послали по факсам всем возможным пресс-службами и президента Чечни, и МИДу и даже МВД России. И буквально через два дня я связался по телефону с пресс-секретарем президента Чечни, который пригласил нас приехать и обговорить эти темы. Мы туда поехали, оказалось, без проблем. За нами приехали на границу с Чечней милиционеры, сопроводили на машинах до Грозного, довели в здание президентской администрации, там мы узнали, что уже суббота-воскресенье выходные, никого нет. И что надо вернуться в Назрань в гостиницу, переждать до понедельника.
М. МАМОН - Даже мы узнали, что с Рамзаном Кадыровым невозможно встретиться. Хотя когда мы еще договаривались об этой поездке с МВД в Чечне, нам сказали, что Кадыров заболел. А на второй день…
М.ПИЛИС - Его якобы в стране не было.
М. МАМОН - Да.
О.БЫЧКОВА - А что вы у него хотели спросить?
М.ПИЛИС - Просто хотели поговорить на тему того, как его оценивают на сегодня. По поводу этого человека очень много сомнений и в мире и в России. Мы хотели с ним напрямую поговорить…
О.БЫЧКОВА - Посмотреть на него.
М.ПИЛИС - И посмотреть и поговорить просто по-серьезному, почему его личность воспринимается таким, а не другим образом. С президентом Чечни и с ним тоже с господином Алхановым и Кадыровым хотели поговорить просто про то, потому что на сегодня люди уезжают из Чечни. Если так все нормально. Но нам это не удалось. Мы поехали в Назрань, причем опять же в сопровождении милиции. Доехали до Назрани, заселились в гостиницу, поспали одну ночь, на вторую уже к нам пришли.
О.БЫЧКОВА - За вами пришли милиционеры в гостиницу.
М.ПИЛИС - Да.
О.БЫЧКОВА - Так. И что они вам сказали. Доброе утро - сказали.
М.ПИЛИС - Добрый вечер.
М. МАМОН - Собирайте вещи…
М.ПИЛИС - Собирайте вещи, вас приглашают на беседу.
М. МАМОН - Точно так было.
О.БЫЧКОВА - На беседу, но с вещами. И привели они вас куда, в милицию?
М.ПИЛИС - Ситуация была такая, что я не согласился собирать все вещи, поскольку я сказал, что если это беседа, вещи брать не будем.
О.БЫЧКОВА - Вам просто не хотелось, вам просто лень было собирать вещи.
М.ПИЛИС - И этот же милиционер связался с коллегой. Одного из наших операторов с нами не было. Он зашел в интернет-кафе посмотреть, где-то час его не было. В гостинице за то время они вдвоем меня и Марцина забрали. Забрали нас в здание ГУВД Чечни г. Назрани. И там сначала было все очень агрессивно.
О.БЫЧКОВА - Что значит агрессивно?
М.ПИЛИС - Отношения были очень агрессивные сначала.
О.БЫЧКОВА - Что они вам говорили, что вы польские шпионы?
М. МАМОН - У меня, например, был маленький нож…
М.ПИЛИС - Для работы.
М. МАМОН - Я сказал, что это подарок. Вы отдайте мне. Это подарок. А он сказал мне, что если ты не отдашь, ты долго посидишь.
М.ПИЛИС - Почему вы таким взглядом на нас смотрите, мы чувствовали, что ситуация не очень складывается хорошо для нас. Но мы не понимали, почему. Потом разъяснилось, что у них пришел какой-то приказ, в котором не указывалось, в чем дело, а только, что нас надо задержать, потому что мы опасны. Понимаете. И можно понять поведение этих людей на основе такого приказа, там действительно ситуация не простая, и эти люди имеют на это право.
М. МАМОН - Они узнали, что мы журналисты после 20 минут разговора.
М.ПИЛИС - Да, когда забрали у нас все, тогда только они узнали из аккредитации, что мы журналисты.
М. МАМОН - А так ничего не знали.
О.БЫЧКОВА - А, то есть они не начали с того, что вот они проверили, спросили, кто вы что вы, документы.
М.ПИЛИС - Да нет. Абсолютно. Сначала сказали: давайте выкладывайте из карманов все, вот здесь в камерке.
О.БЫЧКОВА - А вы пытались объяснить: мы журналисты, мы приехали у нас аккредитация, мы ждем ответа.
М.ПИЛИС - Конечно, мы все старались с ними обговорить. Но ситуация говорю, не была такой приятной, этот разговор это не была беседа, это начиналось что-то непонятное для нас. И мы решили тогда уже полностью подчиниться тому, что они требуют и ждать момента, когда они чуть-чуть остынут. Понимаете. Это приблизительно произошло после двух часов, тогда только мы начали узнавать, почему, зачем нас держат, и что произошло.
О.БЫЧКОВА - Но вы там находились 14 часов.
М.ПИЛИС - С маленьким двухчасовым перерывом, когда нас повели под охраной в гостиницу, чтобы мы эти два часа поспали.
О.БЫЧКОВА - Так это гуманно очень.
М.ПИЛИС - Я тоже так думаю.
О.БЫЧКОВА - Конечно.
М.ПИЛИС - Это дало нам возможность тогда связаться с польским посольством. Хотя не в гостинице, потому что оказалось, что телефоны не работают. Я спустился на ресепшн, попросил, потребовал позвонить в Москву. Они сказали: извините, у нас телефоны не работают.
О.БЫЧКОВА - Так, сколько прошло часов с того момента, как вас забрали. Я даже не знаю, это называется, словом "арестовали" или "задержали", наверное. И до того момента как вам, наконец, разрешили обратиться в польское посольство?
М.ПИЛИС - Они нам не разрешили.
М. МАМОН - Они взяли все телефоны.
М.ПИЛИС – Все, что возможно, у нас отобрали.
О.БЫЧКОВА - Вы стали говорить: дайте нам связаться с послом.
М.ПИЛИС - Да, конечно. Я просил, чтобы они мне отдали телефон. Они сказали: нет, потому что вы позвоните разным людям и предупредите их о том, что мы намереваемся с ними встретиться.
О.БЫЧКОВА - Но они могли сами, например, позвонить.
М.ПИЛИС - Могли, конечно, могли. Но не сделали этого.
О.БЫЧКОВА - То есть через сколько часов вы связались с вашими?
М.ПИЛИС - Через 10 часов я имел возможность позвонить в польское посольство.
О.БЫЧКОВА - Понятно. И что было потом?
М.ПИЛИС – Потом, когда мы уже почувствовали что со стороны посольства поддержку очень сильную, потому что они удивились очень сильно и начали очень быстро работать, тогда мы отказались вообще говорить с этими людьми.
М. МАМОН – Они просто не знали, что мы позвонили.
М.ПИЛИС - Они не знали, что мы позвонили. Вот в этом был весь секрет. И когда первого на второй день уже днем меня вызвали на допрос, начали беседу с того, что сказали: давайте все заново начнем. Я тогда сказал: извините, от имени моих коллег, которые не очень хорошо говорят по-русски, я вам заявлю официально, что я связался с польским посольством, и они мне предложили, чтобы я ни на какую тему с вами не говорил.
О.БЫЧКОВА - Они удивились?
М.ПИЛИС - Конечно, они очень сильно удивились. Спросили: откуда вы позвонили? Я не стал объяснять этого. Потому что это была такая ситуация, что если я расскажу, просто один человек от этого пострадает.
О.БЫЧКОВА - Давайте мы сейчас прервемся на несколько минут на краткий выпуск новостей. А потом продолжим эту историю с нашими польскими коллегами.
НОВОСТИ
О.БЫЧКОВА - Итак, мы продолжаем слушать рассказ наших польских коллег, которые съездили на Кавказ, были задержаны в Ингушетии, но рассказывают нам сейчас о том, как это все происходило. Мы остановились на том, что через 10 часов общения с назранскими милиционерами вам удалось, наконец, тайком позвонить в польское посольство. И к вам приехали?
М.ПИЛИС - Ситуация была такая, что там были две структуры, которые с нами беседовали. В основном милиционеры ингушские они просто записывали протоколы и делали запрос на тему, как мы там оказались и так далее. Но основной разговор вели сотрудники ФСБ.
М. МАМОН – Интересно, что самый длинный разговор был с нашим оператором, который из нас, скажем так, очень плохо говорит по-русски.
М.ПИЛИС - Мало того, его задержали в одиночку. Потому что его не было с нами, когда нас задерживали. И он был в интернет-кафе. Он ни про что не знал. Пришел в гостиницу и узнал, что он должен все вещи наши собрать уже и вместе с ними отправиться в милицию.
О.БЫЧКОВА - Он все пропустил. Понятно. Ну, так, а о чем вас спрашивали представители ФСБ?
М.ПИЛИС - Я думаю, вам не будет удивительно, если я вам скажу, что нас спрашивали про "оранжевую революцию".
О.БЫЧКОВА - Да вы что?
М.ПИЛИС - Очень хорошая беседа была насчет Кыргызстана. Возможно ли это все в Узбекистане.
О.БЫЧКОВА - А вы были там?
М.ПИЛИС - Бывали в этом регионе, но в Узбекистане никогда в жизни.
М. МАМОН – В Киргизии.
О.БЫЧКОВА - То есть в Киргизию вы экспортировали "оранжевую революцию", в Узбекистан еще не успели.
М.ПИЛИС - Да, вот как оценивается сегодняшний президент Грузии Саакашвили в Польше. Как оценивается господин Ющенко. Вот такие вещи.
О.БЫЧКОВА - Вас спрашивали как экспертов просто.
М.ПИЛИС - Я надеюсь. Потому что видно было, что они действительно хотят узнать наше мнение.
О.БЫЧКОВА - Им было интересно.
М.ПИЛИС - Им было очень интересно. Потом они сказали, что вы интересная группа, спасибо вам большое. И когда уже нас отвезли и сказали, что через несколько часов привезем документы, личные бумажки, записки, телефоны, вы уже будете свободными, никаких претензий к вам нет. Хотя нас задержали на основании того, что у нас якобы не существуют какие-то документы, позволяющие работать официально на территории РФ. Это просто неправда. И когда нас отпускали, приехали люди и сказали: нам просили вам передать, чтобы вы собирали вещи и быстро сегодня вечером уехали.
О.БЫЧКОВА - Из Назрани?
М.ПИЛИС - Да.
О.БЫЧКОВА - Вам сказали, куда надо ехать?
М.ПИЛИС - Нет.
М. МАМОН – Нет. Хотя мы оплатили и гостиницу.
М.ПИЛИС - Все у нас было по закону. И оплаченная гостиница, все номера сняты. И когда мы собирались уезжать, мы недосчитались кассет. И решили, что не уедем с Кавказа, пока их не заберем. И хотели просто добиваться этих кассет личным способом через людей, с которыми мы знакомы, есть официальные лица, но все равно не думали о том, чтобы подключать посольство…
О.БЫЧКОВА - Вы пошли снова в милицию к вашим новым друзьям и сказали…
М.ПИЛИС - Нет, мы заехали в г. Владикавказ, поселились в гостинице, и надеялись на следующее утро начать свою работу, чтобы эти кассеты забрать. Но этим же вечером мы узнали, что они постоянно за нами ходят. И какие-то люди странные делают фотографии, фотографируют нас на проспектах, улицах. Ходят за нами, и мы не знаем почему. Причем не один человек, а передает один другому.
О.БЫЧКОВА - Послушайте, вы постоянно ездите по этим самым горячим точкам. Вы говорите, что вы 10 лет приезжаете в Россию на Кавказ. Вы должны быть привычными к самым разным таким историям. Вы же не слабонервные.
М.ПИЛИС - Понятно. Но каждая история имеет свое завершение, свой конец. Мы думали, что конец нашей истории закончился на выезде из Назрани. Но когда узнали, что это все-таки не конец, мы подумали, что, прежде всего, мы не знаем, что происходит. Сели втроем, обсудили эту ситуацию, решили, что это идет какая-то абсолютно непонятная игра, которую мы не контролируем никак. Поэтому решили уже позвонить конкретно и позвать человека с польского посольства, консула, который должен был приехать и просто стоять спиной за нами, чтобы все было официально, легально и без проблем для нас. И даже когда он приехал, за нами ходить не перестали.
О.БЫЧКОВА - А польский консул приехал или сотрудник консульства сразу по вашему зову?
М.ПИЛИС - Да, на следующий день. Прилетел во Владикавказ.
О.БЫЧКОВА - И стал действительно с вами ходить там.
М.ПИЛИС - Прежде всего он стал добиваться кассет. Но все равно информация была громкой, что такая ситуация произошла с нами и поэтому и в гостинице и вокруг во всех структурах, в которых должны были знать, что он приехал, знали. Поэтому мы почувствовали себя более-менее спокойно. И знали, что все это должно завершиться без проблем.
О.БЫЧКОВА - Вы все-таки сделали вашу работу хотя бы частично?
М.ПИЛИС - Не до конца. Можно сказать, что сделали в одной трети. Учитывая то, что мы имели возможность поснимать, прежде всего, в Чечне в течение только двух с половиной суток.
О.БЫЧКОВА - Вы сняли фонтан, вам повезло.
М.ПИЛИС - Мы сняли фонтан. Да. Это та часть материала, который мы оцениваем хорошо. В том смысле хорошо, что нам этот материал пригодится. Но это не весь материал. Я говорю: основная цель нашей поездки была встретиться с людьми, которые руководят этой республикой сегодня.
О.БЫЧКОВА - А с местными жителями вам удалось поговорить?
М.ПИЛИС - Знаете, как вы говорили, мы ездим 10 лет уже в разные точки. И не стараемся брать интервью в ситуациях, когда у нас за спиной стоят охранники, особенно государственных структур.
О.БЫЧКОВА - Правды не скажут.
М.ПИЛИС - Просто это уже наш журналистский десятилетний опыт говорит о том, что это не является полноценным материалом.
О.БЫЧКОВА - Понятно. Несколько вопросов на пейджер. Владимир вам задает совершенно провокационный: "С кем страшнее иметь дело, с боевиками или с нашими органами?" Понятно, какого ждут от вас ответа, хорошо подумайте.
М.ПИЛИС - Да, вопрос хороший. Но я сказал бы, что здесь ответить на такой вопрос невозможно. Бывает, конечно, так, что в разных ситуациях человек снимает, делает этот материал. Но важно одно, чтобы те, с которыми приходится работать, действительно заботились о нашей безопасности. Чтобы они знали, что мы приезжаем все равно помогать им. Будут ли это официальные лица или не официальные лица. Так что с кем опаснее, невозможно ответить на такой вопрос однозначно.
О.БЫЧКОВА - Еще один вопрос от Александра: "Почему именно в Польшу рвутся чеченцы, беженцы из Чечни, а не, например, в Хорватию?" И Алена спрашивает: "Если они к вам приходят в таких количествах в Польшу, зачем вы их принимаете, не боитесь ли вы терактов?"
М.ПИЛИС - Это просто технический вопрос. Во-первых, отвечая на первый вопрос. Ситуация такая, что Женевский закон, который подписывают страны, закон, который говорит о принятии любого количества беженцев на свою территорию. Там говорится о том, что если человек откуда-то выезжает и заезжает в первую страну на своей дороге, в которой подписан Женевский закон, он уже дальше ехать права не имеет, пока его дело не завершится в этой стране.
О.БЫЧКОВА - А Польша как раз такая страна.
М.ПИЛИС - А Польша как раз на дороге Брест-Запад.
О.БЫЧКОВА - География.
М.ПИЛИС - Просто из Кавказа в Брест на польскую границу ездит ежедневно или каждые два дня ездит поезд.
О.БЫЧКОВА - Самое последнее, Елена пишет: "Пускай польские журналисты не думают, что все у нас такие плохие. Я очень люблю Польшу, скажите, где вы так хорошо научились говорить по-русски?"
М.ПИЛИС - Я понял, что это вопрос ко мне. Когда-то еще при советских временах у нас в школе надо было учить русский язык с 5-го класса и по университет даже. Понимаете. Это обязанность была.
О.БЫЧКОВА - Вы времени даром не теряли.
М.ПИЛИС - Но есть одно "но". У меня в соседней школе была хорошая учительница, которая учила меня русскому языку, в смысле мой класс. Запуская песни Окуджавы, Высоцкого, опуская всю эту идеологию, которую у нас никто нормально не воспринимал. Потом, конечно, были проблемы, но потом я уже работал как новостной корреспондент в Киеве в течение двух лет. 1997-1998 год и уже как-то пошло.
М. МАМОН - А я скажу, что я плохо говорю по-русски, потому что моя учительница…
О.БЫЧКОВА - Нет, не плохо.
М. МАМОН - Не так как Мариуш, конечно, потому что в моей школе учителя изучали только русский язык на сказках о Ленине, который любил детей и Компартии. Да, сказки такие были. И просто что-то не повезло мне.
О.БЫЧКОВА - Понятно. Теперь куда уже?
М.ПИЛИС - Мы сейчас решаем. Просто вопрос с руководством республики Чечни не закрыт, мы постоянно стараемся с ними выйти на связь, хотя они не очень хотят сейчас с нами говорить. Трубку не поднимают. Но мы будем стараться добиться конкретного ответа, возможно ли это еще сделать или уже нет. Встретиться с этими официальными людьми, с президентом и вице-премьером. Если невозможно, мы тогда просто поедем делать материал, который мы раньше придумали. Это будет приблизительно еще 2 недели в поездках.
О.БЫЧКОВА - Спасибо вам. Наши польские коллеги из телекомпании TVP Марцин Мамон, Томаш Гловаски, и Мариуш Пилис был в гостях на "Эхо Москвы", успехов.