вопрос о ратификации российско - китайской границы - Константин Косачёв - Интервью - 2005-05-20

С. БУНТМАН – В центре событий сегодня рассмотрение и ратификация дополнительных соглашений о демаркации российско-китайской границы. Константин Косачев у нас в эфире, добрый день.

К. КОСАЧЕВ – Добрый день.

С. БУНТМАН – Я начну сразу с вопроса слушателя, который, по-моему, очень точно отражает настроения и недоумение по этому вопросу. Владимир нам пишет – господин Косачев, чем объясняется поразительная гибкость, которую проявляет Россия к территориальным претензиям со стороны КНР? С другими странами (страны Балтии) подобные проблемы власть даже обсуждать не желает. Здесь очень интересное обобщение есть, и рассмотрение этого вопроса как неких территориальных претензий, которым Россия уступает.

К. КОСАЧЕВ – Действительно, вопрос задан очень квалифицированный, я постараюсь на него ответить тоже содержательно. Российско-китайская граница – одна из самых протяженных границ в мире, порядка 4 тыс. 300 км, имеет два участка, все помним географию, Монголия посередине, и западный, ближе к Европе, и восточный, ближе к Тихому океану, участок. Единственным документом, который до начала переговоров между Россией, между СССР и Китаем по разграничению уже в наше время, а эти переговоры начались в 1964 г., так вот, до этого единственным документом, который юридически регулировал прохождение нашей границы, был документ, подписанный еще в 1860 г., других нет.

С. БУНТМАН – Насколько он точно обозначал?

К. КОСАЧЕВ – Он обозначал по тем временам достаточно точно границу. Единственным его изъяном, наверное, было то, что он был прописан по критериям, по нормам того времени. А нормы того времени предполагали, что если граница совпадает с рекой, то река не делится, граница начинает считаться от кромки берега вглубь, а река остается в общем пользовании. Это то, что было прописано в договоре между Китаем и Российской империей 1860 г., в том числе по этим спорным до сих пор участкам на реке Аргунь, на Амуре и Уссури, вблизи Хабаровска. Начались переговоры в 1964 г. с попытки разграничить эту водную гладь в соответствии с изменившимися нормами международного права, по той простой причине, что в силу природных обстоятельств на соответствующих реках время от времени стали появляться земли, т.е. участки островные, которые намывало течением.

С. БУНТМАН – Островные участки, не некие стабильные, тысячи лет существующие?

К. КОСАЧЕВ – Они гуляют постоянно, более того, в силу природных, подчеркну, обстоятельств, протока, которая отделяет эти острова от китайской территории, постоянно сужается и мельчает. И существует совершенно реальная вероятность того, что рано или поздно, а речь идет о годах, а не о десятилетиях, между этими островами и китайской территорией основной просто исчезнет водная гладь, и они тогда вообще перестанут быть предметом спора. Фактор времени работал, на самом деле, не на нас, а против нас. Так вот, возвращаясь к истории. Начались переговоры, которые благополучно закончились в 91 г. подписанием соглашения по восточному участку границы, в 94 г. подписанием соглашения по западному участку границы, за исключением этих двух спорных участков, которые никак не прописывались, не разграничивались.

С. БУНТМАН – Может, их не хотели тогда тревожить из-за тех конфликтов и событий, которые там были, и 69-й год тому примером был.

К. КОСАЧЕВ – Безусловно, и давайте вспомним, что в 91 и в 94 гг. Россия была далеко не в самом выгодном, благоприятном положении, с точки зрения своих международных позиций. И слава богу, что тогда мы не довели этот вопрос до какого-то обострения и до каких-то решений, которые, я подозреваю, могли бы быть гораздо хуже, чем ныне достигнутый компромисс. Два участка, один в районе Читинской области, другой – в район Хабаровского края и Еврейской автономной области, общая протяженность – примерно 58 км. Спорный район – это 375 кв. км, имеется в виду и суша, и водная гладь. Конечная договоренность, которую мы сегодня обсуждали в ГД, связана с проведением границы на карте, это называется делимитация. Демаркацию, т.е. установку пограничных столбов на местности, нам еще предстоит провести в предстоящие трехлетний период. Там, кстати, возможны какие-то дополнительные шероховатости, но главные проблемы все-таки снимаются сегодняшним.

С. БУНТМАН – Здесь решение, где проходит, а там – обозначение уже физическое, да?

К. КОСАЧЕВ – Совершенно верно.

С. БУНТМАН – Ясно.

К. КОСАЧЕВ – Так вот, делимитация, которая прописана в нынешнем соглашении, делит спорный район, 375 кв. км, примерно пополам. Там, где реки, соответствующие речные участки судоходные, посередине фарватера, там, где они не судоходны, посередине реки, а на островах – посередине этих островов. Напомню, что остров Большой на реке Аргунь, это Читинская область, вообще необитаемый, там нет ничего, кроме водозабора. А остров Тарабаров, он, действительно, обитаем, во всяком случае, в той части, которая отходит к РФ, там есть объекты хозяйственного назначения, безусловно, назначения военного. Я готов эти темы, безусловно, комментировать. Но в этом, я теперь перехожу к ответу на вопрос нашего радиослушателя, в этом принципиальное отличие ситуации с российско-китайской границей от ситуации, скажем, с российско-японской границей, с российско-латвийской границей и т.д., потому что другие случаи, где возникают споры, имеют под собой некую юридическую базу. Т.е. территорию можно считать, условно говоря, российской или того нашего партнера, который ее оспаривает. В случае с Китаем эта территория никогда юридически не была ни российской, ни советской, ни китайской, а стороны ее, естественно, считали своей. Поэтому говорить о том, что сейчас Россия что-то свое отдала, с юридической точки зрения, абсолютно некорректно.

С. БУНТМАН – Даже с историко-юридической, да?

К. КОСАЧЕВ – И с историко-юридической, потому что, условно говоря, у нас никогда не было свидетельства на собственность, свидетельства о собственности на эти территории, на эти земли. А те действия, которые осуществил СССР в первой трети прошлого века, а в первой трети прошлого века СССР в интересах укрепления своей обороноспособности просто-напросто занял эти острова, это было, но с точки зрения международного права эти действия были абсолютно некорректными. В этой связи они никогда не признавались ни Китайской Народной республикой, ни Китаем, ни КНР, ни международным сообществом, на самом деле. Т.е. претензии СССР и России на эти острова никогда не имели за собой какой-то международной поддержки, это принципиальная разница. И говорить о том, что мы вдруг в отношениях с Китаем проявили какую-то невиданную уступчивость или гибкость, совершенно точно, не приходится.

С. БУНТМАН – Т.е. делаем вывод перед новостями, подводим черту, что здесь принципиально другая ситуация. И если в тех были или в результате каких-то политических событий, конфликтов, исторических событий, та или иная территория переходила официально к тому или иному государству, как у нас все договоры существовали, которые оформляли территорию Эстонии когда-то, сразу после первой мировой войны, или с Японией, у нас та война, эта война и прочее, это другие совершенно вопросы?

К. КОСАЧЕВ – Это абсолютно ситуация другого характера, беспрецедентная. И самое главное, это тоже принципиально важно, эта ситуация и ее решение не создают прецедента в решении наших проблемных вопросов с другими странами, претендующими на какие-то земли.

С. БУНТМАН – Константин Косачев. Сейчас слушаем новости, потом продолжаем.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН – Константин Косачев у нас в эфире, мы говорим о делимитации, соглашении о делимитации российско-китайской границы, которое часть спорных территорий как раз переводит Китаю, но никто почему-то не говорит, что часть спорных территорий переходит России, не все спорные территории переходят Китаю. Да, пожалуйста, Константин.

К. КОСАЧЕВ – Абсолютно правильный вопрос, спасибо вам за него, на самом деле, говорят, говорят китайцы.

С. БУНТМАН – Китайцы говорят? Здесь был вопрос о том, как китайцы относятся к этому.

К. КОСАЧЕВ – Они ратифицировали этот документ чуть раньше нас, 27 апреля, были очень жесткие дискуссии в парламенте, которым предшествовала жесткая дискуссия в прессе, у нас есть достоверная информация о том, что характер этих дискуссий не был срежиссирован. Действительно, с китайской стороны были точно такие же, только с точностью до наоборот, эмоции в отношении того, что Китай отдает свои исконные, законно принадлежащие Китаю земли России, что это однозначно территориальная уступка РФ, что меня лично убеждает в том, что тот компромисс, который был достигнут, является единственно возможным разумным компромиссом.

С. БУНТМАН – Т.е. когда, скорее, обе стороны бывают недовольны, здесь, скорее, потому что когда обе довольны, навсегда это бывает крайне редко.

К. КОСАЧЕВ – Абсолютно правильно.

С. БУНТМАН – Так, вопросы здесь чрезвычайно интересные. Послушать господина Косачева, получается, какое счастье, что Россия отдала, стала меньше на 350 кв. км, как пишет Василий Андреевич. Да, пожалуйста, Константин.

К. КОСАЧЕВ – Я, естественно, не испытываю эйфории, тем не менее, считаю, что урегулирование этого вопроса гораздо в большей степени отвечает интересам России, чем затягивание с этим урегулированием. Первое, если бы мы сейчас не решили этот вопрос, то, наверное, можно было это сделать, надеясь на какой-то другой переговорный результат, скажем, Китай по каким-то причинам согласился бы вдруг отдать все эти спорные территории России. Рассчитывать на это, конечно же, не приходится. Напомню, что природа, в данном случае, а значит, и время работают против нас. Напомню также о том, что Китай является, в отличие от России, государством со стремительно развивающейся экономикой, естественно, столь же стремительно нарастающей военной мощностью, не говоря уже о демографическом факторе. И поэтому неурегулированность данного вопроса, подчеркну, именно неурегулированность данного вопроса всегда была бы чревата конфликтом. Может быть, политическим, но я не исключаю, что и военным, скажем, китайская сторона, желая защитить, например, своих сограждан, находящихся на российской территории, как в Иркутске в последнее время был инцидент, взяла бы силой, забрала бы эти острова себе, допустим, мы бы имели повторение известных исторических событий, даманские, какие-то еще ситуации. И я подозреваю, что шансы у России выиграть войну с Китаем, которая, как известно, всегда начинается с очень малого, а заканчивается, если перефразировать или, точнее, процитировать Макиавелли, который говорил, что войны начинаются, когда их хотят начать, но заканчиваются, только когда их могут закончить. Так вот, я подозреваю, что из такой войны, не дай бог, России бы выйти победителем было бы крайне трудно. И поэтому данное соглашение, данный компромисс является элементом, укрепляющим российскую национальную безопасность, но никак не ослабляющим ее.

С. БУНТМАН – Тут слушатели вспоминают историю Тибета, что Китай тоже с легкостью и охотой большой присоединяет некоторые территории. Сегодня утром слушатели вспоминали внутреннюю проблему исторического Китая, как проблема мейнленда и островного Китая, т.е. Китая и Тайваня. Здесь еще такая вещь, мысль здесь такая высказана, где-то прочитали, судя по всему, что Китай нарочно сужает протоки рек.

К. КОСАЧЕВ – Да, это есть. Более того, на протяжении последних лет, скажем, в 90-е гг., между Россией и Китаем в районе Хабаровского края, в районе этих спорных островов шла невидимая постороннему миру борьба, потому что Китай постоянно подсыпал землю в эти протоки, а Россия постоянно вела углубительные работы, т.е. вычерпывала эту землю. И в принципе, это могло происходить бесконечно долго. Но, увы, у меня такое ощущение, что Китай бы все-таки, в конечном итоге, эти протоки засыпал бы гораздо быстрее, чем мы бы их откопали по той простой причине, что течение, вода наносит эту землю в эти протоки все-таки в пользу Китая, к сожалению, а не в пользу России. Мы бы здесь боролись бы не только с китайцами, но и с самой природой, со стихией.

С. БУНТМАН – Можно считать, если граница будет делимитирована, если будет разделено, то, например, прекратится эта бездарная деятельность, совершенно бесплодная? Другой еще есть вопрос, к вопросу о Тибете, о захвате, о неясности, существуют карты, учебники, о которых очень много говорят, существуют ли они на самом деле, где гораздо большие территории, а не некоторые острова, хоть обитаемые, хоть необитаемые, считаются китайской территорией? И могут считаться, поскольку не обозначено еще такое это угольное ушко?

К. КОСАЧЕВ – У китайцев, действительно, достаточно много пограничных споров, но, совершенно точно, эта история заканчивается в отношениях между Россией и Китаем, потому что сегодняшней ратификацией, сегодняшним соглашением мы нашу российско-китайскую границу делимитируем на все 100 процентов. И таким образом, да, кстати, упомяну еще, что еще в так называемом большом договоре 2001 г. между Россией и Китаем об основах добрососедства, дружбы и сотрудничества была четко зафиксирована позиция, что стороны не имеют территориальных претензий друг к другу. И договор 2001 г., и сегодняшнее дополнительное соглашение создают для этого исчерпывающую правовую базу, данный вопрос, территориальный вопрос в отношениях между Россией и Китаем закрыт навсегда.

С. БУНТМАН – Скажите еще такую вещь. У нас существует очень большая проблема иммиграции, легальной и нелегальной, проникновение населения, развитие китайского бизнеса, причем самопальное очень во многом развитие, на Дальнем Востоке у нас. Насколько это может повлиять на ситуацию, это к вопросам, а что мы будем с этого иметь, который задают многие, что получил Путин за эту уступку, как здесь спрашивают.

К. КОСАЧЕВ – Еще раз, уступки не было. Второе, ни Путин, ни Россия за это не получили ничего с точки зрения каких-то компенсаций или иных материальных или моральных благ, но мы получили делимитированную границу, которая является единственным и самым надежным средством обеспечения национальной безопасности той или иной страны. Что мы получили кроме этого, существуют так называемые шанхайские соглашения, они в свое время привели к созданию Шанхайской организации сотрудничества, которые предусматривают снижение уровня военной активности сторон по взаимной договоренности. Так вот, сейчас на участках, которые мы делимитировали сегодня, по данным нашего министерства обороны, в случае с Читинской областью китайские войска отведены от границы на полторы тыс. км, в случае с Хабаровским краем китайские войска отведены от российско-китайской границы на 300 км. Тот укрепрайон, который существовал на острове Русский или Тарабаров, и создан он там был в 76 г., с точки зрения наших военных, у меня нет оснований им не верить, полностью утратил свое военное значение с учетом изменившихся обстоятельств, изменения характера оружия. Сейчас безопасность границ обеспечивается иными методами, нежели чем просто содержать на границе какое-то количество военнослужащих. И единственное, чего нам не хватало, это той границы, которую мы могли бы надежно защищать. Сейчас эта граница появилась.

С. БУНТМАН – Скажите, Константин, в связи с этим, жители Хабаровска и окрестных, окрестностей использовали сооружения, которые находились на спорных территориях и находятся, сейчас полпред президента говорит, что все будет использоваться, все смогут жители. Потом сегодня утром рассказывали лирические картинки, как то же самое, что Серебряный Бор для москвичей, для хабаровчан были и острова, и туда ездили. Устанавливается граница, предположим, граница еще, острова пополам, предположим, там же если серьезная граница, то приграничная зона? То получается такой жесткий какой-то момент такой, получается.

К. КОСАЧЕВ – Первое, разделение пополам отвечает нашим интересам хотя бы в том смысле, что половинка, отходящая китайцам, непригодна для использования. Это земли пойменные, это земли, которые затопляются, на которых нет никаких построек, будь то хозяйственного назначения или, например, дачных. Все они находятся на наших половинах, все остаются на наших половинах. Скажем, есть часовня, есть упомянутый мной водозабор, есть эти дачки, все это остается на нашей территории. И есть взаимное понимание, что эта зона не будет объявляться пограничной с учетом значения ее для жителей Хабаровского края. И никто эти дачки оттуда насильно сносить и выгонять, безусловно, не будет. Есть еще так называемая глиссада, это тот маршрут, по которому по воздуху пролетают самолеты, заходя на посадку в хабаровском аэропорту, эта глиссада частично расположена сейчас над китайской территорией. Тем не менее, по этому же соглашению также в неизменном объеме, в неизменном виде будет использоваться и далее, после разграничения, Российской Федерацией.

С. БУНТМАН – Т.е. это не будет считаться нарушением воздушного пространства?

К. КОСАЧЕВ – Это не будет считаться нарушением воздушного пространства, это предельно четко прописано в сегодняшнем соглашении.

С. БУНТМАН – Ольга задает вопрос, на мой взгляд, очень толковый, а будет ли осуществляться какой-то международный контроль за тем, что китайские войска будут отведены?

К. КОСАЧЕВ – Безусловно, да, потому что эти войска отведены от границы в соответствии с международным договором, Шанхайским соглашением. И сейчас это соглашение многостороннее, существуют соответствующие механизмы для верификации или контроля за тем, как оно реализуется, они абсолютно прозрачны, и они дают нам, в частности, исчерпывающую информацию о том, что происходит с военной точки зрения в районе российско-китайской границы.

С. БУНТМАН – Еще вопрос. Как делимитация границы повлияет на пограничную и прибрежную торговлю?

К. КОСАЧЕВ – Думаю, что абсолютно никак, потому что эти спорные участки никогда не использовались для того, чтобы пересекать границу, пересечения идут по установленным пунктам пропуска, в этом смысле режим границы никоим образом не меняется.

С. БУНТМАН – Как стороны, может быть, это другие соглашения, как стороны обязуются контролировать переход границы, иммиграцию, поселения, пребывания на той или иной территории, в основном, это, конечно, касается территории России?

К. КОСАЧЕВ – Разумеется, это не имеет отношения к сегодняшнему соглашению, есть большой договор, есть отраслевые, ведомственные соглашения, в том числе, о режиме функционирования границы. Другое дело, что данная граница пока не контролируется на 100%, что называется, она не обустроена должным образом, хотя надо сказать, что именно на китайской границе обстановка, конечно же, лучше, чем, скажем, на казахстанской, потому что российско-китайская граница – это бывшая советско-китайская граница. Тем не менее, лазейки остаются, просто есть труднопроходимые места, через которые идет, в том числе, и нелегальная миграция. Так что речь идет о том, чтобы выделять соответствующее финансирование, в конечном итоге, обустраивать эту границу в соответствии с теми стандартами, которые, например, приняты на нашем западном направлении, парадоксальная ситуация, скажем, российско-финляндская граница сейчас обустроена на порядок, в разы даже кратно лучше, чем российско-китайская. Это достаточно странно.

С. БУНТМАН – Вопрос многократно здесь повторяется, это будет последний краткий вопрос, это, скорее, заявление – «ЕР» голосует абы за что, что предложит начальство, здесь так, и Россию распродать, и все глупости, и все умности, «ЕР», как здесь говорят, задрав штаны, штампует и бежит исполнять. В данном случае, какова здесь позиция и ваша личная?

К. КОСАЧЕВ – В данном случае, как, впрочем, во многих других мы самым тщательным образом разбирались с содержанием документа. Мы не принимали его на веру, мы не голосуем абы за что, и наше голосование сегодня, надо сказать, было абсолютно осознанным, потому что, действительно, этот документ отвечает интересам России, а не людей, которые его подписали, президента, правительства, министерства иностранных дел. Это документ, еще раз повторюсь, отвечающий национальным интересам РФ. И я рад тому, что принадлежу к партии «ЕР», которая это решение, безусловно, поддержала.

С. БУНТМАН – Константин Косачев остается здесь с нами, через 5 минут будет у нас голосование. И я очень попросил бы, чтобы мы это вместе с вами прокомментировали, проаргументировали то или иное голосование по вопросу российско-китайской границы. Сейчас новости.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН – Итак, ставим вопрос в «Рикошете», поддерживаете ли вы дополнительное соглашение о делимитации российско-китайской границе?

РИКОШЕТ

С. БУНТМАН – Константин, давайте еще раз, повод ли то, что страховка от дальнейших конфликтов, от войны, от чего-то, это главный аргумент или не главный аргумент в том, что сейчас делимитируется граница?

К. КОСАЧЕВ – Нет, это не главный аргумент. Главный, безусловно, заключается в том, что между государствами должны быть юридически зафиксированные границы. это фактор не только военного содержания, это фактор политического, торгового, экономического, социального, какого угодно еще, потому что когда страны спорят на любую тему, включая, естественно, территориальную, вызывающую всегда очень много эмоций, то рано или поздно эти эмоции переливаются в другие сферы, в ту же самую экономическую. Мы начинаем обмениваться обвинениями, мы начинаем ненавидеть друг друга, сначала тихо, потом громко. После этого эта граница просто-напросто начинает функционировать в другом режиме, что сказывается, например, на жителях приграничных территорий. Это сказывается, естественно, на челноках, далее везде. Поэтому избежать войны, естественно, можно только через развитие нормальных предсказуемых партнерских отношений. И делимитированная граница – лишь один из факторов. Но пусть наша безопасность складывается из многих факторов, одним из которых является полностью оформленная, юридически оформленная граница.

РИКОШЕТ

С. БУНТМАН – Келейно, это уже интересно, мне кажется, Константин, пожалуйста, действительно, важная, наверное, вещь, делимитируют границу, выяснить споры, недовольны китайцы, недовольны, я сейчас чувствую, довольно много россиян, недовольны. Почему нельзя было об этом говорить серьезно, аргументированно, много, вот в чем беда-то, мне кажется, еще?

К. КОСАЧЕВ – В отношении келейности. Есть миф, что данное решение было достигнуто через головы местного населения, соответственно, руководство тех субъектов федерации, которых затронуло данное решение. Это не так, это ложь, потому что все документы в соответствии с действующим российским законодательством, прежде, чем они были подписаны, получили визы, подчеркну, письменные на бумаге визы руководителей и Хабаровского края, и Читинской области, и Еврейской автономной области. Я думаю, что эти визы были поставлены соответствующими руководителями, опять же, не келейно, не просто потому, что им так захотелось или кто-то им выломал руки, а потому что они реально понимали значение подписываемых документов, в том числе, в преломлении к интересам региональным.

С. БУНТМАН – Можно ли об этом шире все-таки было говорить?

К. КОСАЧЕВ – Второе, совершенно, нет, второе, пожалуй, не соглашусь, дело в том, что практика проведения любых переговоров, тем более территориальных, всегда подразумевает сначала закрытый режим, затем уже открытое обсуждение. Это открытое обсуждение уже проходит в режиме ратификации. Для того, чтобы обсудить достигнутый компромисс, нам было предоставлено и потребовалось, соответственно, 7 месяцев. Документы подписаны в октябре прошлого года, с тех пор были открытыми, являлись предметом самого широкого обсуждения. Другое дело, что, как всегда, об этом мы, депутаты, говорили сегодня представителям правительства, информационная подпитка, информационное обеспечение этой темы было в очередной раз провалено, потому что говорилось на эту тему крайне мало по существу, а эмоции, естественно, брали верх. И людей, которые хотели бы поспекулировать на данной теме, лозунг «Ни пяди родной земли», конечно же, очень легко проходит в души и сердца избирателей, им вкусно пользоваться, так вот, эти крикуны оказались слышны порой лучше, чем те, кто говорил по существу. И кстати, в сегодняшних ваших новостях, я обратил внимание, только что прозвучавших, вновь формулировка была – Россия теряет два острова на Дальнем Востоке. Да не теряет она этих островов, можно смотреть на эту ситуацию как на полуполный или полупустой стакан. Россия приобретает полностью юридически оформленную границу, при этом часть территорий, которые ей, на самом деле, никогда юридически не принадлежали. Если бы таким образом подавалась информация, я думаю, что и настроения людей были бы иными.

С. БУНТМАН – Скажите, Константин, сейчас, перед тем, как я уже сейчас обнародую результаты нашего голосования, скажите пожалуйста, но ведь есть у российских граждан все-таки основания. Вы говорите, неправильная формулировка, крикуны, есть – относиться с очень большим подозрением к решениям власти, любой, потому что очень многое принимается без желания что бы то ни было объяснить и у кого бы то ни было спросить, от переоборудования квартала на Патриарших прудах до делимитации российско-китайской границы.

К. КОСАЧЕВ – Полностью согласен. Я думаю, это является главным изъяном в действиях властей любого уровня, и федерального, и регионального, и местного. Есть ощущение, что вести прямой диалог с людьми нужно и можно только в период избирательных кампаний, а все остальное время они должны внимать тому, что говорит и делает власть. Мы это видим на очень многих примерах, и пример с российско-китайским соглашением – один из таких случаев. Информационное обеспечение, мягко скажем, провалено. И остается надеяться, что те аргументы, которые прозвучали и на сегодняшней ратификации, и будут звучать дальше, все-таки для людей окажутся более убедительными, чем все предыдущие эмоции, расцветшие в условиях недостаточной информационной обеспеченности.

С. БУНТМАН – Константин Косачев был у нас в эфире. Я объявляю результаты голосования. Константин, слушайте, если вы не подглядывали в монитор, с другой стороны, я не знаю.

К. КОСАЧЕВ – Подглядывал.

С. БУНТМАН – Подглядывали. Нам позвонили 3 155 человек, из них 18% поддерживают это соглашение о делимитации границы, а 82% не поддерживают. Что, достойные плоды такого информационного злонравия, можно сказать?

К. КОСАЧЕВ – Безусловно, да, потому что люди по-прежнему воспринимают данное соглашение, как некую уступку. Уступкой это соглашение не является, я уверен, что если бы, скажем, мы бы обсуждали данную тему в условиях повышенной напряженности в российско-китайских отношениях, если бы мы чувствовали, что сейчас, предположим, к нашим границам подтягиваются китайские войска и нам приходится действовать в условиях такого шантажа, террора и насилия, может быть, голосование было бы другим. Но, слава богу, мы не дошли до этой крайней точки, мы разграничили наши территории в условиях разумного, доброго компромисса. И плоды этого компромисса, я уверен, почувствуют россияне в целом и, безусловно, почувствуют жители приграничных регионов, для которых общее состояние российско-китайских отношений – это, безусловно, факт их повседневной жизни, а отношения российско-китайские, по итогам этой ратификации, безусловно, улучшатся, а не ухудшатся.

С. БУНТМАН – Константин Косачев. Спасибо большое всем тем, кто нам позвонил, кто принял участие в голосовании.