Евгений Бару - Интервью - 2005-04-27

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – 15.08, у нас в гостях один из участников судебного процесса, который длится уже 9 месяцев по делу Ходорковского, Лебедева и Крайнова - адвокат Евгений Бару. Здравствуйте. Вы являетесь защитником Платона Лебедева.

Е. БАРУ - Совершенно верно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Сегодня вы собирались идти на оглашение приговора?

Е. БАРУ - Да, и мы пришли.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А когда вы узнали о том, что кина не будет?

Е. БАРУ - Должен признаться, утром позвонили журналисты и сказали о том, что на дверях суда увидели объявление, из которого следует, что приговор оглашаться не будет, и оглашение приговора перенесено на 16 мая.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Наверное, вы спросили, почему вас никого не предупредили?

Е. БАРУ - Спрашивали, в том числе об этом, но нас и не должны были предупредить, во всяком случае, суд не имеет возможность звонить адвокатам и нарушать тайну совещательной комнаты, вступая с ним в какие-либо переговоры.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть, правильно ли я понимаю, что это обычная практика, когда в назначенное время в назначенный день нет приговора или вообще заседания суда?

Е. БАРУ - Это не обычная практика. Но такое бывает. Такие случаи бывают.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это каким-то образом прописано, может быть в Уголовно-процессуальном кодексе, в каких-то других документах?

Е. БАРУ - Нет, это не прописано, но с такими явлениями адвокаты все-таки сталкиваются. По различным причинам. Кто-то из судей мог заболеть, могли быть еще какие-то обстоятельства. Вот появляется объявление, и мы выясняем либо в канцелярии, либо у председателя суда о том, достоверна ли эта информация и если нам подтверждают, значит, мы приходим в тот день, который указывается. Сегодня мы дали подписку в неких документах, актах, где подписались в том, что нас извещают о необходимости явиться 16 мая. Это тот день, когда будет, по-видимому, оглашаться приговор.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть отмена заседания суда, я просто пытаюсь выяснить некие юридические аспекты этой проблемы, и даже отмена вынесения приговора, перенесение на другой срок, например, это не является поводом для жалобы, протеста и так далее.

Е. БАРУ - Нет, в данном случае, нет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть вы не в обиде на суд?

Е. БАРУ - Я понимаю…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – С процессуальной точки зрения.

Е. БАРУ - С процессуальной – нет. Я понимаю, что какие-то обстоятельства были, чрезвычайные, может быть, в том числе и то, что суд не успел справиться с той задачей, которую они выполняют, различные могут быть аспекты. Но я понимаю, что и объем дела сам по себе давал нам основания полагать, что суд вряд ли сможет за две недели постановить свой приговор.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но если предположить, допустим, существование две недели, может быть месяц назад, определенной и точной позиции суда, почему требуется так много времени на написание самого приговора? Разве там нет только одного слова - "виновны" и дальше срок какой-то указан. Или: не виновны - и освободить в зале суда.

Е. БАРУ - Дело в том, что мне неизвестно, сформировалось ли мнение суда к тому моменту, когда они объявляли о сегодняшнем дне как дне оглашения приговора. Неизвестно, сформулировали ли это мнение сегодня.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть там до сих пор могут идти, скажем так, дискуссии или размышления или консультации.

Е. БАРУ – Могут. Среди членов самого состава суда, я не исключаю такой возможности, что единого мнения на сегодняшний день не было. Или может быть, не все материалы были оценены в том виде окончательном, который предусматривает приговор.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Или может быть, члены суда внимательно послушали выступление президента и переосмыслили свое поведение, поведение других участников процесса. Как на это намекнул накануне советник главы государства Андрей Илларионов.

Е. БАРУ - Я не исключаю любой вариант, в том числе и тот, о котором вы говорите. Но это вопрос к праву прямого отношения не имеет. Поэтому гадать не хочется.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть это сфера уже политическая.

Е. БАРУ - Да, это другая профессия, как вы понимаете и другое поле не правовое.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но сейчас, когда прения закончились, сам процесс завершен, осталось только вынести приговор, вы можете дать какие-то характеристики участникам процесса вашим визами, судье, государственному обвинителю, может быть, кому-то еще. Вы сейчас свободны в своих действиях и суждениях?

Е. БАРУ - Вы знаете мне бы, честно говоря, не хотелось бы этим заниматься, потому что это неинтересно говорить о личностях. Мы имели возможность высказаться в суде в отношении обвинения. И в отношении состава суда. Скрывать не буду на определенном этапе защита Лебедева, во всяком случае, заявляла отвод и прокурору, это было дважды и всему составу суда. Это наше профессиональное отношение к деятельности как представителя гособвинения, так и суда. Переходить на другой иной морфологический разбор их личностей мне бы, честно говоря, не хотелось. Это не имеет никакого значения.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Мы продолжим наш разговор через минуту.

НОВОСТИ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Есть уже вопрос от Георгия из Самары. "Интересно, а если адвокаты на 16 мая уже назначили какие-то другие дела, зная, что этот день свободный по этому процессу, они имеют возможность просить суд перенести эту дату?"

Е. БАРУ - Нет. Приговор будет оглашен тогда, когда суд посчитает это возможным. И проблемы у адвокатов, конечно, будут, но я думаю каждый из адвокатов, который должен участвовать в других процессах, может ограничиться предъявлением справки из Мещанского суда о своей занятости.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть в этом смысле решение суда обжалованию не подлежит?

Е. БАРУ - На данном этапе нет. Адвокаты не могут жаловаться на действия суда.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вот вы сказали о том, что заранее не были оповещены об изменении даты вынесения приговора и как положено к 12-ти явились в Мещанский суд. А пришел ли прокурор господин Шохин?

Е. БАРУ - Я его не видел. И поэтому судить о том, был ли он заранее уведомлен или нет, о том, что не состоится оглашение приговора, не могу. Но я его не видел. Его и его коллегу.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но, судя по тому что, например, даже конвой не занимался началом перевозки обвиняемых из следственного изолятора в здание суда, то, по крайней мере, некоторые структуры все-таки были заранее оповещены о том решении, которое принял Мещанский суд.

Е. БАРУ - Я не исключаю. И, наверное, так и было. Еще раз хочу повторить, что меня сегодня уведомили о том, что объявление на дверях Мещанского суда появилось достаточно рано. Первые журналисты, которые туда прибыли, мне говорили о том, что…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Около 9 утра.

Е. БАРУ - Да, чуть ли ни с 8 часов это объявление уже было.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А во сколько суд у нас начинает работу?

Е. БАРУ - Сегодня было назначено на 12 оглашение, вообще с 9 часов.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть как раз к началу рабочего дня так все и получилось. Давайте теперь немного о вашем подзащитном. Платон Лебедев напомните, где он содержится, в каких условиях, как он себя чувствует.

Е. БАРУ - Платон Леонидович вначале содержался в следственном изоляторе ФСБ России это "Лефортово", и затем был переведен в "Матросскую тишину", в которой находится с октября 2003 года.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Камера одиночная или там несколько человек?

Е. БАРУ - Насколько мне известно, там 3-4 человека с ним. Больше, меньше, но это примерно то количество людей, которое постоянно с ним находится.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А что это за люди, они тоже как в советские времена говорили: по хозяйственным преступлениям?

Е. БАРУ - Разные люди. По разным составам, достаточно часто меняется состав той камеры, в которой Лебедев содержится.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А это нормальная практика?

Е. БАРУ - Мне трудно судить об этом, это компетенция ГУИН.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Как он себя чувствует, много было сообщений о том, что здоровье Платона Лебедева в общем плохое.

Е. БАРУ - Вот я честно хочу вам сказать, что состояние здоровья Лебедева всегда для защиты было очень больным местом. Мы практически более года обеспокоены состоянием его здоровья. И надо сказать, что имеется на наш взгляд не профессиональный, все-таки динамика к ухудшению состояния здоровья, у него тяжелые хронические заболевания, к сожалению, он не получает той медицинской помощи, которая на наш взгляд ему просто необходима.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Насколько я помню, в ходе процесса защитники несколько раз пытались добиться независимого медицинского обследования Платона Лебедева. Так и не удалось ничего сделать?

Е. БАРУ - Да. Вы абсолютно правы, мы неоднократно поднимали вопрос о том, чтобы, прежде всего, был объявлен перерыв в судебном процессе, и Платону Леонидовичу провели профессиональное обследование в независимом медицинском учреждении. Суд нам в этом отказывал. Мы представляли документы независимых как российских специалистов, так и зарубежных, подтверждающих всю опасность тех заболеваний, которыми он страдает. К сожалению, и это не принесло никакого положительного результата для Лебедева. Потом мы ставили вопрос о допуске к нему независимых врачей по его выбору, и, кстати говоря, действовали в рамках существующего закона, потому что таким правом обладают все граждане, в том числе и те, которые содержатся под стражей. Прямая норма федерального закона ст. 24. Нам в этом отказали. Я хочу сказать, что такое бездушное отношение к действительно больному человеку, а в этом могли убедиться все граждане, которые приходили в зал судебных заседаний, оно в известной степени породило перед нами необходимость заявлять отводы и представителям государственного обвинения, представителю Шохину, затем и суду.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А они чего боятся, что во время этого медицинского обследования он бежать может или какие-то другие мотивы или они свой запрет никак не объясняли?

Е. БАРУ - По сути дела никаких объяснений нет, и что самое важное, те документы, которые мы представляли, специалистов-медиков, ничем и никем не опровергались. Суд просто исходил из того, что поскольку из следственного изолятора приходят абсолютно формальные справки о том, что он может участвовать в судебном заседании, этим и ограничивались. Других решений не принимали, никак не мотивировали, не аргументировали свои отказы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Скоро будет, в начале лета, по-моему, два года как Платон Лебедев находится в заключении. И если я не ошибаюсь, уже просто забываются события 2003 года, что он был арестован в тот момент, когда находился в больнице.

Е. БАРУ - Да, я напомню, его задержание было произведено 2 июля 2003 года. В подмосковном госпитале Вишневского.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это военный госпиталь?

Е. БАРУ - Да, куда он поступил для лечения и где, по сути дела, даже не успел пройти никакого обследования. С тех пор никакого медицинского обследования ему не проводилось, и медицинскую помощь он не принимает сейчас. С медициной, к сожалению, одни проблемы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А родные могут передавать ему в камеру необходимые лекарства, препараты?

Е. БАРУ - Мы пытались это сделать. Нам удается частично каким-то образом передавать медицинские препараты и то относительно с недавнего времени. Это достаточно сложно, потому что он должен писать заявление врачам, врачи должны подтверждать, что именно эти лекарственные препараты ему нужны.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть опять все упирается в работников СИЗО?

Е. БАРУ - Да. И во многих случаях отказывают в предоставлении ему возможностей пользоваться теми или другими медицинскими препаратами.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Судебный процесс 9 месяцев идет. Заседания проходили весьма часто, впрочем, сам Ходорковский и Лебедев говорили о том, что они готовы участвовать в заседаниях весьма регулярно. То есть, чтобы не одно заседание в неделю было, а более часто. Как Платон Лебедев выдерживал все эти заседания, на скамье, за решеткой?

Е. БАРУ - Для меня это большая загадка. Потому что я совершенно сознательно сейчас об этом говорю, я полагаю, что во многих случаях состояние его здоровья не давало ему возможность в полной мере осуществлять свою защиту на этом процессе. И полностью осознавать все события, которые там происходили.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Поэтому он отказался от последнего слова?

Е. БАРУ - Нет, это было связано с другим, я думаю. Но мы же даже вызывали "скорую помощь" в суд, потому что для нас, участников процесса, защиты было абсолютно очевидно, что он очень плох и все может закончиться, к сожалению, в любой момент очень трагично.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – По репортажам из зала суда, понятно, что основное внимание уделяется все-таки личности известной, которая была известна еще до ареста, до судебного процесса - Михаилу Ходорковскому. Поэтому Платон Лебедев в определенной степени в тени находится. Но мы знаем, что периодически в Мещанский суд приходят родные и близкие Михаила Ходорковского, его мама, отец, жена. А вот про близких и родных Платона Лебедева, по-моему, мы ничего никогда не слышали. Они вообще находятся в Москве, приходят ли они, помогают каким-то образом, поддерживают его?

Е. БАРУ - Конечно, они поддерживают. Они ходят, это скромные люди, которые испытывают горечь от всех событий.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Родители, супруга, кто это?

Е. БАРУ - У него нет родителей, к сожалению. Постоянно ходит брат, посещает дочь процесс, сын приезжает, студент. Супруга появляется. Но еще раз хочу сказать, что в силу своего внутреннего состояния, они не расположены общаться с журналистами, и я их понимаю.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вернемся к утренним событиям сегодняшним. К решению неожиданному, по крайней мере, для нас решению Мещанского суда отложить вынесение приговора до середины следующего месяца. На ваш взгляд это все-таки может быть знак хороший или плохой? Вдруг они действительно сидят, что-то корректируют или переписывают уже составленный приговор. Какие-то мысли новые пришли судьям в голову. Приговор может быть в мае более мягким, чем сегодня ожидалось или наоборот более суровым?

Е. БАРУ - Вы знаете, мне бы очень не хотелось заниматься пророчеством. Что будет 16 мая, я не знаю. Ставить себя на место судей мне не хочется, и не могу я это делать, потому что я профессиональный адвокат. У меня есть надежда, как и у моих коллег, как у Лебедева и Ходорковского, эта надежда связана с тем, что суд не будет предвзятым, что он все-таки будет оценивать ситуацию, сложившуюся по этому делу, с абсолютно правовых позиций. Хочется в это верить.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вот по вашим интонациям, слушатели не видят, по выражению вашего лица я не увидел особой надежды на то, что вы сейчас сказали и как вы это сказали. Знаете, состояние обреченности. Вот вы готовы к худшему, к самому-самому плохому.

Е. БАРУ - Я объясню, почему. Потому что ведь ход этого дела, начиная с предварительного следствия, и кончая событиями в самом суде, не давал нам оснований для какого-то оптимизма.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть судья в последние две недели переродиться не может. Катарсис вряд ли произойдет.

Е. БАРУ - Я думаю, что нам рассчитывать на оправдательный приговор не приходится. Но тем более я хочу надеяться на то, что возобладает здравый смысл и самое главное, - профессиональная обязанность выносить приговор в соответствии с законом, а не с возможными пожеланиями кого бы то ни было.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Посмотрим, осталось, в общем, не так много времени. Фактически три недели, даже чуть меньше до того дня, когда Мещанский суд все-таки должен вынести приговор. Хотя Дмитрий на пейджер спрашивает: "А если и 16 мая не состоится чтение приговора по вине суда, что будет тогда?"

Е. БАРУ - Здесь нельзя винить суд. И если 16 числа приговор не будет оглашаться, мы узнаем, когда это событие произойдет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А есть ли какие-то установленные законом максимальные предельные сроки? Сколько может суд думать? Месяц, год, может, десять лет он будет думать.

Е. БАРУ - Нет таких норм. Закон исходит из того, что суд пользуется этим правом, возможностью ровно столько, сколько требуется для постановки приговора.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть теоретически можно откладывать сколь угодно долго? Теоретически?

Е. БАРУ - Это не отложение, над приговором работают постоянно в суде.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Евгений Бару, адвокат Платона Лебедева любезно согласился остаться еще на 15 минут. После новостей мы проведем "Рикошет" по теме, которую думаю, вы понимаете.

НОВОСТИ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Вопрос, который "Эхо Москвы" предлагает вашему вниманию, звучит сегодня следующим образом: каковы на ваш взгляд настоящие причины невынесения сегодня приговора Ходорковскому и Лебедеву? Первый вариант: причины технические, не успели написать, что-то забыли, большой документ очень, требует дополнительного времени -995-81-21. Если же вы полагаете, что причины не вынесения сегодня приговора политические, то есть какие-то новые установки суд получил в ту или иную сторону смягчения или ужесточения, либо что-то еще, в любом случае за этим стоит политика – 995-81-22. Вот Евгений Александрович меня сейчас поправил, уточненный вариант вопроса: каковы на ваш взгляд причины неоглашения сегодня приговора Ходорковскому и Лебедеву? С точки зрения меня, обывателя, в общем, одно и то же. Давайте я сразу и вас тогда спрошу, все-таки вы сказали в самом начале, что, скорее всего, действительно суд с чем-то не справляется. Но разве можно исключить и вы, участвуя 9 месяцев в том, что у нас называется судебным процессом, что на рубеже 25-27 апреля произошел некий перелом, и теперь судьи пытаются понять, какое же решение им нужно выносить. Что случилось? Не с тем, что у них ксерокс или принтер отказал. А с другим.

Е. БАРУ - Я не исключаю любого варианта, но я не хочу гадать. Вот от этого избавьте, прошу вас. Я говорю о том, что бывали случаи, когда суды вынуждены были больше тратить времени на постановку приговора, чем в начале полагали, им потребуется.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Сегодня один из моих коллег обратил внимание на то, что срок между сегодняшним днем и 16 мая точно такой же, как между днем последнего судебного заседания и сегодняшним днем. То есть фактически они взяли себе время, равное тому, которое потратили на составление уже готового вердикта. То есть такое ощущение, что они совершенно новые решения выносят. Время то же самое.

Е. БАРУ - Нужно учесть, что здесь будут нерабочие дни, и я допускаю мысль, что в эти дни состав суда также не будет заниматься постановкой приговора.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть своей работой, но между пикниками, барбекю и парадом Победы.

Е. БАРУ - Я не знаю, чем они будут заниматься на этот выходной или праздничные дни.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но, скорее всего, будут отдыхать.

Е. БАРУ - Не исключаю, что, возможно, будут отдыхать. Имеют на то право.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Давайте, может быть, подведем некоторые итоги, все равно нет сегодня приговора, но вы как адвокат одного из обвиняемых, что считаете главным достижением защиты в ходе этого длительного процесса?

Е. БАРУ - Главным я считаю то, что защита смогла отстоять свою позицию. Потребовав от суда признания и Ходорковского, и Лебедева невиновными. И обосновала это свое требование совокупностью всех материалов дела, анализов этих материалов дела и доказательств, которые были получены как на предварительном следствии, так и в ходе самого судебного заседания. Иными словами, то, что защита смогла обосновать свою позицию и является главным достижением. Я считаю, что защита справилась с этой задачей и продемонстрировала всю несостоятельность предъявленного Ходорковскому и Лебедеву обвинения по всем эпизодам.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А вот это ваше достижение, оно разве не может быть полностью перечеркнуто негативным приговором, который может оказаться 16 мая? Вот вы сейчас говорите, да мы доказали, для себя, для наших подзащитных, что все обвинения ложны. А суд скажет: все было не так. И всё. И вообще просто все получится что впустую…

Е. БАРУ - Нет, не получится впустую, потому что приговор, напомню, какой бы ни был вынесен, он не вступает мгновенно в законную силу, значит, у нас продолжение борьбы и адвокаты будут дальше отстаивать свою позицию вместе со своими подзащитными.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Я не особый знаток юридических тонкостей, гособвинитель предложил суду приговорить Ходорковского и Лебедева к 10 годам лишения свободы каждого. Может ли суд, вдруг сейчас снизошло озарение, и он решит, что просто эти люди страшно виноваты, нанесли огромный ущерб всем, государству, бюджету, общественной нравственности и морали, может ли суд приговорить их к срокам больше чем 10 лет?

Е. БАРУ - Дело в том, что суд будет исходить, прежде всего, из санкций тех статей и обвинения, которые инкриминировались нашим подзащитным. Как поступит суд – давайте подождем.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А статьи эти предусматривают более суровое наказание, чем 10 лет?

Е. БАРУ - Я вам напомню, что еще до того как дело поступило в суд, заместитель генпрокурора очень сожалел, что больше 10 лет дать нельзя. Вот я отвечаю на этот вопрос.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – То есть 10 это максимум.

Е. БАРУ - Будем исходить все-таки из того…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Но почему сейчас так осторожно? Если есть статья, условно 110-я, в ней написано: срок от 5 до 10 лет. Там же не написано: до 15. Значит - нельзя.

Е. БАРУ - Я сказал о том, что прокурор просил в соответствии с санкциями тех статей, которые им вменялись.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Хорошо, тогда другой вопрос. Насколько верны ощущения, подозрения, опасения, как угодно, что после 16 мая, если будет вынесен приговор, могут открыться, как бы сказать, новые обстоятельства. Вот как случилось с Алексеем Пичугиным, другим сотрудником ЮКОСа. В тот же день, когда практически был оглашен вердикт суда, прокурор сказал: а у нас есть еще несколько эпизодов, по которым господин Пичугин будет проходить, а там еще наказание. В этой связи может ли так быть, есть ли у вас какие-то данные или основания так считать, что новые обстоятельства откроются по делу Ходорковского и Лебедева, может быть, по новому делу или что таких дел будет несколько и что прокуратура как фокусник в рукаве держит какие-то еще запасные варианты.

Е. БАРУ - Я понял этот вопрос. Я вам хочу сказать, что мы тоже опасаемся таких случаев применительно и к Ходорковскому и Лебедеву. Не исключаем, что Генпрокуратура, которая длительное время пыталась убедить всю общественность в том, что Лебедев и Ходорковский и другие лица совершали преступные деяния, что они могут сейчас после приговора таким же образом, как с Пичугиным, поступить и с нашими подзащитными. Вынести постановление о предъявлении новых обвинений. С одной единственной целью – доказать состоятельность своего взгляда на то, что и Ходорковский и Лебедев, тем не менее, совершали преступления.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это что, запасной вариант на случай оправдательного приговора?

Е. БАРУ - Можно и так оценивать. Можно оценивать не только к оправдательному приговору подобную ситуацию, но к мере наказания, которая будет судом вынесена. В том числе не исключаю, что она может быть не связана с лишением свободы. Тогда у прокуратуры появляется некий механизм, я бы назвал его "коротким поводком", которым они по их представлению смогут регулировать местонахождение и деятельность как Ходорковского так и Лебедева.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – А вот если в ходе процесса у прокуратуры есть такие планы, разве она не обязана о них информировать и сообщать информацию об этом?

Е. БАРУ - Нет, не обязана никого информировать. Постольку, поскольку это может быть…

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Это по другим делам.

Е. БАРУ - По другим делам, потому что закон не обязывает их это делать. А скажем, адвокаты, которые будут вовлечены в этот процесс, могут быть обязаны дать какие-либо подписки о неразглашении материалов.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Посмотрим, может быть, госпожа Вишнякова из Генпрокуратуры, которую совсем недавно похвалил президент за отличную работу, может быть, она сейчас и готовит какие-то сюрпризы, что-то мы можем узнать.

Е. БАРУ – Мы, во всяком случае, не исключаем того, о чем вы говорите как о сюрпризах.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Спасибо большое. Результаты нашего голосования, кстати, все-таки не разделяют вашей позиции большинство наших слушателей. Вы очень осторожны, а 95% тех, кто принял участие в голосовании, сказали, что причины неоглашения сегодня приговора они исключительно политические. И только 5% винят ксероксы и прочую оргтехнику, и медлительность работы самого судьи и секретаря.

Е. БАРУ - Я очень хорошо понимаю наших слушателей.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ – Более 6 тысяч человек приняли участие в голосовании. Всем большое спасибо. Я благодарю и нашего сегодняшнего гостя адвоката Платона Лебедева - Евгения Бару. Благодарю вас.

Е. БАРУ - Спасибо вам.