Оправдательный приговор по делу Дмитрия Холодова - Ирина Алешина - Интервью - 2005-03-15

О. БЫЧКОВА – 17.35. Добрый день. Через полчаса большая информационная программа на "Эхо Москвы". Но мы сочли важным сейчас в ближайшие полчаса провести в прямом эфире "Эхо Москвы" еще одну беседу сегодня. У нас в эфире Ирина Алешина, гособвинитель Генпрокуратуры по делу Дмитрия Холодова. Добрый день, Ирина. Дело в том, что сегодня днем в эфире "Эхо Москвы" были адвокаты бывших обвиняемых, оправданных вчера Верховным судом. Полковника, бывшего начальника разведки МВД полковника Павла Поповских и бывшего десантника Константина Барковского. Адвокаты их были у нас сегодня днем Елена Томашевская и Лариса Мове. Вчера в дневном эфире "Эхо Москвы" были родители Дмитрия Холодова и его коллеги по "Московскому комсомольцу". Вчера Верховный суд оправдал шестерых человек, которые проходили по делу об убийстве Дмитрия Холодова. А произошло это 10 лет назад в 1994 году, когда журналист погиб от срабатывания взрывного устройства прямо на своем рабочем месте в редакции газеты "Московский комсомолец". Итак, мы сочли важным, чтобы все стороны этого судебного процесса высказались в нашем прямом эфире. И сейчас у нас гособвинитель Генпрокуратуры. Ирина, мне кажется, что есть смысл обсудить самые важные вещи, которые высказывались, в том числе и в ваш адрес. Елена Томашевская и Лариса Мове сегодня говорили о том, сколько ошибок допустило следствие и как вообще неправильно велось следствие в течение долгих лет, когда шло расследование и судебный процесс. Также адвокат напомнила о том, что Верховный суд вчера не только оправдал шестерых человек, против которых вы предлагали обвинение, но также и выпустил частное определение о незаконных методах ведения следствия и допущения грубейших нарушений закона в отношении обвиняемых. Что вы можете сказать на это?

И. АЛЕШИНА - Вчера действительно состоялось решение Военной коллеги, в соответствии с которым оправдательный приговор Московского военного окружного суда от 10 июня прошлого года был оставлен без изменений, несмотря на наши возражения и на наши веские аргументы. И вчера же Военная коллегия рассмотрела частное определение, вынесенное судьями Московского военного окружного суда в адрес Генпрокуратуры. Когда господа Томашевская и Мове говорят о том, что частное определение в адрес Генпрокуратуры было, как они выражаются затверждено Военной коллегией, они немножечко лукавят. Дело в том, что Военная коллегия очень существенно, скажем так, почистила это частное определение, оставив в нем всего три момента, о которых я хотела бы рассказать более подробно. Первый момент то, что, по мнению суда зам. генпрокурора России в тот период времени Катышев Михаил Борисович, давая санкцию на арест Барковского, невнимательно ознакомился с материалами дела. Второй момент это то, что оперативники, осуществляющие оперативно-розыскные мероприятия по данному уголовному делу, нарушали действующий закон, являлись к их подзащитным без участия защитников. Проводили с ними какие-то беседы.

О. БЫЧКОВА – Адвокаты об этом говорили сегодня.

И. АЛЕШИНА - И третий момент. Это то, что адвокат Мове осуществляла защиту Барковского всеми возможными законными, я подчеркиваю методами. Немножко подробнее на эту тему. По первому моменту мы не согласны с этим частным определением. Сразу скажу, что сейчас мы готовим представление в президиум Верховного суда РФ об отмене этого представления даже в этой малой части, которая сохранилась, которую Военная коллегия сочла необходимым сохранить.

О. БЫЧКОВА – Это не такая малая часть, потому что речь идет об аресте человека.

И. АЛЕШИНА - Можно я закончу? Почему мы не согласны. Наши аргументы. Арест Барковского, законность и обоснованность этой меры пресечения неоднократно проверялась в судебном порядке. И госпожа Мове и сам Барковский обращались в суд, в военные суды, в Мосгорсуд с просьбой изменить эту меру пресечения на другую, не связанную с лишением свободы. Ни одна из судебных инстанций и поверьте их было достаточно, не нашла оснований для изменения этой меры пресечения. Дело поступило в суд первый раз, когда они находились под стражей 4 февраля 2000 года. При рассмотрении ряда вопросов перед назначением дела к слушанию судья, в том числе и проверил основания применения этой меры пресечения. Судья Сердюков. И судья Сердюков также не усмотрел никаких оснований, для того чтобы выпустить Барковского из-под стражи.

О. БЫЧКОВА – Понятно, вы будете, как это называется, спорить с этой частью частного определения.

И. АЛЕШИНА - Безусловно.

О. БЫЧКОВА – Что делать с двумя другими пунктами?

И. АЛЕШИНА - Второй пункт, который оставлен Военной коллегией, мы считаем, что он не основан на законе. Мы ссылаемся на нормы УПК и на нормы закона об оперативно-розыскной деятельности. Где четко говорится о том, что при производстве оперативно-розыскных мероприятий участие защитника не требуется. Участие защитника требуется при производстве следственных действий. В этом случае права Барковского нарушены не были. Поэтому мы считаем, что мы вправе оспорить, и мы будем спорить и с этим положением.

О. БЫЧКОВА – Видимо, на этот счет будет еще дальнейшая юридическая дискуссия. Посмотрим, к чему она приведет. И, наконец, последний пункт по поводу адвоката. Кстати говоря, адвокат Мове сказала, что ее даже пытались заставить дать свидетельские показания по делу ее подзащитного, от чего она, разумеется, отказалась.

И. АЛЕШИНА - Здесь Лариса Абрамовна тоже немножко лукавит. Дело в том, что в отношении адвоката Мове имеется вступивший в законную силу приговор Пресненского районного суда г. Москвы о том, что при осуществлении защиты она использовала не совсем законные методы.

О. БЫЧКОВА – Что вы имеете в виду?

И. АЛЕШИНА - Лариса Абрамовна осуждена за разглашение данных предварительного следствия. Она была в установленном законом порядке предупреждена о недопустимости разглашения данных предварительного следствия. Это предусмотрено законом, эта норма.

О. БЫЧКОВА – То есть если переводить на русский язык, она что-то сказала журналистам о том, как идет дело.

И. АЛЕШИНА - Она передала материалы дела, часть материалов дела в распоряжение журналистов. И Мове действительно была допрошена по этому поводу. Но ей задавались вопросы исключительно по поводу преступных деяний, совершенных ею. А никаких вопросов по поводу осуществления ею защиты Барковского, следствие не задавало. Следствие этот момент не интересовал.

О. БЫЧКОВА – То есть эту историю вы тоже будете обсуждать в дальнейшем каким-то юридическим образом. Каким?

И. АЛЕШИНА - Я уже сказала, что мы готовим представление в президиум Верховного суда РФ с тем, чтобы высшая судебная инстанция страны поставила точку. Я думаю, что у нас есть большой шанс доказать нашу правоту в этом плане. И мы будем отстаивать свою позицию. Потому что она основана на законе, она правильная.

О. БЫЧКОВА – Мы сейчас прервемся на 2-3 минуты и затем продолжим нашу беседу, потому что есть еще несколько важных вопросов, на которые нам важно получить ответы и узнать мнение гособвинителя.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА – Я напомню нашим слушателям, что вчера Верховный суд снял окончательное обвинение с шести человек в убийстве журналиста "Московского комсомольца", которое произошло уже 10 лет тому назад. Итак, мы обсуждаем сейчас аргументы сторон, если можно так сказать. На чем строились ваши обвинения, которые Верховным судом вчера фактически были признаны несостоятельными. Это правда.

И. АЛЕШИНА - Если я сейчас буду говорить обо всех наших аргументах, по времени это займет примерно от 4 до 6 часов. Поэтому, наверное, нет никакого смысла сейчас говорить обо всех доказательствах по делу…

О. БЫЧКОВА – Давайте вернемся, например, к аргументам адвокатов.

И. АЛЕШИНА - Как-то в роли оправдывающейся стороны выступаю, отвечая на какие-то обвинения.

О. БЫЧКОВА – В ваш адрес были высказаны…

И. АЛЕШИНА - Это их право.

О. БЫЧКОВА – …какие-то претензии. И, наверное, у вас есть право на них ответить. Вот, например, говорилось о том, что непонятно до сих пор, откуда взялся чемодан с взрывчаткой, которую Дмитрий Холодов принес в редакцию. И который чемодан взорвался, журналист погиб и еще пострадали другие люди.

И. АЛЕШИНА – Можно, я отвечу на это. Наверное, надо было господам адвокатам немножко повнимательнее читать материалы дела. Тогда бы они такими вопросами не задавались. Откуда взялся чемодан. У нас есть масса доказательств, которые устанавливают, скажем так, восстанавливают все события, произошедшие в тот злополучный день 17 октября 1994 года. Рано утром Дмитрий Холодов пришел на работу, переговорил со своим руководителем, с начальником отдела, в тот период времени Поэгли. И сказал, что ему необходимо поехать на Казанский вокзал, где для него в камере хранения ручной клади оставлен дипломат с очень важными для него документами. Как пояснил Поэгли, с документами, от которых слетит Грачев. Холодов показал жетон Поэгли. Было установлено, что этот жетон действительно от камер хранения ручной клади на Казанском вокзале. И затем на редакционной машине поехал именно на этот вокзал, где и получил этот злополучный дипломат. После чего он отпустил машину, сказав, что в Москве очень много пробок, и он доберется на метро быстрее, потому что у него было очень ограниченное количество времени. В метро его видела одна из сотрудниц "Московского комсомольца", которая вышла вместе с ним на станции метро и, задержавшись буквально на несколько минут у киосков, расположенных в вестибюле метро, через 3-4 минуты подошла к зданию редакции газеты "Московский комсомолец", туда уже не пускали. То есть уже произошел взрыв. Поэтому ставить вопрос, откуда же взялся чемоданчик, по меньшей мере, простите, нелогично.

О. БЫЧКОВА – То есть для вас картина этого преступления выглядит совершенно ясной. Все-таки, почему люди, которых вы обвиняли в совершении этого убийства, совершили его?

И. АЛЕШИНА - И этот вопрос исследовался и на предварительном следствии, и в суде. Дело в том, что эти люди, скажем так, совершили это преступление, потому что статьи Дмитрия Холодова доставляли массу неудобств высшему военному командованию. И бывший министр обороны Грачев неоднократно заявлял и на совещаниях и в присутствии журналистов о том, что он негативно относится и к Холодову и к его статьям. И в присутствии своих подчиненных Грачев неоднократно предлагал, не предлагал, скорее всего, высказывал какое-то пожелание заткнуть глотку этому писаке, имея в виду журналиста Холодова. Переломать ему ноги. И вот эти, скажем так, слова, по мнению следствия, они явились отправной точкой для совершения этого преступления.

О. БЫЧКОВА – Но при этом адвокаты тоже приводили этот факт, сама Генпрокуратура, я цитирую по тексту сегодняшней беседы, по расшифровке, задолго до арестов всех фигурантов вчерашнего слушания в Верховном суде прекратила уголовное преследование Грачева. Они это сделали сами, говорила сегодня в нашем эфире Лариса Мове. "Они это сделали, сами, прекратили дело в отношении Грачева за отсутствием состава преступления".

И. АЛЕШИНА - Я готова ответить на этот пассаж. Дело в том, что действительно предварительным следствием было прекращено уголовное преследование в отношении Грачева и ряда высших чиновников ВДВ. По одной простой причине, господа адвокаты опять же здесь немножко лукавят. Понимаете, вот есть основания для юридической ответственности, это тогда, когда Грачев отдает прямой приказ – убейте журналиста Холодова. Да, мы имеем возможность квалифицировать его действия по соответствующей статье Уголовного кодекса и предъявить ему обвинение. А когда Грачев говорит, и эти показания он давал в суде, мне удивительно, почему адвокаты их не слышали, когда Грачев говорит, что да я приказывал разобраться с Холодовым, но я…

О. БЫЧКОВА – Не это имел в виду.

И. АЛЕШИНА - Не то имел в виду. Да, действительно я топал ногами, я говорил, разберитесь с ним немедленно, обломайте ему ноги, заткните ему глотку. Но приказа убивать я не давал. А если, вот вслушайтесь, пожалуйста, внимательно в эти слова, я их неоднократно повторяю, но почему-то их не слышат: но если кто-то из моих подчиненных воспринял мои слова неправильно, то это его проблема, а не проблема министра обороны.

О. БЫЧКОВА – Это цитата из Грачева.

И. АЛЕШИНА - Это цитата показаний Грачева. Причем он эти показания давал и на предварительном следствии и подтвердил в суде.

О. БЫЧКОВА – То есть из того, что вы говорите, следует, что господин Грачев не является заказчиком этого преступления.

И. АЛЕШИНА - С юридической точки зрения.

О. БЫЧКОВА – Я прошу только господина Грачева не воспринимать мои слова как обвинение. Я просто рассуждаю логически. То он не являлся заказчиком этого преступления.

И. АЛЕШИНА - Я бы…

О. БЫЧКОВА – То есть у этого преступления не было заказчика?

И. АЛЕШИНА - Подождите. Я могу сказать следующее: с юридической точки зрения предъявить обвинение Грачеву в этом мы не можем. Что же касается моральной ответственности, это пусть он, Павел Сергеевич решает для себя сам.

О. БЫЧКОВА – Все равно получается, что вы говорите только о моральной ответственности, выходит так, извините меня, может быть, я что-то не поняла из ваших слов, выходит так, что министр не отдавал приказа своим подчиненным.

И. АЛЕШИНА - Прямого приказа убить он не отдавал.

О. БЫЧКОВА – Значит, они решили сделать это по собственной инициативе. Вот им это пришло каким-то образом в голову, и они решили убить журналиста. Они решили не просто с ним поговорить, не просто что-то совершить, они решили сделать такую большую и достаточно сложно организованную акцию. Я уже не говорю о том, что это убийство.

И. АЛЕШИНА - А вот дальше мы можем обратиться к показаниям одного из клиентов наших адвокатов, к показаниям Поповских. Которые он давал в присутствии защитника Елены Томашевской и под видеозапись. Он говорит о том, что когда руководство ВДВ и министр обороны начали на меня давить: в конце концов, прекрати эти негативные публикации в прессе, и тому есть масса доказательств, у нас просто очень мало времени, чтобы я их приводила. И запись в записной книжке Поповских, и масса всего, и свидетельские показания сослуживцев, которые он пересказывал…

О. БЫЧКОВА – А что там было написано? Такого-то числа в такое-то время убить журналиста.

И. АЛЕШИНА - Нет, там было: прекратить публикации против Грачева, как объяснил сам Поповских в суде. И естественно против армии негативные публикации. Может быть, не бить, но прекратить публикации против, тем более есть какой-то журналист в "Московском комсомольце".

О. БЫЧКОВА – Понятно, а зачем он все-таки это сделал, если он не получал прямого указания. Он же военный человек.

И. АЛЕШИНА - Давайте я продолжу свою мысль. Я основываюсь на показаниях Поповских. На его показаниях исключительно. В дальнейшем он говорит: когда на меня начали давить, прекрати публикации, прекрати публикации, я решил, что, наверное, надо будет Холодова как-то побить, чтобы он пришел в редакцию с синяком и потом Грачев перестал ко мне с этими вопросами приставать. Но, к сожалению, Холодова побить не удалось в силу каких-то причин, и решили прекратить публикации вот таким вот способом…

О. БЫЧКОВА – По своей собственной инициативе.

И. АЛЕШИНА - Я не могу сказать, что по собственной инициативе. Конечно, преследовались определенные цели. Понимаете, армия это воинское подразделение, это определенная структура, где существует такая система, один человек отдает приказ, командир, другой его исполняет, не обсуждая фактически. Вот почему Поповских очень остро воспринимал недовольство своей деятельностью в плане прекращения публикаций журналиста Холодова против Грачева. Павел Сергеевич он человек очень амбициозный, и он не скрывал своего желания стать генералом. Этот вопрос тоже исследовался в суде. Причем об этом говорили и его сослуживцы. И когда Павел Яковлевич одному из сослуживцев, который давал такие показания, сказал: ну вот как же так, вы меня обвиняете в том, что я очень хотел стать генералом, был готов для этого на все, но ведь у меня должность-то была полковничья. Вот как в этой ситуации быть. И сослуживец совершенно нормально повернулся к нему и сказал: ну, Павел Яковлевич, вы же прекрасно знаете, что достаточно маленькой реорганизации и вы генерал. А Поповских называли генералом и…

О. БЫЧКОВА – Я поняла вас. Извините. Остались просто секунды эфира. Это понятно, этот тезис. Буквально последний вопрос. Вы знаете, что дело по нарушению гражданских прав и свобод Поповских уже признано приемлемым в 2002 году для производства в Страсбургском суде по правам человека, сказала адвокат сегодня.

И. АЛЕШИНА - Если это сказала адвокат, наверное, это так и есть. По крайней мере, нам об этом ничего неизвестно. Значит, признано. Значит, будет рассматриваться.

О. БЫЧКОВА – Спасибо вам. Ирина Алешина, гособвинитель Генпрокуратуры по делу Холодова была в прямом эфире "Эхо Москвы". Мне хочется извиниться перед родителями нашего коллеги Дмитрия Холодова, которым может быть снова приходится все это слушать и через все это проходить. Но, к сожалению, мы должны обсуждать, мы должны выяснять, что и как происходило все эти годы. Спасибо вам.