Открытие международного кинофестиваля "Лики любви" - Марк Рудинштейн - Интервью - 2005-03-08

А. ВОРОБЬЕВ – Еще раз добрый день, и добрый день я говорю Марку Рудинштейну, президенту группы компаний «Кинотавр», здравствуйте.

М. РУДИНШТЕЙН – Добрый день.

А. ВОРОБЬЕВ – Ну что же, знаете, удивительная история, два часа я предыдущих провел с гостями, беседуя, какой бы вопрос первый я ни задал, острый, ни острый, какой угодно, человек говорит – сначала о самом важном, давайте я поздравлю всех женщин с 8 марта.

М. РУДИНШТЕЙН – Я вас должен разочаровать, я не сделаю этого, знаете, почему?

А. ВОРОБЬЕВ – Почему?

М. РУДИНШТЕЙН – Я очень плохо отношусь к этому празднику. Я считаю, что он надуманный, я предпочитаю женщин поздравлять с праздником тогда, когда мне это хочется и когда им этого хочется. Вообще это надо делать гораздо чаще, чем 8 марта, есть какая-то надуманность в этом поздравлении. Я сегодня позвонил одной женщине, не буду скрывать, к которой питаю определенные чувства, и я хотел, язык не повернулся сказать «поздравляю тебя с 8 марта», я это делаю каждый день, когда мне хочется сделать ей приятное или любой другой женщине. Поэтому давайте просто пожелаем женщинам, чтобы каждый день, если это возможно, конечно, это невозможно, но каждый день мы, мужчины, должны стараться, чтобы он был если не праздником, то главное, чтобы она себя чувствовала женщиной каждый день, все 365 дней.

А. ВОРОБЬЕВ – Дай-то бог. Если воспринимать 8 марта как, скажем, день, праздник весны, тогда, может быть, изменится у вас отношение к нему?

М. РУДИНШТЕЙН – Да, если бы, но дело в том, что я воспитан, что это международный день какой-то солидарности женщин, и это меня всегда с детства страшно возмущало. А т.к. перестроиться пока еще, уже поздновато перестраиваться, все-таки я прожил основное время в советское время, поэтому у меня нет отношения к этому празднику. Есть отношение к весне, к масленице, к новому году, есть праздники, которые для меня праздники. А есть праздники, которые я по сей день считаю надуманными. Поэтому с весной и закончим эту тему.

А. ВОРОБЬЕВ – Нет, у меня еще есть вопросы по этой теме, например, день всех влюбленных.

М. РУДИНШТЕЙН – День всех влюбленных, день святого Валентина вы имеете в виду?

А. ВОРОБЬЕВ – Да, конечно.

М. РУДИНШТЕЙН – Хороший праздник, но, опять же, повторяю, как-то так получилось, что когда мы росли, этот праздник был запрещен. Его не было просто в смысле официально. И официально, и вообще его как-то, вы же помните, у нас, а, вы не помните, вы молодой, у нас в советское время когда была Пасха, специально давали концерты Пугачевой по телевизору, чтобы народ не выходил на крестный ход. Поэтому, а так как, когда это разрешили, мне уже, извините, за 50 и больше, то как-то мне уже, через костер я уже не прыгаю, как это делают молодые.

А. ВОРОБЬЕВ – Да ладно, надо попытаться, ну что вы.

М. РУДИНШТЕЙН – Надо попытаться, знаете, как говорит Жванецкий, я уже не выйду в нейтральные воды, из наших не выйду.

А. ВОРОБЬЕВ – Марк Рудинштейн. Ну что же, давайте по существу. К 8 марта, все-таки, оказался если не приуроченным, то, во всяком случае, уж совпал с международным женским днем 8 марта кинофестиваль «Лики любви».

М. РУДИНШТЕЙН – Честно говоря, когда мы его переносили, он был в другое время, но когда мы последние, мы три года последние его проводим 8 марта, конечно, мысль была такая, что наименование фестиваля «Лики любви» и весеннее настроение, которое возникает у людей всегда, когда мы переступаем эту черту февраля и вступаем в март, когда появляются новые надежды, первое солнышко, тает снег, то мне показалось, что это место наиболее удачно, чем в холодный зимний январь, когда мы делали раньше этот фестиваль. Поэтому мне кажется, что он на месте. И конечно, 8 марта, это было, опять же повторяю, не последняя причина, по которой фестиваль начался в эти сроки. Но, к сожалению, он последний год в эти сроки.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы ищете все большего тепла, я так понимаю?

М. РУДИНШТЕЙН – Да, я считаю, что «Лики любви» тоже должны проходить в красивом месте, на природе красивой, у моря, очень много должно быть сопутствующих моментов, люди должны не расходиться после просмотра по домам, они должны идти к морю, наверное, или выпить в красивом месте бокал вина. Поэтому он тоже переезжает к морю, со следующего года с 20 августа по 31 августа будет происходить в г. Сочи. И уже лучшие фильмы и звезды, естественно, поедут туда. И сделать хотим мы постоянным президентом этого фестиваля, как Олег Янковский был президентом российского фестиваля, мы Алена Делона хотим сделать постоянным президентом фестиваля «Лики любви».

А. ВОРОБЬЕВ – Но Ален Делон приедет в Москву ведь сегодня?

М. РУДИНШТЕЙН – Да, Ален Делон приедет в Москву.

А. ВОРОБЬЕВ – Или на закрытие?

М. РУДИНШТЕЙН – Приедет 16-го числа на закрытие. И там мы, наверное, и объявим о том, что Ален Делон станет патроном фестиваля «Лики любви», как бы его олицетворением, потому что он все-таки мечта многих женщин. А мечтать, как говорят, не вредно. Я стал президентом этого фестиваля, я даже хочу на этом соответствовать, потому что о Делоне надо мечтать, а обо мне можно реально, увидеть на сцене, тогда должны быть разные ситуации на «Ликах любви», поэтому сегодня открою фестиваль.

А. ВОРОБЬЕВ – Делон уже дал согласие?

М. РУДИНШТЕЙН – Да, Делон приезжает 17-го числа, 18-го он будет.

А. ВОРОБЬЕВ – Я имею в виду стать фигурой, которая олицетворяет этот фестиваль.

М. РУДИНШТЕЙН – Да, практически да, так переговоры подошли к своему какому-то договорному моменту, который мы должны во время закрытия объявить и подписать.

А. ВОРОБЬЕВ – Тем не менее, звезды в Москве уже есть?

М. РУДИНШТЕЙН – Да, приехали многие, сегодняшняя картина со Спейси «У моря», открывает председатель жюри, великолепная, одна из лучших актрис Великобритании, я боюсь просто соврать ее фамилию, я ее все время неправильно произношу, открывает сегодня фестиваль, она является и председателем жюри. Приезжает очень много в течение фестиваля, все картины будут представлены актерами, которые играют главные роли, и режиссерами, которые сделали эти картины. И есть, конечно, сюрпризы, это еще никто никогда в истории не показывал ретроспективу фильмов хулигана любовного эротического кино Джорджа Амато.

А. ВОРОБЬЕВ – Псевдоним?

М. РУДИНШТЕЙН – Псевдоним, да, и поэтому это тоже сюрпризы, которые должны привлечь зрителей, хотя могу вам сказать, что, опять же, благодаря сегодняшней технике, космическим антеннам, спутникам, Интернету, многие уже смотрят все это, не выходя из собственного кабинета. И все-таки я считаю, что кино остается кино.

А. ВОРОБЬЕВ – Ощущение праздника должно быть.

М. РУДИНШТЕЙН – Да, одно дело смотреть это, держа ноги в тазике с водой дома, а другое дело.

А. ВОРОБЬЕВ – Ужасные картины вы малюете.

М. РУДИНШТЕЙН – Я серьезно говорю, а другое дело – пойти в кинозал и вздыхать вместе, это совершенно, вы никогда не слушали юмор по телевизору дома и в зале, когда вы сидите, дома вы хихикаете, если чего-то вам понравилось.

А. ВОРОБЬЕВ – Ухмыляюсь.

М. РУДИНШТЕЙН – Ухмыляетесь, а в зале вы хохочете, потому что вы поддаетесь массе, поэтому кино есть кино, и его не заменит никакой компьютер, никакое видео, никакие космические антенны, надо идти в зал.

А. ВОРОБЬЕВ – Вам часто приходится слышать упреки в том, что вы приглашаете звезд не первой мировой величины, вообще достаточно мало звезд на кинофестивале «Лики любви»?

М. РУДИНШТЕЙН – Я, во-первых, опять же, повторяю, мы немножко играем по разным правилам с пониманием, что такое звезды второй или первой величины. Мы живем в России. Когда во Франции идет Каннский фестиваль, я стоял и в толпе, и зритель реагирует только на то, что узнает, он встречает своих звезд, французских звезд так, как будто это звезды первой величины, а иногда прохода Лундгрен, звезда американская, его никто практически не замечает. Поэтому я всегда говорил, что если на фестивале «Кинотавр» в Сочи собирается все лучшее, что есть в России, это и есть звезды. И поэтому разбавлять другим количеством звезд, привозить из Америки их не особенно и надо. Поэтому мы привозим просто одну-две звезды для того, чтобы показать соответствие наших звезд их. Я вообще считаю, что просто они умели в течение многих лет лучше нас, были другие деньги, раскручивать своих звезд, обождите, вы же видите, как мы научились уже бить американские фильмы в кассе, в кассовом.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы имеете в виду последние, да, фильмы.

М. РУДИНШТЕЙН – Да, в кассовом успехе, то же самое произойдет, еще 2-3 года и поверьте, появление наших хабенских, певцовых и всех остальных будет вызывать не меньший эффект, чем появление уходящих уже американских звезд.

А. ВОРОБЬЕВ – Но у нас в России это будет, а будут ли наши звезды там?

М. РУДИНШТЕЙН – Вы знаете, я думаю, что не только у нас в России. Давайте возьмем даже, я не очень большой поклонник «Ночного дозора», но пойдет этот экран по миру, увидят наших актеров, весь мир увидит наших актеров, очень неплохих актеров, поэтому мы посмотрим после того, как пройдет «Турецкий гамбит», «Ночной дозор», другие картины, которые готовятся произвести не меньший фурор, чем эти. И мы посмотрим, встретимся, как говорили когда-то актеры, у кассы и узнаем, кто большой артист.

А. ВОРОБЬЕВ – Хочу резко сменить тему. Вы подарили сегодня девушке, к которой питаете особые чувства, что-либо?

М. РУДИНШТЕЙН – Да, конечно, я сделал подарок, довольно недешевый, конечно, подарил, безусловно.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, то же самое сделал и я, я тоже недешевый, сидим здесь, хихикаем.

М. РУДИНШТЕЙН – Главное, вы знаете, в том, что мы хихикаем, радость есть в том, что мы от этого не обеднели, раньше лет двадцать назад мы бы с вами не смогли совершить этот поступок.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы думаете?

М. РУДИНШТЕЙН – Потому как у нас в кармане не было лишней копейки.

А. ВОРОБЬЕВ – А у меня уж тем более.

М. РУДИНШТЕЙН – Да, у тебя уж тем более. А у меня тоже не было, поэтому мы сегодня хихикаем, смеемся радостно, что мы научились зарабатывать деньги, что мы можем, как говорил я когда-то, засунуть руку в карман и почувствовать себя мужчиной.

А. ВОРОБЬЕВ – Дай-то бог.

М. РУДИНШТЕЙН – Что есть лишняя копейка.

А. ВОРОБЬЕВ – Сергей Борисов спрашивает, скажите, не думали ли вы о надуманности вашего фестиваля?

М. РУДИНШТЕЙН – Вы знаете, я рассказывал, фестиваль не надуман, он выстрадан даже, этот фестиваль еще ведь имеет очень жесткую тему, что на него не допускаются картины, скажем, которые трактуют тему другой однополой любви, это фестиваль только о любви мужчины и женщины. И эта тема возникла неслучайно. Мы на сегодня имеем, действительно, серьезный социальный вопрос уменьшения рождаемости, мы имеем серьезную проблему с изменением полов и, как шутят, что, извините, голубых становится все больше и больше, а сами они не размножаются. Поэтому это не шутка, сегодня эту шутку американцы поняли 10 лет назад и начали бороться за семью. Я этот фестиваль делаю только ради того, чтобы люди, находящиеся в зале, посмотрели, чтобы их потянуло друг к другу. Вот почему я настаиваю, что картины должны быть не высокого, может быть, художественного, они должны быть красивые, они должны вызывать желание и тягу мужчины к женщине. Это не надуманно. Сегодня, особенно у нас в стране, это не надуманный, а необходимый фестиваль. Еще раз привлечь. Так, как когда-то казалось, когда 15 лет мы делали «Кинотавр», не надуманно было бороться за российское кино. Оно было, но о нем стали забывать, потому что было совершено преступление в прокате, то же самое сейчас незаметно, иногда благодаря телевидению, слишком мы успокоились на том, что мы видим очень много вещей, которые не способствуют рождаемости населения. И поэтому этот фестиваль имеет прямую конкретную задачу, вернуть женщину к мужчине, а мужчину к женщине.

А. ВОРОБЬЕВ – Кстати, что с «Кинотавром»? Вы же теперь не курируете этот проект?

М. РУДИНШТЕЙН – Пока я его еще курирую в этом году, но я рад, что его берут в руки мои друзья, люди, которые в кино играют не последнюю роль, а очень тесно с ним связаны, это компания СТС во главе с Александром Роднянским и один из ведущих продюсеров нашей страны Игорь Толстунов, который станет директором фестиваля. И я надеюсь, что сейчас у нас такой как раз идет период, мы передаем друг другу, и моя команда продолжает все функции исполнять до начала и до окончания еще фестиваля, который состоится летом 16-го, а потом уже, конечно, новая компания будет иметь свои планы, виды. Хотя, повторяю, я почему особенно доволен, потому что Игорь Толстунов 15 лет пробыл со мной на этом фестивале. И в разговоре с ним я понял, что он не собирается ничего кардинально менять, просто надо сохранить удачно найденную форму проведения фестиваля и улучшать его только с точки зрения вложения в него каких-то капиталов, денег, обстановки вокруг фестиваля.

А. ВОРОБЬЕВ – Т.е. главную задачу он выполнил, этот фестиваль?

М. РУДИНШТЕЙН – Да, я считаю, почему я ухожу, потому что идеологическую задачу в хорошем смысле этого слова он выполнил. Он 15 лет не дал умереть звуку, т.е. постоянно был звук, что российское кино делается, что ему трудно, но оно делается, есть таланты, и мы их вместе с нами 15 лет, вот они все на ваших глазах, все, прошедшие через фестиваль «Кинотавр». Поэтому сегодня заниматься идеологией спасения российского кинематографа глупо, он встал на ноги, теперь фестиваль должен выполнять простую коммерческую функцию. Он должен способствовать выходу фильмов в прокат. Это мы 15 лет не имели такой возможности, не было проката, мы вынуждены были подменять прокат фестивалем. А сегодня эта идеология закончена, мы можем пожать себе руку и сказать – мы свое дело сделали, теперь пусть люди молодые, талантливые, с деньгами, бросаются и ведут теперь наше кино российское к кассе, будем так говорить, к прокату.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы сказали слово «преступление», вы имеете в виду как раз отсутствие проката?

М. РУДИНШТЕЙН – Да, то, что я это сказал еще 10 лет назад, то, что произошло, вообще преступление в области кино – это самое крупное преступление в России, в культуре, потому что кино – это единственный вид культуры, который объединяет все, музыку, писателей, композиторов, балет, все, что существует. Кино, почему так громко звучат фестивали кино, потому что в этот момент собирается весь срез культуры каждой страны, весь. Если балет – это балет, композиторы – композиторы, а когда кино съезжается, это съезжается вся культура страны, поэтому преступление в области проката, которое совершили в 91 г. в области кино, это самое жестокое преступление, насилие над культурой своей страны. Вот почему 15 лет я именно об этом говорил.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы знаете этих людей, которые совершили преступление?

М. РУДИНШТЕЙН – Да я их называл все время.

А. ВОРОБЬЕВ – Вы пожимаете до сих пор им руку?

М. РУДИНШТЕЙН – Я не пожимал им руки ни тогда, не пожимаю сейчас. Во-первых, некоторым уже невозможно пожать, а те далече, но основные, я могу сказать и сегодня, хотя мне уже скажут, что это тавтология, но это три министра кино, которые были, Сизов, Павленок, знаменитый, знаменитый очень цветочник Москвы Таги Заде, который тоже организовал знаменитую независимую прокатную контору «Тискино», которая вытащила это все дерьмо американское кино на наши экраны. Не хорошее кино, из меня делали, знаете, такого однолюба, что я сам мучился, посмотреть где хорошее кино, поэтому, я повторяю, они совершили это преступление. А все вместе получилось, иногда 3-4 человек достаточно, чтобы потом вся страна расхлебывала то, чего они натворили.

А. ВОРОБЬЕВ – Может быть. Мнение Марка Рудинштейна. Смотрите, Татьяна – к великому сожалению, наши люди не могут выйти на мировой уровень, это утверждение, в кинематографе, по внешним данным, расшифровка, смотрите, на наших лицах не написано человеческого достоинства, уверенности и счастья. Может быть, лет через 50?

М. РУДИНШТЕЙН – Вы знаете, я не знаю, кто, как ее зовут?

А. ВОРОБЬЕВ – Татьяна.

М. РУДИНШТЕЙН – Татьяночка, я с вами полностью согласен. Да, мы утеряли достоинство за 70 лет советской власти, хотя кичились, что у нас лучшие ракеты и лучший балет. Но самое страшное, что после того, как она рухнула, еще хуже стало, мы потеряли достоинство по отношению к миру, т.е. по отношению к самим себе. Но должен вам заметить, вы говорите – 50 лет, я, как и на кино я когда-то сказал, 15 лет, я сказал, что через 10 лет все станет, начнет становится в норму, то же самое я вам говорю, Татьяна, надо еще 10-15 лет, это нормально, другие страны, великие страны, Великобритания, 100 лет добивались своей демократии, мы пока с вами всего 20 лет находимся в этом детском, юношеском возрасте. Поэтому поверьте мне, через 10 лет, вспомните, если мы с вами где-нибудь увидимся, позвоните мне, будем видеть те же самые, наши лица приобретут достоинство. И то, что делает человека человеком мира, а не человеком выдуманного политически СССР. Не было советской культуры, есть российская культура.

А. ВОРОБЬЕВ – А что делает человека человеком мира?

М. РУДИНШТЕЙН – Человека человеком мира делает свобода передвижения. Мы ее только сейчас получили. Я, вы знаете, я готов был все отдать только за это. Сейчас я говорю, немногие вещи, конечно, меня пугают, что происходит в стране, но что трудно такую страну собрать по частям и превратить ее в свободную. Но что меня радует, против чего я тут же буду выступать или уеду тут же, это если мне не 47 лет перекрывали свободу передвижения, а сейчас нет, и если, я не знаю, видите ли вы мое, Татьяна, лицо, у меня на лице полное ощущение достоинства. Потому что если я хочу взять билет и куда-то поехать, я его беру и еду, значит, я имею возможность жить так, как мне хочется хотя бы в области чувств, культуры, каких-то переживаний. Т.е. я не закрыт в клетке пока.

А. ВОРОБЬЕВ – Как вам кажется, человек искусства, он в такой ситуации закрытия границ, возведения новых барьеров, он что должен делать? Он должен оставаться в стране и бороться с этим? Либо он должен уезжать?

М. РУДИНШТЕЙН – Это вопрос сложный, потому что слишком болезненно для меня, но я считаю, что должен оставаться в стране. Но я никого не могу упрекнуть, наша страна дала столько поводов для того, чтобы люди ее покинули, что я ни одного человека не упрекну за то, что он спас свою семью или спас свою жизнь и покинул ее. Но, опять повторяю, героями не рождаются, героями становятся, поэтому упрекнуть никого, если у человека есть характер, воля, как у Солженицына, как у Сахарова, как у Лихачева, эти люди оставались же, они никуда не уезжали из страны, если их не выгоняли или не выселяли. Поэтому уверен, я лично, я остался, пережил тюрьму, все пережил, но остался. И я себя не считаю диссидентом. Остался потому, что сентиментален, потому что чувствовал, что без своей улочки, для меня страна – это не СССР, а улица Горького, в Одессе – Дерибасовская, в Подольске – парк культуры. Родина – это от слова родинка, это что-то очень маленькое, к чему ты привык и с чем тебе трудно, это парадная, где ты поцеловался, дал по морде, тебе дали по морде, выпил бутылку портвейна, это есть, с этим трудно расстаться. Все остальное, нас учили любить человечество, страну, это все придумки, любить надо себя, потому что если ты не любишь себя, ты никому не нужен. И если ты любишь себя, ты создашь вокруг себя мир, который будет интересен другим.

А. ВОРОБЬЕВ – Уважаешь себя, тоже к этому, наверное, относится.

М. РУДИНШТЕЙН – Да, слово «уважаешь» тоже, да.

А. ВОРОБЬЕВ – И я напомню вам, любовь все-таки притягивает, обычная человеческая любовь к женщине.

М. РУДИНШТЕЙН – Да, кстати, самое главное, из-за чего я не уехал, это из-за всех тех женщин, которых я боялся больше не увидеть.

А. ВОРОБЬЕВ – А вызвать их туда?

М. РУДИНШТЕЙН – А вызвать всех туда, не соберешь.

А. ВОРОБЬЕВ – Сколько ликов у любви?

М. РУДИНШТЕЙН – Ликов у любви, вообще лики тем и хороши, что их невозможно сосчитать. Попробуйте сосчитать на небе звезды или лики солнца.

А. ВОРОБЬЕВ – Простите меня за каламбур, а сколько ликов у любви в этом году, я имею в виду фестиваль?

М. РУДИНШТЕЙН – В этом году?

А. ВОРОБЬЕВ – По количеству лент, мне любопытно узнать.

М. РУДИНШТЕЙН – По количеству лент, их много, около 50 лент. Причем сейчас очень трудно, у нас мало времени, можно было рассказать, как придумывают наши отборщики названия, «Любовь до», «Любовь после», «Любовь в костюмах», «Любовь без костюма», там есть целая подбор картин, которым занимается наш умница отборщик Лаврентьев, поэтому ликов много, но главное, что все они о любви мужчины и женщины.

А. ВОРОБЬЕВ – Да, Марк Рудинштейн, благодарю вас, президент группы компаний «Кинотавр», был гостем нашей студии. Мы начали с того, что женщины каждый день должны чувствовать себя не обделенными вниманием, счастливыми и окруженными мужской заботой. Вот, наверное, на этом мы и закончим эту часть беседы. Благодарю вас.

М. РУДИНШТЕЙН – Это единственное, что им хочется пожелать.

А. ВОРОБЬЕВ – Благодарю вас.