Вынесение приговора по делу о даче взятки сотруднику ГАИ - Михаил Маров - Интервью - 2004-11-17
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – В столице 16 часов 10 минут. Добрый день. У микрофона Владимир Варфоломеев. У нас сегодня в гостях Михаил Маров, который представляет интересы московского автолюбителя Ильдара Бичарова, того самого, которого обвиняют в попытке дать взятку инспектору ГИБДД. Михаил Алексеевич, добрый день
М.МАРОВ – Добрый день.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Прежде всего, сегодняшний день принес такое известие. Выступая на процессе в Дорогомиловском суде, представитель обвинения потребовал для Вашего подзащитного 3 года лишения свободы в колонии за попытку дать взятку сотруднику Госавтоинспекции. Насколько я понимаю, по той статье, которая инкриминируется Ильдару Бичарову, максимальный срок наказания 8 лет. Так что, может, 3 года – это не так-то плохо?
М.МАРОВ – С небольшой поправкой, поскольку он обвиняется в покушении на дачу взятки, то, в соответствии с законом, вот за покушение ему может быть назначено наказание в пределах ¾ санкции закона, т.е. не больше 6 лет, короче говоря.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Но таким образом, половину от максимального срока.
М.МАРОВ – Да. Максимально возможного срока.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Но Вы таким поворотом удовлетворены?
М.МАРОВ – Нет, разумеется, нет, потому что у меня диаметрально противоположная позиция с государственным обвинением.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. дело не только в сроке, а в самом подходе к тому, было преступление или его не было.
М.МАРОВ – Да, в самом существе дела. Да, совершенно правильно.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Тогда Вы можете напомнить или рассказать, как Вам, как защитнику, видятся события, приведшие Вашего подзащитного на скамью подсудимых?
М.МАРОВ – Сейчас я расскажу. Ну, прежде всего, я начну, наверное, с того обвинения, которое ему было предъявлено, очень коротко. Ильдар Бичаров обвиняется в покушении на дачу взятки инспектору ГИБДД УВД Западного административного округа Москвы. Значит, по выводам предварительного следствия обстоятельства были совершены таким образом. Бичаров нарушил правила дорожного движения. Выехал с улицы Минской через две сплошные линии с левым поворотом и на улице, примерно в 200 м от этого места он был задержан и ему предъявлено обвинение в том, что он покушался на дачу взятки за то, чтобы его освободили от административной ответственности, от уплаты штрафа. Вот в этом обвинение. Обвинение строится, главным образом… Да, я сразу скажу, что правила дорожного движения он действительно нарушил. За это он должен был нести административную ответственность в виде штрафа. Речь идет о сумме, но другой вопрос. Вот. Таким образом, он был задержан, и почему моя позиция совершенно иная, отличная от позиции государственного обвинения.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – А давайте сейчас все-таки вернемся вот на ту улицу, где все это случилось. Вот он находился в машине вместе с инспекторами ГАИ. Речь зашла о том, что надо выписывать ему или квитанцию о штрафе…
М.МАРОВ – Действительно, он был задержан, вызван из своей машины, т.е. задержан был одним инспектором, а затем вызван из машины в другую машину, где находился в готовности инспектор ГИБДД. Он вручил первому инспектору удостоверение на право управления автомобилем, был приглашен в машину к другому инспектору, и тот инспектор предъявил ему претензии, что за нарушение правил дорожного движения он должен платить штраф. Значит, Бичаров предлагает платить штраф на месте.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Насколько я понимаю, по многим позициям действующий кодекс об административных правонарушениях в части, касающейся взаимоотношений автовладельца и инспектора, уплата штрафа на месте допускается.
М.МАРОВ – Допускается. Совершенно правильно. Во всяком случае, Бичаров Ильдар читал о том, что он имеет право уплатить штраф на месте. И вот в течение 30 минут состоялся торг между инспектором и Бичаровым о том, на месте платить штраф, либо он потом заплатит. Решить вопрос по человечески или составить протокол об административном правонарушении и т.д., и т.д. В течение получаса. Инспектор ГИБДД не пресекал эти разговоры.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Ну, т.е. он поддерживал?
М.МАРОВ – Поддерживал эти разговоры, памятуя о том, что у него есть подслушивающее устройство. Бичаров, естественно, этого не знал и наговаривал на микрофон, ну, может быть, такие вещи, которых и не нужно было бы говорить. Но поскольку он провоцировался, то вообще эти никчемные разговоры между Бичаровым и инспектором, и не всегда думал в такой обстановке Бичаров, имел возможность правильно оценить, осознать…
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Ну, правильно, если человек думает о том, что ему надо успеть на работу, побыстрее закончить со штрафом.
М.МАРОВ – Закончить, чтобы не возиться потом, там где-то платить и т.д., и т.д., и т.д. Ну, на это ушло 30 минут.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Что было дальше, мы расскажем через минуту, после краткого выпуска последних известий.
НОВОСТИ
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Мы продолжаем разговор с адвокатом Михаилом Маровым. А что происходило после того торга, случившегося в машине ГИБДД между Ильдаром Бичаровым и сотрудником Госавтоинспекции? Полчаса они разговаривали, обсуждали условия.
М.МАРОВ – Через полчаса инспектор ГИБДД сержант Захаров подал сигнал участникам оперативно-розыскного мероприятия из ОБЭПа опять же Западного административного округа.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Это Отдел по борьбе с экономическими преступлениями.
М.МАРОВ – Совершенно правильно. Явился инспектор Мордокаев, открыл дверь справа, дверь пассажира, там как раз сидел на этом сидении Бичаров. Спросил: что здесь происходит? Инспектор Захаров говорит: да, вот, предлагают мне взятку. Начинается осмотр автомашины. И вот здесь противоречие есть, где, в каком месте нашли эти деньги. Бичаров говорит, что деньги, когда меня пригласили в машину, я вместе с паспортом положил на свое сидение, а Мордокаев, инспектор, говорит о том, что деньги он нашел под подлокотником сидения Захарова. Вот якобы он передал ему для того, чтобы положить под подлокотник, передал эти деньги когда? Когда тот составил протокол об административном правонарушении, когда он убеждал его, что деньги платить только… и вот за то, что составил протокол об административном правонарушении, якобы была вручена взятка 930 рублей.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. во-первых, здесь у меня такой вопрос возникает. Сам в таких ситуациях не был. Я имею в виду, когда вдруг подходят люди и начинают обыск проводить. Вы сказали о противоречии в месте нахождения денег у одного человека и у другого. А при этом были какие-то понятые, кто мог бы независимо свидетельствовать о том, где реально находились деньги?
М.МАРОВ – Понятые были, но понятые, по обстоятельствам, видеть ничего не могли. И мы на следствии обратили внимание следствия на это и предлагали провести следственный эксперимент: кто чего может видеть, кто где что может найти. Нам было безмотивно отказано в проведении этого следственного действия.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Хорошо. Вернемся тогда в ту ситуацию на улице. После того, как были обнаружены деньги, был ли Ильдар Бичаров задержан или какие с ним были действия иные произведены?
М.МАРОВ – Нет, он был отпущен. Он не был задержан. Нет, он был в отделении милиции, там составляли документы, связанные с этим происшествием, но с точки зрения задержания, он не задержан был.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Хорошо. С какого момента Вы подключились к этому делу?
М.МАРОВ – Дело в том, что все события происходили 9 августа, а дело было возбуждено только 16 августа, т.е. ровно через неделю. И вот после возбуждения дела я уже подключился, и допросили Ильдара в качестве подозреваемого.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – А до этого были его допросы?
М.МАРОВ – Не было. Не было допросов никаких.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Хорошо. Теперь – позиция Вашей стороны. В чем, может быть, следствие не доказало вину Ильдара Бичарова или, может быть, в чем были нарушены процессуальные нормы?
М.МАРОВ – Значит, я очень коротко скажу, на чем же основано, какими доказательствами основано обвинение Ильдара Бичарова.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Насколько я понимаю, аудиозапись.
М.МАРОВ – В основу обвинения положены результаты проведения оперативно-розыскного мероприятия, которое проводилось с целью установления водителей, нарушающих правила дорожного движения и предлагавших денежные вознаграждения инспекторам дорожно-патрульной службы не привлекать к административно-правовой ответственности.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – А что здесь, на Ваш взгляд, неправильно?
М.МАРОВ – А неправильно здесь, в корне и принципиально неправильно. Ведь в данном случае оперативно-розыскное мероприятие проводилось в связи с административно-правовым нарушением. Оперативно-розыскные мероприятия в соответствии с законом, и процессуальным, и законом об оперативно-розыскной деятельности проводятся с целью предупреждения преступления, с целью пресечения преступления, совершившегося, совершаемого или планирующегося к совершению, к установлению лиц, совершивших преступление или совершающих преступление. Вот перечень.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Ну, вот, правильно, инспектор подошел к машине, установил личность того, кто сидел рядом с сержантом Захаровым.
М.МАРОВ – А инспектор был в составе группы, которая проводит оперативно-розыскное мероприятие. Он не имел права этого делать. Ведь если бы они располагали данными, что Ильдар Бичаров намерен совершить взятку или дает взятку, тогда - да. Выносится постановление о проведении оперативно-розыскного мероприятия, назначается группа, оснащается она соответствующим инвентарем и т.д. и проводится оперативно-розыскное мероприятие. Но такими-то данными они не располагали. Они ловили водителя, который возможно нарушит правила дорожного движения и который возможно может совершить какое-то правонарушение.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Но вот для понимания обыкновенным человеком настолько тонкая грань.
М.МАРОВ – А здесь тонкой грани нет. Все эти вопросы регламентируются, прежде всего, уголовно-процессуальным кодексом о том, что понимать под результатами оперативно-розыскной деятельности. Второе, законом об оперативно-розыскной деятельности. И доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального кодекса в процессе оперативно-розыскной деятельности, не могут быть положены в основу обвинения.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Давайте я еще раз вернусь, попробую сформулировать вот то, как я это понял. Если бы оперативные работники заранее знали, что именно автолюбитель Бичаров собирается дать взятку сержанту Захарову, то тогда они могли бы устанавливать прослушивающие устройства, записывающие и т.д.
М.МАРОВ – Совершенно правильно.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Только в этом случае, когда известны имена и одной, и другой стороны?
М.МАРОВ – Ну, имена не обязательно известны, но готовится преступление. Вот это – должно быть известно. Или совершается преступление, или уже совершено преступление. И тогда можно проводить одно из оперативно-розыскных мероприятий.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Ну, а тогда, в Вашем понимании, то, что случилось тогда на дороге, это что было? Провокация?
М.МАРОВ – Значит, нарушение правил дорожного движения не было провокацией. Он действительно нарушил правила дорожного движения, пересекая перекресток в неположенном месте. Дальше – провокация, потому что, вот посмотрите, пересечение улиц. Сотрудники милиции наблюдают за этим перекрестком с 250 метров на возвышении определенном. Им хорошо видно, как пересекается перекресток, но их никто не видит. Там лесные насаждения есть разные довольно густые. Задержали его в 200 метрах. После этого начинается чистейшей воды провокация.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. Ильдара вынуждали на то, чтобы он завел разговор о передаче наличных денег?
М.МАРОВ – Совершенно правильно. Провоцировали именно на эти разговоры. Ведь как получилось бы? Очень просто. Хорошо. Задержали, изъяли у него удостоверение, составили протокол о задержании. Нет, его в течение 30 минут держат в автомобиле и заводят с ним разговоры, где он волей-неволей каким-то образом, ну, может выдать ту мысль или умысел на передачу. Каких-либо действий о передаче денег в качестве взятки он не совершил.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Вы суду заявили вот эту Вашу позицию?
М.МАРОВ – Значит, суду я заявил ходатайство об исключении полученных в процессе проведения оперативно-розыскного мероприятия доказательств, недопустимыми доказательствами. А так больше ничего не остается.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – А суд как отреагировал?
М.МАРОВ – Суд не оспорил о том, что они не соответствуют закону эти доказательства, полученные в процессе оперативно-розыскного мероприятия. Но заявил о том, что это ходатайство стороной защиты заявлено преждевременно. Хотя тогда уже можно было оценивать, законны они или незаконны. О какой преждевременности можно говорить?
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – А прокурор, выступающий на процессе, он считает, что доказательства были собраны законным путем?
М.МАРОВ – Они считают, что да, законным путем. Хотя в законе говорится, что результаты оперативно-розыскной деятельности могут быть положены в основу обвинения в том случае, когда они соответствуют уголовно-процессуальному кодексу. А здесь несоответствие. Дело уголовное не возбуждено? Не возбуждено. Данными о том, что кто-то готовится к совершению преступления или совершил преступление, или лица, которые совершили преступление либо совершают преступление. У них же таких данных не было. Они не имели права проводить оперативно-розыскное мероприятие.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Т.е. по нынешним нашим законам нельзя ловить на живца кого-либо?
М.МАРОВ – Нельзя. Совершенно правильно. Совершенно правильно.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Когда ожидается Ваше выступление на процессе?
М.МАРОВ – Завтра утром, в 10:30.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – На Ваш взгляд, насколько пристрастно или беспристрастно ведется разбирательство в Дорогомиловском суде этого дела?
М.МАРОВ – Ну, с Вашего позволения, я уклонюсь от ответа на этот вопрос. У меня претензий каких-то к суду нет.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Хорошо. Выступал ли и в какой роли тот самый сержант Захаров?
М.МАРОВ – Он в качестве свидетеля допрашивался. Хотя, если говорить так, как есть, то если Ильдар Бичаров совершил покушение, покушался на дачу взятки, то надо бы и решить вопрос, а что делать с вот этим сержантом Захаровым. Он, получается, покушался на получение взятки.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Если он поддерживал в течение получаса разговор.
М.МАРОВ – Если он поддерживал. Но когда он оставлял деньги, как он говорил, под подлокотником, почему он не пресек это? Он обязан был пресекать это по закону, сотрудник милиции, если совершается преступление. Но он ничего не сделал.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Была ли уже продемонстрирована в судебном заседании пленка, запись?
М.МАРОВ – Сегодня, по моему ходатайству, продемонстрировали эту запись.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Об этом Вы просили?
М.МАРОВ – Да.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Но Вы считаете это незаконным.
М.МАРОВ – Я считаю недоказанным, но поскольку отклонили мое ходатайство, то мы должны проверить его. И я полагаю, что суд убедился в том, что эта запись получена незаконно. Ведь смотрите, что получается. Во-первых, запись для того, чтобы она имела доказательства, надо расшифровать эту запись. Потому что запись, которая записана на пленку, аудиозапись, ее даже в деле нет. Но это не все. Расшифровывал запись участник оперативно-розыскного мероприятия, что категорически запрещено. Должна быть проведена фоноскопическая экспертиза для того, чтобы решить голоса. Ничего сделано не было.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Вот, честно говоря, когда предварительно Вы мне рассказывали многие моменты, я-то полагал, наивный человек, что процессуальные нарушения у нас допускаются только в таких политически важных делах. Там, дело ЮКОСа, не совсем законный обыск, не совсем законный арест имущества и чего-то, а простых людей это не касается. По отношению к нам кто будет фальсифицировать доказательства или добывать их незаконным путем? Однако вот это дело Ильдара Бичарова, как мне кажется, свидетельствует о другом.
М.МАРОВ – Я согласен с Вами. Ни единого доказательства, законно полученного, доказательства, которое можно было положить в основу обвинения, в материалах дела нет.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Очень коротко, последний вопрос. Вам не кажется, что процесс, в котором Вы участвуете, он – процесс показательный?
М.МАРОВ – Ну, процесс любой, в общем-то, можно рассматривать как процесс показательный.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Прецедент создается на наших глазах.
М.МАРОВ – Да. У меня единственно, что к сожалению, средства массовой информации были лишены возможности присутствовать в зале судебного заседания. Все они стояли за порогом либо на улице.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Это что, секретное, что ли, дело?
М.МАРОВ – Нет, дело не секретное, дело обыкновенное, но вот зал маленький. Там негде помещаться средствам массовой информации.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ – Хорошо. Спасибо Вам за то, что пришли в студию, рассказали нам детали этого дела, за которым мы, разумеется, будем следить. На «Эхе» был адвокат Михаил Маров.