Обстановка на Балканах: обострение ситуации в Косово, перспективы ее урегулирования - Борис Тадич - Интервью - 2004-11-16

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Господин Тадич, первый вопрос от наших радиослушателей, это даже не один вопрос, это огромное количество вопросов, но они сливаются в один. Когда, наконец, в Москве откроется легендарный, всем известный и всеми любимый магазин «Ядран»? Если вы не совсем в курсе, это был самый популярный магазин, бывший, где торговали товарами бывшей Югославии. И в советское время, и в постсоветское время, пока он был, только там можно было купить красивую лампу, которых не было в продаже, можно было купить красивый сервиз красного цвета для чая. Почему Сербия не обеспечивает открытие в Москве магазина «Ядран»?

Б. ТАДИЧ – Я думаю, что это прекрасная идея. Она в области маркетинга находится, один магазин, который соединил своими эмоциями москвичей, необходимо снова открыть. Это было бы ускорение для продажи сербской продукции в Москве, одновременно того, чтобы напомнить о старых временах. В Белграде у нас есть много знаков отличия г. Москвы, т.е. России, самым важным, это самая красивая, самая древняя гостиница в Белграде, называющаяся «Москва». Если мы представим себе, как чувствовали бы мы себя, если бы этой гостиницы не было, нам было бы печально.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, я хочу сказать, что к просьбе вновь открыть «Ядран», еще просят открыть магазин «Белград».

Б. ТАДИЧ – Я проявлю инициативу, идею нашим бизнесменам, чтобы они это сделали. Сегодня я встретился с ними, которые со мной приехали, и одновременно с мэром г. Москвы, это будет важным проектом, который я поддержу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Алексей Венедиктов знает один секрет нашего гостя, его юности, он сейчас об этом скажет.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Да, собственно говоря, господин президент – наш коллега, насколько я понимаю, вы работали на радио «Индекс» в молодости, а что вы делали на этом радио?

Б. ТАДИЧ – В начале учебы в университете я занимался журналистикой, журналистом был. Я не имел много успеха в области журналистики, но я очень старался. И карьеру журналиста я закончил как продавец газет и журналов на улице. Жил на основании этой работы. Я должен признаться в том, что я в это время слушал Высоцкого, который очень был популярным в нашей стране, как и некоторые западные музыканты. Но потом моя карьера пошла по другому, неожиданному направлению.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Т.е. легче быть президентом, чем журналистом?

Б. ТАДИЧ – Я не в этом уверен, я не уверен, что легче быть президентом, чем журналистом, потому что сегодня у журналистов проблемы со мной в моей стране. Вот и сегодня задали мне трудный вопрос журналисты, я должен критично оценить его вопрос. Это не соответствовало правилам журналистики.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я попросил бы вас прокомментировать следующую ситуацию, которая сегодня случилась со мной. Я попробую быть вне журналистской этики, как и мой коллега, видимо, когда я пришел на работу, я поднимался в лифте, предупредил лифтера, что у нас сегодня будет президент Сербии, чтобы она вас встречала. На что она сказала – неужели Милошевич?

Б. ТАДИЧ – Нет, прибыл кто-то совсем иной, иной человек. Настолько иной, что это вызывает иногда и сюрпризы, и даже в самой Сербии. Сегодня жители Белграда могут президента Сербии видеть на улицах в Белграде, он останавливается на улице и разговаривает с ними, в период правления Милошевича это было вообще немыслимо. Могут видеть президента Сербии, который играет в баскетбол, могут видеть президента Сербии, у которого нормальная, постоянная коммуникация с людьми, а Милошевич находится на совсем другом месте сегодня, я боролся против него очень долго. И сейчас мы поменялись позициями.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Между баскетболом, прогулками по улице, что еще, Алексей, делает президент Сербии?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Просто встречается с гражданами.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, просто встречается. Какие важные государственные задачи стоят сейчас перед Сербией?

А. ВЕНЕДИКТОВ – Номер один, если можно. Мы ее обозначим, потом будут новости, потом мы о ней будем говорить.

Б. ТАДИЧ – Самая важная, самая трудная задача, это экономическая реформа. Экономические вопросы являются ключевыми вопросами сербской государственности и будущего Сербии. В политическом отношении самая трудная задача – это Косово и Метохия, наш южный автономный край, который сейчас находится под эгидой международного сообщества и международной системы безопасности, где наши соотечественники, просто их жизни там находятся под угрозой.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Мы об этом поговорим еще, господин президент. Может быть, это будет даже отдельная часть нашей беседы, что происходит в Косово сейчас, что ожидает Косово. Я хотел бы закончить вопрос Гаагским трибуналом. Гаагский трибунал как раз буквально на днях начал рассматривать дела, первые дела по поводу руководителей УЧК, так называемой Албанской армии освобождения, одновременно с этим в Гаагском трибунале находится бывший президент Югославии господин Милошевич. Считаете ли вы, что эта форма международного трибунала и эти процессы отвечают интересам Сербии, отвечают интересам вашего народа сейчас?

Б. ТАДИЧ – Когда имеют в виду Гаагский трибунал, мы сталкиваемся с реальностью, прежде всего, и меньше мы имеем возможность отвечать на вопросы, отвечает ли это нам с точки зрения наших национальных и государственных интересов. Гаагский трибунал – это реальность. Реальность, которая создана со стороны СБ ООН. И то, что является необычным фактом, создание Гаагского трибунала, то, что его создание было одобрено и подписано именно со стороны Слободана Милошевича в Дейтоне, в период переговоров по вопросу урегулирования Боснии и Герцеговины. Так что человек, подпись которого обеспечила создание Гаагского трибунала, сегодня находится в Гаагском трибунале. Предпосылка наших международных интеграций, членство в ЕС, это является интересом Сербии, это наше сотрудничество с Гаагским трибуналом. И чаще всего мы не можем отвечать, справедливо ли это или несправедливо, это просто так. Это фактическое состояние дел, это реальность, с которой мы сегодня сталкиваемся. Это точно, когда мы находимся, например, в холодной воде, нет у нас времени, справедливо ли это, приятно, неприятно, просто мы оказались в холодной воде. Мы должны найти решение для такой холодной воды.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Сейчас небольшая пауза, краткие новости, после этого Борис Тадич, президент Сербии, снова у нас в эфире.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – В студии «Эха Москвы» у нас в гостях президент Сербии Борис Тадич. Алексей Венедиктов задает ему вопрос сейчас, присылайте ваши вопросы президенту Сербии.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Господин президент, Косово является сейчас самой горячей точкой Европы. Статус Косово, который определен как часть, как автономная часть Сербии, может подвергнуться изменению или не может подвергнуться изменению?

Б. ТАДИЧ – Моя позиция в качестве президента Сербии, что изменение такого статуса в направлении независимости абсолютно неприемлемо, для Сербии полностью неприемлемо создание нового государства на ее южных границах. Для Сербии неприемлемо создание новой армии, которая продолжительное время вражески относилась бы к Сербии. Неприемлемо, чтобы ее население, которое проживало столетиями на территории Косово и сегодня проживает, чтобы оно изгнано было из Косово, потому что независимость Косово подразумевает именно это.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сколько сейчас приблизительно беженцев, не албанского населения, находится вне Косово?

Б. ТАДИЧ – В данный момент 2/3 населения сербского происхождения находятся за границами Косово, потому что Косово является составной частью Сербии и Черногории, мы их называем внутренними переселенцами, а не беженцами, потому что они находятся в своей стране.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Понятно, что должна быть программа возвращения внутренних переселенцев, есть ли такая программа и возможно ли это сейчас?

Б. ТАДИЧ – Да, у нас есть программа возвращения беженцев, но имеются реальные проблемы на месте, это огромная вражда широкого круга населения, албанских экстремистов, я не скажу, что все албанское население экстремистски направлено, настроено, но большинство албанцев так настроено. В последней этнической чистке в Косово и Метохии приняло участие 70 тыс. албанцев, когда были сожжены православные церкви и монастыри, столетиями существовавшие на этой территории, убивали людей. Это очень опасный факт. Я не скажу, что и мы не делали плохие вещи, как народ, в Косово и Метохии в прошлом, Балканы – это история больших ошибок и преступлений одних по отношению к другим. Но у нас есть законные национальные интересы, мы хотим выполнимого решения, приемлемого для обеих сторон, которое уважает международное право, и хотим решения, которое в рамках ЕС, видит покровительство ЕС, Косово и Метохии оно сегодня необходимо.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я просто тему хотел или ты в той же теме?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Политика.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Сейчас, я просто хочу сказать, что мы тоже сталкиваемся и в России, и на бывшем пространстве, такие проблемы, они существуют в Абхазии, они существуют в Чечне у нас, я имею в виду элементы гражданской войны. С чего надо начинать урегулирование? Когда соседи враждуют, когда убиты мирные жители, когда изгнана часть населения? Сначала была одна, потом другая. Что может обеспечить власть, именно власть?

Б. ТАДИЧ – Прежде всего, должно определить террористические группы, вооруженные группы, которые грозят безопасности и конституционному порядку. Они должны быть нейтрализованы, но это недостаточно. Невозможно военными, безопасными средствами контролировать территорию, необходимо создать основы гражданского общества, гражданские институты, через которые и начинается процесс примирения, взаимодоверия и решения конкретных проблем, с которыми люди встречаются на месте. Экономические инвестиции важнее всего, трудоустройство, потому что это способ, чтобы темы новых наций, которые хотят независимости, которые деструируют политическую независимость всей территории, чтобы они заменили темы экономики, лучшей жизни индивидов. И еще один скажу, и в Косово, и в Метохии, когда албанцы, когда говорим об албанцах и о территориях, о которых говорите, очень важно, помимо коллективной самобытности граждан, чтобы существовала самобытность каждого индивида, потому что существуют молодые народы, члены которого имеют только чувство коллективной принадлежности, а не своей самобытности. Факта, что они являются гражданами, на этом надо настаивать также.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я напомню, что у нас в гостях президент Сербии Борис Тадич. Борис, скажите пожалуйста, говорили ли вы с министром иностранных дел Лавровым о возвращении российских миротворцев, не полицейских, а миротворцев в Косово?

Б. ТАДИЧ – Нет, я об этом не разговаривал. Момент, когда российские миротворцы ушли с территории, это момент, который требовал, чтобы мы поняли, как Сербия, как сербы, интересы и причины, по которым Россия это сделала. Я считаю, что это решение было России, российское решение в полном смысле этого слова. Когда Россия примет другое решение, мы и то решение поймем.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Т.е. правильно ли я пойму, что если бы вы договорились о возвращении российских миротворцев, то вы бы приветствовали это? Они там были бы полезны? Или я неправильно вас понял?

Б. ТАДИЧ – Я думаю, что присутствие российских миротворцев было бы полезным в Косово и Метохии, но поскольку я уважаю и понимаю российские интересы, совокупный контекст российских безопасных интересов, политических интересов в мире, в первую очередь, в Юго-Восточной Европе, в дипломатическом отношении, у меня такой подход.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И мой последний вопрос в этой части, потому что там, наверное, слушатели нас разорвут, Матвей?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Слушатели требуют твоего Линча.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Я понимаю, это обычная история. Вы сказали о том, что Сербия стремится в ЕС. А стремится ли Сербия в атлантический блок, в НАТО?

Б. ТАДИЧ – Сербия идет в «Партнерство ради мира», потому что без программы «Партнерство ради мира» Сербия не может решить свои безопасные проблемы, которые созданы из-за плохой сербской экономики. А для того, чтобы сербская экономика начала возрастать, подниматься, мы должны решить, в первую очередь, проблемы безопасности, являющиеся ключевыми проблемами из-за АНА, организации в Косово, вы в России можете нас понять, потому что вы знаете, что это терроризм. А в «Партнерстве ради мира» Россия уже находится с 94 года, Сербия – единственная страна вместе с Боснией и Герцеговиной на северном полушарии, которая находится вне программы «Партнерство ради мира».

А. ВЕНЕДИКТОВ – Матвей?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Господин Тадич, давайте оставим политику и поговорим о приятном. Смотрите, Николай Яблонский из г. Екатеринбурга пишет – нравится ли господину Тадичу фильмы Эмира Кустурицы?

Б. ТАДИЧ – Фильмы Эмира Кустурицы, наши лучшие произведения искусства, и я очень рад, что наши российские друзья знают об этих фильма. Эмир Кустурица – мой личный друг. 15 дней назад вместе с ним я был в одной деревне, которую он на одной нашей горе построил, там киностудию современную построил, центр показа фильмов. Это вид мирового киноцентра, это какой-то совсем иной мировой центр, отличается от всех. Огромное влияние на сербский, бывший югославский фильм имели и оказали российские режиссеры-постановщики, как Никита Михалков, которого мы всегда с радостью встречаем в нашей стране и фильмы которого являются предметом моего большого жизненного интереса. Но я должен напомнить вам об одном еще фильме, который имел важное значение для меня, это «Дерсу Узала» фильм, который говорил о трудных условиях жизни в Сибири и о том, как один офицер, образованный офицер, встретился с сибиряком, простым сибиряком, который научил его жить в диких условиях. Так что в одной политической дикой среде гораздо легче могу выжить.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, смотрите, здесь пишут о любви. Уважаемый господин президент, примите самые добрые пожелания и признание в давней любви к вашей стране. Большая просьба наладить не только экономические, но и культурные связи с Москвой, чтобы вновь проходили дни Белграда и музыкальные фестивали. Еще одно сообщение от Ирины – мы очень любим ваш народ и вашу страну, еще любим вашу музыку. Помогите пожалуйста, чтобы ваши артисты вновь приезжали в Москву.

Б. ТАДИЧ – Я думаю, что это один из лучших путей для того, чтобы снова Сербия и бывшая Югославия нашли свое место в России. Я думаю, что культура является соприкосновением с людьми, самым искренним, самым чистым. Связи между двумя народами в музыке я имел возможность почувствовать вчера вечером на мероприятии благотворительном, связанном со строительством храма Святого Саввы. Это акция, схожая с акцией для восстановления храма Христа спасителя в Москве. Тогда, вчера вечером, у нас была возможность увидеть связи между музыкой многих православных народов, русского и сербского, югославского народов.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот видите, за любовь надо платить ответственностью. Александр Иванов задает следующий вопрос, он говорит – Россия виновата перед Сербией и сербами, мы братья-славяне, в трудную для наших братьев минуту мы, т.е. Россия, не поддержали вас. Если бы поддержали, не было бы бомбардировок НАТО и Косово. Он считает, что Россия не оказалась другом в самый важный момент жизни бывшей Югославии.

Б. ТАДИЧ – Это были самые трудные минуты в нашей новейшей истории. И каждый из нас эти моменты переживал лично очень трудно. В момент бомбардировок одна из моих дочек имела всего три месяца, она маленький грудной ребенок была, самая близкая бомба, которая взорвалась, где-то в 800 м от моего дома. Это никто не может забыть. Многие погибли в этих бомбардировках. Это одна рана, которая существует в сербском народе, с трудом мы сможем ее вылечить. Я должен сказать, что Россия решила так, как было возможно решить. Я понимаю, что Россия имеет свои политические, национальные, экономические интересы. Я не могу вовлекаться в эти интересы и политические решения, но то, что для меня сегодня очень важно, поддержит ли Россия Сербию в законных национальных требованиях, и когда имею в виду Косово и Метохию, и когда имею в виду стремление стать членом ЕС, и решить наши большие проблемы собственной безопасности.

А. ВЕНЕДИКТОВ – И что вам сказал министр иностранных дел Лавров, поддержит ли Россия законные интересы Сербии?

Б. ТАДИЧ – Да, у нас совпали мнения по всем этим вопросам.

А. ВЕНЕДИКТОВ – У меня к вам такое, как вы сейчас смотрите на Тито? Что вы думаете сейчас о роли, которую сыграл Тито?

Б. ТАДИЧ – Может быть, русские должны понять специфичные политические отношения в бывшей Югославии. В бывшей Югославии Сербия не была ориентирована к коммунизму, но коммунизм, когда он установлен как вид политической диктатуры, после нескольких лет был принят. И в этом отношении Тито имел большое влияние на нашу политику, но не оказывал большого влияния на меня. Я принадлежал к оппозиционной семье, у меня была личная проблема с Тито с 10-летнего возраста, значит, маленьким мальчиком был. Тогда по телевидению первый раз он плохо сказал о моем отце, который тогда являлся диссидентом. У меня спор и сегодня с Тито и с его исторической ролью. Но одновременно должен признаться в том, что он показывал большое умение в области политики, что он сумел в трудных политических обстоятельствах найти позицию, которая бывшей Югославии обеспечивала большой прогресс. Это была причина, по которой у вас был магазин «Ядран» с прекрасными изделиями, в самом центре Москвы. Но и политика Тито одно время отдаляла наши две страны, наши два народа, в первую очередь, имею в виду конфликт между Сталиным и Тито.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Скажите пожалуйста, вы учились в Первой белградской гимназии?

Б. ТАДИЧ – Да, в этой гимназии учились члены сербской королевской семьи, тот, кто совершил покушение на австрийского царя Франца Фердинанда, престолонаследника, а также и самые выдающиеся сербские ученые, потому что это первая белградская гимназия, другой вообще не было гимназии.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Матвей, ты там тоже учился?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я объясняю вам, дело в том, что тут один человек, которого зовут, может быть, я неправильно скажу имя, но так написано, Вулетич Вукашин, такое имя, он спрашивает, вы его помните?

Б. ТАДИЧ – Да, я помню Вукашина Вулетича.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Его сообщение на пейджер, Вулетич Вукашин.

Б. ТАДИЧ – Это мой бывший ученик, я был, должен сказать, и учеником Первой белградской гимназии, но также преподавал в Первой белградской гимназии.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот что он пишет, смотрите, Вулетич Вукашин, бывший ученик Первой белградской гимназии, спрашивает, помнит ли его Борис Тадич, дальше его вопрос, какие совместные экономические проекты с Россией планируются сейчас?

Б. ТАДИЧ – В данный момент ожидается заседание смежного комитета, межправительственного комитета, который после четырех лет должен конкретизировать экономические проекты России и Сербии. В первую очередь, основой для новых проектов – урегулирование взаимных задолженностей Сербии перед Россией, это новые долги, и России перед Сербией, это задолженность бывшего СССР. И решение этих задолженностей мы нашли, но в этих решениях находятся и способы развития нашей кооперации в экономике. Российские компании будут принимать участие в ремонте нашей гидроэлектростанции и теплоэлектростанции, где находится российское оборудование. Я ожидаю, что они будут участвовать в строительстве газопровода и коллектора в Сербии, который поможет в энергетическом отношении, наши балансы и энергетическую ситуацию, и надеюсь, что российские компании будут принимать участие в строительстве газопровода, второй ветви газопровода, которая должна строиться в Сербии. Мы очень заинтересованы в сотрудничестве, здесь находятся многие компании, я ожидаю приезда и других компаний в области строительства, ожидаю создания сербского торгового дома. Я обещаю, он будет называться «Ядран», в котором будет продаваться лучшая сербская продукция, которая сегодня гораздо лучше тех изделий, которые вы раньше покупали в бывшем «Ядране». И здесь должны выступать и многие программы, программного обеспечения, изготавливающие высокие технологии, некоторые находятся здесь, у них у всех будет моя поддержка в будущем.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Катя спрашивает, - давно мечтала съездить в Югославию зимой покататься на горных лыжах. Скажите пожалуйста, реально ли это сделать в этом году?

Б. ТАДИЧ – Да, можно, нашим самым крупным центром является гора Копаоник в Сербии, а в Сербии и Черногории как государственном сообществе это еще Жабляк. Существует еще горнолыжный центр, он находится в Боснии и Герцеговине, но сербской части Боснии и Герцеговины, это гора Яхорина, это основные горнолыжные центры, все три этих центра я вам предлагаю равноправно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Дорого?

Б. ТАДИЧ – Нет, недорого. Я уверен в том, что дешевле, чем в России, как раньше было гораздо дешевле в России, чем в Сербии, сегодня все дороже в России, чем в Сербии.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Еще один вопрос, такой, наверное, политический. Вы, наверное, знаете, что у президента Путина довольно сложное отношение к тем лидерам государств, которые высказывают свое положительное отношение к Западу. Вы знаете, проблема, например, с Грузией, где Саакашвили говорит, что хотел бы равных отношений и с Россией и с Западом. Та же ситуация на Украине, когда поддерживается такой пророссийский кандидат. Вы в разговоре сейчас сказали, что вы хотите хороших отношений с Россией и хороших отношений с Западом. Но вы понимаете, я этого не понимаю. Я думаю, что президент должен выбрать либо ту сторону, либо эту, потому что у нас многие говорят, Америка против России. Так думает большинство русского народа, российского.

Б. ТАДИЧ – Ответ очень простой. Если бы Сербия находилась на месте, где находится Украина или Грузия, тогда такое требование к Сербии было бы логичным. Но Сербия географически находится гораздо более западно. И Сербия свою политику должна определить своей геостратегической позицией. И ответ Сербии, не только мой ответ, а еще начиная со святого Саввы, который создал основы государства Сербия, самый известный девиз сербского народа святого Саввы был следующим, Сербия – это Восток на Западе и Запад на Востоке. Мы находимся на границе католичества и православия. Бывшая Югославия была создана со стороны народом, который говорил на одном и том же языке, у которого было одно происхождение, но две религии, католическая и православная религии. Католики – хорваты, православные – сербы. И граница в нашем доме, и поэтому мы и Восток на Западе, и Запад на Востоке. И поэтому мы не Украина и не Грузия, наша позиция совсем иная, чем позиция Грузии или Украины.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Наверное, последний вопрос, господин президент, во время этого вашего визита у вас не состоялась встреча с президентом Путиным. Мы знаем, что одной из целей визита было договориться о вашем официальном визите в Москву, чтобы все-таки была встреча двух президентов. Вам удалось решить эту проблему или это остается проблемой?

Б. ТАДИЧ – Нет, я не думаю, это вообще не была проблема. Просто эта встреча, мой визит в Россию, Москву, в первую очередь, организован в целях помощи окончания строительства храма святого Саввы, практически я находился в делегации, которую организовала Сербская православная церковь, в составе которой был наш патриарх Павел, и все равно в истории одновременно с визитом приехали и сербский президент, и сербский патриарх. И дополнительно объясню, почему это так было. Я являюсь председателем комитета, государственного комитета по строительству храма святого Саввы. И моя роль была участвовать в проекте собирания средств для окончания строительства храма.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Но поужинать с президентом Путиным это бы не мешало, на самом деле, или позавтракать.

Б. ТАДИЧ – Нет, конечно, не была бы проблема, но просто не было возможно организовать такую встречу. Когда будет осуществлен мой визит в Россию, это зависит от российской стороны.

А. ВЕНЕДИКТОВ – Т.е. вы готовы, Сербия готова?

Б. ТАДИЧ – Да, всегда Сербия готова к такой встрече. Мы считаем, что Россия является ключевым столбом в нашей внешней политике, мы готовы к развитию всех внешнеполитических и экономических отношений с Россией, включая и магазин «Ядран».

А. ВЕНЕДИКТОВ – У меня все-таки последний вопрос по последней новости, господин президент, он понятно, какой. Ушел один из конструкторов внешней политики США Колин Пауэлл. Вы встречались с ним, вы имеете о нем представление, вы понимаете, кто ушел, или вам все равно, кто в Америке будет руководить внешней политикой?

Б. ТАДИЧ – Колин Паэулл, я его встретил три месяца назад. К Сербии он проявлял в большей степени понимание, за последние четыре года отношения Сербии и США улучшились. Один из тех, кто имеет большие заслуги, это именно Колин Пауэлл. Приходит Кондолиза Райс, какова будет американская внешняя политика, посмотрим вскоре. Но очень важно для американо-российских отношений, если позволите мне комментировать, каковы отношения между двумя президентами, президента Путина и президента Буша. Я думаю, что эти отношения были достаточно стабильными, они могут представлять гарант будущих стабильных отношений России и США. А эти отношения имеют исключительно важное значение для стабильности всего мира. Если нарушится что-то в этих отношениях, тогда терпят небольшие народы, небольшие страны. Мое желание, чтобы эти отношения были стабильными. Всегда, когда имел место спор между США и Россией, первым, кто страдал из-за этого, были те, кто жил в Сербии.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, надо заканчивать. Тут пришло сообщение, нас с вами критикуют, некий Конрад пишет – друзья, весь ваш разговор с президентом проходит по советской модели, уверен, побоитесь прочесть мое послание вслух, пишет он. Дорогой Конрад, мы ничего не боимся, действительно, должен вам сказать, господин Тадич, что действительно в нашем разговоре очень много советского. Но самое главное, это какая-то странная, я бы сказал, генетическая любовь к вашей земле, понимаете, такое невероятно теплое отношение к Югославии, которое шло через тот же «Ядран», через югославских строителей, через теплое море, а было несколько фильмов наших советских, где действие происходит якобы в Югославии. И между прочим, кино с Гойко Митичем, помните Гойко Митича, который играл всяких Чингачгуков знаменитых, это тоже замечательное кино, которое часть нашей жизни и часть нашей истории. Поэтому, дорогой Конрад, очень мы в данном случае советские люди. И совершенно критиковать президента Тадича за то, что у нас такое советское отношение, мы не будем. Спасибо вам большое.

Б. ТАДИЧ – А можно мне прокомментировать?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да, пожалуйста.

Б. ТАДИЧ – По образованию я психолог. К сожалению, любовь невозможно передавать генетическим образом, но речь идет о фундаментальном учении, которое передается как коллективное сознание в народе. О любви, о которой вы говорите, с российской стороны к сербам, я могу вам говорить с другой стороны. Лучшим комментарием, это один русский комментарий, несколько лет назад в одной газете прочитал. В этом комментарии достаточно самокритичности было с российской стороны. Заглавие комментария было – «Сербия там, где нас все еще любят, вопреки всему». Это комментарий, который точно попал в цель. И наши отношения с Россией не всегда были прекрасными. Мы иногда и боялись, опасались России. Но никогда не была прервана эта связь, теплое отношение, о котором вы говорили, что бы было и с нашей стороны. Сейчас вы упомянули еще что-то, что очень интересно. Когда упоминается слово «Югославия», в составе которой находилась и Сербия, вы ассоциировали теплое море. А мы, когда упоминали «Россия», всегда ассоциировали холодные сибирские зимы. Но вопреки этому между этими теплыми морями и холодной сибирской зимой существовала теплая связь и большие эмоции. В качестве иллюстрации этих эмоций я приведу вам пример, который я дал своим российским собеседникам на днях. Я, вероятно, единственный президент государства, который носит русское имя, Борис. Мою супругу зовут Татьяна. Моих детей зовут Маша и Ваня. Нет такого примера в мире, хотя мы Восток на Западе, Запад на Востоке, хотя я отстаиваю политику баланса между Востоком и Западом, мои дети и моя супруга имеют русские имена.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Все, надо заканчивать, такой вот Борис Тадич, видите, такой. Я хочу напоследок сказать всем радиослушателям. Товарищи, какой мы можем сделать главный вывод из прихода сюда президента Сербии, надо начинать работать на радиостанции, потому что он начинал и стал президентом.

А. ВЕНЕДИКТОВ – В крайнем случае, торговать газетами.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Но кто еще знает, вы там в Кремле, как сложится биография тех, кто работает на радиостанции «Эхо Москвы»? У нас в гостях был президент Сербии Борис Тадич.