(по телефону) - Михаил Маргелов - Интервью - 2004-11-02

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: К М.Маргелову у меня три коротких вопроса. Мы слышали уже, что аудитория «Эха» проголосовала за Керри 83%, за Буша - 17. Это что - знают действительно, кто такой Керри, а кто такой Буш, или голосуют против Путина, который друг Буша?

М.МАРГЕЛОВ: Да нет. Это как раз значит, что Россия как раз не на обочине международной политики, а как раз следует генеральной линии, потому что россияне высказались точно так же, как высказалась вся Европа, весь Евросоюз. Действительно, по внешним каким-то эффектам, наверное, иностранцам, не гражданам Америки, Буш чем-то не симпатичен. Я не могу сказать, что иностранцам как-то особенно симпатичен Керри. Вообще я был в США и на республиканском съезде, и на демократическом, у меня не сложилось впечатления, что демократы смогли, как хотели это сделать, очень эффективно продать Керри для американских избирателей. Они, может быть, неплохо его продали для своих союзников по Евросоюзу, по НАТО, но никак не для простого американца.

А.ВОРОБЬЕВ: Россияне высказались как Европа, но не как президент Путин, - во всяком случае, аудитория «Эха». И я не очень понял, насколько мне показалось, М.Маргелов не дал ответа на ваш вопрос.

М.МАРГЕЛОВ: Я прекрасно понимаю, почему Путин высказался в поддержку Буша - потому что он здесь, наверное, исходил из совершенно прагматических соображений: за 4 года с администрацией Буша у нынешней российской администрацией отстроились отношения партнерства, мы их отстраивали очень непросто, долго и кропотливо. Так вот, наверное, высказывания в поддержку Буша были основаны именно на этой прагматической точки зрения. Керри же на сегодняшний день, и его команда, бесспорно, «ящик Пандоры», и не очень понятно, что от них ожидать, в первую очередь, на операционном уровне. С точки зрения стратегической линии я глубоко уверен, что даже если к власти сейчас придут демократы, а я глубоко убежден, что они сегодня не готовы приходить к власти в США, но если они придут к власти, институциональная память сохранится, и то партнерство, которое выстроили республиканцы с Россией в деле борьбы с международным терроризмом, с нераспространением оружия массового поражения, и в деле возможного послевоенного восстановления Афганистана и Ирака - это тот младенец, которого с водой демократы не будут выплескивать.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И последний вопрос. Выборы на Украине и выборы американские - есть нечто общее: и там, и там различие между кандидатами минимально. Это что обозначает? Раскол общества? Я понимаю, что причины могут быть разными на Украине и в США. На Украине это может быть частично протестное голосование. А в США что это такое? Половина и половина – а где в стране большинство? Ведь должно быть большинство и меньшинство, а не точно 50 на 50. На мой взгляд, если 50 на 50, то дело граничит с расколом страны.

М.МАРГЕЛОВ: Наверное, это может выглядеть как опасность раскола, с одной стороны, а с другой стороны это может быть свидетельством того, что ни один из кандидатов не смог завоевать большинства - можно посмотреть на это и с такой стороны. В общем-то, выбор между похожими кандидатами. Если мы говорим про США, то это выбор между представителями единой, в общем-то, политической элиты. Просто эта элита называется по-разному, по предпочтениям. Это ведь та же самая элита, которая раз в год, каждый февраль, собирается на национальном молитвенном завтраке, и в двухпартийном режиме решает все вопросы на год вперед. На Украине, наверное, это свидетельство того, что и там и там это представители власти - смотрите, у Ющенко в команде шесть бывших вице-премьеров. Другое дело, что для россиян, для русских, как для народа континентального, то, что у нас с Украиной граница по суше, делает еще ближе нам Украину. Хотя с США у нас тоже общая граница - по морю. Но только с точки зрения русской ментальности, море не соединяет, а разделяет.