Вечерний спортивный канал (по телефону) - Шамиль Тарпищев - Интервью - 2004-10-28

Е. МАЛОВИЧКО – Сейчас у нас на связи один из участников исполкома Олимпийского комитета России, президент Федерации тенниса и член Международного Олимпийского комитета Шамиль Тарпищев. Добрый вечер, Шамиль Анвярович.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Добрый вечер.

Е. МАЛОВИЧКО – Шамиль Анвярович, вы один из трех человек, помимо Фетисова и Смирнова, кто дал объективную оценку выступлению нашей сборной, вы обладаете конструктивными идеями по поводу того, что надо делать. Если вернуться к результатам Олимпийских игр, которые сегодня обсуждали, как вы оцениваете эти результаты?

Ш. ТАРПИЩЕВ – Однозначно оценить результаты Олимпиады нельзя. Т.е. основываясь на том, что выступили достойно, и президент нашей страны Владимир Владимирович Путин именно так сказал, что было достойное выступление, то это, прежде всего, относится к тренерам и спортсменам, которые из себя выжали все, что возможно. А если оценивать результаты, что мы впервые стали третьими, и то, что если мы признаем, что мы слабее Китая на сегодня, то, соответственно... а Китай всю жизнь нас боялся и никогда не считал, что они в спорте выше нас, то получается, что мы праздник устроили китайцам, которые сейчас уже после признания, что игры успешные, что у китайцев праздник, что они стали выше нас. Но это одна сторона медали. А вторая - то, что Олимпиада-то, действительно, в этом году выигрывалась, если бы все были решены организационные вопросы со стороны Олимпийского комитета России. Потому что американцы были не готовы, у них собственные антидопинговые скандалы были и преследовали их, а Китай еще не в той силе, о которой можно было говорить, что они полноценно могли бороться против нас. Я считаю, что с позиции третьего места, конечно, упущенные шансы и варианты выигрыша вообще Олимпийских игр говорят просто о том, что мы выступили слабее, чем должны были выступить.

Е. МАЛОВИЧКО – Почему?

Ш. ТАРПИЩЕВ – Я думаю, что здесь много причин. Первое – это то, что система управления спортом вообще, она оставляет желать лучшего, это мягко сказано. С одной стороны, это снижение роли и авторитета государственного управления. Потому что опустить с Госкомспорта государственный орган до агентства, он стал, если грубо сказать, конторой по проведению соревнований. Потому что нет тех полномочий, которые позволяли бы государственному органу вести стратегию развития спорта вообще. И получилось, что Министерство здравоохранения, куда влилось агентство, практически две конфликтующие организации: Министерство здравоохранения должно увеличивать производство шприцов, таблеток, т.е. лечить людей, а государственный орган по спорту должен людей сделать здоровыми, чтобы больных не было. Значит, кто-то посчитал, что спорт больной, и засунул его в Минздрав? И такая же ситуация была в 53 году, но тогда эта система продержалась всего 8 месяцев. Это одна сторона дела. Вторая – это то, что неуправляемость и неприкасаемость многих общественных организаций, имеются в виду федерации по видам спорта, как со стороны федерального агентства, так со стороны Олимпийского комитета России. Вы знаете много примеров, когда та или иная федерация проваливает свою работу, а рычагов действенных на них управления нет. Это тормозит развитие спорта. И третье, наверное, самое главное, что Олимпийский комитет России, если говорить об Олимпийских играх, превратился в туристическое бюро. Потому что он, выполняя представительские функции, практически в организационном плане оказался очень слаб. И я еще на Олимпиаде сказал эту формулу, что у нашей команды российской не было ни души, ни сердца, потому что Олимпиада – это прежде всего для спортсменов, а все остальное – это обслуживающий персонал спортсменов. И надо было сделать все, чтобы спортсмен не имел никаких претензий. Я уверен, что если бы это удалось сделать, то мы выиграли бы Олимпийские игры.

Н. КАЛУГИНА - Шамиль Анвярович, а какую властную вертикаль, какую структуру вы предлагаете для того, чтобы в конце концов федерации стали хоть кому-то подотчетны? Ведь раньше был Госкомспорт с управлениями, федерации были несколько эфемерными структурами. А что сейчас вы бы хотели видеть?

Ш. ТАРПИЩЕВ – Во-первых, я в свое время как бы обработал 36 государств, изучил систему управленческую. Любая страна выбирает ту систему управления, которая сообразна экономической ситуации в самой стране. Моделей очень много, наиболее оптимальная модель, она выбирается из экономической состоятельности страны. В чем у нас нонсенс законодательства? Если взять и комментировать статьи 6-го и 7-го федерального закона о физической культуре о спорте, это 99 года, то получается, что (я буду говорить агентство, там написано государственный орган, Госкомитет, агентство сейчас) агентство сегодня осуществляет обеспечение государственной политики в области физической культуры и спорта, в то время как, согласно статье 7-й данного закона, Олимпийский комитет России разрабатывает и проводит единую политику развития спорта высших достижений при взаимодействии с агентством. Такое положение выходит, во-первых, за рамки полномочий Олимпийского комитета, миссия которого, согласно Олимпийской хартии, являющейся основополагающим документом для всех НОКов, включая и Олимпийский комитет России, заключается в развитии и защите олимпийского движения в своих странах, пропаганде на национальном уровне в рамках спортивной деятельности основополагающих принципов олимпизма, поощрения развития спорта высших достижений, но никак не проведение единой политики развития спорта высших достижений, как записано в российском законе, что в принципе невозможно, поскольку Олимпийский комитет России – это общественная организация. Значит, кто-то в 99 году просто сделал подлог в переводе Олимпийской хартии, и не может государственный орган быть под общественной организацией. Значит, надо вернуть государственному органу возможность развития стратегии спорта вообще. Для этого надо выделить агентство из подчинения Минздрава или поднять до уровня министерства. Я бы лично поднял до уровня министерства. Почему? Потому что это одна из единственных отраслей, в которой задействован весь народ. А если говорить уже об идеологии и политике, то надо проводить линию от здоровья нации до обороноспособности страны.

Н. КАЛУГИНА - Но тогда у меня к вам вопрос как к члену Международного Олимпийского комитета. При подобном противоречии Олимпийской хартии и реального статуса национального Олимпийского комитета России какие взаимоотношения возникают тогда между МОК и нашим Олимпийским комитетом? Ведь, видимо, именно вам их приходится регулировать.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Здесь надо тоже сказать о нашей слабости, потому что не далее как 18 октября я получил, так же как Смирнов и Попов, мы члены МОК все, а Смирнов вице-президент МОК, мы получили письмо, в котором нас просят помочь сделать устав Олимпийского комитета России, соответствующий хартии Международного Олимпийского комитета. Почему? Потому что мы одна из стран, которая не соответствует уставным делам Олимпийской хартии. Эту работу мы начали, но так как получается абсолютно абсурдная вещь... По Олимпийской хартии все члены МОК должны участвовать во всех властных структурах Олимпийского комитета России как общественных организаций. Но штат Олимпийского комитета, 13 замов и более чем 70 членов исполкома, порядка 80 советников в Тягачева, такая структура может полноценно работать, может что-либо решать?

Е. МАЛОВИЧКО – Она слишком громоздкая.

Ш. ТАРПИЩЕВ – В Международном Олимпийском комитета всего 15 членов исполкома и 4 вице-президента, хотя в нее входит 202 страны. Поэтому вопрос структурных изменений, реальности работы органа и полномочий, которые должно сделать государство с позиции государственного органа, – это наиболее важные звенья во взаимодействии государственного органа и общественных организаций. Но сегодня это отфиксировано, тем более, если проводить до линии федераций, перед кем они отчитываются и какая вертикаль управления, когда мы говорим, что необходимо усилить государственную вертикаль в управлении всеми родами деятельности? Этого на сегодня нет.

ВЕДУЩАЯ – В 91 году ведь федерации с такой страстью боролись за собственную самостоятельность, что дошли до того, что президент и главный тренер в некоторых федерациях является одним и тем же лицом и проигрывает.

Е. МАЛОВИЧКО – Кстати, в Федерации спортивной гимнастики.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Я не думаю, что это основа. Потому что закон об общественных организациях, он есть, он абсолютно нормальный, нет здесь нареканий. Но есть же ситуация несколько другая. Это вопрос взаимодействия государственных и общественных организаций. Т.е. здесь существует много вариантов. В скандинавских странах есть конфедерация как государственный и общественный статус. Если государственный и общественный статус получает федерация, то государство, выделяя деньги на общественные организации, может контролировать. Тогда как бы идет система заказа: государственный орган, наделенный полномочиями, условно говоря, проведения соревнований и сборов, она тогда заключает договор с федерацией, наделяет этими полномочиями федерацию, и в случае если федерация не справляется со своими обязанностями, она забирает эти полномочия или меняет руководящий состав, в соответствии с законодательной базой, которая у нас в спорте не отвечает веяниям времени, она отстала. Соответственно, тогда появляются вертикали контроля за расходованием средств. Кстати говоря, если говорить о расходовании средств Олимпийского комитета внебюджетных, я вчера услышал цифру 16 млн. долларов, которую получил Олимпийский комитет. Федерация тенниса, если говорить о себе, за 2 цикла олимпийской подготовки не получила ни копейки. На вопрос, где эти деньги, какие федерации получили, я не могу получить ответ.

Н. КАЛУГИНА - Причем это из лидирующих федераций.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Конечно.

Е. МАЛОВИЧКО – Они, наверное, решили, что вы и так богатые.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Вопросов сегодня больше, чем ответов. Но главная задача в нашей стране – сделать реальную систему управления спортом. И здесь любая модель хороша, которая позволяет давать возможность федерациям и контролировать процесс.

Н. КАЛУГИНА - Шамиль Анвярович, Москва сейчас борется за право стать хозяйкой игр 2012, при этом устав Олимпийского комитета России противоречит Олимпийской хартии. В таком случае каковы же шансы?

Ш. ТАРПИЩЕВ – Здесь, кстати говоря, устав Международного Олимпийского комитета тоже менялся на протяжении ряда лет, поэтому сейчас пока идут рекомендательные вещи. Но если мы не приведем в соответствие - время на это еще есть, - то, конечно, будут определенные санкции, это послужит негативной ситуацией для решения многих вопросов, связанных вообще со спортивным движением в России.

Н. КАЛУГИНА - А какие могут быть санкции?

Ш. ТАРПИЩЕВ – Я не могу сказать, что мы дойдем до того, что нас никуда не допустят, даже до Олимпийских игр, если мы нарушим все возможные варианты, но в самом негативном варианте это не исключено.

Е. МАЛОВИЧКО – Шамиль Анвярович, возвращаясь к Олимпиаде в Афинах. Вы на днях назвали Олимпийский комитет России турбюро. Расшифруйте, пожалуйста, это.

Ш. ТАРПИЩЕВ – А какие выполнял функции Олимпийский комитет, если в деревне спортсмен сам предоставлен себе, отсутствовал русский дом, где спортсмены могли отдохнуть. Большинство спортсменов, находясь в собственном соку, а тренеры, не имея доступ в Олимпийскую деревню, как они могли готовиться? Они перегорели. Я почему сегодня, выступая по теннису, сказал одну вещь? Почему считается выступление российских теннисистов неудачным? Практика показала, что в этом году мы выступаем отлично, а на Олимпиаде плохо. Да просто потому что то, что должен делать Олимпийский комитет России с позиции аккредитации тренеров, мы недосчитались четырех тренеров.

Е. МАЛОВИЧКО – Как это получилось? Не очень понятно, на самом деле.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Очень просто. Мы даем заявку, кого аккредитовать. Например, один из тренеров приезжает, Давиденко, это брат Давиденко Николая, Эдуард Давиденко, приезжает в Афины, у него нет аккредитации, он сутки сидит на стуле, ему не поспать, ничего нельзя сделать. Мне удалось через два дня только через Международную федерацию тенниса сделать аккредитацию, три дня он не работал. Естественно, я сказал, тогда ответственность за наше выступление... должны написать – выступили неудачно теннисисты, виноваты в этом Федерация тенниса России, Олимпийский комитет России. Почему ж они снимают с себя ответственность, а вешают все на нас?

Е. МАЛОВИЧКО – Кстати, вас наши слушатели поддерживают: "Тарпищев поднял наш теннис на небывалую высоту. Его еще смеют в чем-то упрекать".

Ш. ТАРПИЩЕВ – Мне обидно за ребят. Люди четыре года готовятся, а из-за какой-то ерунды, из-за организационных проблем проваливаем соревнования, они же еще остаются виноваты. Просто нонсенс.

Е. МАЛОВИЧКО – Я помню, мы с вами говорили в первый день, когда Сафина не встретили в аэропорту, вы просто вне себя были. А это только одна деталь того, как было организовано, как я понимаю, это мероприятие.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Не хочу говорить о мелких вещах, в этом копаться. Суть одна – спортсмен, когда не хватает последнего выстрела в десятку, когда мяч попадает в трос, не переваливается на ту сторону, это только говорит о том, что везет сильнейшим, когда в подготовке все отфиксировано. Если что-то недоработано, всегда получается так, что чего-то не хватает для окончательной победы. Поэтому эти недоработки, они были на лицо.

Н. КАЛУГИНА - Но сильнейшие ведь и отдохнуть должны. Не зря же вам пришлось из своего отеля тащить ребятам подушки, чтобы они хоть как-то выспались. Что это за история?

Ш. ТАРПИЩЕВ – Это смешная история. Девочки обратились, что подушки маленькие, подушек больше нет. Там, где жили члены МОКа, взял подушки и отправил в деревню. Почему этот подняли вопрос, я никого не спрашивал... Это моя задача была – обеспечить своих, чтобы они высыпались. Тогда уж надо было поднять вопрос телевизоров, потому что что такое 2 телевизора на 500 человек? Сложно было купить телевизор? Мы сами покупали телевизоры и ставили в комнаты к ребятам. Это вопросы уже организации.

Е. МАЛОВИЧКО – Шамиль Анвярович, ваши слова об отсутствии аккредитации тренеров, судя по всему, очень понравились Леониду Аркаеву в качестве объяснения причины того, что спортсмены плохо выступили.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Вы поймите меня правильно, но если это не закрытое акционерное общество "Олимпийский комитет России", а общественная организация, могу я как член МОК спросить – дайте мне список, кто получил аккредитацию, или кому или как были выделены деньги.

Е. МАЛОВИЧКО – Безусловно.

Ш. ТАРПИЩЕВ – Нет ответов. Если дадут список всех аккредитованных, то, я думаю, что можно было легко определить, вместо кого получили аккредитацию, почему тренеры не получили аккредитации. Потому что если бы не было таких вещей негативных, тогда надо все давать в открытую.

Н. КАЛУГИНА - В советские времена мы громко не возмущались на тему предвзятости по отношению к нашим спортсменам, переживать начали в Солт-Лейк-Сити. Сейчас в Афинах испереживались до последнего. А не свидетельствует это о слабости позиций российского Олимпийского комитета России в международных федерациях по видам спорта?

Ш. ТАРПИЩЕВ – Я бы так сказал. Вина Олимпийского комитета в том, что... слабости в международных федерациях, в принципе, нет, это общая тенденция, когда мы потеряли все возможные рычаги управления в международных федерациях. Это, я думаю, что, прежде всего, вопрос подготовки и государственной политики, пертурбация на государственном уровне была, по-моему, 11 или 12 лет за это время, в принципе, эта идеологическая вертикаль, когда учеба, представительство в международных федерациях, оно просто было забыто. Поэтому с позиции культуры и выступления наших чиновников, тех, кто отвечает за спорт... Допустим, в Солт-Лейк-Сити, когда двойную золотую медаль дали и была пресс-конференция, абсолютно безграмотное выступление. Как можно было в одну кучу сваливать Международную федерацию и МОК, т.е. нападки с нашей стороны были на две могущественные организации. Если мы ругаем все международные организации, значит, честь и долг этих организаций защитить себя. МОК не рассматривает вопросы, связанные с решением международных федераций, если это не вышло из стен международной федерации. Надо было налететь или навалиться на международную федерацию, в которой во многих отсутствуют нормативные требования по допингам и всем этим делам, по нормам взятия, невзятия, а МОК привлечь на свою сторону. И тогда бы можно было решать вопрос. А когда мы решили завалить обе организации, кто ж будет с нами? Вот такие вещи являются нонсенсом, и это отсутствие культуры руководителей.

Е. МАЛОВИЧКО – Юрий спрашивает вас на пейджере: "Если, по мнению Тарпищева, в 99 году сделали подлог или неправильный перевод Олимпийской хартии, что же вы молчали 5 лет?"

Ш. ТАРПИЩЕВ – Дело не в этом. Почему 5 лет молчал? Я вообще говорю, что законы 99 года оказались слабее законов 94 года, которые мы в свое время делали. А вопрос подлога в законодательстве... законы страна может принять любые как государство, которое считает, как это надо сделать. Вопрос – кто дал эти документы? Конечно, я сейчас, когда началась работа над хартией, начал проверять документы на эти вещи, раньше у меня как-то и мысли не возникало, что могут быть такие – в кавычках говоря – ошибки.

Е. МАЛОВИЧКО – Спасибо большое, Шамиль Анвярович. У нас на связи был президент Федерации тенниса России, член Международного Олимпийского комитета Шамиль Тарпищев.

Н. КАЛУГИНА - Всего вам доброго. Спасибо.