Борьба с терроризмом. - Хосе Мария Аснар - Интервью - 2004-10-18

– У нас в гостях человек, который довольно долго возглавлял правительство Испании, Хосе Мария Аснар, который находится в России с частным визитом. Добрый день, г-н председатель.

– Добрый день. Мне очень приятно приветствовать вас.

– Первая фраза, которую сказал председатель, - "движение в Москве ужасное".

– Движение в Москве напряженное. Я благодарен охране, потому что они прокладывали нам путь, иначе бы мы просто не приехали.

– Г-н председатель, вы сказали, что в Москве в частным визитом. Кто вас пригласил?

– Меня пригласил президент Путин. У меня было приглашение президента Путина уже довольно давно, я с большим удовольствием принял это приглашение. Кроме того, я пользуюсь этим визитом, чтобы какие-то интеллектуально-культурные мероприятия также провести.

– Президент Путин в Душанбе. Вы собираетесь с ним встретиться? В вашем графике стоит встреча с ним?

– Завтра в 12 дня.

– Вы теперь частный человек, г-н Путин остался президентом РФ. Ваши расхождения с г-ном Путиным по поводу Ирака известны. Как вы теперь, как частный человек, будете говорить с президентом России по этому вопросу, по вопросу Ирака?

– Мы всегда об этом говорили. Мы знакомы уже много лет, у нас хорошие отношения. Я вспоминаю всегда о первом визите, который президент Путин совершил в Испанию. И я здесь был неоднократно, в России. У нас тесные отношения. Мы будем говорить как два давних и хороших друга.

– Но и вы, и он остались на своих прежних позициях по поводу Ирака? Вы не изменили свою позиции, и он, видимо, нет.

– Я придерживаюсь по-прежнему своих позиций. Не знаю, как он, изменил или нет. Но старые друзья не обязательно должны быть согласны во всем. Я вспоминаю свой последний визит в Россию в 2002 году, тогда Испания председательствовала в Евросоюзе, я смог поддерживать прогресс России в рыночной экономике, мы поддержали переговоры России о вступлении в ВТО. И мы с президентом Путиным всегда говорили легко и достаточно непринужденно, даже когда мы не соглашались по каким-то позициям.

– В чем все-таки главное было ваше расхождение и расхождение с президентом Путиным по поводу Ирака и почему оно осталось?

– По-моему, просто разное видение вещей было. На мой взгляд, международное право поддерживало вторжение в Ирак. И поэтому непринятие таких действий просто нарушало бы международное право. Я всегда говорю, что между Ираком и Косово есть разница. Дело в том, что вмешательство в Ирак было поддержано Генеральной ассамблеей, а в Косово нет. В случае с Косово я также не был согласен с российской администрацией.

– Напомню вам, что у нас работает пейджер 974-22-22, для абонента "Эхо Москвы". Вы можете присылать вопросы г-ну Аснару. В связи с вашим ответом я хотел бы привести сегодняшнюю цитату из г-на Путина, которую он сказал в Душанбе. Он сказал следующее: "Если международные террористы добьются поражения Буша на выборах, то они будут праздновать победу над Америкой и всех антитеррористической коалицией, что может привести к активизации международного терроризма", - сказал президент Путин. Это легко перенести на то, что случилось с вашей партией после 11 марта.

– Во-первых, должен сказать то, что наверняка вызовет определенную критику в мой адрес. Я согласен со словами президента Путина. Главная проблема в мире сейчас – это международный терроризм. И террористам известны пути, по которым можно воздействовать на демократические процессы. Такова ситуация, нравится она нам или нет.

– Т.е. вы считаете, что кандидат Керри – объективный союзник террористов, или террористы – объективные союзники кандидата Керри?

– Нет, ни в коем случае. Я хочу сказать, что, если президент Буш не будет переизбран, я совершенно не сомневаюсь, что международным терроризмом это будет отмечено как большая победа. Это не означает, что другие кандидаты менее симпатичны. Это просто реальное положение вещей. В Испании уход правящей партии, Народной партии, был отмечен как раз международным терроризмом как победа. У каждого свои идеи, свои симпатии, но реальность нельзя изменить. Я считаю, что в целом для мира такое изменение дел в США может иметь опасные последствия.

– Почему не сложилась все-таки такая же международная коалиция во время борьбы с Ираком или с режимом Саддама Хусейна, как она сложилась во время войны с Афганистаном, я имею в виду против режима "Талибан"? Почему во время войны с "Талибаном" сложилось от Мадрида, Вашингтона и Москвы, а во время борьбы с Ираком не сложилось?

– По-моему, есть новое обстоятельство в борьбе с международным терроризмом, и его надо учитывать. Война и борьба предстоит долгая, и она будет длиться долго, действительно. И здесь главное – это стратегическое терпение. Тот, кто делает ставку на то, что терроризм можно разгромить завтра уже, это просто неправильно.

– А вы запаслись этим терпением, вы лично?

– Конечно. К сожалению, да, я запасся этим терпением, потому что в Испании мы уже 30 лет боремся и терпим терроризм. Мы знаем, что это борьба трудная и долгая. Поэтому я не перестаю повторять и не устаю повторять моим друзьям и в России, и в США, и в Великобритании, и в Италии, и в других странах, что это долгая борьба. И здесь, кстати, есть еще несколько базовых моментов. Например, все виды терроризма одинаковы, нет хорошего или плохого терроризма, все цели терроризма очень похожи. И, наконец, совершенно безнравственно осуждать одни террористические акции и не осуждать другие. Террорист – преступник и в Нью-Йорке, и в Беслане, в Иерусалиме, в Мадриде, в Касабланке, в Стамбуле, в любом другом месте, это только преступник.

– Каковы могут быть инструменты в этой долгой борьбе? Какое оружие против терроризма, как вы думаете, в ближайшие 30 лет, как вы сказали, государства должны будут применять?

– Во-первых, конечно, не надо сидеть сложа руки дома и ждать, что к тебе снова придут. Потому что совершенно не надо сомневаться в том, что они придут, действительно. Далее. Надо использовать все международные инструменты, все средства против тех, кто их финансирует, кто их поддерживает, кто им помогает. Далее. Информация – основополагающий момент. И, наконец, надо глубокие корни террора вырвать. А глубинные корни террора – это желание разрушить демократический строй, как это пытались сделать в некоторых странах.

– Очень много сейчас обсуждается вопросов, взвесить ограничения свободы и безопасности. На что готово общество, отказаться от каких-то свобод во имя достижения безопасности. Где проходит ваша личная граница? От чего вы лично готовы отказаться?

– Я с терроризмом боролся всегда средствами правового государства. Я ни от чего не отказываюсь. Я хочу, чтобы террористы отказались от того, чтобы быть террористами. А для этого лучший рецепт – это применять закон, и чтобы международное право и законность выполнялись. В конечном итоге это великая сила, которую имеют государства и демократия для борьбы с терроризмом.

– Вы очень обижались на испанскую прессу, которая после трагедии 11 марта вас резко критиковала за вашу позицию? Более того, продолжает критиковать. Какие отношения у вас с прессой в Испании? Вы обиделись, обида осталась?

– Нет, я совершенно не обиделся на испанскую прессу. Я прекрасно себя чувствую, в прекрасном настроении, очень хорошо себя ощущаю, намного лучше, чем многие думают даже, намного лучше, чем многим бы хотелось.

– Это есть в России такое выражение – "не дождетесь".

– Именно так.

– Тем не менее очень многие, в том числе и в России, предлагают ввести законное ограничения действия прессы, когда идет война с терроризмом, - ограничить показ жертв, ограничить интервью с родителями заложников. Это может помочь реально?

– Всегда надо быть осторожнее, конечно, с информацией о терроризме. Я не думаю, что для борьбы с терроризмом надо ограничивать свободу. Надо просто понимать, что террористы как раз хотят разрушить, уничтожить свободу. Но я искренне думаю, что информация о терроризме должна подаваться осторожнее, чем это делается, по той простой причине, что антитеррористические операции, как правило, долгосрочные, и любая информация может навредить или как-то нарушить ход такие операций. По моему личному опыту, сведения, и это долгий опыт, конечно, это личный опыт, поскольку я сам выжил в одном теракте, и это политический опыт, потому что я 8 лет возглавлял правительство в моей стране и фронтально, напрямую боролся с терроризмом. И это также международный опыт, потому что я знаю, что требуется в международном плане для борьбы с терроризмом, чего не хватает. И вот в этих условиях я воспринимал какую-то информацию, поступавшую из прессы, которая мешала как раз этим антитеррористическим операциям. Конечно, это было непреднамеренно, но это произошло. Это просто вопрос некоторого благоразумия. И я считаю, что нужен просто хороший диалог с властями, которые ведут антитеррористическую борьбу.

– Скажите, г-н председатель, когда вы и ваше правительство сразу после трагических событий 11 марта делали заявление о том, что, возможно, к этому прежде всего причастны баскские организации, организация "ЭТА", и затем я смотрел ваше интервью по "EuroNews", где вы, уже смягчая эту позицию, говорили, что наверняка там представители "ЭТА" каким-то образом замешаны. На чем вы строили свою уверенность, и строите свою уверенность, что здесь не обошлось без испанских корней?

– Во-первых, мы передали испанской общественности ту информацию, которая у нас была. Наши силы правопорядка давали нам определенную информацию, и мы это передавали общественности. В эти же дни мы занимались тем, что помогали жертвам теракта, мы помогали раненым, спасали раненых, мы пытались успокоить население, мы стремились к тому, чтобы гарантировать свободное проведение выборов, и извещали, сообщали нашим гражданам о том, как идут расследования. Из тех, кто сейчас задержан по подозрению в причастности к теракту, более половины были задержаны в первые 48 часов. Если вы сейчас спросите меня, исключаю ли я возможность того, что между авторами этого теракта 11 марта и вот этими испанскими некоторыми группами есть какая-то связь, я могу вам сказать, что я не исключаю такой возможности.

– Почему вы так думаете, что возможна связь? Только потому что существует террористический интернационал?

– Дело в том, что любые террористические группы рано или поздно какие-то отношения между собой устанавливают. В любом случае есть определенные данные, и они находятся в распоряжении комиссии, расследующей события 11 марта, о том, что мы не можем исключать такой возможности некоторых связей басков, баскских террористов... Более того, эта гипотеза со временем только растет, она не уменьшается.

– У нас сейчас будет небольшой перерыв на новости, но перед новостями я хотел бы к вам обратиться с такой просьбой. Нас сейчас слушают в Беслане, в городе, где произошел теракт. Я хотел бы, чтобы вы сказали несколько слов людям, которые потеряли близких, что об этом думают в Испании. Вот обратитесь к ним напрямую.

– Я хочу сказать вам, что я всю жизнь себя чувствовал очень близко к жертвам террора, потому что я сам был жертвой террора. Я считаю, что нравственная сила людей, борющихся с террором, это главное наше богатство. Главное иметь вот эту внутреннюю силу. Я призываю вас к тому, чтобы у вас было крепкое, сильное сердце, чтобы преодолеть эту жуткую трагедию. И никогда не забывайте, что единственные ответственные люди за трагедию в Беслане – это те, кто это совершил. Это те террористы, которые убивали детей, которые их мучили, которые их взяли в заложники, детей и людей, это единственные ответственные и виновные лица.

– Хосе Мария Аснар у нас в эфире. Мы прервемся на 5 минут на новости и рекламу, а затем ваши вопросы на пейджер 974-22-22, для абонента "Эхо Москвы". НОВОСТИ

– В основном эта часть эфира будет посвящена вашим вопросам. Вопрос, который пришел к нам из Латвии, одновременно пришел нам на пейджер. Джанис Озулин спрашивает: "Почему вы так ненавидите Фиделя Кастро? Почему Фидель Кастро, кажется, даже обозвал вас фашистом?" И одновременно вопрос, который пришел на пейджер: "А почему такие сложные отношения в настоящее время между Испанией и Кубой? И что это за история с визитом депутата от вашей партии на Кубу, когда его выдворили недавно? Как вы к этому относитесь?" Т.е. Куба и Испания. Тем более что ваши родители жили на Кубе.

– Куба и Испания – это прежде всего отношения любви, потому что интенсивные связи между Кубой и Испанией. Но главное, что я желаю для Кубы, чтобы эта страна имела спокойную, нормальную демократию. Я желаю просто кубинцам, чтобы у них не было преследования за инакомыслие, за инакочувствование и так далее, чтобы проходили свободные выборы, чтобы кандидаты представляли себя. Есть определенная группа на острове, на Кубе, это диссиденты, которые рискуют каждый день своей жизнью, защищая свободу на Кубе. И я чувствую свою нравственную ответственность за то, чтобы поддерживать этих людей, особенно поддерживать тех людей, которые осуждены на 20-30 лет, сидят в тюрьме за эту деятельность. Это поэты, литераторы, журналисты. Наконец, у Европейского союза есть общая позиция по отношению к Кубе. И сотрудничество с Кубой обусловлено определенными изменениями режима. Будет позиция, которую я поддерживаю, более того, что я в Евросоюзе проводит именно такую политику. Похоже, что в нынешнем испанском правительстве есть определенная тенденция к тому, чтобы строить свои отношения с Кубой, не учитывая того, что там сидят люди, задерживаются люди, арестовываются и так далее. Я не считаю правильным изменение позиции Евросоюза по этому вопросу.

– А кто для вас Фидель Кастро?

– Диктатор для меня. Мы своего диктатора 40 лет назад убрали, и он был ответственен за многие, конечно, жертвы. Мне не нравится говорить о Фиделе Кастро. Фидель Кастро уйдет. Мне важен кубинский народ. То, что Фидель Кастро обо мне говорит, мне совершенно безразлично.

– Как вообще вы считаете, нужно или можно говорить с диктаторами, с Каддафи, с Ираном?

– Надо знать, с кем ты разговариваешь, конечно, и не думать, что они за одну ночь передумают просто так и изменят свою позицию. Например, кубинский лидер совершенно не собирается меняться, а если будет меняться, то только к худшему.

– Петр Орлов, журналист, который в Испании, прислал вопрос: "Вы, будучи премьер-министром, строили так называемую "ось добра": Мадрид – Лондон – Вашингтон. Новый премьер Испании переменил курс на Мадрид – Париж – Берлин. Какой оси, по-вашему, ближе Москва?"

– Та, которая сделает возможной новую Европу. Я выскажу свое мнение, я твердый сторонник того, чтобы Евросоюз сближался с Россией, я 8 лет работал именно в этом направлении. Я твердый сторонник того, чтобы Россия укрепляла свои взаимоотношения с совокупностью западных институтов. Второе – Евросоюз сам по себе, его создание, его укрепление, стал возможен благодаря атлантическим связям, благодаря этому стал возможен Евросоюз, и он является возможным сейчас, и будет возможным в будущем. А без этого он просто будет невозможен. Третье – я не могу объяснить историю Испании, не глядя в сторону Атлантики. Испания, прежде всего, атлантическая страна. Если кто-то может объяснить историю Испании, не глядя в сторону Атлантики, пусть он мне расскажет это. Но я не разделяю вот такого, что кто-то говорит о Европе европейской и о Европе атлантической. Я верю в Европу атлантическую, потому что это единственно возможная Европа.

– А где место России там?

– Это вопрос не только к тем, кто сейчас в Евросоюзе, но это вопрос и к России. Позвольте мне вернуть вам вопрос. Какой хочет быть Россия?

– Когда вы говорите Россия, вы говорите Путин или вы говорите народ?

– Я говорю о России как о великой нации российской. Я говорил с президентом Путиным по этому вопросу. Насколько я знаю, я все-таки знаком с воззрениями президента Путина. Но история ведь не пишется за один день, не делается. Ее можно разрушить за один день, но сделать историю за один день нельзя.

– Хосе Мария Аснар – собеседник президента Путина у нас. Поскольку президент Путин не дает интервью российским журналистам, к сожалению, позвольте, я попробую через вас понять его систему. Он себя видит европейским политиком, в вашем понимании?

– Я думаю, да, конечно. Из моих переговоров с президентом Путиным, из бесед с ним я понимаю, что он ясно видит, что будущее России с Европейским союзом. Понятно, что сейчас Евросоюз расширился и изменил несколько свою структуру. И вот эти разговоры о возможном вступлении Турции, например, и так далее, и структура институционально меняется в Евросоюзе. Но я считаю, что это процесс открытый. Главное, чтобы этот процесс не ослабевал.

– Вопрос, который пришел из США, видимо, от вашего соотечественника, которого зовут Хуан Мануэль Велоплано Лопес, который родился в Севилье, он тут указывает: "Я испанец, живу в США, слушаю "Эхо Москвы", - такая история.

– Глобальный мир.

– "В прошлом году я голосовал за Народную партию, т.е. за партию г-на Аснара, хотя, к сожалению, лично к вам, г-н Аснар, и к вашей партии отношусь критично. Вопрос у меня такой. Какая, по-вашему, самая печальная ошибка вашего 8-летия на посту председателя правительства Испании?"

– Скажу две вещи нашему испанскому другу. Первое – хотя он критично ко мне относится, но раз голосует за Народную партию, пусть продолжает так голосовать. И поскольку он критично ко мне относится, пусть он мне и скажет, какова самая большая моя ошибка. Наверняка я ошибался, понятно.

– Есть вопрос из Тюмени от Игоря Иванова: "Выпил сегодня бутылочку испанского красного вина, понравилось. Какое вино предпочитаете вы?"

– Хорошее вино. Красное вино и, главное, хорошее вино.

– Какой совет вы дадите нашему другу из Тюмени, если говорить об испанских винах?

– Ну, можно многое. В Риохе хорошее вино, Рибера дель Дуэро очень хороший регион, Приорат очень хороший винодельческий регион, Сомонтано... Слава богу, у нас в Испании с винами неплохо дело обстоит.

– Наши слушатели задают самые разные вопросы из самых разных городов. Вадим Ефимов из Петербурга: "Не считаете ли вы, что такие скорые уступки террористам как вывод испанского контингента из Ирака были прямой поддержкой мирового терроризма?"

– Я думаю, что это решение было глубоко ошибочным. Я считаю, что это мнение разделяет большое количество правительств в мире. 11 марта террористы искали определенную цель – создать такое положение вещей, которое привело бы к смене правительства в Испании, для этого они нашли некоторые предлоги. Если бы вместо этого Испания реагировала как страна, на которую совершили нападение и не выводила бы войска, то сейчас никто не должен удивляться двум последствиям главным. Первое – это что террористы говорят "мы свою цель выполнили". И второе – что люди начинают считать, что Испания более уязвима, чем другие страны. Третье – многие демократические правительства в мире просто обеспокоены. Потому что, по сути, возможность террора вмешиваться в избирательные, электоральные процессы – это открытая возможность теперь. И тот, кто не способен противостоять таким вещам, тот просто ошибается. Это годится и для России, и для США, и для Великобритании, абсолютно для всех стран. Поэтому очень важно, чтобы реакция на подобные события была такой, чтобы не расценивалось это как слабость правительства, нужно видеть, что решимость бороться с терроризмом только нарастает от таких ситуаций.

– Очень много людей задают вопросы по поводу так называемых переговоров с сепаратистами, с сепаратистскими движениями, которые исповедуют терроризм как форму политической борьбы. Где проходит грань между сепаратистом и террористом и есть ли такая грань?

– С террористами не может быть никакого диалога ни о чем. С терроризмом надо бороться, сражаться и разгромить его. Вопрос в том, можно ли разгромить терроризм. Мой ответ – да, можно, что терроризм можно и нужно разбить, разгромить. И он будет разбит, если мы будем последовательны и терпеливы. Испания – демократия. Вы можете выйти не выборы, защищая любые идеи, которые вам заблагорассудится. Но недопустимо пытаться получить какие-то политические выгоды, помогая тем, кто закладывает бомбу или убивает людей, с этими людьми нельзя вести никакого диалога. Все остальное в условиях демократических процессов допустимо, в Испании нет никакого большинства, которое вело бы к сепаратизму. Во-вторых, конечно, ни в одной нормальной, благоразумной стране мира демократические такие процессы просто не ставятся на повестку дня. Но никогда нельзя вести диалог с террористами.

– Еще буквально несколько вопросов. Сепаратизм развивается во многих странах. Он есть во Франции, на Корсике, он есть в Великобритании, он есть в Испании, он есть в России, именно сепаратизм. Что с ним делать?

– Я считаю, что национализм – это болезнь, которая затрагивает многие страны. Я не думаю, что вообще от национализма надо искать каких-то положительных ответов. Я всегда считал, что национализм – это неправильный ответ. Но в глобальном мире, в открытом мире, где необходимо некое пространство для общежития народов, национализм, конечно, в этом смысле проблема. Если Евросоюз – это успешное предприятие, это потому что там отказались от национализма. И сейчас совершенно нет смысла, чтобы снизу возникал национализм. Потому что это приведет только к невозможности общежития между народами Евросоюза.

– Несколько коротких вопросов в конце. Илья, школьник, спрашивает: "Вы болеете за "Барселону" или за "Реал"?"

– Я за "Реал".

– Почему?

– С детства как-то за "Реал" болел. Вообще мы чаще выигрываем, кстати. Я член клуба "Реал-Мадрид" с 7-летнего возраста. Так что представляете себе.

– Что вы почувствовали, когда узнали об аресте руководителя "ЭТА" во Франции, которые подозреваются в организации покушения лично на вас в свое время?

– Всегда, когда любого террориста задерживают и когда он предстает перед судом, это для меня день радости. Для меня и, я думаю, для многих людей. Главное – продолжать, потому что история не заканчивается. Я прекрасно знаю, что значит добиться успеха в антитеррористической операции. Поэтому я особенно ценю такие вещи.

– Как вы относитесь к отмене виз между Евросоюзом, в частности между Испанией и Россией?

– Этот вопрос надо изучать. Думаю, что соответствующие органы власти займутся этим.

– Какая ваша любимая книга?

– Моя последняя книга.

– Это какая-то странная история. Вы читаете сами себя? Мне говорят, что писатели не читают книги, которые они пишут.

– Нет, я пишу, я написал книгу, и это моя любимая книга. Я надеюсь, что люди будут ее покупать. У меня много любимых книг, это не одна любимая книга, конечно.

– А в детстве какая была любимая книга?

– Наверное, приключенческие какие-то книге.

– В России это "Дон-Кихот", я могу сразу сказать. Что делают ваши дети?

– Мои дети работают. Два из них живут вне Испании. Сын, которому 25 лет, работает уже 4 года. Замужняя дочь заканчивает свое обучение тоже за пределами Испании. И еще один ребенок со мной живет дома. К счастью, семья наша выросла, родился внук.

– Два последних вопроса. Вот у нас создана парламентская комиссия по расследованию событий в Беслане. Сегодня в эфире "Эхо Москвы" будет председатель этой комиссии впервые. Что бы вы его спросили?

– Я бы ничего у него не спросил. Я пойду на подобную комиссию у себя 22 ноября, и меня будут там спрашивать. В Испании это впервые, кстати, происходит, впервые премьер-министр, председатель правительства идет на такую комиссию. И впервые вообще создана такая комиссия по поводу теракта в Испании. У нас 30 лет терроризма, и вот только впервые такая комиссия создается. Я думаю, что все будут, в общем-то, в соответствии со своей ответственностью действовать.

– И последний вопрос. О чем вы хотите говорить завтра с г-ном Путиным?

– Путин президент, а я экс-президент.

– Ну понятно, пить вино, это мы понимаем, хорошее вино пить, это мы понимаем. А все-таки о чем говорить?

– Я постараюсь как-то и свою инициативу проявить. Нам очень много есть о чем поговорить. Я полагаю, что мы поговорим о наших добрых отношениях и о международном положении.

– Какой Путин политик?

– Он заслуживает того уважения и признания, которое я всегда ему выказывал.

– У нас всегда в конце беседы спортсменов, актеров спрашивают – ваши творческие планы, что вы будете делать в ближайшие 5-10 лет? Позвольте, я вам задам тот же вопрос.

– В ближайшие 10 лет что я собираюсь делать?

– Да. Вы собираетесь вернуться в активную политику, в международную политику?

– Нет.

– Не рано ли в 50 лет уходить из политики.

– Нет, я занимаюсь культурной деятельностью, я пишу книги, меня повсюду приглашают в мире лекции читать, я очень благодарен. Я преподаю в университетах США. Так что у меня новые занятия – пишу, говорю, рождаю какие-то идеи. Наверное, буду еще что-то делать. Но совершенно не собираюсь в активную политику возвращаться.

– Почему я вам не верю?

– Ну и не верьте. Люди не верили, что я всего 8 лет буду у власти. А я ровно 8 лет был, ни днем больше, ни днем меньше. Не верили, что я свою кандидатуру не поставлю на эти выборы. Но я не поставил. Я не депутат, не сенатор. Моя жена политикой занимается.

– Жизнь долгая впереди, многое меняется. Я вас благодарю. Хосе Мария Аснар – председатель правительства Испании в недавнем прошлом. А теперь... как сказать? Литератор, профессор?

– Можно так сказать. Да, писатель, профессор, ученик. Каждый день ведь учишься чему-то.

– Но я напоминаю нашим слушателям, что я выразил в этом вопросе недоверие Хосе Марии Аснару. Посмотрим, жизнь долгая, через 5-10 лет. Спасибо большое, г-н председатель, что вы пришли в нашу студию, ответили на наши вопросы.

– Для меня было очень приятно быть у вас.

– Хосе Мария Аснар был в эфире "Эхо Москвы".