Медицина катастроф (ЗАПИСЬ эфира радио "Арсенал" от 28.09.04) - Виктор Преображенский, Валерий Шабанов, Василий Чайковский - Интервью - 2004-10-02
ВЕДУЩАЯ - Да, я хочу сказать , что тема у нас сегодня очень интересная. Тема звучит так - медицина катастроф. Сегодня к нам пришли настоящие врачи и настоящие мужчины. Мы с вами будем разговаривать, и просто вам кланяюсь. Потому что вы действительно, ваша работа заслуживает просто уважения невероятного.
Л.ГУЛЬКО - Да, настоящие врачи у нас все-таки всегда, а настоящие мужчины не всегда.
ВЕДУЩАЯ - Ну, хорошо, ты меня поправил так. Итак, я хочу представить. У нас сегодня Всероссийский центр Медицины катастроф 'Защита'. Заместитель директора - Виктор Николаевич Преображенский. Здравствуйте.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Добрый день, мне очень приятно приветствовать аудиторию. Дело в том, что на сегодняшний день медицина катастроф - это не только отрасль медицинских знаний, это эстетика, и физиология, это профилактический подход, это наше население, за которое мы очень болеем.
Л.ГУЛЬКО -Лен, если позволишь, следующего гостя представлю я. Валерий Эминович Шаманов - главный врач полевого многопрофильного госпиталя 'Защита'. Здравствуйте, Валерий Эминович
В.ШАМАНОВ - Здравствуйте.
Л.ГУЛЬКО - И Василий Антонович Чайковский - руководитель отдела штаба 'Защита'. Здравствуйте, Василий Антонович.
В.ЧАЙКОВСКИЙ - Здравствуйте.
ВЕДУЩАЯ - Я хочу вам задать такой, может быть, странный, очень наивный вопрос. Вот что все-таки такое чрезвычайная ситуация с точки зрения вашей. Что такое чрезвычайная ситуация.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Если позволите, я начну, и продолжит Валерий Эминович, который имеет на сегодняшний день самый большой опыт в этой зоне. Все мы работаем в этой системе годами, я работаю 8 лет, Валерий Эминович работает 10 лет, чрезвычайная ситуация, она для зрителей может быть интересна в двух аспектах. Первый аспект - официальный. Есть определение международное, что такое чрезвычайная ситуация. Это неуправляемая ситуация, связанная с определенными рисками. В частности, с медицинскими рисками для здоровья. С других позиций, чрезвычайная ситуация для нас и для Министерства по чрезвычайным ситуациям, с которым мы очень близко работаем, мы считаем, что наше определение, оно более гуманитарно, по сравнению с международным, которое я привел. Оно звучит приблизительно так - чрезвычайная ситуация, это ситуация в которой страдают в первую очередь человеческие жертвы, а во вторую очередь, производство, технологии и какие-то другие виды. И поэтому поставлена во главу угла человеческая жизнь сегодня в одном Министерстве - Здравоохранения и Социальной политики, и для нас это является важным и на международном уровне, мы это доказываем постоянно, и слава богу, ВОС к этому тоже начинает склоняться.
ВЕДУЩАЯ - Хорошо, скажите, а существует ли классификация чрезвычайных ситуаций?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Да, если мы будем говорить о классификации, то того короткого времени, которое вы нам отвели, его просто не хватит.
ВЕДУЩАЯ - Ну, давайте самые основные.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Классификация включает сегодня 28 рубрик - международная классификация медицинская - я подчеркиваю, потому что существуют катастрофы и другого уровня. Например, гуманитарные катастрофы, экологические катастрофы, и так далее, и тому подобное. То, что касается медицинских позиция, вкратце я скажу, что сегодня существует группа так называемых техногенных чрезвычайных ситуаций - она связана с техногенными авариями и катастрофами, группа природных ситуаций, которая связана и с теми ураганами, мы сейчас переживаем, сочувствуем жителям Америки. Последний ураган Жанна, который принес и большое количество разрушений, и жертв. Существует группа ситуаций, связанных с наводнениями, это отдельная совершенно группа, и мы их переживаем каждый год, и видите, какие меры принимаются медицинской общественностью, медицинскими силами. И мы перенесли, слава богу, и Краснодар, и Ленск, и всякие другие ситуации. И существует группа совершенно специфических, новых ситуаций, они связаны с терроризмом, который сегодня приходит. И Биологические ситуации, это и новые виды микробов, используемые в целях подавления определенных либо промышленных объектов, или человеческих судеб. И целые группы террористических актов, о которых мы не слышали сегодня. Это информационный терроризм, медицинский терроризм, связанный с различными видами химических веществ. Это хорошо известная ситуация токийского метро, например, и так далее и тому подобное.
ВЕДУЩАЯ - Виктор Николаевич, скажите, пожалуйста, а как вы подбираете кадры? Вы сами их смотрите, разговариваете с людьми, вам рекомендуют их. Какой критерий отбора?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Я скажу только два слова и потом передам более доброму отборщику, от которого люди не уходят. Вот есть тенденция, если человек пришел на первую ситуацию, чаще всего это приходят люди сами. Жить - я вам приведу только один маленький пример - два года чеченской кампании. 24 дня, два месяца отдыха, 24 дня в поле, 28 человек врачей и сестер в одной палатке, 28 человек, принимающих до 300 человек в сутки, и выполняющих эту ситуацию ежедневно. Выдержать это может не каждый. И семь, это и социально еще: Валерий Эминович расскажет об это ситуации подробно, потому что он переживает эту ситуацию, и наверное, Валерий Эминович, вы в них провели лет 5 наверное, если в сумме все сложить, то, где вы были, в том числе зарубежные ситуации, где вы участвовали.
В.ШАМАНОВ - Вы понимаете, особенность такая - люди все бывают разные и могут жить в такой очень экстремальной ситуации, не все могут выдержать даже тот маленький срок, который находятся наши бригады. И скажу вам так, люди, которые приехали и были приняты коллективом, потому что у нас работа коллективная. Медики меня поймут, потому что медицина все-таки является и коллективной, и все-таки какой-то принцип индивидуализма сохраняется. То здесь работа коллективная, и как говорил у нас один доктор, единственное место, где можно встать, и уже быть на работе. И второе- -профессор убеленный сединами говорит, я впервые научился мыться одной кружкой теплой воды все тело.
ВЕДУЩАЯ - Скажите, но вы психологически как-то отбираете людей? Вы с ними общаетесь, беседуете?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Я скажу немножко больше. Дело в том, что мы - одна из единственных служб, мы и МЧС я все время подчеркиваю, что мы рядом, у нас единая система, она называется система психофизиологического отбора. Человек, прежде чем он придет на беседу ко мне или к Валерию Эминовичу, он проходит определенную группу специальных тестов. Эти тесты связаны в первую очередь с интеллектуальной деятельностью, во вторую очередь с возможностью работать в коллективе, психологическая совместимость, психологические тесты, тесты на экстремальную выживаемость, на оперативную деятельность, потому что моментальная реакция - моментальный ответ, потому что ситуации меняются, и конечно же, показатели здоровья. Вот когда он проходит все это психологическое тестирование, а оно достаточно объективно, потому что сделано в компьютеризированном виде и доктор только оценивает ее результаты, тогда он попадает на индивидуальную беседу к врачу - психологу. И только после этого решается вопрос, можно ли ему по профессиональным показателям быть или работать в системе медицины катастроф.
ВЕДУЩАЯ - А теперь я хотела бы вас попросить, чтобы вы рассказали, как это происходит. Вот случилось где-то. Как выдаете старт, как выезжаете, как все это происходит? Что вы берете с собой? Вот, немножечко, чтобы люди понимали, какова ваша работа.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Ну, мы разобьем поэтапно, учитывая, что все три представителя, работающих в чрезвычайной ситуации есть, я возьму на себя блок административный, Валерий Эминович расскажет про работу его лечебного учреждения - полевого многопрофильного госпиталя. Ну а Василий Антонович, он несколько слов скажет о самом главном координирующем органе в чрезвычайной ситуации - это штабе медицины катастроф. А начинается все с сигнала, который мы получаем с территории или региона, которые в 24-х часовой диспетчерской, где дежурит 4 оперативных дежурных, это доктора. Они оценивают ситуацию, какого она уровня, и нужна ли помощь федеральных сил, для решения этой ситуации.
ВЕДУЩАЯ - То есть, вы сами решаете это?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - В первую очередь, принимаются решения на уровне оперативного отдела, где оценивается это количество жертв, количество пострадавших, вилы и средства этого региона. У нас есть специальный зал аналитических ситуаций. Получив ситуацию, над ней начинает работать аналитическая группа. Имея аналогичные ситуации, они могут сказать, что при этой ситуации может пострадать определенное количество людей, это потребует привлечение полевого многопрофильного госпиталя, бригад экстренного реагирования. А в некоторых случаях мы говорим, что в регионе есть точно такие же силы и средства, и мы осуществляем только координационную работу.
Л.ГУЛЬКО - А как часто поступают звонки в этот центр?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Мы получаем все звонки и имеем оперативную информацию по России обо всем, что касается более 2-х смертельных случаев. Будь это транспортное происшествие, или ситуация связана совершенно с не относящимся к медицине катастроф вещами, скажем, пищевая токсикоинфекция в Ростове у детей. Или гепатит вирусный, который развивается в другом регионе. Вся эта информация является оперативной информацией, и далее штаб медицины катастроф, в которой имеются все специалисты и все отделы. Вы условно сказали, вы назвали гепатит, у нас есть управление, которое занимается эпидемиологией, и инфекционными заболеваниями. Они тут же говорят, что взаимодействие с санэпиднадзором, со специалистами МЧС, которые осуществляют индикацию этих веществ, оценку различных сил и средств. Мы об этом говорим, что в этой ситуации ничего этого не требуется, в этой ситуации нужна изоляция. И местный санэпиднадзор сработает достаточно хорошо.
ВЕДУЩАЯ - Скажите, а если происходит в таком городе, как Москва. Не нужна ваша служба?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Это совершенно точка зрения, я бы мягко назвал, не могу симпатичной ведущей сказать неправильная, я сказал бы некорректная точка зрения. Сегодня есть центр Экстренной помощи города Москвы, который отвечает за эту ситуацию. Но есть федеральный центр, который в этой ситуации активно участвует. Я приведу только один конкретный пример - ситуация на Дубровке. Ситуация, за которую полностью должна была отвечать Москва. Но что произошло в этой ситуации, благодаря нашему взаимодействию, все наши специалисты, в частности мне пришлось работать в 13-й больнице, где мы, имея колоссальный опыт, проработав с врачами эту ситуацию, правильно осуществляли медицинскую стыковку и так далее, и тому подобное. Другая ситуация, когда в Москве, ближе к нам, мы находимся на северо-западе, возникает какая-то ситуация - мы начинаем работать первыми, они подключаются. И эта система взаимодействия и помогает нам выжить. В 79-ти субъектах федерации мы имеем сегодня аналогичную схему территориальных центров медицины катастроф совместно с МЧС, благодаря чему мы имеем вертолеты, спасателей, все остальное. Я приведу только один пример - в Турции, куда приехало 18 стран мира, ну, вот Валерий Эминович еще может быть к этому два слова добавит. 18 стран мира, 40 градусов жара. 17 из них уехали на следующий день. Полевой госпиталь в кондиционерами, со всем остальным, развернулся, провел 1500 операций, принял 7,5 тысяч больных и осуществлял всю медицинскую координацию, за что многие наши лица, в том числе и Валерий Эминович награждены орденами правительством Турции.
ВЕДУЩАЯ - Василий Антонович, может быть, к вам вопрос. Скажите, когда приезжает ваша компания, бригада, люди ваши, как быстро они развертывают этот штаб? Каким образом это все делается, за сколько по времени?
В.ЧАЙКОВСКИЙ - Ну, критериев каких-то определенных как таковых нет, но жизнь подсказывает, что чем быстрее, мы развернемся, чем быстрее мы окажем помощь, тем эффективнее будет наша работа и наши показатели. Возьмем, к примеру, Беслан. Получив сигнал по лини оперативных дежурных, мы в тесной связке работаем с МЧС. Вылетают они, мы вылетаем вместе с ними. Прилетев туда, мы определяем место как можно ближе к тем событиям, которые происходят, там мы разместились в частности в центральной районной больнице города Беслана. В первую очередь определили место, где будет размещен модуль. Развернули мы педиатрический госпиталь, развернули совместно с МЧС. Очень мы благодарны МЧС, так как они очень четко отреагировали на ту ситуацию, узнав о том, что это школа, что это дети, это старики, но, в основном детский контингент. Естественно, мысли были о том, чтобы развернуть мобильный педиатрический госпиталь. Сортировочную, указатели, подключили много врачей детского профиля, психологи прибыли, потому что основная масса - это очень много было ситуаций, в которых нужно было работать в основном с людьми.
ВЕДУЩАЯ - Был ли кто-то, кто сортировал, допустим, у этого перелом, а у этого - я не знаю, с легкими что-то.
В.ЧАЙКОВСКИЙ - Мы создали сортировочный пост, где была группа врачей педиатрического профиля, взрослого контингента, так же врачи подключили. То есть определяли по мере поступления. Естественно, мы определяли через модуль сортировочный, где было четко определено, если пострадавший такого-то профиля, значит, отправляем его в стационар, на операционный стол, ели другие, то на дальнейшие этапы медицинской эвакуации. То есть была площадка с санитарными машинами, где было определено по показаниям, по жизненным показаниям, куда дальше направлять какого нового больного.
ВЕДУЩАЯ - А как долго вы ведете больного? На каком-то этапе это заканчивается, и вы передаете больного?
В.ШАМАНОВ - Чтобы вы лучше поняли, почему существует медицина, и существует медицина катастроф. Мы делаем такие же операции и лечим таких же людей. Потому что других людей мы не находим, правильно? Занимаемся медицинским обслуживанием этих больных. Но есть одна особенность, что когда простая гражданская медицина подается в чрезвычайную ситуацию, многие вещи у них не наработаны. Это то слово, которое называется сортировка. Раз уж ближний пример был Беслан, то вы должны понять. Когда мы приехали, и в первую очередь определились по обстановке местной, сделали два кольца, которые не совмещаются, бригад скорой помощи, которые вывозили от школы, и уже от больницы второе кольцо, которое шло на Владикавказ. Это первое. Второе. Сортировочные бригады, в которых работают самые ответственные люди, которые умеют это делать. Ну, например, у нас стоял на сортировочной площадке Родинов Владимир Михайлович, профессор, замдиректора НИИ Педиатрии и Детской хирургии, который тоже ездит с нашим госпиталем очень уже давно. Он четко определял, когда возможность поступления, мощность поступления пострадавших была высока. То объем помощи как-то изменялся. Как только была возможность больше оказать помощи, объем расширялся. И это с каждым больным, который поступает. Вот представьте, человек, который никогда не был в этой ситуации, ему сложно. Просто пример - обычная больница. Скажем, даже не очень обычная - Институт Склифосовского, поступает 30 человек одновременно - начинаются сбои в работе. Потому что принцип работы другой, больница к этому не особенно предрасположена. Я не потому что я хочу сказать, что в Склифе работают плохие врачи..
ВЕДУЩАЯ - Другая специфика.
В.ШАМАНОВ - Да, из-за этого. По работе по больному вам проще скажу. Один пример. Ребенок, который поступил к нам в госпиталь 1,8 лет, который случайно оказался в школе, получил огнестрельное ранение в живот, мы его прооперировали у себя. Резекцию кишечника сделали, состояние было шоковое, тяжелое. Мы его довели до состояния, когда можно его было эвакуировать, мы эвакуировали его в республиканскую больницу. А из республиканской больницы уже отправили в Москву. И здесь он уже долечивался. Он уже выписался из реанимации, сейчас готовится на реконструктивную операцию. Вот вам пример того, что этих больных мы не отпускаем - отправили и забыли. Нет. И таких больных довольно много.
Л.ГУЛЬКО - Как я понимаю, есть еще одна страшная вещь, то, чему учили в институте, может быть в жизни, немножко, слава богу, по-другому. Происходит. Но во время военных действий, врач, это действительно оно из самых ответственных мет. Врач, который решает - этому больному не надо сейчас оказывать помощь, потому что все в порядке, нет экстренной ситуации, вот этой группе надо оказать срочно, обязательно, а вот этот контингент шансов спасти мало, и мы не будем оказывать им помощь:
В.ШАМАНОВ - Я просто хочу вам возразить. Это та ситуация, пироговская, вы знаете, Пирогов ввел впервые сортировку раненых и пострадавших. Вот этой вот, как она раньше называлась у нас, военной доктрине второй мировой войны, или первой, так называемая группа органирующих, которой, грубо говоря, только подают воду. Это не правильно, уровень медицины значительно уже возрос, к счастью. И этим больным сразу же оказывается помощь. Объем помощи стараются делать по полной, чтобы каждую жизнь постараться спасти.
Л.ГУЛЬКО - Ваше взаимодействие, скажем, в том же Беслане, с местными медиками, как это происходит? Кто этим руководит? Потому что в силу того, что я обозреватель прессы:Разные были, честно вам скажу, публикации по поводу организации помощи. Кто-то говорил слово 'бардак'. Я сразу так, несколько провокационно.
В.ШАМАНОВ - Значит, все те люди, которые писали о ситуациях в Беслане, меня поражало. Приходит девочка ил 'Трибуны', я, извините, фамилии ее не знаю, и говорит - вы знаете, там говорили, что не хватает 'Скорой помощи'.
Л.ГУЛЬКО - Это все говорили, во всех публикациях
В.ШАМАНОВ - Я у нее спрашиваю совершенно спокойно - скажите мне, пожалуйста, если одновременно 500 человек вдруг оказываются на улице, значит, нужно тогда 500 автомобилей поставить? Каждому больному по автомобилю: Как, вы правильно считаете? - Правильно. Так вот теперь посчитайте, что 500 автомобилей 'Скорой помощи' нет во всем регионе. Вы об этом догадываетесь, или нет? Она подумала, и говорит, да, но ведь писали о том, что медицина сработала плохо. - А я вам говорю, что в Беслане медицинские силы и средства были оптимизированы совершенно нормально. Ситуация, когда толпа, которую не останавливала ни милиция, ни чем невозможно было их остановить, хватали этих детей, и засовывали их в свои автомобили, автомобилями были забиты дороги. Это что, должны были бригады 'Скорой помощи' очищать эти дороги? И я знаю, что ни один ребенок, ни один пострадавший, которого вытащили из-под обстрела: Они тут же были вывезены туда, куда надо. Да, нетяжелых больных, ПЧ многие просто в шоковом состоянии, они садились в простые машины и уезжали сидя. Но их везли в тот же госпиталь. И казалось, что "Скорой помощи" не хватает. 70 карет - автомобилей 'Скорой помощи', все собрались. Из Кабардино-Балкарии, из Ставропольского края, из местных районов Северной Осетии, всего Владикавказа. Вот в эти 5 часов, которые активно работали, все это было.
Л.ГУЛЬКО - Руководящая роль была ваша, да?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Да. В любой ситуации, это определено соответствующим постановлением правительства. Есть главный координатор, который осуществляет и ведет всю ситуацию. У нас в этом же центре, центре медицины катастроф, который является исполнителем, в этой ситуации работали директор - главным начальником штаба, представитель администрации. И естественно, и штаб. Который работал в этой ситуации, который принимал все оперативные решения, от медицинской стыковки до того, кого в какие лечебные учреждения надо доставить, как, в какие сроки. Я вам отвечу более практическим примером, и он расставит все остальное, потому что еще горяча ситуация. Сейчас она немножко отстоится и понятно, что: И сейчас существуют и разные точки зрения, и анализ еще недостаточен в прессе.
Л.ГУЛЬКО - Единственный вопрос по этой ситуации, вот эти люди, родственники, родители этих детей, которые помогали эвакуировать по сути, своих детей, без соответствующих знаний, и не организованно. Они вам мешали?
В.ШАМАНОВ - Знаете, скажу так. Когда раненые начали поступать в больницу, в больнице набилось столько народу, которые искали своих родственников. Ни милиция, ни военные не могли их организовать. Слава богу, что те уровни, на которых мы занимались работой, слава богу, что они еще туда не пытались прорваться. А некоторые и пытались, постоянно их отгоняли. Очень сложно. Понимаете, в чем все дело, человек психологически хочет помочь. Ион считает, что он помогает. Но вот практически, получается, ни часто мешают работать.
ВЕДУЩАЯ -А скажите, в составе ваших врачей, психологи есть, или все-таки психологи, это другой этап, следующий?
В.ШАМАНОВ - Вы знаете, это одновременный этап.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Я отвечу на этот вопрос, дело в том, что мне приходится этим заниматься. Я комплектую. В нашем составе есть кафедра восстановительная, у нас есть и студия, где мы обучаем, в том числе психологов, которые знают медицину, и реабилитацию. И у нас совершенно четкие взаимодействия, так же, как дежурные врачи, так же и дежурные психологи. Это центр психиатрии Сербского, Институт психиатрии Краснова, это центр Психологии и профилактики в Медведково, и так далее. То есть параллельно мы забираем обязательно психологов, зная ситуацию, зная, кто и каким образом будет работать. Другое дело в том, что многие психологи, которые приходят к нам работать, их организации, они не знают нашей специфики. Они начинают работать на банальном уровне. А у человека, чтобы не сформировался синдром посттравматических стрессовых расстройств, который достаточно хорошо известен, после перенесенной психической травмы, необходимо в первый момент убрать ситуационные вещи. А они начинают работать индивидуально, личностно, пытаясь вывести его на какой-то другой уровень:
ВЕДУЩАЯ - То есть, есть какие-то методики, которые:
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Конечно, есть методики специальные, те, которые наработаны мной лично, специалистами нашей кафедры, это известные ученые, которые в этом участвуют. Которые создали специальные блокирующие методики, позволяющие убрать блок ситуации.
ВЕДУЩАЯ - На какое-то время.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - На короткое время. Естественно, это пролонгируется и фармакологическими методами, естественно, это пролонгируется и другими методами совершенно. И существует целая система, она называется психолого-психиатрической поддержки. Это займет не одну передачу, если я буду рассказывать, какие функциональные блоки сюда входят. И я бы хотел сказать, почему это вызывает у меня всегда боль, я долго болею за все эти вещи, учитывая, что я прошел военную большую ситуацию, я был в Чернобыле, я был в Афганистане, и не просто я был в Афганистане, я был главным терапевтом армии в свое время, я был главным терапевтом военно-воздушных сил России. Поэтому, все болевые точки, в том числе, связанные с прессой, мне достаточно хорошо знакомы. И колоссальную боль вызвало то, что в ситуации на Дубровке, нам с директором Сергеем Федоровичем Гончаровым, пришлось докладывать и правительственно, и на Думе. Когда коллеги - медики, не зная специфики медицины катастроф, высокие светила, ради конъюнктурных политических соображений в Государственной Думе задавали приблизительно такой же вопрос, Они говорили, а что, на площадке 8 метров, нельзя было оказывать помощь сразу? Заинтубировать больного, положить, поставить аппарат. 8 человек дышит. А 700 где в этот момент будет? Кого первым тащить? Говорили, кого-то на спине несли, кто-то захлебнулся. Кто-то еще что-то. Когда совершенно четко стояли незаметно и среди спасателей, и среди медицины, медицинские распределительные группы, которые говорили, этих в автобус, только этих в ближайшую машину 'Скорой помощи', потому что им нужно. Далее, когда мы говорили об этом, ситуация развернулась, потом пошло мягче, потом, когда дали всю медицинскую ситуацию, и мы ездили по все реанимациям, когда было задание правительства. На следующий день сказали, что умирают больные, не умеют оказывать помощь, было 66, стало 126, так это беда статистики. 66 в одном морге, но об это нужно было сразу сказать, что 66 здесь, и 66 там. Другое дело, что информация в этой ситуации сработала может быть не самым лучшим образом. И самый последний вариант. Единственный фильм о всей ситуации с анализом работы федеральной службы безопасности, спасателей, медицине. Кто снял ? BBC получило все права. Я выступал в качестве комментатора по медицинской части в этом фильме. Сидели 6 медицинских экспертов, 3 американских, и 3 английских, которые работаю в медицине катастроф не первый год. Есть четкие критерии - эффективно оказана помощь в ситуации, неэффективно, и как из нее вышли. И по международным критериям наша точка зрения. Точка зрения BBC, она в фильме четкой была. Те кто посмотрели, мы к сожалению, не видели, они сказали, что оценка 'хорошо'. Сработала медицина блестяще в этой ситуации, потому что жертв.. Я задаю вопрос, почему было жертв 126, а не 700? А могло быть 700. Вот это вопрос, и отсюда надо двигаться, почему, как, и что. А не стой точки зрения, кто будет лежать на площадке. Для этого медицина катастроф и существует. Принципы ее - вовремя доставить, вовремя оказать в полной объеме помощь, выдернуть того, кто сейчас умрет, а не того, кто будет лежать, и там все остальное.
Л.ГУЛЬКО - Я не эксперт. Но единственный вопрос. Вы знали, какой нужно вводить антидот?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Мы не просто знали, я приведу вам ситуацию, когда я работал все 3 дня в 13-й больнице, еще за 2 часа до ситуации. 'Нолаксоль' фээсбэшники привезли в количестве 8 тысяч ампул.
Л.ГУЛЬКО - Почему тогда, или, может быть, это не правильно? Почему тогда антидот не вводится непосредственно в зале?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Этого вы не знаете. Я вам могу довести до сведения, что он не просто вводился, у каждого спасателя, у каждого фээсбэшника он был. Другое дело, он вводился не дифференцированно, все подряд, труп лежит, все равно кололи. Потому что пока отобрать, в коме он или труп, нет. Кололи и тащили, кололи и тащили. Всех подряд абсолютно. Поэтому-то и было не 700, а 126 жертв.
ВЕДУЩАЯ - Есть ли у вас отдел, такой, научный, что ли, который занимается новыми разработками, средствами защиты, новая спецодежда? Существует такое?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Вы наступили на больную точку очень. На больную точку не с позиции того, что это не просто есть. Мы лицензированы по научной деятельности, у нас работает более 80-ти докторов наук, 60 профессоров, 300 старших и младших научных сотрудников. Но эта структура значительно сократилась. Отсутствие финансирования, отсутствие денег на многие разработки, которые бы мы хотели желать сегодня. Они , конечно, создают проблему. Но мы оставили самые перспективные лаборатории, и у нас их сегодня 8, которые работают, скажем, на будущее. Мы платим им деньги за счет практически, средств, которые заработали. Мы тоже медицина катастроф, но мы зарабатываем деньги, мы работаем в добровольной системе медицинского страхования, мы работаем в системе медицинского ассистанса и с гордостью можем сказать. Что тех больных, которых отказываются брать страховые компании, вести наших, выезжающих за рубеж из Турции, из Египта, из других стран. Естественно, оценив все медицинские показатели, всегда отдают нам. Мы привозим сюда, мы получаем за это деньги, и эти деньги платим нашим ученым для того, чтобы они разрабатывали перспективные разработки в области традиционной медицины, в области медтехнологий. Ну, и слава богу, что есть блок, который сегодня проплачивается, мы видим эти наработки, это наработки в области противодействия терроризму.
ВЕДУЩАЯ - Скажите, а есть ли какие-то наработки, о которых вы можете говорить? Вот что-то новое, что до этого вы не использовали. Вот, что сделал ваши ученые?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Это список займет не одну страницу. Я могу только, на мой взгляд, представить одно, то, что сегодня представлено в комитет на премию правительства по науке. И в этом году мы уже прошли подкомиссию, и в этой подкомиссии высоко были оценены эти результаты. Это система создания психолого-психиатрической поддержки участников ликвидации последствий чеченской ситуации. В чем она заключается? Приведу простой пример. Участник спецслужб, не раскрывая там, никаких секретов, мы никому не раскрываем никаких секретов, первая командировка на антитеррористическую операцию заканчивается невротическими реакциями. Какими-то нарушениями сна. Вторая командировка, если не проводится никаких мероприятий, заканчивается тяжелейшими депрессивными состояниями, состояниями, близкими к соматическим. Третья - соматика развития заболевания. Естественно, жесткие требования к здоровью, все остальное. Нам удалось создать такую систему, по крайне мере, в двух ведомствах, для спасателей, и для федеральной службы безопасности. Мы работаем по единой схеме, это большое благо, что сегодня мы, наконец взаимодействуем, не смотря на ведомственную принадлежность. После возвращения специальный отбор, из 8 человек могут поехать только трое, я пятеро не сегодняшний день поехать не могут. Для этого на сегодняшний день существуют специальные компьютерные технологии, которые позволяют определять не болезнь, а уровень компенсации. Это уровень надежности здоровья в ответ на экстремальную ситуацию. Они количественно оценивают эти показатели. И мы можем сказать, что этот человек потенциально не готов, с ним нужно заниматься. Возвращаются - из этой же ситуации вычленяются те люди, которые просто здоровы, им нужно отдохнуть, дат отпуск 3 дня, и он возвращается к службе. Просто те люди, которым нужно оздоровиться, какая-то простая разгрузочная программа, на уровне санатория, дома отдыха. Но третья группа, с которой должен работать психолог, с которой должен работать реабилитолог, специалист-кардиолог и другие. Это не менее 30 %. И это позволило практически сегодня 98% возвращать этих людей в этой системе. И если раньше многие были вынуждены, они же боятся дисквалификации, наши заболевание, все, он лишается профессии, он социально нечем не защищен. В 45 лет он вынужден уйти, а у него другого куска хлеба нет. Мы об этом говорим, это тоже проблема сегодня, создание социальных гарантий. Вот над этим сегодня вот. Мы говорили, задача самая главная, пострадал, семья должна жить безбедно, всю остальную жизнь. Он отдал все то, что заработал в этой ситуации. Спасатель международного класса стоит 2 млн долларов подготовка. И он должен их отработать государству. Как? За счет системы профилактических мероприятий. Для того, чтобы он увольнялся не в 45, а в 60 лет. Тогда и отдача, тогда и здоровье, тогда и семья. Вот это помогает.
Л.ГУЛЬКО - Вот эти люди, 30 %, которые нуждаются в длительной реабилитации, это не значит, что это люди профессионально не пригодные.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Совершенно. Нам удалось поймать, благодаря вот тем технологиям, о которых мы говорим. Какие наработка, одну привел. Я могу по токсикологии, кардиологии привести массу вещей, которые нами сделаны, которые сегодня имеют приоритет, в том числе и на международных .. Эта система позволила нам поймать его на уровне только начала развития заболевания, пока оно еще обратимо. Ну, скажем, условно, периодические повышения артериального давления. Это еще не гипертоническая болезнь. И здесь те механизмы, в которые он вовлекается, в первую очередь стрессогенные. Присутствие целого ряда факторов, ну я не раскрою секрета, это пришло к нам от военных, у нас есть, скажем, информационно-волновые технологии, которые пытается купить Запад, предлагая колоссальные деньги.
ВЕДУЩАЯ - А что это такое?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - ну, условно скажем, это тот же самый экстрасенс. Только управляемый и реально действующий. Ситуация заключается в том, что в каждом из нас заложен генетически тот или иной код здорового и больного человека. И все наши системы синхронизированы в нормальных условиях. И поступающие агенты инфекционные, стрессогенные, а в ситуации же работают все. Ну, условно скажем - землетрясение. Пыль, трупные запах, 24 часа работы, стресс, трупы, все остальное. Это испытывает все на себе спасатель. Какой выход из этой ситуации? Что мы можем убрать, и какие шаги следует предпринять. Есть различные пути, медицинские и не медицинские. Медицинские - это средства защиты. Это не 24 часа работы, а хотя бы 18, это после отдыха обязательно какие-то лекционные мероприятия. У нас есть мобильный комплекс, с помощью которого это можно сделать. Но. Можно эти сделать вещи и другим способом. Воздействовать на человека малыми стрессогенными дозами, повысить на большой стресс его реакцию отдачи. И он спокойной реакцией реагирует. И эти технологии позволяют вводя определенные частоты.. Наш организм - это 80% вода, в воде существуют всякие заряженные частички. И вот эти частички в здоровом ориентированы одним образом, а если они дезориентированы, нужно их сложить. Оказалось, что есть специальные технологи, которые могут изменить эти структуры, и довести их до нормальных. Я приведу пример - смерть от снайпера близкого друга, высочайшего класса работника специальной службы. Приезжает к нам, синдром посттравматического расстройства, стрелять не может ни все остальное. 6 сеансов, и он через 2 недели уезжает.
ВЕДУЩАЯ - Ну, это замечательная вещь. А гражданские клиники имеют это или нет? Или это только военные и ваши?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - мы скажем так, что мы не скрываем этих вещей, и стараемся все достижения, которые могут работать на медицину, работают. С нами работают сборники 4-х команд, пловцы, все остальное. Этими же технологиями можно достичь без всякого допинга, выстрелив в какой-то определенный момент. Те подвести человека, когда его физиологические системы будут готовы спрессоваться, и выдать результат. Потом уже, второй результат, как мы будем заниматься, реабилитировать его, и все остальное, после того, что он выдал результат. И другое, есть группа психологических методов. Ну, я приведу пример с командой ЦСКА мы работали. Когда 3 человека, играют нормально, а психологически, вот, он видеть его просто не может и все остальное. У нас есть специальная тренинг-камера, в которой работает психолог, методом трансперсональной терапии, электрические волны, седация, и все остальное. 4-5 сеансов, и они становятся близкими друзьями.
ВЕДУЩАЯ - Скажите, хорошо, а личная безопасность предусмотрена вообще для сотрудников службы?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Она не просто предусмотрена. Мы говорим о том, что спецотряд 'Лидер', который существует в МЧС, в его задачи входит охрана того учреждения, в котором работает Валерий Эминович. Я приведу только один пример - 99-й год, Грозный. Ну. Представьте себе, что такое 99-й год, Грозный. Это сразу когда прилетаешь, я не знаю, кто-нибудь когда может быть видел Волгоград, хотя бы на картинках. Это вот хуже Волгограда. Совершенно никаких зданий, ничего. Пустое место, стоит блокированный ангар, разрушенный гараж, и в нем три только модуля, больше ничего нет. И спецназ, они столько спасли наших людей, столько сделали добрых дел. Любого больного, любую эвакуацию сопровождают обязательно спецназовцы МЧС. И благодаря им, мы в чеченской кампании выжили. Мы потеряли людей, но по другим причинам. По причинам ранений, травм. Это было на высочайшем уровне. Мы очень благодарны этим людям. Потому что они сберегли жизни для семьи, для всех остальных. И Валерий Эминович подтвердит, что без них мы просто были бы бессильны. И я могу сказать, мы в 99-м году, тоже нашлись старые профессора, сеять разумное и вечное, приехали 8 профессоров в Чечню. В разгар военных действий, все остальное, с предвыборной кампанией. Без охраны, безо всего. И мягко говоря, нас по пути, чуть-чуть было не прихватили. И если бы не лидеры, которые сказали, вы что товарищи, вы куда едете? В Гудермесе преподавать 2 недели в это время? С нами в общежитии, где мы сидели, нас охраняли. И действительно были попытки и похищения, и всего остального. Но, разумное, доброе, вечное мы посеяли, 15 лет люди не получали знаний. Люди получили знания, специальность, и благодарность, это высочайшее счастье. Когда видишь эти глаза, люди, которые в больнице кроме анализов кров ничего не имеют, не знают никаких специальных средств, не слышали про какие-то препараты. Когда врачи как ученики первого класса все это записывают и потом с ними идешь на обход, показываешь какие-то вещи, которые есть, потому что мы собой конечно, и аппаратуру привозим, и привозим там определенные препараты и все остальное. Конечно, высшего счастья нет в этой жизни, когда видишь коллег, которые в силу обстоятельств попали в эти условия, и которые хотят жить и творить.
ВЕДУЩАЯ - Василий Антонович, вам хочу задать вопрос. Скажите, пожалуйста, а вот предупреждение чрезвычайных ситуаций вообще входит в круг обязанностей вашей службы?
В.ЧАЙКОВСКИЙ - мы занимаемся и методической работой. У нас есть на территориях центры медицины катастроф. Естественно, каждый год, мы подводим итоги. Намечаем планы своей деятельности. Планируем свою работу. Проводим штабные тренировки, учения, проводим. Привлекаем массу врачей, массу специалистов. Массу не врачей, но, которые работают в системе здравоохранения. Все это дает сои положительные результаты. Так, если анализировать 10 лет нашему центру, А нашему штабу уже почти тоже 10 лет. В этом году мы будем отмечать эту дату. Естественно, штабная работа и заключается, не только штабная работа, но и работа всех наших сотрудников, в плане подвести итоги, наметить паны, которые бы совершенствовали нашу деятельность, которые бы облегчали нашу участь, естественно, чтобы она давала положительный результат.
ВЕДУЩАЯ - Мы заканчиваем нашу программу, я очень благодарная вам, что вы пришли к нам, и благодарна, что вы нам рассказали о своей работе, потому что мы видим это по телевизору. Отрывками какими-то маленькими.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Мы мало читаем об этом.
ВЕДУЩАЯ - И мало знаем об этом. Мне кажется, что даже вам надо почаще людям рассказывать о том, что происходит. Потому что действительно есть вещи, которые человеку, который смотрит это все по телевизору, не все понятны. Вот если бы вы приходили и рассказывали, может быть, тогда люди бы больше понимали. Спасибо вам огромное. Действительно, сегодня у нас были потрясающие врачи. Я думаю, что вы еще что-то скажете, Виктор Николаевич?
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Мне бы хотелось, во-первых, вас поблагодарить. Дело в том, что всегда все происходит почему -то урывками и какими-то политизированными окрасками., не окрашенными живыми эмоциями. Дело в том, что мы тоже живые люди. И не смотря на то, что много работы, мы очень любим медицину катастроф. Не так было просто ее вычленить, не так было просто ее создать. И не так просто может быть, если бы у нас не был, это не дань какой-то так сказать, лести, человек такой, как Сергей Федорович Гончаров, который создал ее с нуля, сделав систему, которая стала лучшей в мире, я не побоюсь этого сказать. Потому что в мире никого больше, правительства других стран, на чрезвычайные ситуации не приглашают. Ни Колумбия, ни Турция, ни Германия. Можно сказать, там, развивающиеся страны. Ни система обучения, которую мы в Германии делаем сегодня совместную для Европы. Мы очень благодарны вам что вы дали нам какую-то частичку возможности где-то поделиться, где-то излить свою боль, свои соображения по определенным вопросам. Мы очень благодарны тому, что сегодня простые люди видят нашу работу. И большей благодарности, чем того, что спасли жизнь ребенка, спасли жизнь человека. Вот у нас есть символ, Маша там, одна, с глазами. В Чеченской кампании, девочку, которую нашли в завале, которая там пролежала почти 7 дней, и была потеряна надежда, что мы ее найдем. Потом была обеспокоенность, в том, что приходится ампутировать, синдром массивно развивался. И когда мы ее спасли, она осталась с ножками. И когда пришла семилетней, и взглянула на нас своими голубыми глазами. Наверное, большего счастья быть не может.
ВЕДУЩАЯ - Спасибо вам огромное. Я надеюсь, что вы к нам придете еще. Не в плохой ситуации, а что-то еще интересно расскажете.
В.ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ - Да, давайте о хорошем.
ВЕДУЩАЯ - Спасибо вам, огромное.
В.ШАМАНОВ - Слушателям скажем, добра им и счастья.
Л.ГУЛЬКО - Спасибо, будьте здоровы.