трагедия в Беслане, теракты и молодежь - Николай Мосинцев-Озеранский - Интервью - 2004-09-08

8 сентября 2004 года

В прямом эфире радиостанции 'Эхо Москвы' - Николай Мосинцев-Озеранский, президент всемирного благотворительного фонда 'Дети и молодежь против терроризма и экстремизма', участник работы оперативного штаба в Беслане.

Эфир ведет - Владимир Варфоломеев.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - У нас сегодня в эфире гость, который находился в течение нескольких дней в Беслане и был в том числе в оперативном штабе. Это Николай Мосин-Озеранский, президент всемирного благотворительного фонда 'Дети и молодежь против терроризма и экстремизма', доктор психологических наук, профессор. Николай Николаевич, здравствуйте.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Здравствуйте.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Что вы там видели, в штабе в Беслане? Насколько я знаю, вы оказались в Беслане утром 2 сентября, т.е. на второй день, там, судя по всему, работа в штабе уже кипела. Но сейчас многие говорят, что, на самом деле, дезорганизована была работа, не оказалось единого руководства. Как вы там внутри это увидели?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Я прибыл, действительно, 2-го числа, там пока находился, мы встретились сразу с Леонидом Михайловичем Рошалем. Пока было непонятно, что происходит, какая ситуация. Один раз только они 1-го числа, мне Леонид Михайлович рассказывал, что один раз они вышли только на связь, он предложить давать, та знаменитая его речь, которая уже была опубликована, что вы горцы, эти эмоциональные моменты. Естественно, они не пошли ни на какие переговоры, ждали членов правительства, которых на тот момент пока не было с утра. Был только Руслан Аушев, прибыл, прибыл Яковлев.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Полпред?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Да, полпред, замечательный человек в этом плане оказался, очень мужественный человек, это не лесть, это действительно так, потому что были и трусы, без этого нельзя.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - А кто в итоге командовал этим оперативным штабом, вы это поняли?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Вы знаете, дело в том, что военные находились в одной комнате, мы находились в другой комнате, поэтому, естественно, были и точки соприкосновения, были какие-то телефонные переговоры, заходили они к нам, руководство Осетии, заходили к ним, в общем, были. Но одного выработанного плана в данный момент не было. Единственное, на чем мы настаивали, чтобы не было никакого штурма. Даже Мамсуров, мы вместе с Мамсуровым Теймуразом составляли именно проект письма, обращения к местным жителям о том, что вы не бойтесь, штурма не будет, если надо - мы сами первые встанем перед альфовцами, не дадим 'Альфе', чтобы они пошли на штурм, чтобы не повторился именно 'Норд Ост'.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Почему местные власти, я имею в виду, прежде всего, президента Осетии Дзасохова, не смогли обеспечить вывод всех людей, я имею в виду местных жителей, родственников заложников, так называемых народных осетинских ополченцев, из зоны? Должна быть зона отчуждения вокруг этой школы, ее не случилось. И альфовцы рассказывали, что эти люди им мешали просто откровенно. Естественно, за это должна была отвечать местная милиция, не 'Витязь' же на это бросать, группу, не 'Вымпел', ни местная милиция, ни МВД Северной Осетии в целом, ни Дзасохов ничего этого не обеспечили.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Меня это очень поразило, когда непосредственно, когда пошли уже спецподразделения на штурм, я пошел, не мог сидеть в этом штабе, я побежал тоже к месту событий, чтобы хоть как-то, может быть, чем-то хотя бы морально, помочь этим жителям и т.д. Пацаны буквально выскакивали под пули, выскакивали в зону прострела, в сантиметрах тоже были разрывные пули, я закричал майору милиции, который там был один и куча гражданского населения, я говорю - что вы делаете, убрать детей срочно. Он увидел, что я в костюме, он понял, что я кто-то из руководства, он меня послушался, пытались детишек сделать, но народ был, я сам был поражен, были же представители там и армии, что в первую очередь надо было сделать, действительно, убрать население. Потому что оно мешало не только альфовцам, во-первых, они сами подвергались тяжелейшей именно той ситуации, где могли быть убиты.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Нет, этих людей можно понять, но власти должны осознавать, что ситуация такова, что этих людей не должно быть при всем горе, которое они испытывают, их там рядом быть не должно. Чем занимался президент Северной Осетии Дзасохов в эти дни? Мы знаем, мы его периодически видели в телевизионном эфире, что он в Беслане, но он руководил или просто пассивно наблюдал? Был ли он растерян или собран?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Вы знаете, мы были в одном кабинете, я бы не сказал, что он был пассивен, он был собран, часто убегал в кабинет туда, где сидели спецназовцы, где находился зам., приехал Патрушева, приехал зам. директора. Они совещались, выходили на связь, поэтому часто был прямой, в общем-то, фактически контакт с бандитами-захватчиками, которые время от времени выдвигали какие-то требования. И эти требования, именно Дзасохов имел прямой контакт с президентом России, с Путиным, и когда они выдвинули требование вывести войска из Чечни, он передал президенту, был получен положительный ответ. Но они уже измывались, они не знали, какие еще требования сделать, т.к. не было основных, кого они требовали. Они же требовали Рошаля, они требовали Зязикова.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Мы знаем, что в итоге Рошаль, доктор, прибыл, находился там все время вплоть до штурма. А что касается президента Ингушетии Зязикова, его роль во всем этом деле так и осталась довольно туманной. Террористы требовали его для участия в переговорах. Он приехал в Беслан, он был там?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Я его не видел. Я знаю, что даже Руслан Аушев здорово, так сказать, в силу его кавказского пыла, в общем-то, все поняли, что это как предательство.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Человек струсил и не пришел?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Да, потому что не выходил на связь. И Леонид Рошаль, все, в общем, потому что не выходил на связь вплоть до, я помню, до пяти. Потому что штурм... не штурм, а все события начались где-то без пятнадцати час, я специально посмотрел на часы, и где-то, может быть, в пять часов он был, не был, но, по крайней мере, мы с удивлением увидели, что он перед народом где-то выступает. Такое впечатление, что это был просто либо монтаж, либо еще что-то. По крайней мере, я его не видел, я беру то, что я видел, что я не видел. Может, он где-то и был, но я его не видел.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Но террористы требовали для участия в переговорах не только его, мы упомянули президента Северной Осетии Александра Дзасохова, а почему он не участвовал непосредственно в диалоге с ними? Мы знаем, что Леонид Рошаль по 15, по 20 раз на дню по телефону говорил с террористами, почему Дзасохов не выходил на связь с ними? Или все-таки выходил?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Нет, больше выходил Мамсуров Теймураз.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Глава парламента.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Да, глава парламента Осетии. Может быть, он поручил ему выходить на связь в этом плане, потому что у Мамсурова, тем более, были там и сын, и дочка тоже в заложниках. Их развели по разным рукам. И сын, они передали телефон сыну Мамсурова, который кричал - папа, только не делайте штурма, папа, не надо штурма.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Т.е. террористы знали, что среди заложников находятся дети одного из руководителей республики?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Абсолютно правильно, и они знали, они дочку в один конец зала увели, сына в другую сторону. И при мне, я стоял с Теймуразом рядом, который говорит - сынок, не волнуйся, все будет нормально, никакого штурма не будет, сколько вас там человек? Сын говорит - 900, к примеру, человек. И слышит в телефон, слышим, что бандиты говорят - 1 000, говори больше. И сын повторял фактически слова, я понял так, под дулом автомата, говорил ту информацию, которая была нужна бандитам. И бандиты знали конкретно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Это естественное поведение, разумеется, заложника, абсолютно правильное в такой ситуации.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Естественно, абсолютно правильное, да.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Напомню, что у нас сегодня в гостях Николай Мосинцев-Озеранский, президент всемирного благотворительного фонда 'Дети и молодежь против терроризма и экстремизма', несколько дней он провел в Беслане и наблюдал непосредственно изнутри в том числе за работой оперативного штаба. Что касается наших специальных сил, разнообразных групп спецназначения, вы могли наблюдать за тем, как они готовились, что они делали? До так называемого штурма? Они проводили тренировки, не сидели сложа руки?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Вы имеете в виду наши военные?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Конечно, да, наш спецназ.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Понимаете, дело в том, я понял так, чтобы не провоцировать население, потому что 'Альфу' сразу видно, видно и даже по камуфляжу, видно по всему, народ осетинский, он, в общем, военные, тем более они разберутся сразу, где 'Альфа', а где местный ОМОН.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - И он понимает, что раз появилась 'Альфа', значит, может быть штурм.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Да, может быть штурм. Поэтому чтобы не вызывать таких подозрений, чтобы не провоцировать, они находились во дворе штаба нашего, а местный ОМОН и милиция находились в внешних, которые были в оцеплении, поэтому здесь могу сказать только то, что я видел.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вы чуть ранее упомянули о требованиях, которые боевики передали. Были сообщения о том, что они выкидывали, выбрасывали из окна некую записку, конверт с запиской, потом видеокассета, т.е. какие-то политические требования они, на самом деле, выдвигали изначально?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Изначально, но они были совершенно необоснованные.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Что значит - необоснованные? Вы упомянули, в частности, требование прекратить чеченскую войну.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Да, первое, вывести наши войска, да, естественно, на что они получили положительный ответ, потому что Путин сказал, что все, что они предложат нам, главное - спасти детей. Любые требования надо выполнять. Потом, через где-то часа полтора, два часа, может быть, больше, потому что была беготня, я выходил часто к народу, новые требования. Освободить всех тюремщиков-чеченцев из тюрем. Это было сделать гораздо тяжелее, естественно, почему - потому что по времени.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Николай Николаевич, я все-таки вернусь чуть-чуть назад. Вы уверены в том, что федеральный центр в лице президента дал добро на выполнение первого требования по выводу войск?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - По крайней мере, со слов телефонных переговоров, где я стоял, это было так, потому что Путин говорил - сделать все, что угодно. И даже когда уже они не знали, какое еще требование сделать, они сказали - дать автономию Чечне. И уже верстался указ, даже уже было так, верстался указ, даже на это пошли, фактически был проект указа сделан о том, что вообще Чечня - это отдельное государство. После того, когда дали им еще, уже третье дали добро на это, говорят - только давайте мы хотя бы воды подвезем детям, хотя бы сделаем продукты питания, на что один ответил - у меня умерло двое детей от голода, но я думаю, что он врал.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Это террорист?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Террорист сказал, да, пускай здесь дети тоже умирают. Я думаю, что основная тенденция их, их основная, так сказать, задача была, т.е. поставлена там сверху, не знаю, кем, в том, чтобы трое суток продержать детей. Потом, я так думаю, психологически, что они прекратили с ними, с террористами связь, их начальство. И они были в растерянности, что же делать дальше.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Т.е. условный Басаев неожиданно оборвал с ними контакт?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Да, оборвал с ними контакт, поэтому у них в этом состоянии началась какая-то непонятная нервозность, начались какие-то уже, и они поняли, что их просто бросили, их просто кинули, так сказать, на произвол судьбы. Поэтому здесь пошла нервозность, пошла, когда Руслан зашел к ним, он понял, он сказал, у них началась ломка, одного пьяного, т.е. ясно, что они были под наркотическим опьянением, им было уже все равно. Так что, как потом выяснилось, они периодически выводили девочек, насиловали, потом их убивали, это тот факт, который, действительно, имеет место. И поэтому в этот момент они не знали, что делать, и здесь пошла у них какая-то...

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - То ли внутренняя свара, то ли случайность?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Да, случайность, нет, ну здесь есть две версии начала этого, поэтому здесь одна версия, что подорвались на растяжке, сдетонировало.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Сами?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Нет, не сами, там был момент, когда вообще, когда начался захват этой школы, а милиционер, который дежурил...

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Он подстрелил одного из боевиков.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Он подстрелил одного боевика, им некогда было забирать труп, поэтому они, естественно, убили 8 человек, двоих выкинули за окно. И когда уже трупы стали разлагаться, Мамсуров кричит им - ребята, дайте мы хоть трупы, потому что уже собаки стали грызть эти трупы, понимаете, давайте мы хоть заберем своих, а вы заберете своего.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Тогда МЧС-ники наши пошли.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Было не так, сначала было так, что они взяли двух школьников, заставили забрать труп террориста, отнести к школе, а двоих отнести подальше от здания. Не буду утверждать, но как, в общем, и Мамсуров сначала это тоже говорил, утверждал, что перед этим они поставили растяжку. В зале была, помимо тех бомб, самодельных устройств, которые были, это одна из версий, она не может сдетонировать, причем даже они только путем контакта, я технически не подкован, не могу утверждать, но там была еще противопехотная мина. И именно она, когда МЧС подошел забрать уже эти тела, он, не заметив растяжки, наступил на растяжку, произошел взрыв, почему мы слышали один хлопок здоровый, потом пошел мощный взрыв. Это сдетонировало это устройство, так вот, как утверждают, момент.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Трагическая случайность?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Да, трагическая случайность, побежали дети. Мы кричим - это не штурм, прекратите, но когда увидели, что побежали дети...

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Уже паника и народ не поддается контролю?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Паника, и более того, помимо, когда дети сейчас побежали, чтобы другие не выбегали, они начали бить прикладами по голове, детей.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Последний вопрос, у нас полторы минуты осталось всего, сейчас эти люди, выжившие, пострадавшие, несколько сот человек, кое-кто находится в Москве, в чем они, прежде всего, нуждаются? Чем им можно помочь?

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - В данный момент наш фонд занимается помимо того, что мы сейчас собрали средства для жен погибших спецназовцев 'Альфы', во-вторых, у нас членом попечительского совета нашего фонда является ФГУП, это институт пластической хирургии и косметологии в лице ведущего специалиста, доктора медицинских наук Коноваловой Татьяны Анатольевны. Мы сейчас готовы бесплатно пострадавшим оказать реальную помощь в лечении последствий ожоговых травм, рубцовых изменений после огнестрельных ранений. Имеется богатый опыт после аварий и катастроф, а также военных действий в Чечне, в том числе и детей. Так что вы можете позвонить по телефону 202 86 41, и мы готовы принять всех пострадавших, кто нуждается в данном лечении, бесплатно оказать эту помощь. Это телефон нашего фонда, который готов работать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Сейчас каждое такое действие помощи очень важно для этих людей, состояние которых представить, поверьте мне, невозможно. Спасибо вам за то, что пришли к нам сегодня, за то, что рассказали. Некоторые вещи меня потрясли из того, что я услышал. Николай Мосинцев-Озеранский, доктор психологических наук, профессор, президент всемирного благотворительного фонда 'Дети и молодежь' против терроризма, экстремизма, был сегодня на 'Эхе Москвы'. Благодарю вас.

Н. МОСИНЦЕВ-ОЗЕРАНСКИЙ - Спасибо.