Жан Кадэ - Интервью - 2004-09-08

8 сентября 2004 года

Е. БУНТМАН - Господин посол, вы не могли бы выразить отношение Французской республики и ваше личное отношение к трагедии в Беслане?

Ж. КАДЕ - Я думаю, что наши чувства можно выразить тремя словами - возмущение, солидарность и уважение. Возмущение потому, что то, что случилось, прямое нападение на детей, может вызвать лишь это чувство. Подобные действия не вызывают у нас ничего, кроме отторжения. Солидарность мы выразили сразу же, в первую очередь, это сделал президент республики. В эти тяжелые дни Жак Ширак неоднократно посылал письма с соболезнованиями Владимиру Путину. Все мы разделяем боль российского народа. Эту солидарность мы выражаем по-разному, мы выражаем ее и духовно, и своими делами. Минуту молчания мы организовали также во французском университетском колледже в то же время. Мы выразили свою солидарность, объединившись вместе. Но солидарность выражается не только на словах, но и в наших действиях. Вы знаете, что первый самолет из Парижа приземлился утром во Владикавказе, на борту этого самолета медикаменты, нужные материалы и врачи, чтобы облегчить использование всего привезенного. Там есть врачи, которые должны доставить все по назначению, вещи, лекарства. Кроме того, они должны объяснить своим коллегам на месте, как использовать те или иные препараты в том случае, если понадобится срочная помощь. Мы сказали российским властям, что мы в их полном распоряжении. Мы можем принять на лечение тех детей, которые в этом нуждаются, в наши самые современные клиники.

Е. БУНТМАН - Вы не могли бы прокомментировать последнее заявление премьер-министра Франции Жана-Пьера Раффарена, в котором он заявил, что Франция, конечно, выражает солидарность с Россией, но при этом хотела бы иметь всю необходимую информацию о трагическом исходе истории с заложниками в Беслане?

Ж. КАДЕ - Мне кажется, что при событии такого масштаба, полным ужаса, мы все заинтересованы получить информацию, которая нам бы позволила более действенно и более интенсивно бороться с терроризмом. Мне кажется, что речь идет именно об этом.

Е. БУНТМАН - Вы полагаете, что он имел в виду именно борьбу с мировым терроризмом, а не действия российских спецслужб при освобождении заложников? Вы, наверное, знаете, какой резонанс в России вызвало заявление главы нидерландского МИДа?

Ж. КАДЕ - Если я правильно понял, нидерландский министр иностранных дел сообщил, что его слова были неправильно поняты и что тут речь идет о недоразумении. Впрочем, это лучше спросить лично у голландского посла. В борьбе против терроризма информация о причинах преступлений, о самих преступлениях, о конкретных людях необычайно важна, т.к. это борьба общая. Мы сами в свое время пострадали от терроризма, в Париже, в провинции были взрывы. Во всех этих случаях информация бесценна.

Е. БУНТМАН - Не могу у вас не спросить о судьбе двух журналистов, взятых в заложники в Ираке, что с ними сейчас и какие меры принимает французское правительство для их освобождения?

Ж. КАДЕ - Попытки их освобождения осуществляются сейчас по различным каналам. Через министра иностранных дел, например, который неоднократно ездил на Ближний Восток. Мы проводим определенную работу, которая позволяет нам надеяться. Эту работу мы делаем с невероятной осторожностью. Мы знаем по опыту, что пока это дело не закончено, необходимо соблюдать все меры предосторожности, чтобы ни в коем случае не навредить нашей главной цели - освобождению заложников, освобождению журналистов. Еще одна важная вещь для нас - убедиться, как в этот момент, ставший настоящим испытанием для всех нас, наше мусульманское население присоединилось ко всем остальным жителям Франции. Все французы, какова бы ни была их религия, все они объединились, чтобы сделать все для освобождения журналистов. Эти усилия всего народа впечатлили всех, какой бы веры и национальности они ни были. Мы получили дополнительную поддержку, которая усиливала наши чувства единого общества. И кроме того, положительно влияющие на образ Франции как страны.

Е. БУНТМАН - Многие страны, в том числе США и Израиль, часто критикуют страны Европы за переговоры с террористами. По мнению правительства этих стран, переговоры с теми, кто захватывает заложников, приводит лишь к эскалации терроризма. Какая позиция у Франции сейчас, нужно ли делать все, чтобы спасти человеческие жизни?

Ж. КАДЕ - Конечно, это очень трудный вопрос. Мы знаем по своему опыту, что перед лицом терроризма нельзя проявлять свою слабость. Что тоже точно, так это то, что каждый случай необходимо рассматривать отдельно. Есть случаи, когда мы ведем переговоры, налаживаем контакты, ищем возможность освободить заложников. Разговоры получаются долгие, но без проявления слабости. Бывали и случаи, когда приходилось вмешаться, потому что этого требовал конкретный случай. Иногда нам приходилось применять силу. Мы никогда не проявляем слабость перед террористами, потому что это, в конце концов, имеет больше негативных последствий, чем позитивных. И там, где это возможно, тогда, когда это возможно, мы следуем этой линии. Опыт показал, что мы можем это делать. Тем не менее, это необычайно сложный вопрос.

Е. БУНТМАН - И последний вопрос. Самолет с медикаментами, направленный в Северную Осетию, это часть общемировой программы помощи или инициатива французского правительства?

Ж. КАДЕ - То, что мы делаем сейчас, всего лишь первый шаг. Наш президент лично предложил российским властям поместить бывших заложников во французские реабилитационные центры. Что касается работников посольства, то мы открыли банковский счет. Мы находимся в постоянном контакте с российской стороной, чтобы знать, что именно нужно пострадавшим, чтобы мы точно знали, как могут пригодиться наши усилия. Когда речь идет о том, чтобы помочь в беде, нужно делать все возможное.