Тема: "Нападение боевиков в Ингушетии - причины и следствия" - Абдул-Хаким Султыгов - Интервью - 2004-06-23
23 июня 2004 года.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Абдул-Хаким Султыгов - бывший спецпредставитель президента РФ по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в Чечне.
Эфир ведет Владимир Варфоломеев.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Добрый день. В Москве 14:08. У микрофона Владимир Варфоломеев. В ближайшие 20 с небольшим минут будем говорить вновь о событиях на Северном Кавказе, после того, что случилось накануне в Ингушетии. Трагические, драматические события. И поэтому сегодня у нас в гостях Абдул-Хаким Султыгов, человек, который еще в недавнем прошлом был специальным представителем президента России по обеспечению прав и свобод человека в Чеченской республике. Добрый день.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Добрый день.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Какова была ваша первая реакция, когда вы вчера узнали о том, что случилось?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Такая же, наверное, как у всех людей. Я, конечно, думал о том, что там, действительно, происходит, о тех жертвах, которые это событие принесет, думал, конечно, об этом. И в первую голову хотел бы выразить соболезнования президенту Республики Ингушетия Мурату Зязикову, ингушскому народу, близким и родным.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - А было удивление?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Во всяком случае, у меня не было. Надо просто смотреть и наблюдать за политическим календарем, посмотреть прошлый год, позапрошлый, даже 95-й. Политический календарь говорит о летней террористической кампании. Это раз. Дальше события. А какие у нас события? 9 мая, понятно. 22 июня. В том числе, кстати сказать, высадка в Нормандии наших союзничков в свое время. Вот события. Не потому, что он кого-то интересовали, а потому что теракты в эти дни вызывают наибольший общественный резонанс. Да, разумеется, заседание Парламентской ассамблеи, т.е. международная организация, которая достаточно внимательно отслеживает ситуацию в Чечне. Разумеется, организаторы таких терактов исходят из этих параметров.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Неужели боевики, действительно, рассчитывают или планируют свои акции по календарю, по знаменательным датам событий?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Разумеется, они это учитывают. А почему бы и нет? Это информационная война, она же имеет свои законы. Только наивный или глупый человек может не учитывать возможность информационной победы.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Возможно, это один из аспектов. Но мне кажется, я бы планировал, если был бы, скажем, человеком военным, скорее операцию планировал в те сроки, когда знаю, что подразделение крупное войск противника, например танковый полк в Троицке, что он покинет свою расположение и уйдет, а вовсе не буду нарываться на ожесточенное его сопротивление.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Это военные. Это когда мы говорим о каких-то серьезных формированиях. Речь-то идет о террористических группах, о нерегулярных формированиях. У них другая логика. По крайней мере, предвидеть, предотвратить подобного рода вещи практически невозможно. У нас нет чрезвычайного положения нигде, страна вся мирная, Чечня, Ингушетия, нет ни одного субъекта РФ, где ожидают штурма нескольких сотен боевиков правительственных органов и так далее. И я не уверен, что такая же реакция была бы, как и в Ингушетии.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - На словах 'Чечня' и 'мирная страна' вы даже не улыбнулись.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Так и есть.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Злая ирония во всем этом.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Почему же злая? Терроризм - это теперь уже и для американцев, и для нас, и для всех, безотносительно к Чечне. К сожалению, безотносительно к Чечне.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Я слушал вчера слова нынешнего советника президента просто по проблемам Северного Кавказа Асламбека Аслаханова, и он говорит, что, на самом деле, это не террористический акт - а он человек военный, генерал МВД, - что это продолжение просто боевых действий. Они расширяются, выходят за пределы Чечни. Здесь даже не будем, может быть, вторгаться в сферу компетенции юристов и квалифицировать это - теракт, статья такая-то, или диверсия, статья такая-то, - но в целом, по-моему, вы несколько сужаете проблему или взгляд на проблему.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Здесь несколько аспектов, на самом деле. Собственно произошедшее в Ингушетии - это атака на государственный строй одного из субъектов РФ, попытка организации мятежа. И надо отдать должное... кроме почты и телеграфа, в общем-то, все в этом списке есть. Задача этих групп состояла, собственно, даже не в том, чтобы где-то поднять знамя. Да, захватить, поднять этот свой флаг и уйти. Т.е. они провели свою операцию, они провели свои учения, очень даже наглядно. Надо отдать должное правоохранительным органам Ингушетии, они отстояли все эти атаки. И в этом смысле ингушская государственность выдержала испытание на прочность. Повторяю, я не уверен, что к таким испытаниям у нас кто-то где-то еще готов. А нужно готовиться. И нужно делать выводы. Это первое. Второе - конечно, это чеченская проблема, степень ее политической урегулированности, те вещи и ошибки, которые нами допущены, и нужно их анализировать. Военные должны анализировать свои вещи, силовики, а те, кто занимаются политическими процессами, должны анализировать свои ошибки. На пустом месте же ничего не возникает. А анализ таков - надо все-таки вернуться к референдуму, это колоссальное событие.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вы имеете в виду чеченский референдум.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Да, конституционный референдум, на котором, по сути дела, была заявлена эта программа политического урегулирования, и народ ее одобрил. В соответствии с ней к апрелю месяцу у нас уже должен был быть парламент, тот орган, в котором были бы представлены все противоборствующие стороны, все стороны, которые так или иначе были вовлечены в этот гражданский конфликт, гражданскую войну, если вам угодно. Но по определенным необъяснимым и объяснимым причинам этого не произошло. Я уверен, что если бы у нас в апреле был бы парламент, то смысл теракта против главы Чеченской республики... политического смысла в этом теракте уже не было бы. Поэтому, наверное, нужно исходить из этого и нужно представлять себе, что политическое урегулирование не есть игрушка, не есть чей-то вымысел. Это очень сложная, тонкая материя, и вне ее невозможно говорить об окончательном решении.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Некоторые считают, что вот этот мирный выбор, на самом деле, был вымыслом, по крайней мере, чеченского избиркома, который приписывал, как пишут газеты, рассказывают независимые наблюдатели, приписывал огромное количество голосов тогда и за нужных кандидатов, и за нужный результат на самом этом референдуме. Может быть, поэтому и процесс-то не пошел, потому что реальное количество людей, которые выступают за мир, которые хотят, чтобы, наконец, прекратили стрелять, похищать и так далее, их, может быть, не такое большое, как нам бы всем хотелось этого.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - На самом деле, это абсолютно неверно, хотя бы потому, что 23 марта, в этот день не было ни одного террористического акта, ни одного выстрела, ни одного факта насилия над избирателем, которого силком куда-то тащили. Произошло то, чего никто, на самом деле, не ожидал. Это был колоссальный риск, на который пошел федеральный центр. И если бы референдум не состоялся по причине низкой явки хотя бы, мы бы уже имели другую политическую ситуацию. Просчитались наши оппоненты. Но, с другой стороны, им нужно было двигаться дальше. Есть вещи, люди проголосовали не только за пакет законов, люди голосовали за их последовательность. Сказано, что можно через 6 месяцев проводить выборы президента, - нужно проводить, сказано, что через 3 месяца можно выборы парламента, - нужно проводить. К сожалению большому, республиканские власти, окружение покойного президента, а он лично поддерживал выборы парламента, и я говорил с ним об этом, и не только парламентские выборы, этот процесс законсервировало. Они получили то, что получили. В Чечне живут такие же люди, они хотят понимать, что происходит. Протест, если его консервировать, может приобретать и вот такие экстремистские, агрессивные формы. И к это к военным и силовикам вообще никакого отношения не имеет. С них нужно требовать то, что с них можно требовать. А все остальное нужно требовать с других ветвей, и прежде всего местных властей.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Возвращаясь к вчерашним событиям, а почему все-таки Ингушетия оказалась мишенью?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Дагестан уже был. По большому счету, я бы, действительно, это событие - тут некоторые эксперты об этом говорили - сравнил бы со вторым изданием дагестанского варианта. Отработка уже совершенно другая и так далее. Ингушетия очень компактная территория, очень близкая, очень понятная, очень родственная. И здесь ожидали, что подобного отпора они не получат. Люди рассчитывали на блицкриг. Блицкриг провалился. Причем в тот же день, когда он был организован.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Подождите. Ну нельзя же всерьез рассчитывать, что эти отряды моджахедов, не знаю, кто это были, басаевцы или местные ингуши, что они всерьез планировали взять или захватить власть в Ингушетии и всю республику под свой контроль получить.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Нет, конечно. Они рассчитывали захватить те учреждения, которые атаковали, хотя бы на 5 минут. Этого было бы достаточно, абсолютно достаточно. "Аль-Джазира" и все остальные показали бы, что власти нет. А власть, оказывается, есть. Ингушский народ, вообще говоря, определился еще в начале 19 века, также отбил попытки покойного имама Шамиля подчинить Ингушетию в лоно имамата агрессивного в то время. Ингуши в очередной раз доказали где они и с кем они. Вот это событие колоссальное. Оно имеет огромное значение для дальнейших процессов на Северном Кавказе. Теперь нам нужно двигаться в Чечне по тому пути, по которому мы двигались. Переговоры с чеченским народом, народ должен избрать своих представителей. Сначала президента, потом парламент, а не каких-то других людей, которые представляют те или иные вооруженные или невооруженные группы. Есть народовластие, и есть так называемая демократия, которая демократию понимает весьма странно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Я боюсь, что в отношении, может быть, настроений ингушского народа вы настроены чересчур оптимистично. Я бы хотел искренне разделить ваш оптимизм, но боюсь, что не получится. Сегодня информационные агентства сообщают, утренняя пресса писала о том, что, во-первых, подавляющее большинство тех, кто устроил все это, были сами ингуши, затем они рассосались, рассредоточились по самой территории Ингушетии, по домам тех людей, которые их понимают, которые их поддерживают и которые их в итоге укрывают, что это не какое-то там вторжение извне, а это то, что поддержано, по крайней мере, частью ингушского народа оказалось.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Не народа, а частью, точнее, экстремистами, которые есть и в Москве.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Но все равно это часть народа.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Я говорю, они есть и в Москве, и в Волгограде, и в Рязани, и в Казани, где угодно. Это не часть народа. Экстремисты, слава богу, у нас называются бандитами и экстремистами, а не народ. Народ - это нечто другое все-таки. Теперь... Да, конечно, сняли маски. Значительная часть людей просто сняла маски и растворилась. Конечно же, экстремизм получил уже более широкое распространение, не только в Чечне и не только в Ингушетии. И в Карачаево-Черкесии, и в Дагестане. Кто ж этого не знает?.. Поэтому я не говорю о вторжении, я говорю о попытке мятежа, организованного мятежа. И в этом смысле ингушские власти и ингушский народ, который голосовал за эту власть еще, повторяю, в начале 19 века, он доказал, с кем он и где он. А с экстремистами нам приходится иметь дело и в Дагестане в 99-м, и в Чечне, когда Ахмад Хаджи Кадыров сделал свой выбор и в этом смысле сыграл историческую роль в чеченском урегулировании, и в Ингушетии теперь. Вот это война, такая она, в этом она и состоит.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вы сказали о том, что, выбив боевиков, Ингушетия отстояла и доказала свою государственность. Но вот эти все события, наверное, надо разделить на два этапа. Первое - то, что кто-то, не знаю, спецслужбы, силовики, допустили саму вот эту попытку мятежа, и второе - что попытка мятежа была пресечена, она была купирована. Вот со второй частью я понимаю. А с первой? Вот кто за это ответит, что несколько сот человек захватили важнейшие многие объекты в административном центре в Назрани?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - На самом деле, за это ответственность взять не с кого. Дело в том, что эта угроза, которую мы называем терроризмом, адекватных реакций на это еще не выработано нигде. Хватать всех без разбору, только тех, кто против, только тех, кто не так молится, только тех, кто чем-то недоволен, невозможно.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Терроризм, если говорить о терроризме, это серьезнейшая угроза. Но вспомните, как после сентября 2001 года буквально расчихвостили все американские спецслужбы за то, что они пропустили, проглядели, проморгали. А что мы здесь говорим? Да, террористы, они такие крутые, они все могут, с ними бороться нельзя, поэтому и наказывать никого невозможно. А значит, раз мы не накажем, мы не сможем предотвратить это в будущем.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - С ними нужно бороться, наказывать совершенно конкретных людей. Идет расследование по линии генеральной прокуратуры, будет понятно, кто, где, когда и через что прошел. Это само собой разумеется. Но главное, что сейчас...
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - А политическая ответственность?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Политическая ответственность лежит на республиканских властях, прежде всего чеченских. Дело в том, что чеченский народ, повторяю, проголосовал за определенную последовательность политического урегулирования, которое, к сожалению большому, пошло и было законсервировано, скажем так. Вот этого не произошло. Не произошло парламента, не оказалось в апреле. И мы получили то, что мы получили. Люди должны в большинстве своем понимать, на что они могут претендовать, что есть их власть, т.е. то, что президент Путин называет народовластием и в президентском послании и так далее. В Чечне ровно то же самое. Вот такая наивность, такая недооценка привела к тому, к чему привела. Это во-первых. А во-вторых, если уж говорить собственно о террористических угрозах, то Ингушетия является наглядным примером того, к чему следует готовиться, и не только в России. Подобного рода вещи, репетиция, да, учения, они прошли. Трудно их назвать безуспешными. Другое дело, что они не оказались в их понимании результативными, в понимании террористов я имею в виду.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - И вы полагаете, что события, аналогичные назрановским, карабулакским, могут произойти, не знаю, в какой-то из областей другой части России?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Я думаю, что нужно из этого исходить. Я думаю, что силовые структуры теперь будут вносить коррективы в то, что называется обеспечением безопасности, с учетом этого.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - В определенной степени в возникновение новой внутренней угрозы.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Она не для всех - в Европе, в России, в Америке, где угодно. Вот таковы методы, и они прогрессируют. Другое дело, что мы живем в представлениях еще времен холодной войны, не только в России, но и в Америке тоже.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Мы с вами живем в Москве. Надеюсь, что здесь, в столице, нет сил, которые могли бы изнутри поднять то, что вы называете мятежом?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Ну а "Норд-Ост", извините, это что? Разные методы есть. Захват крупного количества заложников. А для чего, собственно, он был организован, если не для организации мятежа, если не для дискредитации федеральной власти, если не для уничтожения вообще суверенитета государства российского? Именно для этого, больше не для чего.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Справляется ли, на ваш взгляд, ингушский президент Зязиков со своей работой?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Абсолютно. Конечно, сегодня вряд ли тот случай, когда нужно говорить о положительных вещах. Сегодня в Ингушетии траур, мы знаем. Но эти жертвы продемонстрировали стойкость ингушского народ, их президента, всех силовиков, которые отдали свои жизни за то, что называется нашим демократическим строем, на самом-то деле. Да, мы только строим это, у нас есть масса всяких ошибок и так далее, но другого пути нет. Другой путь - это путь в варварство, которое мы имели несчастье наблюдать и наблюдаем остаточные его явления.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Варварство, оно, наверное, не бывает односторонним. Все-таки мы все живем в одну эпоху, люди почти одинаковы. В этой связи вопрос, пришедший на наш эфирный пейджер 961-22-22, для абонента "Эхо Москвы", пишет Дмитрий Смирнов: 'Вчера на "Би-Би-Си" Анна Политковская, журналист "Новой газеты", объяснила события в Ингушетии тем, что начиная с декабря федеральные силы начали в Ингушетии убивать мирных людей, вот это был, дескать, какой-то такой адекватный или неадекватный ответ'. Дмитрий Смирнов просит вас прокомментировать эту версию.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Политковскую очень сложно комментировать. Журналисты могут писать и говорить ровно то, что они считают нужным. Я думаю, что нужно направлять соответствующие заявления в прокуратуру и выяснять эти факты. А так по постановке это те же вопросы, которые мы слышали всегда, и задают их люди, которые, к сожалению большому... конечно, делают массу полезных вещей, но в целом отрицают демократию как процедуру политического урегулирования как таковую. Поэтому в конечном счете эти вопросы сводятся к необходимости переговоров с Масхадовым или еще с кем-то, что, по сути дела, ненормально. Человек, который вообще не имеет никакой власти ровным счетом, является статистом или, не знаю, информагентством...
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - А кто же вчера 500 человек в Ингушетию-то направил?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Вот такая организация...
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Сами по себе, что ли?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Международный терроризм структурирован таким вот образом. Да, частью этого является, конечно же, Масхадов. Но он должен понимать, что в их планах для него места ровным счетом никакого нет. Просто нет. Как махновцы, знаете, иногда с большевиками дружили против Петлюры и так далее...
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вопрос нашего слушателя мне напомнил о позавчерашнем номере "Новой газеты", там было большое интервью той же Анны Политковской с Рамзаном Кадыровым. Не читали?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Нет.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Это удивительное интервью. Нынешний первый вице-премьер Чечни, по крайней мере, в моем сознании предстал как абсолютный отморозок, бандит, малообразованный, который умеет, наверное, только убивать или отдавать приказы об убийствах. И плюс Анна пишет о том, как Кадыров - повторяю, первый вице-премьер субъекта федерации - угрожал лично ей убийством, обвинял ее в том, что она пособник бандитов, льет воду якобы на мельницу Масхадова, Басаева и так далее, этот человек угрожал убийством журналисту. Помним, какой скандал разгорелся, когда певец Киркоров просто так обматерил журналистку, и вот на него подали в суд и так далее. А здесь официальный чиновник угрожает убийством и внесудебной расправой. А вы вообще знакомы хорошо с Кадыровым-младшим?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Мы несколько раз встречались.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - У вас какое о нем впечатление?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Во всяком случае, мое впечатление самое положительное. Встречался я еще в присутствии покойного Ахмада Хаджи Кадырова.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Т.е. он себя сдерживал.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Не то что сдерживал, он вел себя совершенно адекватно. Что касается Политковской, то, конечно, надо понимать, что не нужно провоцировать людей, не оканчивавших никаких академий, людей, которые знают окопную правду, людей, которые, что называется, находятся бок о бок со смертью каждый день. И здесь все-таки нужно быть корректнее и не переворачивать все с ног на голову. Чечня выходит из состояния гражданской войны. И я бы рекомендовал вспомнить о том, какой она была в России, как у нас вообще проходили эти процессы тогда. Колоссальный ведь опыт колоссальной трагедии. Всякое было, многое было. Поэтому Чечня здесь не исключение. К сожалению, то, что там происходит, это то, что соответствует тем реалиям, которые мы имеем сегодня.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Самые разные люди там испорчены войной, можно так сказать.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - По крайней мере, война вряд ли кого-то делает лучше. Война, вообще говоря, это трагедия, а когда она на собственной территории происходит, да к тому же когда она имеет характеристики гражданской войны, хуже вряд ли можно что-то придумать.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Достаточно скоро, примерно через 2 месяца, в Чечне будут президентские выборы. Многие ожидали того, что вы будете выдвигаться кандидатом в президенты. Вы приняли то решение, которое приняли. А почему?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Я, собственно, не принял еще решения. Выдвижение кандидатов еще не завершено.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Но 14 июля близко, срок окончания регистрации.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Это большой срок еще, очень большой срок до этого дня. Поэтому выборы слишком важное событие для Чечни, судьбоносное теперь уже. Люди, конечно, вправе понимать, что их ожидает. Выдвижение кандидатов не завершено. Есть ряд вопросов, на которые люди хотят получить ответ.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Т.е. вы для себя дверь не закрыли, вот эту дверь?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Я думаю, что ни один ответственный чеченец для себя эту дверь не закрыл. Это не есть то, что может пройти просто так, в том или ином варианте, конечно, в выборе чеченского народа участвовать необходимо.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Чем новый чеченский президент, если не говорить о фамилиях, он должен отличаться от предыдущего, Ахмада Кадырова? Естественно, что каждый год республика, особенно живущая в условиях войны, переживает какой-то новый этап, и на каждом этапе встают новые задачи. Вот то, что год назад или два года назад начал делать Ахмад Хаджи покойный, это одна работа. Вот то, что будет делать новый президент, которого изберут в конце августа, это другая работа. Вы согласны, во-первых, с тем, что она другая, и какая она должна быть?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Конечно, я согласен.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вот какие задачи на этом этапе?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Конечно, нужно сказать о той, безусловно, исторической роли, которую сыграл Ахмад Хаджи вообще в судьбах чеченского народа и в политическом урегулировании, в частности. Я говорю без иронии, без преувеличения. Вне его, по сути дела, гражданского подвига тогда в 98-99, 2000-м вообще не было бы того, что мы называем политурегулированием в цивилизованном смысле этого слова. Не было бы референдума, не было бы ничего. Тем более после "Норд-Оста" наши демократы требовали, извините, не народовластия, а чрезвычайного положения, абсолютно не понимая реалий войны на собственной территории, гражданской войны в том числе. Это первое. Следующие этапы да, они заявлены, референдум их заявил, народ заявил. И играться с этим никому не следует, и ни у кого это не получится. И Ахмад сделал очень многое в этом направлении. И нужно двигаться. И в этом состоит преемственность. Преемственность не только персон, а курса. Курса, который принял весь народ. Народ не позвонит никому с собой шутить. А потому должно быть то, что у нас и в России в целом происходит. Ну, скажем, люди должны прекрасно понимать, что власть есть не какая-то корпорация, не чья-то личная, клановая или фирменная, а народная. Люди четко и ясно должны понимать, что не будет никаких продаж должностей, не будет системы казнокрадства, не будет коррупции, взяточничества, о чем все прекрасно знают. В противном случае мы получим протест. Нельзя людей, только потому что они протестуют, называть сепаратистами или экстремистами. Нельзя. Людям нужно дать возможность иметь свое мнение. Потому, конечно, президент, который избирается, должен точно сказать, как он это видит. Потому что люди через месяц, к инаугурации, уже будут знать, продал он должность или не продал, своровал он или не своровал, он и его премьер-министр. Это очень просто, в Чечне это знает каждый на рынке. Это вопрос чести нации. И холуйство, рабство в Чечне построить нельзя. Народ проголосовал за это на референдуме. И по-другому урегулирования не будет. Если мы это сделаем, никакого леса и лесных братьев, кроме террористов, тоже не будет. Во-вторых, в парламенте, конечно, должны быть представлены все группы интересов, даже те, которые называют себя сепаратистами. Хотя в Чечне сепаратистов не было, по-моему глубокому убеждению, это люди, готовые строить государство в условиях независимости. Ничего подобного ни при Дудаеве, ни при Масхадове не было. Собственно, в этом и трагедия. И говорить было не с кем.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Т.е. после выборов президента должны быть все-таки выборы парламента?
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Президент должен назвать дату, когда он... человек, который избирается, он дает... вот за это его избирают. Он должен на несколько этих вопросов ответить. Люди очень быстро проверят. Тогда они поймут, что это и их власть. Будет за что и о чем спрашивать. Такую власть в Чечне поддержат. А против произвола властей чеченцы всегда выступали, не важно, чеченские они или какие-то другие. Это и есть чеченское понимание свободы, то, что мы в России вообще называем демократией. Тогда все получится, чудесным, кстати сказать, образом. В другом случае ничего не получится и будет очередной кризис.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Все-таки хотелось бы надеяться, что что-то, да получится.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Получится.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Сегодня в гостях на "Эхе" был Абдул-Хаким Султыгов - бывший спецпредставитель президента России по обеспечению прав и свобод человека в Чечне. В самое завершение короткая реплика от Александра на пейджер: "Вот если Зязиков, Путин, все такие умные, почему же продолжается война в Чечне?" Этот вопрос пока оставим без ответа.
А.-Х. СУЛТЫГОВ - Потому же продолжается в мире вообще антитеррористическая операция, не зависит от ума или глупости американского президента.
В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Спасибо.