военная реформа в России: смешанная система комплектования вооруженных сил - Виктор Литовкин, Александр Шаравин - Интервью - 2004-06-02

2 июня 2004 года

В прямом эфире радиостанции 'Эхо Москвы' В. Литовкин - военный журналист, А. Шаравин - директор Института политического и военного анализа, кандидат военных наук, профессор, действительный член Академии военных наук

Эфир ведет Ольга Бычкова

О. БЫЧКОВА - Добрый день. Мы будем обсуждать сегодня заявление главы Министерства обороны России Сергея Иванова о призыве на военную службу. Иванов сказал, что в России никто задачи по переходу полностью на контрактную систему комплектования армии и флота, то есть на профессиональную армию не ставил и ставить не собирается. У государства нет таких возможностей и это надо прямо признать. Такова одна из цитат из заявления главы Минобороны Сергея Иванова. Эту тему мы обсуждаем сейчас с нашими гостями Виктором Литовкиным, военным обозревателем и полковником запаса, и Александром Шаравиным, директором Института политического и военного анализа. Добрый день. Обсуждение с нашими слушателями мы продолжим в программе 'Рикошет', наши гости любезно согласились остаться также на эту дискуссию. Там мы будем наших слушателей спрашивать ровно об этом - является ли аргумент о нехватке денег у государства на создание профессиональной армии достаточным для сохранения призыва. То есть, хорошо ли это, правильно ли это, что государство фактически свои проблемы решает за наш счет. Но к этой теме мы перейдем постепенно и позже. А сейчас я хотела бы попросить наших гостей прояснить вот какую вещь. Перед эфиром у нас с вами возникла небольшая дискуссия, как раз о том, какие были раньше заявления по поводу призыва и профессиональной армии. Потому что мои гости, которые, безусловно, разбираются в этом намного лучше, чем я, говорят, что никто никогда и не говорил, что российская армия должна быть контрактной и профессиональной. Мне же казалось, что эта задача как хотя бы очень отдаленная, но все же формулировалась как некая цель, к которой, в конце концов, надо придти, стремиться. Или мне как обывателю казалось, что это так, что тоже может быть имеет какое-то значение. Насколько это новое заявление Сергея Иванова о том, что призыв на военную службу в России будет всегда?

В. ЛИТОВКИН - Действительно были такие заявления о том, что призыв надо отменить, это заявляли политики, если вы помните, СПС активно раскручивал эту проблему, Комитет солдатских матерей. Но военные, я имею в виду руководителей Минобороны, президент никогда этого не говорили. Я могу объяснить почему. На мой взгляд, существует как минимум две причины, почему призыв никогда не будет отменен в нашей стране. Одна причина чисто историко-психологическая. Страна наша, особенно последние 100 лет всегда была осажденным лагерем. Особенно в коммунистические времена. И она готовилась к мировой войне, и всеобщая мобилизация трудящихся - это ленинский лозунг, всегда активно проводился в жизнь. И поскольку сегодняшние руководители нашей страны, так же как и мы с вами, кто-то помоложе, вышли из того времени, вот эти подсознательные страхи, что мировая война неизбежна, все равно остаются. Хотя министр обороны много раз говорил, что даже в страшном сне нельзя представить, что мы когда-то будем воевать с НАТО и США. Это первая причина. Вторая причина, мне кажется, заключается в том, что руководители Минобороны не уверены, что даже к 2008 году, когда они заявили, что половина, практически 50 с небольшим процентов вооруженных сил перейдут полностью на контрактную основу, что они наберут этих контрактников. Сегодня мы знаем, что набор контрактников осуществляется со страшным скрипом. Даже знаменитый эксперимент 76-й дивизии, когда набирали 2 полка контрактников, и то был выполнен за счет солдат срочной службы, которых фактически в приказном порядке перевели в контрактники.

О. БЫЧКОВА - А что такое контрактная система сегодня? Что обещают солдатам за их службу?

В. ЛИТОВКИН - Солдатам обещают очень много. 6 тысяч рублей в месяц, койку в общежитии, возможность после 3-х лет контрактной службы поступить в университет. Другие льготы. Ну а в горячих точках даже 15 тысяч предлагается в месяц.

О. БЫЧКОВА - Ну это золотые горы, конечно.

В. ЛИТОВКИН - И когда сегодня лейтенант получает 4,5 тысячи, обыкновенный лейтенант, то конечно 6 тысяч это большие деньги. 6 тысяч это не те деньги, на которые в армию придет достойный высокообразованный и ответственный человек.

О. БЫЧКОВА - Понятно, что за эти золотые горы контрактников найти не могут в нужных количествах. В каких количествах они должны быть?

А. ШАРАВИН - Я хочу сказать, что в заявлении министра обороны есть вещи, которые я приветствую, во-первых, что он совершенно откровенно сказал, что мы имеем сегодня смешанную систему комплектования, она будет смешанная. То есть и по контракту и по призыву, по крайней мере, он правду сказал, а, не прикрываясь какими-то заявлениями, что когда-то в каком-то году мы перейдем на контрактную армию. Лучше правду говорить.

О. БЫЧКОВА - Извините, на самом деле это действительно очень похвально, что министр обороны говорит, что у государства нет финансовых возможностей и надо это признать. То есть он не говорит, что это священный долг, а говорит честно, что нет денег.

А. ШАРАВИН - Вот здесь это уже позиция, по которой я не очень согласен. Вообще не согласен. Потому что я считаю, что это как раз не причина, есть целый ряд объективных причин, по которым не можем перейти на контактный принцип комплектования, например, мы, все-таки нуждаемся в большом резерве. У нас есть потенциальные угрозы, в том числе и на Дальнем Востоке, которые мы с помощью малой компактной армии пока парировать не сможем. И мы не можем исключить возможность возникновения большой войны, а не какого-то малого локального конфликта. Где нам потребуются многочисленные вооруженные силы и нам надо готовить резервы. Это объективная причина. Есть еще целый ряд объективных причин, а не только психологических, по которым нам в ближайшей перспективе не придется отказаться от призыва в армию. Другое дело, что министр обороны говорит, что мы будем на контрактной основе комплектовать части постоянной готовности, сухопутных войск, ВДВ, и подразделений морской пехоты. Я-то считал, что мы на контрактный принцип комплектования переходим не, потому что кому-то это нравится или нет, а потому что это объективная необходимость. То есть мы не можем народные деньги тратить, допустим, на очень дорогую технику и вооружение, а призывной солдат их просто сломает. Мы не можем ни за год, ни за два профессионала обучить. То есть речь идет о чем - мы должны иметь профессиональную армию, но комплектоваться она должна по смешанному принципу. И все должности солдат, которые требуют работы с высокоточной, дорогой, сложной техникой, вооружениями, они конечно должны комплектоваться контрактниками. И еще один важный момент. Министр обороны ничего не говорит о том, что мы должны все должности сержантов укомплектовать контрактниками. Мы у себя в институте считаем, что это должна быть первая задача. Все сержанты должны стать контрактниками. Это единственная возможность уйти от той самой дедовщины, которая нам мешает сегодня.

О. БЫЧКОВА - Я хотела вам задать вопрос на эту тему дополнительно. На участках военной службы, которые связаны с технологиями, со сложным оборудованием, должны, конечно, работать именно контрактники, потому что деньги, потраченные на серьезную технику, могут быть элементарно пущены в трубу человеком, который просто не знает, как с этим обращаться. Но разве не предполагается, что таких технологичных участков должно становиться постепенно все больше и больше? Потому что это 21 век.

А. ШАРАВИН - Вы абсолютно правы и речь, конечно, должна идти о том, что все больше и больше должностей в вооруженных силах должно комплектоваться людьми на контрактной основе. Во всех видах и родах войск и видах вооруженных сил. Я допустим, абсолютно приветствую, что министр обороны говорит о том, что до 2008 года срок призыва на военную службу будет сокращен с двух до одного года. Только мне слабо верится в то, что это можно сделать в нынешней армии, если не будут предприняты меры по тому, чтобы отменить все отсрочки.

О. БЫЧКОВА - То есть должно быть в два раз больше призывников?

А. ШАРАВИН - Да не в два, а в разы должно их количество возрасти. С одной стороны мы в нашем институте уверены, что, конечно, нужно отменить все отсрочки, потому что не может быть граждан 1-го, 2-го, 3-го сорта. Не может так быть, что человек из богатой семьи или из семьи, имеющей определенное положение в обществе, освобождается от армии, а человек из рабочей семьи или бедной крестьянской должен обязательно идти и за них служить. У нас все граждане одинаковые.

О. БЫЧКОВА - Под одну гребенку тоже всех нельзя.

А. ШАРАВИН - Можно. Если мы в демократическом государстве, не только можно, но и нужно. А вот другой вопрос, они хотят изменить систему комплектования, не меняя армию. Мы считаем, что в нынешнюю армию, конечно, не нужно такой призыв организовывать, потому что нынешняя армия это осколки прежней советской армии, и все те пережитки, которые там были, в том числе эта дедовщина, и нарушение прав человека и гражданина, они все существуют. И не только солдата, но и офицера и генерала, там все ущемлены, и права всех нарушены. Мы должны менять это. Каким образом, вот что нам мешает отправить своего сына в армию - мы боимся, что там его права будут нарушены, что его там унизят, оскорбят. И 12 лет всякими способами пытаемся это изменить. Я верю, что и Грачев, и Родионов, и Сергеев маршал все хотели эту проблему решить.

О. БЫЧКОВА - Прежние министры обороны.

А. ШАРАВИН - Ни у кого не получилось. Почему - потому что эта система не меняема, она не реформируема, это нужно понять. Раз мы меняем социально-экономическую формацию в нашем государстве, от одного государства переходим к другому, и армия должна меняться. Это самое главное.

О. БЫЧКОВА - В какую сторону она меняется на самом деле. Опять-таки, какое количество военнослужащих должны быть контрактниками. Где, как это все должно располагаться и самое главное, насколько представление о целесообразности соответствует тем планам, которые мы видим по конкретным действиям Минобороны и властей.

В. ЛИТОВКИН - Количество контрактников известно - 147 тысяч, это заложено в программе перехода на контрактную армию.

О. БЫЧКОВА - А это какая доля?

В. ЛИТОВКИН - Это больше 1/3 солдат и сержантов срочной службы.

О. БЫЧКОВА - Но не получается.

В. ЛИТОВКИН - Но не получается пока, но, тем не менее, эта цифра должна быть к 2008 году. И в 2008 году где-то 50%, давайте перейдем к цифре 250 тысяч, должны ежегодно призывать на срочную службу на один год. Как это сделать, тоже непонятно, потому что 250 тысяч, значит, надо будет призывать их каждые три месяца, создавать учебные центры, где эти люди будут готовиться, чтобы потом поступить в войска.

О. БЫЧКОВА - А это не дороже чем профессиональная армия? Это же тоже огромные средства.

А. ШАРАВИН - Можно два слова скажу. Я с Виктором в данном случае мог бы спорить по существу вопроса, но мне кажется, проблема комплектования, безусловно, важна и вокруг нее в обществе копья ломают. Но это не проблема первого уровня. Проблема первого уровня - каким мы вооруженные силы хотим иметь в нашем новом демократическом государстве. Если мы хотим иметь остатки прежней советской армии, пожалуйста, тогда чего спорить, пусть она такая и будет. И забыли.

О. БЫЧКОВА - Остатки прежней советской армии в портянках.

А. ШАРАВИН - А если мы хотим иметь современную армию 21 века, армию нового российского демократического государства, то это совершенно другое. И из той прежней армии нельзя сделать новую, как нельзя сделать из 'Запорожца' 'Мерседес'. То есть мы просто обязаны делать новую армию и начинать с маленьких островков. То есть технологично можно создать армию, в которой бы права человека были бы защищены, чтобы человек в погонах тоже был гражданином, имел права, а не только обязанности.

О. БЫЧКОВА - Чтобы его позиция была строго определена.

А. ШАРАВИН - Чтобы его не избивали, чтобы он был одет, обут, накормлен и чтобы он занимался боевой подготовкой ровно столько времени, сколько положено.

В. ЛИТОВКИН - Я, честно говоря, не представляю, как можно защищать права человека в погонах в нашей армии. Рядового даже, если у нас нельзя защитить права человека даже в адмиральских погонах. Если правительство на протяжении многих лет 165 тысячам офицеров не представляет положенную им по закону крышу над головой. Не выплачивает им необходимое положенное по закону денежное содержание. Даже Конституционный суд должен вмешиваться, принимать решение о том, что правительство должно выплачивать определенные доплаты к получке военнослужащего, и у нас около 200 тысяч солдат, прошедших через Чечню судятся с Минобороны, не могут получить своих боевых денег, ну о чем мы говорим? О каких правах человека рядового в погонах? Не соблюдается нигде. И это в первую очередь не соблюдает государство. И я хотел с Александром согласиться в том, какая должна быть армия, но мы должны для себя, страна, правительство определить - а для каких задач. Понимаете, это более широкий вопрос. Надо понять, есть у нас угрозы - есть угрозы. Кто будет у нас потенциальным противником, армия не может существовать без потенциального противника.

О. БЫЧКОВА - Слушатель Глеб прислал вопрос: 'Спросите гостей, а с кем они собираются воевать?' Наши гости надеюсь, не собираются, но с кем может когда-нибудь воевать российская армия?

А. ШАРАВИН - Я могу ответить за себя, я не могу за руководство Минобороны сказать, реально какую угрозу я вижу для нашего государства. В перспективе такую угрозу может представлять наш дальневосточный сосед. По целому ряду причин. КНР в зависимости от того, как может развиваться, может остаться нам добрым соседом, а может превратиться в серьезную угрозу. Если такая угроза вдруг возникнет, мы должны быть готовы ее отразить. Это серьезный вариант. Говорить о том, что НАТО для нас представляет угрозу, можно при определенных обстоятельствах как военный специалист, в каком случае - только в том случае, если вдруг в нашей стране изменится политический курс, допустим, к власти придут коммунисты или радикальные националисты. В этом случае, конечно, вновь может быть конфронтация с НАТО, США и так далее. Сегодня я не вижу угрозы ни со стороны США, ни со стороны НАТО. Это абсолютно ясно. Но это не значит, что у нас нет других угроз. То есть говорить о том, что на наших границах все спокойно и хорошо, невозможно. И второе, что невозможно и с чем абсолютно с Виктором согласен. Он сказал, что у нас не выплачивается одно, второе, третье, нарушаются права офицеров, генералов и все время ссылается на то, что у нас денег не хватает. Это очень хороший повод: а вы знаете, добавьте нам еще денег и у нас будет лучше. Добавляют и много раз добавляют, куда эти деньги тратятся. Вот главная задача сделать открытый бюджет, чтобы общество гражданское могло это контролировать. Второе, у нас проблема не в недостатке денег, а в отсутствии политической воли. Тех денег, которые сегодня на армию отпускаются, вполне достаточно, чтобы создать современные вооруженные силы и чтобы они соответствовали нашему новому строю, который записан в нашей Конституции.

О. БЫЧКОВА - И Виктор Литовкин, с кем может воевать российская армия?

В. ЛИТОВКИН - Я поддерживаю те угрозы, о которых говорил Александр, но единственное, НАТО не настолько миролюбиво ведет себя сегодня, как нам хотелось бы, чтобы мы говорили, что угрозы со стороны не может быть. То, что НАТО приближается к нашим границам:

О. БЫЧКОВА - Это военные угрозы?

В. ЛИТОВКИН - Это военные в первую очередь. Я говорю только о военных угрозах. То, что оно переоборудует, как военные говорят - ТВД - театр военных действий в военном отношении, ремонтирует аэродромы, строит командные пункты, создает склады боевой техники, оружия, у НАТО на территории Западной Европы находится около 200 тактических ядерных бомб США. Вы понимаете, что тактическими ядерными бомбами нельзя воевать ни с террористами, ни пресекать распространение оружия массового поражения, и так далее. Когда возникает вопрос - для кого они предназначены, и когда натовцы говорят: ну это внутреннее дело американцев, они не могут это убрать, - понятно, что лукавят ребята. Я уж не говорю о радиолокационных станциях, которые они строят вокруг наших границ и их активное проведение учений и прочее.

О. БЫЧКОВА - Может, сразу в плен сдаться? Ведь несопоставимо.

В. ЛИТОВКИН - Давайте решим, сдадимся мы в плен, возьмут они нас в плен или нет, и как мы будем дальше жить. Тут вопрос не к нам.

А. ШАРАВИН - Виктор абсолютно прав с военной точки зрения. Мы должны любой военный потенциал рассматривать в таком виде, что при определенных условиях он может представлять для нас угрозу. То есть если ружье висит на стене, он может выстрелить. То и здесь, раз этот потенциал есть, то что должно произойти, чтобы этот потенциал представлял для нас угрозу. Я назвал один вариант, могут быть какие-то другие варианты. Но я думаю, что в этом случае угроза со стороны НАТО и США больше имеет не внешний, а внутренний характер. От того, как мы будем развиваться, как мы будем свое государство строить:

О. БЫЧКОВА - Потому что они смотрят на нас, как мы смотрим на Китай.

А. ШАРАВИН - Они нас тоже боятся. Мы боимся их, они боятся нас, и это взаимное недоверие тоже подливает масла в огонь.

В. ЛИТОВКИН - Если есть возможность перейти к вопросу, с которого мы начали, и даже когда мы перейдем на один год призыва, я не думаю, что это создаст нам мобилизационный резерв. Потому что за год нельзя человека ничему научить, во-вторых, чтобы создавался резерв, он должен постоянно проходить переподготовку. У нас ежегодно оканчивает университеты, институты миллион офицеров запаса, лейтенантов, призывают только до 15 тысяч по указу президента. Реально призывают гораздо меньше. Если проходит год, два, я не говорю о качестве подготовки на военных кафедрах, это другой вопрос, но если год, два, три, этот лейтенант не проходит переподготовку, он превращается, я не хочу никого обижать, в обыкновенное мясо как говорят:

О. БЫЧКОВА - Ну так это же опять та же самая история. Пускай один тренируется в лечении людей и строительстве домов, а другой пускай проходит переподготовку.

В. ЛИТОВКИН - На лечении врач ежедневно работает с пациентом, он совершенствует свое мастерство.

О. БЫЧКОВА - Но ему в армию не надо.

В. ЛИТОВКИН - Я не об этом говорю. Я говорю, есть масса других людей, например, водители БМП, операторы орудий БМП, операторы артиллерийских орудий, операторы танковых орудий, я уж не говорю о других более сложных специальностях. Это утрачивается мгновенно. Я, извините, прошел срочную службу, три года служил солдатом, был вычислителем первого класса. Я потом как журналист через несколько лет приехал в воинскую часть, хотел прибор управления огнем ПУО-9М, оцифровать. Я забыл, как это делается, хотя я в это время окончил военное училище.

О. БЫЧКОВА - Давайте мы сейчас сделаем паузу. И затем мы продолжим наш разговор и обязательно подключим к нему наших слушателей.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА - Наша программа 'Рикошет' посвящена призыву на военную службу. Министр обороны Сергей Иванов заявил, что призыв на военную службу в России отменять не планируется и, прежде всего, потому что у государства нет таких возможностей. Вопрос такой - этот аргумент о нехватке возможностей у государства, наверное, имеется в виду в первую очередь возможности материальные, является, по-вашему, достаточным для сохранения призыва на военную службу. Итак, у нас есть телефон прямого эфира 203-19-22. Если вы считаете, да, это вполне веский аргумент, вы набираете телефон 995-81-21, если вы считаете, что нет, это абсолютно не доказательство - 995-81-22. Я вижу, что есть уже у нас звонки.

ОЛЬГА - Я, к сожалению, не всю передачу слышала, но мне понравился Александр Шаравин:

О. БЫЧКОВА - Мы голосуем не за наших гостей.

ОЛЬГА - Я поняла. Я считаю, что это не является основанием. Я, почему говорю о нем, потому что он сказал, что у нас деньги есть. И я уверена, что он они есть, просто надо искать в государстве. Вся коррупция идет там.

О. БЫЧКОВА - То есть вы считаете, что государство неэффективно все-таки?

ОЛЬГА - Абсолютно. Оно нигде не бывает эффективным. И просто они не хотят этого делать.

О. БЫЧКОВА - Спасибо. Мы обсуждаем вопрос, является ли достаточным аргумент о нехватке возможностей у государства, чтобы сохранять призыв на военную службу. Я бы еще по-другому сказала, вот у государства есть проблемы финансовые, организационные, такие, политические. Оно их решить так или иначе не может и поэтому должны за это расплачиваться мы, наши дети, те дети, которые идут на военную службу, хотя, наверное, могли бы эти годы провести как-то иначе, не теряя здоровье, а то и жизни. Всякое бывает.

ЮРИЙ МИХАЙЛОВИЧ - У нас нет ни одного генерала или какого-то военачальника, который бы вырос из контрактников. Опыта нет. И нынешний высший и средний офицерский состав, а о младшем я не говорю, они просто не умеют, не знают и боятся контрактной армии.

О. БЫЧКОВА - И поэтому они не сильно в этом заинтересованы.

ЮРИЙ МИХАЙЛОВИЧ - Они не то, что не заинтересованы, они может быть, и заинтересованы, но дело в том, что это еще не стало нормой их боевой службы. Это первое. Второе, сегодня отказаться от призыва молодых 18-летних, видимо действительно невозможно. Давайте другую сторону возьмем, нынешние льготы, обеспечение людей с низким уровнем жизни, - все это слагаемые одной нашей большой системы. И последнее, не к лицу военным экспертам не суметь объяснить широкой аудитории суть вероятного противника и что это за разговор:

О. БЫЧКОВА - Понятно ваше мнение. Спасибо. Не сумели вы, господа эксперты, объяснить суть вероятного противника.

А. ШАРАВИН - Очень жаль, что мы не можем объяснить суть вероятного противника. Я думаю, что мы достаточно подробно это обсуждали, мне кажется, есть важный тезис, который я хотел бы оспорить. Много сторонников того, что за год в армии нельзя ничему обучить. Я считаю, что неверный тезис. Главное понять, кого обучать и как обучать. Если мы будем обучать того солдата, которого призываем сегодня, не очень грамотного, который еще читать и писать даже не умеет, больного, с дальней периферии, то мы его за 3 года ничему не научим. Если мы будем призывать хорошо подготовленного физически выпускника математической школы или студента, то мы за полгода можем:

О. БЫЧКОВА - А математикой кто будет заниматься?

А. ШАРАВИН - Он полгода отслужит или год и прекрасно будет заниматься математикой, только на пользу пойдет. А если говорить о том, как учить, если он будет капать канавы, подметать дорожки, три года не хватит, а если он будет 8 часов в сутки заниматься полностью боевой подготовкой, и будет хорошо накормлен, обут, одет, это другой вопрос. Мы за полгода сможем его подготовить. Но, конечно, не для всех специальностей.

О. БЫЧКОВА - Вы говорите, что за год можно обучить, если хорошо учить. Но смотрите, например, человек учится водить машину, все более-менее знаем, что это такое. За год он, конечно, многому научится, но не настолько, чтобы совсем быть уверенным в своих возможностях. А это армия, где речь идет, кроме всего прочего, о жизни и смерти.

А. ШАРАВИН - Вы правы абсолютно. Речь не идет о том, что мы на полгода или год призвали солдата, потом его отпустили, и дальше мы не занимаемся его переподготовкой, совершенствованием. Конечно, должна быть создана целая система подготовки резерва. Через определенный срок человек должен опять возвращаться к этой системе. Он за это должен иметь определенные льготы, блага, и так далее. И эта система сложная. Просто мы пытаемся подстроиться к той системе, которая существует сегодня, и на нее проецируем какие-то предложения. Надо понять, что нынешняя система не реформируемая, надо делать новую систему и в ней уже использовать все самые лучшие наработки, которые есть у нас в стране, в нашей отечественной военной истории и за рубежом.

О. БЫЧКОВА - Система, которая устарела лет 20 назад.

А. ШАРАВИН - Я думаю, больше.

В. ЛИТОВКИН - По поводу того, что не хватает средств. Мне неудобно об этом говорить, но если у государства профицит более 100 млрд. рублей, о котором регулярно докладывает министр финансов нашему президенту, если баррель нефти стоит больше 40 долларов, и мы на этой нефти зарабатываем огромные деньги, то говорить о нехватке денег не приходится. Я просто хочу сказать, что нет приоритетов у государства, которые должны быть на первом месте. Звено, за которое можно вытаскивать все остальное. Политической воли и с этим ничего сделать нельзя.

О. БЫЧКОВА - Нам надо уже завершать наш 'Рикошет'. Надо сказать, что это, конечно, соответствует тому, что мы услышали сейчас по телефону прямого эфира от наших слушателей. Потому что за несколько минут нам позвонили 1839 человек. И абсолютное большинство из них - 88% считают, что, конечно, все эти разговоры о нехватке возможностей у государства не являются достаточными аргументами, для того чтобы сохранять в своем сегодняшнем виде призыв на военную службу. Я благодарю наших слушателей. Я также благодарю наших гостей. Напомню, это был Александр Шаравин, директор Института политического и военного анализа и Виктор Литовкин, военный обозреватель, полковник запаса. Спасибо.