(по телефону) - Михаил Веллер - Интервью - 2004-05-01

1 мая 2004 г.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" писатель Михаил Веллер (по телефону)

Эфир ведет Сергей Бунтман

С.БУНТМАН: Сейчас в Москве 16 часов 14 минут. Через минуту-другую мы свяжемся с Михаилом Веллером, поговорим о его новой книге, поговорим о старых книгах, поговорим о жизни. Итак, у нас по телефону в эфире Михаил Веллер. Миша, алло.

М.ВЕЛЛЕР: Мое почтение.

С.БУНТМАН: Да. А где вы сейчас находитесь, Михаил Иосифович?

М.ВЕЛЛЕР: В Таллинне нахожусь, никого не трогая. Можно сказать, с сегодняшней полуночи в свободной... как это... европейской зоне.

С.БУНТМАН: Каково вам в Евросоюзе-то живется последние, сколько там у нас, часов? У вас по какому времени в Таллинне?

М.ВЕЛЛЕР: 15 часов уже, вероятно. Вы знаете, точно так же, как раньше.

С.БУНТМАН: Да неужели?

М.ВЕЛЛЕР: Пока еще ничего не ощутилось, но что интересно, в последнее время обнаружилось большое количество людей, названных евроскептиками. И даже среди официальных политиков, которые полагают, что рост цен обеспечен, нашествие маргиналов из европейских дыр обеспечено, а вот что касается всего остального, это трудно сказать. Так что пока, знаете, цыплят по осени считают. Но вот посмотрим, какого рода птицы в каком состоянии здоровья, по осени будем считать.

С.БУНТМАН: Я напоминаю, Михаил Веллер прямо из Таллинна. Спрашивают о ваших соседях. Вот сразу там... Мы о книжке поговорим обязательно сейчас, но так как мне слушатели задают вопросы, то я сразу их и задам. И в связи с тем же самым Европейским Союзом здесь спрашивают: "Скажите, пожалуйста, кто больше прав, - спрашивает Люба, - кто больше прав в конфликте по поводу русского языка в Латвии?"

М.ВЕЛЛЕР: Вот что всегда дает почувствовать масштабы России большой и в чем-то великой страны, что, глядя из Москвы, Рига, Таллинн,..

С.БУНТМАН: Все одно, да?

М.ВЕЛЛЕР: ...Вильнюс, - ну, как говорила Зинаида Гиппиус, "эти прибалтийские пуговицы" называла она прибалтийские государства в 20-30-ые годы. Понимаете? И дело в том, что что там происходит здесь в Риге, кто прав? С одной стороны, с точки зрения всеобщей государственной, здесь... ну, не должно, наверное, быть так, чтобы каждый учился, кто во что и в чем горазд. Ну, вот есть государственный язык. С другой стороны, ну, нет никакого такого действительно вот всеобщего такого равенства, что вот в России русский язык, а в Литве литовский язык. Потому что огромное количество русских людей, живущих в Латвии, которые являются частью русской культуры, русского народа, желают обучаться на своем языке не просто абсолютно справедливо, а абсолютно законно, с точки зрения законов Европейского Сообщества. И здесь вот они-то как раз должны выиграть от вступления Прибалтики в объединенную Европу, потому что по логике вещей, подав в международный суд об ущемлении своих прав, они должны выиграть этот суд, потому что они имеют право обучаться на своем языке. Более того, они имеют право настоять на том, чтобы русский был в Латвии вторым государственным, потому что русских там, ну, 40 же процентов. И все соответствующие льготы, и вся культурная автономия, если найдутся у русской общины в Латвии грамотные, корректные, спокойные, непродажные это очень ценно, ну, непродажные политические лидеры, то в Латвии ребята огребут себе европейской свободы. С автономией русской общины и со вторым государственным языком. Как Бог свят. И вот тогда они будут вырывать волосы у себя над ушами и думать долго и горестно, как это они вступили в Европу, а теперь у них страна наполовину русская. Оно все очень неоднозначно здесь.

СБУНТМАН: То есть, надо было раньше думать, в общем-то?

М.ВЕЛЛЕР: Совершенно справедливо. Но дело в том, что... э-э думать... за вступление в объединенную Европу денег дают. Вы понимаете? Ну, чтобы подтянуться к европейскому уровню. Часть этих денег пойдет на уплату взноса сразу обратно, а остальная, львиная часть 80% остается в стране. А остается она же, ну, не сама по себе. Каждые, значит, евро как цыпленок на ножках. Деньги-то идут через определенные структуры. И поток-то денежный разруливается, и часть этого потока сразу идет в свои карманы. И люди, чьи карманы уже расширены для приема этих денег, они, конечно же, покупают все, что можно, чтобы это все журналистски вопило все в Европу, потому что для них это прямое благосостояние. Жизнь, знаете, хитрая такая вещь?

С.БУНТМАН: Михаил Веллер. Миш, я думаю, что мы сейчас перейдем в книжке. Где у меня, не украли? Нет, не украли. Вот. Только что просигнализированная книга "Б.Вавилонская". Ну, как всегда, с названием у вас, Михаил Иосифович, всегда все в порядке.

М.ВЕЛЛЕР: Э, господин Бунтман. "Б" может означать башня...

С.БУНТМАН: Ну, так я вот девушкам и ответил, что башня, а не то, что они думают.

М.ВЕЛЛЕР: ...или бывшая, или большая.

С.БУНТМАН: Нет, я понимаю, когда меня спрашивают здесь на пейджер: "В чем смысл гонец из Пизы?", я решил не комментировать этот вопрос. Я думаю, что нужно обратиться к всевозможным анекдотическим воспоминаниям. С другой стороны, здесь спрашивают, нет ли у вас, вот слушайте внимательно, Миш: "Нет ли у Михаила Веллера, - спрашивает Олег тот же самый, что упоминает гонца из Пизы, - нет ли у Михаила Веллера планов написания романа-прогноза о том, что может быть в России и мире через 50 лет?" Так как всевозможные кратковременные прогнозы, я бы сказал, типологически сбываются во многих книгах, после того как реальность за этими книжками угоняется, то нет ли долговременного прогноза... идеи долговременного прогноза?

М.ВЕЛЛЕР: Знаете? Самый долговременный прогноз, совсем долговременный, не романного характера, я дал уже в книге "Все о жизни", что когда-нибудь в отдаленной, отдаленной перспективе ну, исчисляется это, возможно, как выразились Стругацкие, за миллиард лет до конца Света мы закончим свой эволюционный путь тем, что взорвем Вселенную и одновременно образуем новую Вселенную. Роман был бы интересен на эту тему, да... А что касается, некоторого прогноза безобразного, здесь вот какая история. Однажды, лет приблизительно, я вот пытаюсь припоминать, вероятно, 9 лет назад, а может быть, и 8, я написал штуку такую небольшую, которая называлась "Жара". Вот летом в Москве жара. Ну, каждый год сейчас бывает жара. 30 градусов, потом 32, даже до 34 доходит, - это бывает. А дальше оно идет 35, 36, 38, 40. На 44 все понимают, что дело-то худо. 48, 50, 55, 60. И в конце концов все это превращается в выжженную, спекшуюся, белесую пустыню, где нету ничего. Оставил это в нескольких редакциях в начале лета, в июне, и поехал по своим делам. Через месяц приезжаю в Эстонию, мне из одной редакции звонят и, лопаясь от хохота, говорят: "Слушай, ты бы не написал "Холод"? Потому что у нас за 34, и битум с крыш капает". Ну, и получилось так, что следующее лето как раз я в Германии был, и в поезде там ехал между двумя городами и писал для себя вещь, которая называется "Ветер". Но вот в Москве подул ветер, знаете? Ветер от слабого до умеренного, порывами до штормового, как Жванецкий когда-то выразился. И вот ветер подул, ну, был такой рассказ у одного из англо-американцев. Там, правда, речь идет о Марсе. И он дует, и дует, и дует, пока не сдувает все. И вот я доезжаю до знакомых. Они там меня встречают, на вокзале, домой, российское телевидение, последние известия из Москвы. А в Москве был ураган, значит, там рекламные щиты попадали, трех человек пришибло, четверо в реанимации и так далее. И вот тут мне стало даже немножко нехорошо. Я думаю: "Это чего ж такое? Чего не это самое, оно это самое". И вот "Б.Вавилонская" - это своего рода не то, чтобы прогноз, не то, чтобы старый библейский сюжет о десяти казнях египетских, которые происходят в Москве здесь и сейчас, но, Сережа, понимаешь, нечто вроде оформления той атмосферы катастрофы, которая сгущается сегодня в России. Я же только несколько дней, как из Москвы-то ведь уехал, где половину времени и живу. И вот эта атмосфера катастрофы, она... никто еще сегодня не может сказать, в чем именно формализуется. Или это будет какой-то переворот, или это будут какие-то страшные авторитарные зажимы, или это будут, какие-то, ну, буквально природные катаклизмы. И вот с Москвой происходит то одно, то другое, и, в конце концов, наступает некий не то катарсис, не то перелом, и овладевает человеком уже какой-то... ну, автором-то точно овладел... какой-то истерический смех. Это перестает быть страшным и становится просто анекдотическим. Ну, вот такой своего рода футурологический роман. В основе всего этого здесь вариант, понимаешь, вот... вариант отрядов самообороны, здесь все палят во всех, вариант эпидемии, потому что микробов, вирусов, с которыми невозможно бороться, каждый год все больше новые штаммы появляются, варианты экологических катастроф. Ну, и разные варианты, вплоть до того, что проходит много лет и оказывается, что вся наша история сочтена потомками сплошным мифом, ибо правды никто не знает. А ведь в самом деле, как журналист, ты лучше меня понимаешь, что, когда журналистика делается управляемой, и события, как их освещать, диктуется сверху, то проходят века, и уже никто не узнает никогда, какой была правда.

С.БУНТМАН: Именно.

М.ВЕЛЛЕР: И вместо всей истории имеем миф.

С.БУНТМАН: Вот однажды, когда моя мама занималась восстанием Дольчино в Италии и когда училась в Университете, а там остались документы только со стороны его противников, и тогда мы с мамой сидели и думали, что если бы от биографии Бухарина, например, осталась бы только речь Вышинского. Примерно вот такая вот история.

М.ВЕЛЛЕР: Да.

С.БУНТМАН: От всей биографии Бухарина. Да, риски вот такие вот есть. Миш, я хотел бы вот сейчас вот уже под конец нашего разговора я хотел бы просто спросить, когда книжка выйдет. И, насколько я понимаю, ты ее будешь через две недели примерно, ты ее будешь представлять здесь в Москве.

М.ВЕЛЛЕР: Совершенно верно. Через две недели начнутся презентации вот и в главных, центральных книжных магазинах. Вот, ну, примерно, числа 14-го. Вот она выходит буквально... там вот сразу после праздников она должна быть. Я надеюсь, что она все-таки носит, ну, не черно-убойный, а все-таки как-то развлекательный характер, потому что это такой своего рода кассетный роман-катастрофа, где все страшное, что можно задумать, оно происходит, вот это страшное сбрасывается. Ну, и можно уже больше об этом не думать, а вот удовлетворить свой черный интерес и смеяться над всем происходящим.

С.БУНТМАН: А вот, кстати, и "Жара" на 59-ой странице. Вот она здесь есть. Спасибо большое. Миш, счастливо.

М.ВЕЛЛЕР: Спасибо, Сережа.

С.БУНТМАН: Это был Михаил Веллер.

М.ВЕЛЛЕР: Кланяйся москвичам.

С.БУНТМАН: Обязательно. Это был Михаил Веллер. И вот 1-го мая, знаете, теперь вот уже Михаил Веллер в Евросоюзе пребывает несколько часов, полусуток примерно, даже чуть-чуть больше.