Тема:решение суда присяжных по делу Заремы Мужахоевой - Наталья Евлапова - Интервью - 2004-04-06

6 апреля 2004 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Н. Евлапова адвокат З. Мужахоевой

Эфир ведет Ксения Ларина

К. ЛАРИНА Добрый день. Я представлю нашу гостью. Это Наталья Евлапова, адвокат Заремы Мужахоевой, вы в новостях слышали все, что касается этого процесса, что суд присяжных вынес обвинительный вердикт Зареме. И насколько я знаю, прокурор уже определил даже срок, сколько, получается по совокупности?

Н. ЕВЛАПОВА - 24 года.

К. ЛАРИНА Для начала меня интересует сам финал процесса, сейчас уже ничего обжаловать невозможно?

Н. ЕВЛАПОВА - Можно. Просто возможность обжалования вердикта присяжных, то есть когда дело рассматривается коллегией присяжных заседателей, ограничена, тем не менее, они существуют.

К. ЛАРИНА При каких обстоятельствах?

Н. ЕВЛАПОВА - Тенденциозный подход к решению вопросов, и небольшие нарушения есть, по нашему делу они существуют. Если честно, я пока углубляться в это не хочу.

К. ЛАРИНА Вы собираетесь каким-то образом продолжать заниматься этим делом или нет?

Н. ЕВЛАПОВА - На настоящий момент нет. Срок у нас есть еще, приговор будет только 8 числа оглашаться в 11 часов. Есть еще срок для обжалования после вынесения приговора. Максимально мы наработали этот материал, попытались довести его до присяжных. Я думаю, что обжаловать мы не будем. Не то что проигрыш, а бессмысленность всего этого. И у Заремы произошел срыв полный.

К. ЛАРИНА Я хочу сказать нашим слушателям, что Наталья мне показала мне стенограмму нервного срыва подсудимой Заремы. Просто слова такие жуткие она говорит. Зачитаю стенограмму заседания суда. "Во время оглашения вердикта Зарема заплакала, что-то тихо говорит. Судья говорит присяжным: "Вы вынесли правильное решение, правильное единственное решение. Спасибо". Присяжные выходят из зала. Зарема обессилено опустилась на скамью. Плачет, что-то говорит, еле слышно потом громче, громче. "Я же не хотела никого убивать, я не хотела его убивать. Как вы не понимаете, у меня просто не было другого выхода. Я вас никого не хотела убивать, я к вам нормально относилась". Плачет". А заканчивается этот текст: "Теперь у меня есть цель, чтобы выжить в тюрьме. Я выйду через 20 лет, и взорву вас. Я должна нажать ту кнопку. 5 апреля 2004 года. 20 часов. Мосгорсуд". Насколько я знаю, этот текст тоже был учтен при вынесении приговора, при выступлении прокурора. Не плачьте только.

Н. ЕВЛАПОВА - Я не плачу. Я спокойна. Просто глаза на мокром месте. Было это произнесено после оглашения вердикта, когда уже судебное заседание закрывалось, выходили присяжные. Тем не менее, сегодня у нас процедура была такова, были прения по итогам вердикта присяжных, то есть квалификационно. Прокурор огласил документы, характеризующие ее личность, сказал, что он считает, что вердикт законно обоснованный: терроризм, покушение на убийство. Тем не менее, у нас произошло такое небольшое событие, прокуратура исключила обвинение о незаконной передаче взрывчатых веществ. То есть признали, что незаконной передачи не было. Поэтому на всем этом фоне это такая капелька. Нам это душу, конечно, не греет, но тем не менее. Потом позже прокурор попросил назначить наказание по каждому преступлению. По терроризму 15 лет, по покушению на убийство 11 лет, и по незаконному обороту взрывного устройства 6 лет. И по совокупности преступлений он определил срок 24 года. И должна вам сказать, что перед тем как огласить все это, он привел совокупность содействия, потом сказал, что с учетом того, что вчера она так угрожала, типа она все испортила, и подвел итог. Он не имел право, конечно, это принимать во внимание. Судье тоже запрещено принимать во внимание такие срывы, тем более все видели, как это происходило в какой момент. Тем не менее, это тоже.

К. ЛАРИНА Я понимаю, что это дело очень сложное, для адвоката тем паче сложное, учитывая и ситуацию, и все-таки реально, чтобы вы могли сделать как адвокат. Я понимаю, что такое решение было для вас несколько неожиданным. Или вы ожидали, что суд присяжных вынесет обвинительный вердикт.

Н. ЕВЛАПОВА - Изначально мы даже не думали о суде присяжных и шли на суд единолично с учетом, что будет один профессиональный судья. И понимали, что в той ситуации, в которой мы находимся, угроза терроризма, постоянные взрывы, что все против терроризма, и любой человек, которому скажут, что он террорист, он что-то принесет, даже фас говорить не надо, все готовы наброситься. Все это понимали, и я конечно понимала. Но буквально накануне, когда следствие уже завершалось, проходили некоторые события, некоторые мои наблюдения, которые побудили нас пойти на суд присяжных. Сменили следственную бригаду, в середине следствия, получилось, что все, кто начинал расследование, кто знает, как происходило и с кем были достигнуты компромиссы и договоренности, со всеми людьми, кто принимал в этом участие, людей всех сменили. Это насторожило. Дальше продвигалось все как-то, следствие шло, но сомнения у меня были интуитивные.

К. ЛАРИНА А когда такие вещи происходят, сменяется целиком состав следственной бригады, это мотивируется?

Н. ЕВЛАПОВА - Без объяснения причин.

К. ЛАРИНА А вы имеете право потребовать объяснения причин?

Н. ЕВЛАПОВА - Я пыталась заняться, но ответов не было. У нас следствие проходило в рамках того, чтобы расследовать именно терроризм, поэтому все стороны работали на одну корзину, поэтому противостояния явного не было.

К. ЛАРИНА А на чем вы строили защиту?

Н. ЕВЛАПОВА - Линия защиты заключалась в том, что Зарема раскаивалась в содеянном.

К. ЛАРИНА Она помогала следствию действительно?

Н. ЕВЛАПОВА - Активно с первого дня. Если бы даже ее в первый момент оставили на месте, где задержали и спросили про устройство, скорее всего, что взрыва такого не было. Но ее увезли в здание ГУБОПа, и там стали допрашивать и в тот момент, когда она еще не знала, что Трофимов погиб, и рассказывала, что за устройство, то, что она знала, где находятся кнопочки, все что она видела, наверное, подошли бы, кнопочки нажали, и не трогали, все было по-другому. Получилась такая несостыковка структур. Поэтому активное содействие было с первого момента. Другое дело, что она вела себя так, как она себе представила, как она должна себя защитить. В первую очередь она верила, что кругом находятся чечены, тоже свои внедрились во все ряды, у нее были основания так полагать. За ней постоянно следили, и в материалах дела это прослеживалось, и показания других людей. И только замечали, что она в контакт с кем-то входила, а она очень общительная девушка, ее сразу вывозили, меняли месторасположения. Ей даже говорили, что любой способ будет, это будет или свой адвокат Она знала в тот момент в Москве 9 июля, что только в этом кафе нет чеченов, именно тех, которые готовили преступление. Почему она в течение часа там ходила, как прилипла к этому кафе, если бы поняла, что заметили, наверное бы взорвала, или убежала, или сумку сбросила. Она же постоянно возвращалась туда. То садилась за столик, строила им рожицы, то показывала язык, потому что только те люди были для нее не организаторы преступления. Кругом могли быть именно те люди.

К. ЛАРИНА Я хочу напомнить, в каких преступлениях обвиняется Зарема - терроризм, покушение на совершение убийства, причинение смерти человеку по неосторожности, а также ношение, хранение и перевозка взрывчатых веществ. А что исключили из состава обвинения?

Н. ЕВЛАПОВА - Передача взрывного вещества и взрывчатых веществ.

К. ЛАРИНА Я знаю, что присутствовала мать погибшего взрывотехника.

Н. ЕВЛАПОВА - Да. Елена Петровна Трофимова.

К. ЛАРИНА Как она себя вела, и вы с ней какой-то контакт установили в процессе судебных слушаний?

Н. ЕВЛАПОВА - Только в слушаниях. Я этого очень боялась, вернее тяжело мне было морально смотреть, что эта женщина, потерявшая сына и я со своей позицией защиты Заремы Мужахоевой, которая для нее в любом случае является виновницей. Она принесла это взрывное устройство. Встреча наша первая состоялась в первый судебный день, она пришла, как потерпевшая, она имела право выступить, в этот момент мы с ней познакомились. Она сразу ко мне подошла, я очень благодарна, сказала: вы не переживайте, я понимаю, как вам трудно, я понимаю, что это ваша работа. И она давала показания, рассказывала про сына, конечно расплакалась. Женщина присяжная, которая была напротив трибуны, где она выступала тоже, я видела, тяжело было не расплакаться. Горе у матери. Потом мы с ней общались уже попозже, вчера она приходила, когда мы выступали в прениях. Она опоздала, пришла в тот момент, когда я начала выступать в прениях, сложная ситуация возникла, она имела право на выступление, но по закону последнее слово всегда за подсудимым и его защитником. Получается, что она лишается слова. Присяжных удалили, мы посовещались, решили, что пусть она выступит, я потом буду выступать. И получилось, что сделали уступку, ухудшив свое состояние, то есть еще одно восприятие на присяжных.

К. ЛАРИНА А Зарема выступала перед вынесением приговора?

Н. ЕВЛАПОВА - Она вообще очень мало говорила. У нее было право в прениях выступить, и последнее слово. Она сказала, что только последнее слово скажет.

К. ЛАРИНА И что она сказала?

Н. ЕВЛАПОВА - Буквально несколько слов, что я не хотела ничего этого делать - поймите меня, я раскаиваюсь, что сделала такую ошибку, много не говорила. Она и в суде себя спокойно вела.

К. ЛАРИНА А как по вашим ощущениям, отношение к подсудимой изначально было карательное со стороны присяжных, судей?

Н. ЕВЛАПОВА - Со стороны присяжных, ясное дело, постоянно за ними не смотрела, потому что у меня была очень тяжелая работа, одному адвокату в процессе с присяжными очень сложно, надо крутиться, все запоминать, успевать все делать. Первые дни, как я заметила, глаза никто не поднимал. Вообще. Потом постепенно стали взгляды бросать на меня, на нее. Больше даже мне Зарема рассказала, как она видела. Но в первый день, когда присяжные вышли, я смотрю, что с Заремой что-то происходит, я ее хорошо знаю, подошла к ней, что случилось. Она в истерике, говорит: я их боюсь. Кого? Присяжных. Я говорю: Зарема, мы вместе такое решение выносили, держись, все нормально. Просто она каждых новых людей боится, она их не знает. Тем не менее, я не могу сказать, что какие-то взгляды на нас бросали, чаще они были просто вниз или в сторону. Потом со временем люди поняли ситуацию, в процесс вошли. Вопросы задавали активно. Если отбросить вердикт, то, в общем-то, они работали в процессе, и кроме этого я заметила, что они чувствовали какие-то несостыковки в процессе. В ходе допроса, какие-то документы оглашались, сразу в такие моменты я видела, записки, не одну, которые шли председательствующему судье. О чем-то это говорило, наверное. То есть активно себя вели, смотрю, с блокнотом стали приходить в какие-то дни, потом даже просили что-то оглашать, ссылались на том, на страницу, то есть грамотный подход. В общем-то, люди работали. Когда я уже выступала в прениях, почти все люди уже смотрели прямо, не опуская глаз. Но почему-то глаза какие-то были непонятные, кого я видела, я удивилась, какое-то изменение произошло за выходные дни.

К. ЛАРИНА Наташ, а что для вас было самым сложным в этом процессе как для адвоката?

Н. ЕВЛАПОВА - В первый момент, когда я узнала, к кому меня вызывают. Я поехала ночью, только потому, что меня вызывал очень хороший знакомый. И попросил на два часа, говорил сложное дело, надо, чтобы был адвокат. Просто сделала одолжение другу. Потом, когда пришлось остаться, увидела Зарему, ее глаза, и меня попросили остаться, в какие-то моменты я замечала взгляды, например, конвой, который ее приводил. Даже 24 июля мы вывозили на место в Толстопальцево, где мы нашли взрывное устройство, установили дом, не все, но кто знал, нормально относились в то время к Зареме и ко мне. Каждый новый человек приходил, и были такие моменты, даже когда на нее смотрели обыкновенно, а на меня с такой ненавистью смотрели. Конечно, это было неприятно. Не будешь же оправдываться, я делала свое дело. Но взгляды ловила. Потом просто тяжелая нагрузка закрутила меня, это дело вклинилось в мою жизнь. Просто физически было тяжело, но морально тяжело было постоянно. Очень тяжело. Ближе к окончанию суда я, конечно, переживала, что Елена Петровна Трофимова придет в суд. Я не за себя переживала, я переживала, что я ей больно сделаю, выполняя свою работу. Все это прошло.

К. ЛАРИНА По окончании этого процесса есть ли у вас претензии, которые можно озвучить, вслух сказать в адрес присяжных, в адрес представителей следственной группы или все, что касается нарушений, здесь придраться не к чему?

Н. ЕВЛАПОВА - С одной стороны, хочу сказать, что дело, конечно, успешное. Такой огромный объем работы по результатам. Это, наверное, самое успешное дело прокуратуры и спецслужб, такие результаты. Мелкие нарушения всегда бывают в любом деле, тем более, когда большой объем работы. Честно скажу, я видела это

К. ЛАРИНА Но вашему общению с подзащитной не препятствовали во время следствия?

Н. ЕВЛАПОВА - Нет. Если вопрос в этом, с первого момента как меня пригласили, все время меня приглашали, почему было сложно, пришлось отодвигать другие дела, общались со мной, тем более она говорила на русском языке без переводчика. Каждый новый человек, он переживал, то есть следователи менялись. Даже в следственной группе несколько следователей. Первое время разные люди вели допросы. У каждого свой подход. В этом плане было все законно и у нее никаких жалоб не было, к ней очень внимательно относились. Как следователь правильно сказала: ценный источник информации. Но просто люди, которые работали с ней, видели, что она хотела сделать все, что может. Она же не знала ни нашей Москвы, ни куда ехать. Она какие-то кусочки вспоминала, мы это все фиксировали, составляли как мозаику. Где-то она что-то нарисовала, какие-то приметы дала, вот западное направление выяснилось только из-за того, что солнце было, морщишься, когда ехали - днем не подходит, вечером, куда солнце светило, помнишь? - в глаза. Вот так появилось у нас западное направление. Потом арка какая-то, нюансы. У нее очень хорошая память на лица, на ситуации. И потом как она говорит: я вам найду этот дом, Наталья Владимировна, вы только помогите, привезите меня туда, помогите из Москвы выехать, а там я все найду.

К. ЛАРИНА А теперь 8 числа будет объявлен приговор и дальше что обычно происходит? Она какое-то время еще остается

Н. ЕВЛАПОВА - У нас есть срок на обжалование. 10 дней. Не знаю, в Лефортово все-таки безопасность ей обеспечивается, и она тоже поняла. Лефортово для нее дом родной. Насчет обжалования вопроса мы не решали, и я свою миссию завершила, по крайней мере, для себя. Вчера именно в суде, о чем я присяжным сказала, какие обстоятельства по делу, что есть основания признать добровольный отказ в совершении преступления, в совершении терроризма. Подробности в деле мы рассматривали, тем более что аналогично ее привозили взрывать в Моздоке. Там она тоже отказалась, то есть, наверное, уже, человек просто не взрывается. Просто не может умереть и кого-то взорвать. Наверное, о чем-то говорит это сопоставление этих событий. Получается, что не приняли во внимание. Поэтому я им сказала, что если будет процесс закрытый, хоть вы будете знать всю информацию, то есть разделите бремя ответственности вы со мной. Потому что в суде будет тяжело выносить. То есть все, что положили на нашу сторону, это тяжело вынести одному человеку. То есть я им сказала, что с этого момента передаю ответственность за это дело, я его вела 8 месяцев, вам, за судьбу Заремы. Но кроме этого, я сказала, что это не только судьба Заремы, а это очень важный момент, дать шанс девчонкам, мы знаем, в каких обстоятельствах попала Зарема в это дело, что просто не наркоманки, ничего, жить не хочешь, подобрали, привезли, тем более учить не надо, никто никого не учит.

К. ЛАРИНА Напомните, семья у нее есть, родители?

Н. ЕВЛАПОВА - Ей в феврале исполнилось 24 года. Жила все время с бабушкой и дедушкой по линии ее папы. Мама ее бросила, она один ребенок в семье, мама чеченка, папа ингуш, мама бросила, когда ей не было 8 месяцев, ушла. Кстати у нее тоже жизнь не складывается, она разводится, детей оставляет. Мама на связь не выходила, родственники все в стороне. Отца ее убили еще при Советском Союзе, он на шабашку ездил подрабатывать, такой же, как он, ингуш наркоман зарезал его. И то, что я говорю, это все проверено. Это не мои слова. Жила она с дедушкой и бабушкой, вышла замуж, была, кстати, второй женой. Человек был старше ее, 1951 года рождения. Через 3 месяца, 3-4 месяца они прожили, занимался он бизнесом, его убивают. На блокпосту такой же ингуш. Материалы уголовного дела есть, все расследуется, что никакие это не бандформирования.

К. ЛАРИНА Что он не воевал там.

Н. ЕВЛАПОВА - Не воевал вообще, ингушская семья мирная. Тем более что это не мои слова, все в материалах дела есть. Я настаивала, чтобы мы запросы делали, чтобы присылали все это, чтобы это было все подтверждено, что никакой мести, ненависти ни к кому нет. И так его убивают просто свои. Она беременная была, поэтому сообщила его родителям, они оставляют дома, тем более есть показания ее свекра, что она добрая, домашняя, никуда не выходит, что они к ней хорошо относились. Родила она девочку, кормила ее 6 или 7 месяцев, а у них какие законы Мы здесь живем с вами, не знаем, нам это не понять. Погиб отец, женщина по закону не должна быть одна с ребенком. Ребенка оставляют в семье, тебя отправляют устраивай свою жизнь. Были показания дедушки, он видел, что Зарема очень любит дочку, и он как исключение сделал, как он пишет, что он встречался с ее дедушкой и сказал, может быть, возьмете, Зарема так заботится о дочке, что жалко. На что дедушка сказал: извините, у нас нет средств, не на что кормить. Зарема никакой специальности не имеет, работает только по дому. Не прокормим. Поэтому оставили в семье. У мужа Заремы был брат, который жил в бесплодном браке, поэтому родители уже готовы были взять. И девочку там оставили. В материалах дела есть документы, по запросу моему со следователем, просто легче, потому что туда не наездишься, поэтому все вместе работали, но по моей инициативе. Документы, где сначала признают отцом мужа Заремы, потому что брак был гражданский, а после этого через какое-то время тот же суд выносит решение о лишении родительских прав Заремы. Без ее участия. Все это делалось в интересах девочки, чтобы она получила законных родителей. Вся цепочка ясна. Дедушка дает основания, что мы передали и потом решили узаконить. Тем не менее, сейчас в суде эти материалы обвинителя оглашает суд присяжных, что и вот какая она нехорошая, и родительских прав лишили ее, а она говорит, что у нее дочка есть. И даже поразительно то, что не берут во внимание, что следственная группа, следователь, который составляет обвинительное заключение, в конце указывает два смягчающих обстоятельства: одно из них малолетний ребенок. Наверное, следователь лучше знал материалы, изучил все.

К. ЛАРИНА Это Наталья Евлапова, адвокат Заремы Мужахоевой. Наташа вам напомнила историю жизни Заремы, которую, напомню, признали виновной по практически всем статьям, которые были предъявлены ей в качестве обвинения, и прокурор попросил по совокупности срок 24 года. Видите, Наталья сказала, что самой Зареме исполнилось в феврале 24 года. Сейчас у нас новости, Наталья останется в студии. И в 15.35 мы с вами обсудим суд присяжных, давайте поймем, насколько эффективен этот институт новый для нас, нашего поколения, учитывая, что сейчас несколько процессов с судами присяжных проходят в Москве. Мы с вами говорили и по поводу суда присяжных дела об убийстве Сергея Юшенкова, а сегодня у нас в 17.30 будет адвокат Игоря Сутягина, Борис Кузнецов, тоже там суд присяжных занимается этим делом. Так что очень много таких процессов.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА Давайте мы вот что спросим, учитывая, что мы живем в такой стране, где поговорка - от тюрьмы и от сумы не зарекайся, очень актуальна, в этой связи вам зададим такой вопрос. Кому бы вы доверили решать свою судьбу в суде, если бы попали в такую ситуацию: присяжным - телефон 995-81-21, профессиональному судье 995-81-22. Я этот вопрос хочу задать Наталье, а вы как бы поступили? Тем более вы уже знаете что такое и то, и другое.

Н. ЕВЛАПОВА - Я хочу ответить не как физическое лицо, попавшее в ситуацию, а как адвокат, конечно, каждую ситуацию надо рассматривать отдельно. Потому что есть какие-то составы, которые легче воздействуют на присяжных. Наше дело было изначально проигрышное.

К. ЛАРИНА А как физическое лицо?

Н. ЕВЛАПОВА - Может, присяжные. Трудно. Довлеет все-таки профессиональный опыт, что надо все взвешивать, надо каждую ситуацию изучать.

К. ЛАРИНА Телефон 203-19-22.

АНДРЕЙ Из Казани вас беспокою. Наташа уже, по-моему, определила категорию вопроса. Насколько известен вам судья, присяжные, насколько они неподкупны.

К. ЛАРИНА Все равно все решает человеческий фактор.

АНДРЕЙ - Конечно. Какой бы он профессионал ни был, у нас в России уже давно сложилось мнение о нашей судебной системе, о профессионализме, пусть он дважды будет профессионал

К. ЛАРИНА Спасибо. Из Казани к нам человек дозвонился.

РАМЗЕС - Я слушаю вас, меня просто бесит. Зачем героев делать из таких людей.

К. ЛАРИНА Вы на наш вопрос ответите?

РАМЗЕС Присяжных желательно не надо, потому что они эмоциями будут пользоваться. А профессионалам можно доверять.

К. ЛАРИНА Спасибо вам за звонок.

ИГОРЬ Я доверил бы только присяжным. Потому что я отлично знаю, что такое профессиональный судья. Во многих делах крайне необходима дилетантская точка зрения, житейская, здравый смысл. У судьи его ноль, почти ноль, извините за категоричность.

К. ЛАРИНА Спасибо.

ЛАРИСА Я бы, наверное, доверила присяжным. Потому что я надеюсь на то, что среди присяжных найдется какой-то лидер, это из области домыслов, конечно, но, живя в этой стране и смотря на то, что происходит вокруг, не доверила свою судьбу профессионалу.

К. ЛАРИНА Спасибо.

ЮРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ Трудно сказать, я скажу по своему опыту. 6 лет уже идет судебное следствие по ДТП. Судьи корпоративные. То есть, как один присудила, и все, в суд отправляют, высшие инстанции отменяют уже третий раз.

К. ЛАРИНА Вы скорее склоняетесь к первому варианту, я так понимаю, что скорее бы доверили суду присяжных решать вашу судьбу.

ЮРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ Я даже не знаю по ДТП можно или нет.

Н. ЕВЛАПОВА - Нет, нельзя. Только более тяжкие серьезные преступления.

ЮРИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ Это корпоративно, это бесполезно. Они друг за друга, понятно, работают же вместе.

К. ЛАРИНА Спасибо вам большое. Нам позвонил 1151 радиослушатель, я просто удивлена, видимо, человек все время думает, что меня это не коснется никогда. Присяжных выбирает 56% наших слушателей, а профессионального судью 44% участников нашего интерактивного опроса. Наташа, ваш комментарий к цифрам. Как голоса разложились, но практически половина на половину, хотя присяжных чуть больше.

Н. ЕВЛАПОВА - Вначале немножко другие цифры были. Комментарий какой. Меня Рамзес потряс про героя. На самом деле может и героем. Если бы ситуация была известна и если бы камеры были расположены по-другому, что они видели именно момент, кто сумку снимал, и если бы еще где-то еще очевидцы были, конечно, почти что герой. Человек, который нас не взорвал, и не взорвал, которого уже привезли, нарушив все свои устои, все законы своего жанра, все сделал для нашей безопасности. Вообще-то спасибо надо сказать даже за то, что отдала те 6 взрывных устройств, 6 взрывов не прогремело. Во-вторых, что люди, которые организовали здесь, хорошо подготовились на полгода вперед, вынуждены были все бежать, и были задержаны. За одно это уже спасибо надо было сказать.

К. ЛАРИНА А если бы судьбу решал Заремы все-таки не суд присяжных, а профессиональный судья, был бы другой итог судебных заседаний?

Н. ЕВЛАПОВА - В принципе прогноз первоначальный оправдался. То есть когда мы рассуждали, мы знали, что с этим делом на суд присяжных идти нельзя. Как все говорят, суд присяжных, значит эмоции. Профессиональный, значит по-другому. Фактические обстоятельства дела Так мы все рассчитывали, мне говорили, там тебе пенсионеров посадят, кого угодно посадят. Сработали эмоции. И прокуратура проигрывала, кстати, по выяснению фактических обстоятельств дела, стала бить на эмоции. Это и оглашение материалов, касающихся личности Мужахоевой, что она врет вам, она лишена родительских прав. И демонстрация костюма погибшего Трофимова. И когда привезли для демонстрации в суд присяжным фотографии терактов в Тушино, при желании можно было, в деле ксерокопии были, нет, принесли цветные, показать. Это прямое воздействие. Поэтому все на эмоции брали, вот эмоциями и взяли.

К. ЛАРИНА Получается, что неэффективен этот институт, если только эмоции главенствуют.

Н. ЕВЛАПОВА - Надо развивать обязательно, чтобы люди думали. Другое дело, что сейчас получается, что выигрывают эмоции. У нас была попытка с проигрышным делом, но с достаточно сильной позицией, когда все было обследовано, столько документов, активное содействие следствию, недоказанность того, что она приводила взрывное устройство. Это же не доказано, это все предположения. И показания людей, которые говорят, что да, привлекала внимание. Мы то, что прогнозировали, попытку сделали, что люди посмотрят, оценят ситуацию эмоционально, но и профессионально. Вот это они не поняли.

К. ЛАРИНА Потому что как мне кажется, пока еще меру ответственности не ощущают на себе участники суда присяжных.

Н. ЕВЛАПОВА - Все разговоры были: сумку приносила - приносила.

К. ЛАРИНА Наташ, к сожалению, время наше истекло, хотя более чем достаточно мы с вами в эфире время провели. Я еще раз напомню, что суд присяжных выбрали 56% наших слушателей, а профессионального судью 44%, и разговоры судебные процессуальные мы продолжим в 17 часов 30 минут, когда у нас в гостях будет Борис Кузнецов, адвокат Игоря Сутягина.