Слова и вещи - Виктор Ерофеев, Дмитрий Дибров - Интервью - 2004-04-03

3 апреля 2004 года

В прямом эфире "Эхо Москвы" Виталий Калашников поэт, Виктор Ерофеев писатель.

Эфир ведет Дмитрий Дибров.

Д. ДИБРОВ: А в чем смысл жизни археоптерикса? Неужели в том только, чтобы затем превратиться в уголь для дальнейших эпох?

В. ЕРОФЕЕВ: Нет, это мост от одного состояния живой природы к другому. И вообще, наверное, опять, давайте уже не про страну, а про человека. Человек тоже ведь на самом деле какой-то мост, только непонятно, мы теперь делаем ход вперед, в будущее, или может быть у нас все меньше, меньше будет крыльев и все больше и больше будет ногтей и когтей.

Д. ДИБРОВ: Как приятно было бы представить себе существо, по отношению к которому и мы археоптериксы. Наверное, то, что у того были крылья, у нас мозг. И тот, кто придет спустя 4 мезозоя после нас, будет очевидно иметь такое развитие в черепной коробке.

В. ЕРОФЕЕВ: Подожди, Димочка, ты веришь в прогресс? Ты как Добролюбов, и как Белинский. Помнишь, Белинский приходил каждый день на Николаевский вокзал в Санкт-Петербурге и смотрел, как строится станция, как ложут рельсы, и думал, вот еще одна рельсина. Прогресс идет. А может, нас всех так "наточили" в сторону прогресса, что мы думаем, кстати, вся русская литература такая, завтра будет лучше чем сегодня. Может быть, не совсем так прямо?

В. КАЛАШНИКОВ: Потому что мы уже пропустили это, и вдруг, когда сеть начнет осознавать себя интернетовская, и будет пробовать свои "коготки", это описано в романах, может быть, это и есть новое существо, которое уже смотрит на нас и просто молчит.

В. ЕРОФЕЕВ: А это существо с яйцами было, эта птичка? Или оно уже приближалось к млекопитающим?

В. КАЛАШНИКОВ: Мне кажется, летать они начали от страха. Куда прятаться? На земле ходят страшные.

Д. ДИБРОВ: Их спугнули.

В. КАЛАШНИКОВ: Нет, просто они лезли все выше и выше, а за ними лезли другие. Начали прыгать, в конце концов летать.

В. ЕРОФЕЕВ: Медведи, волки

В. КАЛАШНИКОВ: Улететь отсюда, уплыть.

Д. ДИБРОВ: Вот у тебя материалистическое отношение, бытие у тебя определяет сознание. А может быть у них мечта была полетать.

В. КАЛАШНИКОВ: То есть, местные Икары.

В. ЕРОФЕЕВ: Икарусы.

Д. ДИБРОВ: А ведь у нас есть телефон. Большое спасибо, Владимир вам за археоптерикса. Что-то мне подсказывает, что не так вид этого существа, как самое звучное название его пьянило Владимира ??фамилия?, это фонетика.

В. КАЛАШНИКОВ: Нет, я помню картинку. Дело в том, что он на фоне ствола с расправленными крыльями, в позе Христа, висящего на кресте, и в нем было что-то значительное, какой-то знак.

Д. ДИБРОВ: В нем было больше оптимизма, чем в Христе.

В. КАЛАШНИКОВ: Я даже галстук с его изображением сделал из керамики когда-то. Так что, у меня воспоминание тоже осталось.

Д. ДИБРОВ: Итак, мы распяли археоптерикса, дорогие друзья, могли бы и дальше, но давайте посмотрим, какой еще предмет, над которым властвовали силы гравитации, может быть этой скорбной земной зависимости нами сейчас лишен.

В. ЕРОФЕЕВ: Не скорбной, нормальной зависимости.

Д. ДИБРОВ: Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Что же вы такие, всемирно известные, что-то несете такое, извиняюсь, на букву "х".

Д. ДИБРОВ: Боюсь, что это на букву "х" не на языке рассказчика, а в ухе слушателя. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Хватит болтать, музыку поставьте хорошую.

Д. ДИБРОВ: Буквально через 30 минут будет хорошая музыка. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Доброй ночи, меня Дмитрий зовут. Я в первый раз вашу передачу слушаю. У меня к вам такой вопрос. В той передаче вашей стакана не было?

Д. ДИБРОВ: Не было.

СЛУШАТЕЛЬ: Если можно, вспомните его в связи с перестройкой.

Д. ДИБРОВ: Может, вы первый и начнете?

СЛУШАТЕЛЬ: Я не поэт.

В. ЕРОФЕЕВ: А вы какой стакан граненый или просто?

СЛУШАТЕЛЬ: Конечно, граненый. На троих.

Д. ДИБРОВ: Вы и начните.

СЛУШАТЕЛЬ: Я не умею.

Д. ДИБРОВ: Стакан, он для чего нужен?

СЛУШАТЕЛЬ: "Троильный" стакан. И огурец.

В. КАЛАШНИКОВ: Эта тема неисчерпаемая, по-моему. Других слов можете не присылать. Я думаю, когда есть стакан. Время стакана прошло, ребята.

В. ЕРОФЕЕВ: Нет, не прошло. Оно опять начинается заново. Я вот слышал, между прочим, и может быть, наши радиослушатели такие интересные и умные, подтвердят это или опровергнут, что граненый стакан это создание скульптора Мухиной.

Д. ДИБРОВ: Да что ты?!

В. ЕРОФЕЕВ: Нет, конечно, и раньше были граненые рюмочки.

Д. ДИБРОВ: В музее реконструкции и истории Москвы мы это увидим.

В. ЕРОФЕЕВ: А если брать тот стакан, о котором говорит Дмитрий, то он сложился в воображении скульптора Мухиной.

Д. ДИБРОВ: И конечно, стакан хорош крупной лепкой.

В. КАЛАШНИКОВ: Там толщина главное в нем. Все-таки истончались стаканы, водка стала тоньше. И уже не самогон. Ведь стакан не только для вина, портвейна, это ж еще и для сока.

В. ЕРОФЕЕВ: Граненый не для сока.

В. КАЛАШНИКОВ: Нет, когда эти стойки с соками, которые из 3-литровых баллонов заливали в стеклянные кубы.

Д. ДИБРОВ: А как стучала алюминиевая ложка с солью в томатном соке за 10 коп., этот звук ни с чем не сравнить.

В. КАЛАШНИКОВ: И это граненый стакан. Многогранность этого стакана, ведь этот стакан качественно отличался от тонкого стакана в подстаканнике, который в поездах. И этот стакан в уменьшенном виде, стопка, которую ты всегда ставишь, во всех семьях ставили куда-нибудь подальше, потому что с ними плохая ассоциация. Всегда на поминках эти ставили стопки, вынимали. И у соседей в доме, у одних, обязательно был полный набор этих стопок.

Д. ДИБРОВ: Итак, маленький стакан это ритуальная услуга. Большой стакан это масса выбора.

В. ЕРОФЕЕВ: И не только. Я думаю, что граненый стакан это символ русского оружия, это символ русского духа. И думаю, если мне скажут, что такое патриотизм русский, я скажу, это граненый стакан. Что такое национальная идея это граненый стакан. Вот граненый стакан может объединить очень большое количество народа. И даже те, которые с нетерпением ждут музыку, потому что мне кажется, что граненый стакан иногда и сильнее музыки.

Д. ДИБРОВ: А вот когда граненый стакан в эпоху развитого социализма заменили на европейского характера более изящный стакан с широкими гранями, я хочу сказать, что какое-то обаяние и водки, и у портвейнов, и у соков исчезло.

В. КАЛАШНИКОВ: Не просто исчезло, а веры в нем особенной нет. Обязательно думалось, что недоливают, или там мало, и трудно разделить, непонятно, сколько разливать.

Д. ДИБРОВ: Хоть и красивее он, и конечно, небьющимся был, а все же, что-то главное пропало.

В. КАЛАШНИКОВ: Вот те стаканы, которые бились, помнишь, когда мы говорили о чемоданах иногда, те фибровые чемоданчики маленькие, с которыми приходили на футбольный матч, там стояло 3 бутерброда, 3 стаканчика, водочка, и люди подходили к людям с этими чемоданчиками, протягивали по рублю и разливали в перерывы между таймами. И эти стаканы как раз объединяли людей. Стаканы теперь все-таки уже разовые, и на футбольных матчах, и в кафешках. Разовый стакан этот гнущийся эфемерность. Стаканы хранили, разбивали.

Д. ДИБРОВ: Стакан добывали из автоматов с газводой.

В. КАЛАШНИКОВ: Стучались в окно, хозяйка, дай стакан.

Д. ДИБРОВ: Стакан мыли в восхитительной пластиковой помывочной, где была ручка с набалдашником, и толстые руки дамы в белом халате крутили стакан и так, и этак. А нужен-то он был совсем не для газводы.

В. ЕРОФЕЕВ: Где-то в конце 1990-х гг. я решил для своей дачи купить стаканы, чтобы пить. И подумал, что пора возвращаться к патриотизму, приехал еще в сельпо, это такое запоздалое, недосупермаркет, и говорю продавщице, а у вас есть граненые стаканы. Мне казалось, что граненый стакан, действительно, символ России. А она посмотрела на меня и говорит, у вас, что, денег нет?

Д. ДИБРОВ: А вот наши слушатели могут ли доложить нам в эссе пару-тройку искрометных формулировок о стакане? Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Можно, я сначала немножко не о стакане. Про женщин говорят, что они могут из ничего сделать три вещи, шляпку, скандал и салат. А вот у меня такое ощущение, что вы собрались, трое очень умных людей, и вы просто из ничего делаете пустопорожний треп. Хотелось бы от вас услышать что-то более интересное и содержательное. Очень жалко эфирного времени. Просто хотелось вас послушать, так неожиданно приятно было, что вы собрались. Вы знаете, напоминает треп в курилке после пары рюмок водки.

Д. ДИБРОВ: Должно быть, это и так. А вы не могли бы теперь поучаствовать в нашем трепе, с точки зрения стакана.

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, у меня стакан не вызывает никаких. Кстати, в одном из эфиров был вопрос, сколько граней у стакана у граненого. Сказали, 29. Дело в том, что я тут же пошла к кухонной полке, у меня там 3 стакана. И в каждом было разное количество граней, я так и не поняла.

Д. ДИБРОВ: Вот видите, а вы говорите, пустопорожний треп. Вы даже пошли на кухню, чтобы посчитать грани. Это же ваша жизнь стакан. Вы пошли на кухню специально считать его грани.

В. КАЛАШНИКОВ: А сколько было споров, скандалов из-за этих граней. Я за всю жизнь помню этих споров множество. Оказывается, просто граней у всех стаканов по-разному. И все правы. У каждого свой стакан, у каждого свое количество граней.

В. ЕРОФЕЕВ: У каждого своя грань. Надо сказать еще вот что. Если думать, что стакан или граненый или неграненый, это то, что нас связывает с той поверхностью жизнью, которая называется треп, тоже многие правы. Но если сказать, что в этот стакан наливается водка и выпивается, тогда мы попадаем на вершины другой жизни, тогда можно сказать, что это уже блаженство. А раз блаженство, значит, надо в этом как-то участвовать.

В. КАЛАШНИКОВ: Я помню первобытные стаканы, еще глиняные, которые носили у себя, привязывая к поясу, в складках туники. И Диоген, когда увидел мальчика, который наклонился над ручьем и просто черпал воду ладошкой и пил, он выбросил свою кружку, дико сетуя на себя, полжизни я таскаю эту ненужную вещь, когда можно все упрощать. И конечно, можно пить из горла. Но стакан это был шаг от лакания прямо из бадьи, бочки. Это тот минимум эстетизма. Почему так много для нас, людей, которые зацепили время то, значит этот стакан? Не так много и предметов было. И это был небольшой праздник, вот есть бутылка, есть стакан.

Д. ДИБРОВ: Ежели угодно, стакан это не мера жидкости. А уж теперь, тут нас просили применительно к перестройке, то, что сейчас у нас происходит, поразмышлять, так вот, стакан это мера искренности. Как лечить рак, как жить как Спаситель завещал, и как остановить индо-пакистанский конфликт, и кто в битлах главнее Леннон или Маккартни, можно было решить только за стаканом.

В. ЕРОФЕЕВ: На троих.

Д. ДИБРОВ: А за высокобюджетными, наукоемкими, вышедшими из-под рук прославленных дизайнеров современных стопочек, простите, над этими стопочками склонившись, ни черта решить нельзя, можно только решить, кто экспортирует алюминий, как спрятать НДС, и когда это мы на Тверскую поедем.

В. ЕРОФЕЕВ: Это верно. И надо сказать, что когда замечательный американский писатель Джон Стейнбек приехал в Москву, и шел по улице один, видимо, желая приобщиться непосредственно самому к Москве без всяких гидов-переводчиков из КГБ, он увидел двух мужчин, которые стояли у подъезда дома, и они ему показали три пальца. И он подумал, что в этом, наверное, тем более, это не надо было переводить, что что-то тут интересное есть, и он кивнул. Они его пригласили с собой. И он сказал, что это было самое интересное переживание его в Москве. Так вот. Видимо, граненый стакан, был ли он, не был, думаю, что виртуальный граненый стакан там точно присутствовал.

В. КАЛАШНИКОВ: Я хотел бы еще дополнить. Что стакан это уже праздник. Просто бутылка это выпили за углом, это нужда. А как появляется стакан, появляются ящики, на которые садятся, и люди уже чокаются, это уже маленький пир.

В. ЕРОФЕЕВ: И надо еще вот что сказать. насчет слов. О том, о чем Димочка начал в начале передачи. Дело в том, что мы употребляем слова, в них не вглядываясь. Нам кажется, что слова это то же самое, как носки, зубная щетка. Мы их используем. Мы бы здесь хотели в субботний вечерок подумать о том, что эти слова мы используем не просто как какие-то предметы, а эти слова связывают нас с богом. И такие слова как костыли или тот же стакан могут нас отправить куда-то очень далеко и завести в те моменты жизни, которые для нас будут самыми сокровенными. Именно в это ночное время есть смысл иногда подумать и о сокровенном.

Д. ДИБРОВ: В том смысле, ведь бога можно представить как сознание Вселенной. Тогда значит посол сознания высокого в наших скромных рассудках это слова.

В. ЕРОФЕЕВ: Можно и так. А можно сказать вот как. Над костылями порассуждал бы и француз, сказал бы, ну вот у нас такие замечательные висят в Лурде, в священном городе Франции, куда заявилась Мадонна, святая дева Мария, а у вас хиленькие или очень дорогие, или очень дешевые, ни то, ни се. А вот когда мы говорим "стакан", тут останавливается и француз в недоумении. Потому что он знает, из какого бокала пьют красное вино, а из какого белое. А надо сказать, что граненый стакан служил и для томатного сока, и для водки, и для портвешка, и для других вещей.

В. КАЛАШНИКОВ: И просто для воды.

В. ЕРОФЕЕВ: В нашем замечательном государстве, в нашей замечательной стране, обратите внимание, что как и слова, так и вещи имели многофункциональное значение, то есть, из одного и того же предмета можно было выдавить самые разные необходимые потребности. Мы выдавливали из этого предмета. Он работал и по этому, и по другому, и по четвертому направлению.

В. КАЛАШНИКОВ: Мы никогда не узнаем суть стакана, потому что я одну вещь понял, что в стакане только треть истины. Истина в вине. Разливается вино на троих.

В. ЕРОФЕЕВ: Истина в вине, а тут же разливается водка.

Д. ДИБРОВ: А портвешок, "Анапа".

В. ЕРОФЕЕВ: Если брать основной национальный напиток, которому в прошлом году исполнилось 500 лет, то, думаю, все-таки там не одна треть, а ровно та истина, о которой Дима правильно сказал, что именно вместе с этим стаканом люди может быть не приходили к каким-то решениям глобальным, но все-таки они с этим отдыхали не только по части выпивки, по части отдыха от этого безумного социума. Они становились тогда братьями, сестрами, родными людьми, то, чем, наверное, и должен быть богат русский мир.

Д. ДИБРОВ: Будем надеяться. 203 19 22. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Это снова я, извините. Я так легко дозвонилась второй раз, это говорит о том, что ваша беседа, наверное, очень немногих волнует, к сожалению. А сейчас я хотела что сказать. Вы знаете, что мне не нравится, что, например, известный Венечка Ерофеев, к сожалению, у многих не читавших его, ассоциируется только с водкой, со стаканом. Вас это не настораживает? Не знают его произведений, но знают, что он пил, и если Ерофеев, то значит, стакан. Может быть, вам покажется причудливым такой поворот вашего сюжета.

Д. ДИБРОВ: Мне кажется, это очень разумное замечание. Как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Тамара.

Д. ДИБРОВ: Спасибо, это интересный поворот. Из всего, что можно было у автора вычитать, заключить, над чем подумать, человек понимает одно, каково его отношение к стакану. Но стакан-то ведь там и в самом деле присутствует. Да ведь алкоголь там в самом деле есть. Так, наверное, строится русская

В. КАЛАШНИКОВ: Да не только русская. Не будем грешить излишне на русскую историю. Ведь еще ни одна цивилизация не смогла без этого прожить. Перенести ужас бытия, и перенести свою душу не могли ни ацтеки, ни греки, ни кто-либо другой.

Д. ДИБРОВ: К нам на пейджер от Николая прилетело: "В стаканах еще семечки измеряют".

В. КАЛАШНИКОВ: Вот это да! Маленький стаканчик тебе или большой.

В. ЕРОФЕЕВ: На рынках. Если в "Блокнот агитатора" затем перейдут семечки, в кулек ежели из маломерного издания, это "Блокнот агитатора", маленький стаканчик, а ежели кусок "Правды" пойдет, то, конечно, большой. В зависимости от того, что за матч предстоит, если интересный то большой.

В. КАЛАШНИКОВ: Еще в маленьких городах с большой конкуренцией, где стоят 3 бабушки. И говорят, у меня попробуй. Эта говорит, почему ты. И с этой небольшой, тихой ругней, кто станет поближе, кто первый, кто второй, кто лучше делает, кто солит.

Д. ДИБРОВ: И разумеется, бабушки-то стояли, будучи природной хрестоматией по маркетингу, только в тех местах, где уж точно завихрения человеческие. У остановок, у стадионов, у кинотеатров, где "Генералы песчаных карьеров" или "Неуловимые мстители".

В. КАЛАШНИКОВ: При выходе из вокзалов.

Д. ДИБРОВ: Обязательно. И конечно, у танцплощадок. Ведь куда деть руки и стеснительным парням, и робким девушкам.

В. ЕРОФЕЕВ: Какое хорошее сообщение на пейджер. Потому что и водка, вино, конечно же. Без семечек стакан не стакан.

Д. ДИБРОВ: И стоит он, венчая груду этих семечек. А бывает так, что он наполнен ими теплыми еще.

В. КАЛАШНИКОВ: Или почищенными.

Д. ДИБРОВ: И практически вечер состоялся. Послушайте, тут написано, Дмитрий говорит, Тамара, ежели не нравится, то не слушайте. Дмитрий, да что вы, пожалуйста, не защищайте нас. Смотрите, как Тамара, хоть вроде сначала справедливо покритиковала, потом все же втянулась в нашу работу, это очень приятно. "Франция стоит на первом месте по пьянству. Германия на втором. Россия". К сожалению, компьютер такой, что съел. Ничего страшного. "В руках девчонок, - Евгений из Зеленограда пишет, - стаканы страшнее атомной войны". Это почему?

В. КАЛАШНИКОВ: Видимо, женский алкоголизм не лечится.

Д. ДИБРОВ: Очевидно, Евгений принял участие в акте изящной словесности. Пусть даже спорная формулировка, спасибо за нее. 203 19 22. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Доброй ночи. Господа, при всем моем к вам уважении по отдельности, мне кажется, что сейчас вы немножко неуместны. Вам бы, наверное, лучше быть в утреннем эфире, где господин Гулько.

Д. ДИБРОВ: А как вас зовут?

СЛУШАТЕЛЬ: Простите, не представился. Меня зовут Владимир. Там есть господин Гулько, госпожа Майерс, госпожа Пелипейко, или как там, не знаю, может быть, я ошибся.

В. ЕРОФЕЕВ: То есть, вы называете фамилии, которые явно не кончаются на ов, и вам поэтому семечки и стаканы, что называется, на ту букву "х". Я понимаю ваш не интерес к этой теме. Но мы все-таки продолжаем про семечки.

Д. ДИБРОВ: Теперь телефон. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, это Светлана из Петербурга. Я с удовольствием слушаю вашу передачу. И как раз хотела в полемику вступить с предыдущими звонившими. Знаете, по одной из апокрифических версий, главное задание, которое дали Адаму, когда он был сотворен, ничего не делать, только называть те вещи и явления. Вот у Волошина есть такие строчки в одном из стихотворений, что поэт должен стать голосом вещей глухонемых по природе своей.

Д. ДИБРОВ: Гениальная ремарка, спасибо вам большое.

СЛУШАТЕЛЬ: И назвать те вещи и явления. Так вот, это называние вещей ов это проникновение в их суть. Это единственное задание, которое было дано первому человеку.

В. ЕРОФЕЕВ: Светлана, а вы на самом деле проникли в суть нашей программы.

Д. ДИБРОВ: А ведь точное замечание.

СЛУШАТЕЛЬ: Очень рада, что дозвонилась.

В. КАЛАШНИКОВ: Как хорошо вслед за Волошиным написал об этом Арсений Александрович Тарковский:

"Когда вступает в спор природа и словарь,

И слово силится отречься от явлений

Как маска от лица, как свет от светотени,

Я нищий или царь, коса или косарь,

Но миру своему не дарил имен.

Адам косил камыш, а я плету корзину.

Коса, косарь и царь, я нищ наполовину.

От самого себя еще не отделен".

В. ЕРОФЕЕВ: Я вообще хочу сказать, что Светлана своим светлым чудесным голосом из Санкт-Петербурга, и господин, который перечислял имена, которые ему явно не нравились, явно он семечек не понимает. Я рад, что Светлана за нас, а этот господин с темным голосом, он не понял, что мы делаем сейчас перед вами в этом эфире.

Д. ДИБРОВ: "Чудная беседа и чудная тема. К сожалению, с вами не с самого начала", - пишет наш слушатель на пейджер.

В. КАЛАШНИКОВ: Мы не сказали, мы, конечно, ждем еще историй про стаканы, и про эти предметы. Потому что, что есть эти предметы и случаи, с нами связанные, которые бы рассказали наше общее отношение к этим предметам, или личное совершенно.

В. ЕРОФЕЕВ: Что у вас было со стаканом, какой был роман со стаканом?

В. КАЛАШНИКОВ: Кстати, я тоску испытываю по стаканам. Действительно, я ходил на блошиные рынки, и у меня несколько стаканов есть еще неправильных форм, кривых, из очень толстого стекла, мутного, зеленоватого, с пузырьками внутри. Эти стаканы каким-то свойством обладают, я их на полки поставил. Из них пить приятнее. Пить чай особенно. Еще из граненых стаканов потрясающий чай получается.

Д. ДИБРОВ: Есть же еще идиома, коллеги. "Стакан воды будет некому подать". Или, например, вот она, или он даже стакан воды не подаст, ежели что с тобой случится. Стакан как мерило надежности человеческой, как мерило надежно выстроенного быта.

В. ЕРОФЕЕВ: Даже любви. Если нет любви, никто тебе стакана и не подаст. С другой стороны, страха. Потому что действительно мера отношения.

В. КАЛАШНИКОВ: Когда уже не дотянуться до стакана.

В. ЕРОФЕЕВ: Стакан воды это главное, что ты ожидаешь, когда тебе действительно уже плохо.

В. КАЛАШНИКОВ: Слушайте, это описано уже и в литературе, стакан это одно из последних вещей, с которыми мы общаемся. Во всяком случае, общались предыдущие поколения. Потому что, когда уже лежишь, и рядом с тобой только тумбочка, на ней стоит стакан с водой и таблетки лежат. Это один из последних предметов, которые окружают нас. Когда мир уже сузился не до комнаты, а до кровати.

В. ЕРОФЕЕВ: Слава богу, что не первый предмет, который вешаешь.

Д. ДИБРОВ: Хотя есть люди, у которых это первый предмет, к чему прикасается рука, как только они просыпаются. Там ведь лежат зубы.

В. КАЛАШНИКОВ: Да, и зубные щетки торчат.

Д. ДИБРОВ: А помните, у Тарковского фантастическая метафора. Я имею в виду сейчас "Сталкер", со стаканом, который падает с края стола, как по полотну, вдоль этого дома проезжают поезда.

В. КАЛАШНИКОВ: И девочка смотрит и движем им.

Д. ДИБРОВ: Это тот предмет, с которым мы прощаемся, уходя из жизни.

В. КАЛАШНИКОВ: Да, провожающий нас. Сейчас это чаще чашки.

Д. ДИБРОВ: А можно так сказать. Стакан это, если угодно, символ мирного счастливого ухода из жизни, по крайней мере, под крышей собственного дома, ибо в реаниматорской, скорее всего, стакана нет.

В. КАЛАШНИКОВ: Уверен, что есть.

Д. ДИБРОВ: Как Витя трактует, если последний предмет у кого-то в самом деле оказался на жизненном пути последний, Витюша, это означает, что предыдущие 60 или 80, бывает, что и 30 лет.

В. ЕРОФЕЕВ: Что кто-то все-таки подал стакан воды.

Д. ДИБРОВ: Значит, пройдены не зря. Вот тебе и стакан. Мы должны поблагодарить Дмитрия за эту гениальную тему. Начали с водочки с семечками, закончили вот чем.

В. ЕРОФЕЕВ: Вставными зубами в стакане.

В. КАЛАШНИКОВ: Зубы на полку.

Д. ДИБРОВ: Алло.

СЛУШАТЕЛЬ: Привет, ребята. У вас прекрасная передача. Я звоню из Сибири, из Омска.

В. ЕРОФЕЕВ: Как интересно.

В. КАЛАШНИКОВ: Какая у вас погода, скажите.

СЛУШАТЕЛЬ: Прекрасная, скоро вскроется Иртыш, и поплывут льдинки.

Д. ДИБРОВ: Как у вас со стаканами в жизни было?

СЛУШАТЕЛЬ: Со стаканами у нас прекрасно. Из стаканов пили молоко, чай, даже шампанское. И коньячок. А вообще, стакан это все тот же самый сосуд. Как и чашка, рюмка, фужер.

Д. ДИБРОВ: Так же как и человек может быть представлен вполне в виде сосуда. А как вас зовут в Омске?

СЛУШАТЕЛЬ: Надежда.

Д. ДИБРОВ: Замечательно. А все-таки вы согласны с нами, что стакан может быть и праздник, и просто какое-то ритуальное нечто?

В. ЕРОФЕЕВ: Панихида.

Д. ДИБРОВ: Или вы думаете, что в общем-то это обычная вещь, которая на кухне завалялась с трещинкой и туда можно только молоко. У вас есть высокие мысли о стакане?

СЛУШАТЕЛЬ: Стакан это необходимость.

Д. ДИБРОВ: А ведь какие фантастические включения нам на пейджер шлют. Например, пьеса "Стакан воды", Маргарита нам подсказывает. Имеется в виду мисс Черчилль. Хотела предложить назвать стакан не граненым, а многогранным, как конец венка сонетов.

В. ЕРОФЕЕВ: Это просто плюрализм какой-то, многогранный стакан.

Д. ДИБРОВ: А то еще: "Господа, а еще с помощью стакана штопали нежные женские чулочки. С уважением, Марина". Марина поймала сущность этого, действительно, многофункциональности стакана. И там, по-моему Лео говорит правильно совершенно: "Стакан бывает наполовину пуст и наполовину полон", как многие вещи в нашей жизни. И я думаю, что как раз те наши радиослушатели, которые увидели в нашей передаче наполовину полный стакан, его еще дополнили своими рассуждениями. Знаете, этот стакан, который даже воды или водки кажется больше, чем он может выдержать.

В. КАЛАШНИКОВ: Это называется "с горкой".

Д. ДИБРОВ: Смотрите, напоследок гениальное дополнение: "За сбитый самолет давали стакан водки". Стакан символ Победы.

В. КАЛАШНИКОВ: 100 грамм все-таки в кружках.

В. ЕРОФЕЕВ: А там другой радиослушатель совершенно гениальное: "На могилу ставят стакан с водкой". Мы об этом не вспомнили. Эти могилки, где сыпят еще пшено. Разноцветные бумажные цветочки, и стакан водки.

В. КАЛАШНИКОВ: Стакан сопровождает все это.

В. ЕРОФЕЕВ: И кстати, это тоже все-таки подали стакан. Значит, этот человек кем-то хорошо поминается. Подали стакан.

Д. ДИБРОВ: Можно ли тогда сказать, что граненый стакан при всем его многофункциональном использовании на Руси еще есть.

В. КАЛАШНИКОВ: С молоком в детстве.

Д. ДИБРОВ: Потом штопаем чулочки.

В. КАЛАШНИКОВ: Потом мы из него пьем сок томатный, потом первый портвейн и переходим на водку. Потом мы кладем в него зубы, потом нам его ставят на могилу. То есть, он сопровождает нас всю жизнь. Без стакана. Вот необходимость.

Д. ДИБРОВ: Дорогие друзья, большое вам спасибо за внимание. Как видите, вот что можно выпить из обычного граненого стакана. Мы ждем вас через неделю в субботу ночью на волнах "Эхо Москвы" с передачей "Слова. Вещи". Всего доброго.