Судебный процесс по делу об убийстве С.Юшенкова - Юрий Шмидт - Интервью - 2004-02-12

12 февраля 2004 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Юрий Шмидт адвокат семьи С. Юшенкова.

Эфир ведет Владимир Варфоломеев.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ 16:10 в Москве, марафон интервью на "Эхе" продолжается. Гость сегодня у нас Юрий Шмидт адвокат семьи Сергею Юшенкова. Добрый день.

Ю. ШМИДТ Добрый день.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Юрий Маркович, будем, конечно официально заявленная тема судебные слушания по делу об убийстве Сергея Юшенкова, депутата Госдумы, лидера "Либеральной России". Знаю, что дело неоднозначное. Как вы оцениваете ситуацию, которая развивается сейчас на ваших глазах?

Ю. ШМИДТ Сейчас идет судебное рассмотрение дела, было несколько рабочих дней. Я был несколько удивлен, когда после допроса одного из подсудимых, Винника, пресса вышла с заголовками сенсация, какие-то неожиданные показания. Ничего неожиданного не произошло. Винник, в общем, дал те же показания, которые он давал на предварительном следствии. Мы допросили еще одного подсудимого, он также давал вполне ожидаемые показания, равно как и свидетели, которых мы успели заслушать. Так что, в общем, процесс идет в нормальном рабочем режиме, и никаких неожиданностей он пока не принес.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Т.е. а вообще могли бы быть неожиданности на этом процессе?

Ю. ШМИДТ Неожиданности бывают всегда. В нашем деле 5 человек из 6 привлеченных к ответственности либо полностью, либо частично признают себя виновными, шестой себя виновным не признает.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Это Коданев Михаил.

Ю. ШМИДТ Это Коданев. Совершенно верно. Ну а когда люди признают себя виновными, и когда подходит суд, они уже не один на один со следователем Впрочем, они один на один и не были, там все время присутствовали их адвокаты. В общем, бывает так, что в суде ситуация меняется, и те доказательства, на которые следствие ссылалось ранее, вдруг в суде не подтверждают. Но в данном случае этого не произошло. И на допрос троих оставшихся из тех, кого, как я сказал, кто признавал себя виновными, я не жду никаких сюрпризов.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Как вы оцениваете позицию обвинения и позицию защиты? На ваш взгляд, чья позиция более выгодна в этой ситуации, более аргументированна, сильна, уверенна?

Ю. ШМИДТ Вы задаете вопрос представителю стороны обвинения. Вы что, хотите от меня услышать объективный ответ? Вряд ли. Я считаю, что т.е. я представляю себе доводы, которыми будет апеллировать защита. Моя уверенность сводится к тому, что у обвинения все преимущества. Я практически убежден в обвинительном приговоре по этому делу в отношении всех.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Вы настаиваете позвольте уточнить на каких сроках?

Ю. ШМИДТ Я не буду настаивать на сроках, это не дело представителя потерпевших говорить о сроках. Валентину Леонидовну, вдову Сергея Юшенкова, в первую очередь, естественно, волнует то, что бы были наказаны люди. И причем чтобы осужденными оказались не назначенные на эту роль, а действительные виновники. Вопрос о мере наказания, как я понимаю, она сама не будет поднимать. И я в своем выступлении этого касаться не буду. Это дело публичного обвинения. Вообще представление доказательств это обязанность прокуратуры. Роль потерпевшего и представителя потерпевшего в процессе носит такой особый характер. Вот я вам уже сказал, что, допустим, если прокуратура, выдвигая обвинение, несет ответственность за доказанность дела, оправдательный приговор всегда считается браком в работе. Защита, принимая на себя функции защиты подсудимых, естественно, в первую очередь должна разделять ту позицию, которую они заявили, и ни в коей мере не может стать на другу. Т.е. человек не признает себя виновным, адвокат станет нет, я убедился в том, что он виновен, и поэтому я с ним не согласен. А у потерпевшего особая роль и особый взгляд. Знаете, в деле об убийстве Александра Меня, когда-то Михаил Мень, по-моему, вице-мэр нынешний, он прослушал весь процесс об убийстве отца, а когда подошло время судебных прений, сказал: "Я считаю, что этот человек моего отца не убивал, прошу его оправдать". В принципе, мы за собой можем сохранять такое право. И я полагаю, что, если такая необходимость будет, если мы вдруг против всех ожиданий увидим, что доказательства обвинений недостаточны, я думаю, ни моя доверительница, ни я не будем настаивать на осуждении во что бы то ни стало.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Позиция ясна. В Москве 16:15, мы вернемся в студию через минуту, после коротких новостей.

-

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Мы продолжаем беседу с Юрием Шмидтом, адвокатом семьи Сергея Юшенкова, обсуждаем судебный процесс по делу об убийстве депутата Госдумы и лидера "Либеральной России". Процесс начинался странно, не кажется ли вам? Он был изначально объявлен открытым, дважды он переносился, и дважды мы, журналисты, не могли попасть в зал судебных заседаний. Затем наконец пишущих, насколько я понимаю, журналистов пустили в третий раз. Как дальше будут развиваться события, пока совершенно не очевидно. Ваша позиция? Да, и при этом судебный процесс с участием присяжных заседателей. Как, на ваш взгляд, должна развиваться ситуация эта и как она будет развиваться?

Ю. ШМИДТ Вообще, честно говоря, ни от одного журналиста я не услышал простого спасибо. Что, вам тоже не известно, что это именно я сделал заявление и потребовал, чтобы открытый процесс действительно был открытым.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Юрий Маркович, вы поэтому в студии "Эха Москвы". Мы прекрасно это знаем.

Ю. ШМИДТ Ну ладно. Нет, я хочу сказать, что судья проявляла, председательствующая, в процессе проявляла, в общем-то, понятную озабоченность. Когда происходит громкий судебный процесс и к нему обращено большое внимание и общественности и прессы, а если дело слушается с участием присяжных, конечно, неизбежны публикации в большом количестве. Присяжные, люди живые, по нашему процессу, в отличие от западного, их не изолируют на время суда от внешнего мира, и они, конечно, будут смотреть телесюжеты, слушать радиопередачи, читать газеты. И судья таким образом несколько наивно хотела просто оградить скамью присяжных от постороннего влияния.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ От давления, как было сказано.

Ю. ШМИДТ Естественно, от давления. Но, в общем-то, она, вероятно, сама поняла, что пресса все равно писать будет, журналисты, не получая информации непосредственно в зале, будут пытаться так или иначе получить ее у участников процесса, у тех, кто имеет доступ в зал. А это будет уже "сарафанное радио", это будет большое искажение. И в общем-то, она поэтому и вынесла решение, чтобы все-таки прессу допустить. Хотя могу вам сказать, что каждый день у нас начинается с вопроса, который судья задает присяжным: не смотрели ли вы телепередачи, не слушали ли вы радио, не читали ли вы газет, не сформировалось ли ваше мнение под влиянием СМИ?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ А присяжные не должны ничего этого ни читать, ни слушать, ни смотреть?

Ю. ШМИДТ Вот в американском процессе, например, если вы даже по фильмам по каким-то это видели, там присяжных поселяют в изолированном помещении, у них специальные телетрансляции, фильтрующие все, что говорится о деле, они не получают газет, в которых могут быть публикации, и так далее. У нас этого нет. Поэтому присяжный это нормальный человек, который, придя домой, включает телевизор, и его никто не может обязать вообще держать в руках пульт и только при слове Юшенков лихорадочно нажимать кнопку и переключать на другой канал.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Конечно.

Ю. ШМИДТ С одной стороны, их никто не обязывает вот так игнорировать вообще все, что происходит, но у них есть одна обязанность (я имею в виду все, что происходит вокруг процесса) свой вердикт вынести не на основании того, что они где-то там услышали, что-то увидели, а на основании доказательств, которые исследуются перед ними в зале суда. Вот в этом состоит суть их клятвы, в этом состоит их высокая обязанность, которую они выполняют, высокая общественная обязанность.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Вопрос от Ирины, не знаю, насколько вы сможете ответить на этот вопрос, но тем не менее: "Скажите, пожалуйста, я не могу понять, за что убили Сергея Юшенкова". Именно за что.

Ю. ШМИДТ Я могу только сказать в той части, в какой это сформулировано в предъявленном обвинении. Согласно обвинению, опять-таки это еще будет рассматривать суд, это еще будет поставлен вопрос перед присяжными, у главного обвиняемого, у того, кто считается заказчиком по делу, Юшенков был как кость в горле в его стремлении к установлению контроля над "Либеральной Россией", со всеми вытекающими из этого последствиями. Я не хочу рассказывать об этом сейчас, пусть это делают журналисты, они имеют возможность это рассказать. Я все-таки участник процесса. Т.е., короче говоря, так, как сформулировано следствием и как предъявлено обвинением, у Коданева был мотив для убийства Юшенкова.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Видимо, не поняты вы остались. "Почему адвокат убитого депутата Юшенкова виляет хвостом? Почему он не потребует на суде высшей меры наказания, расстрела?" Расстрела в принципе не может быть, в принципе не является в России уже высшей мерой наказания, здесь пожизненное заключение, насколько известно.

Ю. ШМИДТ Я, как вы можете увидеть, не виляю ни хвостом, ни какими другими частями тела.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Николай Ефимович так формулирует.

Ю. ШМИДТ Я повторю еще раз, что это дело дело публичного обвинения. Представляет доказательства, несет бремя доказывания, запрашивает, что называется, меру наказания именно государственное обвинение. Свою роль я вижу совсем в другом, как она и оговорена с моими доверителями. Для нас, в первую очередь, значение представляет не срок лишения свободы, не мера наказания, а тот факт, чтобы виновные были наказаны. Я думаю, что прокуратура не будет либеральной в своем запросе, если она так же согласится с тем, что предъявленное обвинение нашло подтверждение, то государственный обвинитель попросил достаточно серьезную меру наказания.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ "Разъясните, пожалуйста, просит Юлия, почему Генри Резник приписал суд присяжных себе?" так звучит вопрос. Имеется в виду, вероятно, заявление, которое сделал Генри Резник, суд присяжных его заслуга.

Ю. ШМИДТ В данном случае Резник совершенно прав. Дело в том, что суд присяжных рассматривает дела, если хотя бы один из подсудимых заявляет о своем желании, чтобы дело слушалось в суде присяжных, т.е. если оно по тяжести преступления, в принципе, подсудно суду присяжных, то желание обвиняемого является законом, т.е. уже ему нельзя отказать в рассмотрении дела судом присяжных. Из 6 привлеченных по этому делу как раз Коданев, которого защищает среди прочих адвокатов, старший адвокат команды Генри Маркович Резник, Коданев заявил, что он желает, чтобы дело рассматривалось судом присяжных. Здесь даже нечего было спорить, это требование закона.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Скажите, пожалуйста, вас не смущает, что дело по российским меркам последнего времени было достаточно скоро раскрыто?

Ю. ШМИДТ Почему это меня должно смущать? Это, по-моему, должно и меня, и всех остальных радовать, все бы дела так раскрывались.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Безусловно. Действительно. С этим никто не спорит.

Ю. ШМИДТ Вы хотите спросить, наверное, не свидетельствует ли это о том, что вместо реальных виновников нашлись назначенные люди?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Давайте так сформулируем вопрос.

Ю. ШМИДТ Не свидетельствует. В чем-то следствию повезло, в чем-то люди, причастные к этому преступлению, действовали не профессионально, скажем прямо, неграмотно. Будем говорить о том, что были определенные подарки, которыми следствие воспользовалось.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Юрий Маркович, вы ведь из Петербурга. Поправьте меня, если я неправ.

Ю. ШМИДТ Я из Петербурга.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Шумное, скандальное, ужасное дело последних дней. Как вы знаете, убийство таджикской девочки в Петербурге.

Ю. ШМИДТ Да, я слышал.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Судя по сообщениям интернет-издания, нет, просто издания "Газета", петербургская милиция скрывает от местных жителей расистский характер недавних преступлений. "Газета" приводит здесь ссылку на рядовых милиционеров, которые при общении с жителями города отрицают, что преступление совершено скинхедами или другой националистической группой. Я цитирую: "Один из сотрудников милиции на условиях анонимности сообщил "Газете" никому не нужно создавать излишне нервозную обстановку перед выборами". Конец цитаты. Как вы прокомментируете вообще эту ситуацию?

Ю. ШМИДТ Вы знаете, это очень серьезная тема. Боюсь, что даже за оставшееся время мы не сумеем поговорить на эту тему с достаточной полнотой. Коротко я могу сказать

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Вы знаете что, мы продолжим с вами беседу и после новостей.

Ю. ШМИДТ Во всяком случае, коротко, пока есть время, я могу сказать, что проблемой национальных отношений, проблемой ответственности за разжигание национальной розни я профессионально занимаюсь много лет. И много лет мои друзья правозащитники, я, мы бьем во все колокола, утверждая, что государство недооценивает опасность пропаганды национальной розни, недооценивает опасность организационной деятельности скинхедов и других объединений, которые практически на основе национальной вражды и сформированы, и функционируют. И сегодня правоохранительные органы сплошь и рядом, когда налицо все признаки преступления, совершенного по мотивам национальной вражды, они пытаются заявить все, что угодно что здесь хулиганство, что здесь месть, что здесь личные какие-то отношения лежат в основе Я, честно говоря, даже не могу понять, почему они это делают и почему им позволяют это делать. Плохо, страшно, что произошло такое преступление. Но хорошо, что оно, действительно, всколыхнуло общественность. Может быть, давление общественности, может быть, возмущенные голоса, они все-таки заставят следственные органы придать этому делу то направление, какое должно быть ему придано.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Пока этого не происходит, судя по сообщениям различных источников, в том числе издания "Газета".

Ю. ШМИДТ Значит, будем работать, будем добиваться.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Не кажется ли вам, что в такой ситуации выборы имеют все-таки главенствующую роль, как бы цинично это ни звучало? Политика довлеет над обстоятельствами.

Ю. ШМИДТ Я согласен. Я согласен с этим. И мне совершенно ясно, что за месяц, оставшийся до президентских выборов, все органы власти, включая и органы правоохранительные власти, будут пытаться создать у людей представление, что у нас все благополучно, что если есть так отдельные некоторые, ну такие совершенно случайные антиобщественные проявления, то они не носят никакого характера, кроме характера каких-то личных взаимоотношений, случайных эпизодов, а вообще у нас все очень хорошо. Только выбрать президента на второй срок и станет вообще полная благодать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Не кажется ли вам, что, напротив, власть должна быть заинтересована в скорейшем раскрытии достаточно громких дел, которые вызвали общественный резонанс?

Ю. ШМИДТ Я согласен, что в этом, конечно, власть заинтересована. Но я не вижу резона для власти говорить о том, что в том числе и это преступление как-то выбивается из рамок обычной уличной бытовой преступности, что оно имеет системный характер, что оно есть проявление крайней тревожных тенденций, происходящих в нашем обществе (опять же повторю слово, корявая фраза) явлений. И вот в этом, как я понимаю, сказать правду власть не заинтересована. Потому что иначе почему она не говорит? Так я могу сформулировать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Мы возвращаемся к делу об убийстве Сергея Юшенкова. У нас секунд 40 до новостей. Я не знаю, успеем мы ответить на этот вопрос или нет, но давайте хотя бы попытаемся сформулировать его, что ли. Анна Сергеевна пишет: "Скажите, пожалуйста, из показаний подсудимых на процессе об убийстве Сергея Юшенкова следует ли, что к преступлению как-то причастен Березовский?"

Ю. ШМИДТ Я отвечу на этот вопрос очень коротко. Березовскому не предъявлено никаких обвинений. И когда в Лондоне был суд о его экстрадиции, тоже ни о какой его причастности к делу об убийстве Юшенкова не заявлялось.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ В Москве 16:30. Юрий Шмидт остается, к великому моему удовольствию, в студии. Мы еще 4 минуты поговорим после новостей и короткой рекламы.

-

В. ВАРФОЛОМЕЕВ 16:35 в Москве. Юрий Шмидт в нашей студии, адвокат семьи Сергея Юшенкова. Ну что ж, в деле этом, конечно же, достаточно много запутанных страниц. Мы следим за развитием событий. Но, Юрий Маркович, сейчас я хотел бы несколько изменить официально заявленную тему. Если вы знаете, сегодня суд приговорил милиционера, который выдал регистрацию террористке, которая участвовала в захвате заложников в театральном центре на Дубровке, приговорил к 7 годам лишения свободы. Как вы бы вообще могли прокомментировать ситуацию? Не кажется ли вам, что это очередной поиск стрелочника, козла отпущения, если быть грубым?

Ю. ШМИДТ Да не кажется, это очевидно совершенно. Вот этот суд, действительно, был проведен с какой-то немыслимой скоростью, и следствие, и суд. В общем-то, мера наказания мне представляется чрезмерно жестокой. Да, я понимаю, что этот человек совершил должностное преступление. Но последствия в виде террористического акта, это лежало далеко за пределами его умысла. Но совершенно ясно, что на тяжести меры наказания эти последствия сказались, ну так чисто объективно они оказались

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Может быть, субъективно?

Ю. ШМИДТ Нет, объективно в том плане У нас есть такое понятие объективное вменение. Когда в действиях человека нет вины, но, тем не менее, преступление, как бы преступное деяние имело место, у человека не было ни умысла, ни неосторожности по отношению к последствиям наступившим, а его, тем не менее, за эти последствия судят. Вот и здесь был такой элемент как бы, тот элемент, что тяжкое преступление, страшное горе, которое свалилось на наш народ, на многих людей персонально, оно, безусловно, ужесточило наказание и его участь.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ И в это истории ничего нельзя сделать.

Ю. ШМИДТ У него есть защита, защита будет принимать меры, которые от нее зависят. Мне кажется, что т.е. я вообще не оправдываю его действия, разумеется, это должно быть понятно. Но мне кажется, что вот этот процесс был проведен как, действительно, показательный, по типу "наказать примерно, дабы другим повадно не было".

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Фактически это единственное дело

Ю. ШМИДТ Вряд ли это возымеет то действие, которого от него ждут.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Еще одна тема. Час назад на вашем месте был Павел Крашенинников, глава думского комитета по законодательству. Мы обсуждали, во всяком случае, официально заявленную тему ужесточение наказания за террористическую деятельность. Как вы вообще относитесь к последним, что называется, инициативам Думы, как вы относитесь к тому, что Дума фактически напрямую связывает поднятие этого вопроса с последними терактами в Москве?

Ю. ШМИДТ Да я плохо понимаю, что там надо было ужесточать. Вот передо мною нет кодекса, я посмотрел бы. Дело ведь не в ужесточении, понимаете. Особенно когда террористы-смертники, которые, в общем-то, сами себя приговаривают, и происходит так называемое вообще расширенное самоубийство побольше с собой унести. Если это исламский фундаменталист, значит, побольше неверных. Если это какие-то другие правда, про других я что-то не слышал, вероятно, другие мотивы. Это не поможет. Это абсолютно ничему не поможет. Наказание, которое действовало до сих пор, оно и без того достаточно жестокое. И тех, кто задумал совершить это преступление, тяжесть наказания не остановит. В этом у меня нет ни малейшего сомнения. Нужно принимать какие-то меры. Какие, я не знаю. Слава богу, вообще я не обязан знать, какие меры. Но в том вопросе, который вы передо мной поставили, в ответе на этот вопрос у меня сомнений нет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ Благодарю вас. Юрий Шмидт, адвокат семьи Сергея Юшенкова, был гостем нашей студии. Спасибо.