Петр Чайников - Интервью - 2004-02-07

7 февраля 2004 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" П. Чайников бывший инспектор спецгруппы ООН по поиску оружия массового уничтожения в Ираке

Эфир ведет Сергей Бунтман

С. БУНТМАН Масса секретов и масса непонятностей в том, что касается оружия массового поражения в Ираке и сведения о его наличии послужили одним из главных предлогов для военного вмешательства США и их ближайших союзников. Я решил, что сегодня мы сделаем перерыв с "Сотрудниками" и пригласим чрезвычайно интересного гостя Петра Чайникова, бывшего инспектора спецгруппы ООН по поиску оружия массового уничтожения в Ираке. Вы появились у нас из Интернета с нашего форума, насколько я понимаю, где под очень хорошим кодом "браво-7", почему не "чарли-5", я не знаю.

П. ЧАЙНИКОВ - Все очень просто, дело в том, что поиском оружия массового поражения занимались специалисты разных специальностей, химики, биологи, ядерщики, ракетчики и каждая группа имела свое название в радиоэфире. Химики назывались "чарли", а биологи - "браво", ядерщики "навембо", и так далее. Всех секретов я раскрывать не стану. Я занимался поиском только биологического оружия, потому что в других областях я уже не специалист.

С. БУНТМАН Насколько изолированы были разные группы, которые занимались поисками разных видов оружия?

П. ЧАЙНИКОВ - Нисколько, они работали в одном помещении, это был, если говорить о Багдаде, "Канал-отель" известное задние, которое много раз наши слушатели могли видеть по телевидению. Где погиб Виейра, посланник ООН, недавно. В этом здании и происходила вся работа, все группы работали каждая по отдельности, но в общем помещении.

С. БУНТМАН Вы могли иметь представление о ходе, результатах, которые могли получать другие

П. ЧАЙНИКОВ - Да, конечно мы обменивались.

С. БУНТМАН "Сколько времени было необходимо группе инспекторов в Ираке для полного завершения проверок перед вторжением США?" То есть насколько они были полными вообще и сколько они продолжались.

П. ЧАЙНИКОВ - Я бы хотел пояснить саму механику поисков. Специальная комиссия ООН была образована решением Совета Безопасности, во главе был поставлен опытный дипломат, политик, бывший посол Швеции в США Рольф Экеус. Штаб-квартира специальной комиссии находилась в Нью-Йорке в здании ООН, на каком этаже я уже не помню, там же работал и собственно штаб, в которой входили в основном политики. Я знаю, например, наших соотечественников, они были выходцами из МИДа. Туда же съезжались главные инспекторы, в частности известный Дэвид Келли, он принадлежал к этому уровню управления. Главные инспекторы съезжались в штаб-квартиру, там получали задание на выяснение конкретных вопросов, которые стояли перед спецкомиссией. И сами инспекторы, такие как я, таких было очень много из разных стран мира, все специалисты высокого класса, кроме меня, съезжались в полевой штаб спецкомиссии, который располагался в государстве Бахрейн. Это такой маленький островок на другой стороне Персидского залива от Ирака. Там происходило распределение ролей, какой специалист, за что отвечает, и в целом очередная инспекция на самолетах военно-транспортной авиации доставлялась в Багдад. Жили мы в обычных гостиницах, а работали в "Канал-отеле". Если хотите, я могу даже рассказать, как проходил рабочий день.

С. БУНТМАН Чтобы было понятно, насколько это было организовано, эффективно, как это все происходило.

П. ЧАЙНИКОВ - Каждый день кроме пятницы, иногда даже в пятницу в 7 часов завтрак, потом подавали иракский автобус с иракским сопровождением, группа садилась и переезжала в "Канал-отель". Дело в том, что только там находился центр связи и главный инспектор мог связаться с Нью-Йорком и обсудить конкретные вопросы. Группа сидела внизу, ничего не знала, что происходит наверху. Потом на джипах, это были "Ниссан-патролы", очень удобные машинки, или на вертолетах в зависимости от расстояния, группа доставлялась на объект, там происходила инспекция объекта, иногда в день было два, три объекта в зависимости от их размеров. Потом группа возвращалась обратно, поздний ужин, или обед. Происходил небольшой разбор полета, и потом на джипах опять возвращались в гостиницу. Вечером было час-два на посещение в городе каких-то мест. И со следующего дня опять все то же самое. Очень напряженная была работа.

С. БУНТМАН В чем состоит сама инспекция?

П. ЧАЙНИКОВ - Сразу скажу, что я не единственный инспектор ООН, не самый лучший инспектор ООН, не все знающий, таких, как я было много. Кстати, хотел бы, пользуясь случаем, передать привет всем коллегам по спецкомиссии и надеюсь, что они также выступят в СМИ, чтобы исправить мои какие-то заблуждения.

С. БУНТМАН Конкретно как это происходило, и насколько все было доступно, кто этим руководил, иракцы ли показывали что-то.

П. ЧАЙНИКОВ - Я хотел бы перечислить просто какие объекты, что имеется в виду. Мы проверяли Багдадский университет, его различные колледжи

С. БУНТМАН Университет на предмет наличия лаборатории

П. ЧАЙНИКОВ - На предмет наличия оборудования, квалификации персонала, соответствие оборудования для работы с какими-то патогенными микроорганизмами, то есть потенциал. Производственные объекты как завод пестицидов, или научно-исследовательские институты, частные компании, алкогольные компании, пивоварню проверяли, потому что это тоже биотехнология. Из таких чисто военных объектов единственное, что я там видел, это военный полигон. Он действительно был похож на военный полигон. Поэтому, как вам сказать, если оружие представляет из себя пистолет, то мы искали уже не сам пистолет и даже не затворную раму, а уже где-то винтики для накладки для счетчиков. Примерно так. То есть собственно оружие, если говорить об оружии, насколько мне известно, в Ираке было обнаружено химическое оружие, конечно, потому что оно стояло на вооружении, оно использовалось в войне с Ираном, в борьбе против курдов, оно было найдено и уничтожено на самых ранних стадиях инспекции, то есть в 1991 году.

С. БУНТМАН Все это началось сразу после той войны.

П. ЧАЙНИКОВ - Сразу после начала работы спецкомиссии. Были обнаружены ракеты известные "Скат", модернизированные слегка, то есть была наращена их длина, чтобы топлива больше поместилось, в результате чего они летали в два раза дальше, но зато неизвестно куда. Обстрел Израиля показал, что даже по Израилю попасть было трудно такими ракетами. Много ракет упало в Саудовской Аравии. Что касается оружия, то это все оружие массового уничтожения. Да, были обнаружены некоторые исследовательские места, где исследовалась возможность производства ядерного оружия, но собственно, насколько мне известно, готовых боеприпасов найдено не было. Поэтому все усилия спецкомиссии были сосредоточены на то, чтобы найти компоненты, более общие компоненты, в химии это называется прикурсоры, в биологии мы искали потерянные несколько тон питательных сред, то, что можно использовать для торта "Птичье молоко" - агар-агар, он может быть использован для выращивания микроорганизмов. И было подозрительно, куда в Ираке пропало, по-моему, две тонны этого агара. Примерно такие вопросы и на таком уровне.

С. БУНТМАН Это важные вопросы, которые могли что-то сказать. Скажите, когда началась такая психологическая эскалация перед самым началом военных действий и все большие ссылки на доклады, на сведения, на разведанные, вы как человек, конечно, можете говорить, что не самый лучший инспектор, как вы на это смотрели, насколько вам эти вещи показались убедительными? В этом во всем есть и феномен Келли, трагедия, которая потом произошла, и сейчас президент Буш в одной Америке только организует 6 комиссий о достоверности разведывательных данных.

П. ЧАЙНИКОВ - Если касаться разведанных, да и всего вашего вопроса, дело обстояло так, по моей специальности я компетентен, конечно, но как я сказал уже, поиски комиссии все больше и больше переходили на обычный уровень и поэтому обоснование того, что у Ирака есть оружие, опускалось все на более и более недостоверный уровень. Да, работали разведки, мы очень часто получали из штаб-квартиры факсы разных публикаций о том, что очередной иракский перебежчик даже из семьи президента перебежал на сторону ООН и давал показания о том, что где-то он знает, что закрыты например, биологические бомбы с сибирской язвой и так далее. Но при выезде на место обычно ничего, никогда ничего не находилось.

С. БУНТМАН Это важное пояснение.

П. ЧАЙНИКОВ - Это очень легко объясняется просто побочным эффектом самой процедуры допроса. Допрашивающий преследует цель подтвердить свои предположения, получить показания о том, что он хочет узнать, а допрашиваемый преследует другую цель, ему нужна свобода. В результате допроса каждый получает свое, ну а, как говорится, пинкертоны ходят гоголем, а воз и ныне там. В результате того, что реального, как говорили у нас, дымящегося пистолета не было найдено, все больше политики доверяли данным разведки, они делали громкие заявления о том, что вот там и там, и там. Но подтвердить материально это было нечем.

С. БУНТМАН Какие у вас вопросы возникали, когда все больше обоснования необходимости вмешаться опирались на возможность, на потенциал. Наши слушатели спрашивают: "Потенциальные технологические возможности были ли обнаружены в Ираке по созданию биологического оружия?", - Георгий.

П. ЧАЙНИКОВ - Это зависит от того, что иметь в виду под словом "потенциал". Потенциал существует у любого человека, он может прочитать учебники, он может закупить необходимые вещи и что-то сделать.

С. БУНТМАН Но это через 20 лет предположим, я могу сделать.

П. ЧАЙНИКОВ - Если очень постараетесь, то и через год, насколько быстро вы читаете. Что касается потенциала серьезного, который может представлять угрозу, то это потенциал более высокого уровня. То есть уже обученные кадры, уже имеющееся оборудование, материалы и отработанные технологии, и испытанные технологии. То есть это должен быть хотя бы боевой образец, чтобы можно было говорить, что есть оружие, а все остальное, это только потенциал. Потенциал в разных областях был разный, биологический потенциал был не очень высок. Например, мой товарищ по инспекции голландец после очередной инспекции где-то заявил, что у них-то оборудование получше будет, чем у Ирака. То есть если говорить о потенциале, то у Голландии выше потенциал.

С. БУНТМАН Нидерланды могут в любой момент окрестные страны

П. ЧАЙНИКОВ - Если ждать, что через 45 минут может Саддам всех сибирской язвой залить, то Голландия за 35, например.

С. БУНТМАН У вас возникал вопрос, что это достаточно зыбкие предположения?

П. ЧАЙНИКОВ - Да, конечно, возникал. Но я не зря подчеркнул, что спецкомиссия делилась на руководителей, которыми были политики и специалистов, которые выполняли задание политиков. То есть ставилась задача, и специалисты, естественно, пытались из кожи вон лезть, чтобы эту задачу выполнить, достоверными доказательствами закрыть предположение. Как сейчас признают и президент США даже, что нет у него в руках того, что можно показать. А мои личные противоречия, например, с одним из старших инспекторов, с которым я работал Дэвидом Келли, в основном базировались на нашем разном отношении к Ираку, вообще к арабам. Арабы по образу жизни просто намного ближе к нам, к русским, чем к англичанам или американцам. Например, их знаменитая "ин шала" больше означает наше - "да ладно", чем американское "окей". Кроме того, я в 1994 году первый раз приехал в Ирак, уже к тому времени уровень жизни настолько упал, что они так приблизились к нашему уровню жизни, что естественно тоже были ближе к нам, чем к англичанам. Как у нас были миллионы в то время, так у них. Один доллар стоил 400, а потом 600 динаров. В то время как до войны за один динар 3 доллара можно было выручить. Такое резкое обнищание. И мне были более понятны аргументы арабской стороны и иракцев, почему происходит то или иное. Например, приезжаем на объект, а какое-то оборудование, ферментер, например, не стоит на том месте, на котором его видела предыдущая инспекция. Это есть нарушение условий санкций ООН. А выясняется, что этот ферментер сломался и лежит на свалке, на улице. Я себе это объясняю понятной нам всем безалаберностью. А уже Дэвид Келли объясняет это восточным коварством, что он был снят, привезен в другое место, там из него сделали что-то полезное.

С. БУНТМАН Мы стали говорить о различных подходах, в том числе психологических со стороны, например, Дэвида Келли. Можно ли сказать, что это была необходимая строгость или что это было бремя белого человека или что это была предвзятость?

П. ЧАЙНИКОВ - Как я уже сказал, из компонентов оружия, которое искали, реально на месте находились такие, которые могли только косвенно в большей или меньшей степени свидетельствовать о чем-либо. И то, что находилось, необходимо было положить в обоснование больших политических решений. Что есть, то есть. И кому-то это казалось предвзятостью, кому-то осторожностью, кому-то бдительностью. Важно, кто, чем руководствовался. В конце концов, на политиках, на Ральфе Экеусе лежала ответственность перед мировым сообществом за то, чтобы гарантированно не допустить нахождение, обладание Ираком оружия. И он свою задачу выполнил. Я с большим удовлетворением прочитал его интервью 5-го числа в "Ди Вельт", где он подтвердил то, что спецкомиссия в целом выполнила свою задачу и гарантировала отсутствие оружия массового уничтожения в Ираке.

С. БУНТМАН "Кажется, - пишет Валерий из Петербурга, - что США начали войну против Ирака только тогда, когда отчетливо убедились, что у них нет оружия массового поражения". Не так?

П. ЧАЙНИКОВ - Совершенно верно. И в кампании по освобождению Кувейта, США как известно, и союзные силы ограничились только освобождением Кувейта и не пошли дальше именно потому что Саддам Хусейн обладал химическим оружием. И только после того как спецкомиссия подтвердила, что теперь его нет, что оно все уничтожено, когда были получены гарантированные убедительные данные о том, что нет и другого оружия массового уничтожения, после этого можно было малой кровью захватить и весь Ирак.

С. БУНТМАН Зачем тогда было давать как одно из основных обоснований то, что господин Вулси, бывший директор ЦРУ, называет "табуреткой на одной ноге" - именно опасности применения оружия массового поражения?

П. ЧАЙНИКОВ - Это связано с процедурой ООН. В основе резолюции лежало помимо агрессии против Кувейта и наличие оружия массового уничтожения. И оно было в виде химического оружия. И менять обоснования, мне кажется

С. БУНТМАН Как пишет тот же Вулси бюрократический договор был.

П. ЧАЙНИКОВ - Да.

С. БУНТМАН То есть это была единственная зацепка в международном праве, где можно было обосновать.

П. ЧАЙНИКОВ - Скорее это касается процедурных вопросов.

С. БУНТМАН Как предлог можно было Но это был большой риск и сейчас этот риск проявляется. Мало того, что была трагедия с Келли, но сейчас уже политико-драматические события, когда нужно каким-то образом обосновывать. Сейчас, наверное, довольно много будут наказаны стрелочники.

П. ЧАЙНИКОВ - Как и всегда. Я думаю, что и гибель доктора Келли и поднятие этого вопроса о наличии или отсутствии оружия массового поражения перед нападением - это предвыборные ходы как США, так и Объединенного королевства. Можно было, как было справедливо ранее сказано, - сделать табуретку на нескольких ножках, и было бы более устойчивое положение политиков. Но существа дела для меня, человека не политического не меняет.

С. БУНТМАН То есть, какого существа дела? Можно было бы дать обоснования Что вы этим хотите сказать?

П. ЧАЙНИКОВ - Я хочу сказать, что тем или иным способом была ликвидирована угроза применения оружия массового поражения против мирового сообщества. Не мытьем, так катаньем.

С. БУНТМАН А нужно ли было катанье, если работа тех же самых комиссий, которые добились того, чтобы оружие было уничтожено, а не спрятано, например.

П. ЧАЙНИКОВ - Согласен с вами. Работа спецкомиссии и санкции, наложенные на Ирак, полностью обезопасили это государство, оградили его экстремистские намерения в регионе и собственно, свергать Саддама, то есть лишать эту территорию управляемости, может быть, и не надо было. Но я не политик, моя фамилия Чайников, а не Иванов.

С. БУНТМАН Не один из Ивановых. Алексей говорит: "Объясните, вместе рассказов о душевном родстве с арабами, почему нельзя на громадной территории Ирака спрятать оборудование и само биологическое оружие в любом месте подобно иголке в стоге сена". Это не один такой вопрос. Вопрос заданный, например, в другой форме: "Вы как специалист на месте иракцев нашли бы способ спрятать оружие?" То есть, предполагаете ли вы возможность, что оружие было спрятано и возникает еще один вопрос не ощущали вы какие-то препятствия с иракской стороны в инспекциях?

П. ЧАЙНИКОВ - Препятствия все, какие могли быть оказаны, естественно, были оказаны. В рамках выполнения условий санкций. На самом примитивном уровне, если мы приезжаем на объект и хотим зайти в какое-то помещение, то обычно ключа нет, а человек, который его имеет в отпуске и т. д.

С. БУНТМАН Это тоже душевное родство.

П. ЧАЙНИКОВ - Можно считать препятствием, можно считать нет. Некоторые мелкие шалости как, например, запертое помещение, мы его исследуем, через окна видим подозрительное оборудование внутри, требуем вскрыть - ключ потеряли, мы требуем кувалду, приходит телевизионная группа, радиомикрофоны, мы разбиваем дверь, заходим, а это оказывается прачечная. И если это считать препятствием, то такого рода были. Иногда были и острые моменты, когда терпение иракцев уже кончалось, они люди вспыльчивые. Например, мы ищем биологическое оборудование, но заходим на машиностроительный завод, явно не подходит по теме. И, несмотря на то, что нам на это указывают, мы все равно приступаем к инспекции. И я с моим французским коллегой подошли к оборудованию, отделились от нашей группы и тут целая толпа рабочих негодующих буквально готовы были разорвать. Если такого рода препятствия считать препятствиями, то да. Но в целом ни одно наше требование не было не выполнено. Все выполнялось, видимость, кооперация соблюдалась. Я не могу сказать, что было серьезное противодействие, которое не позволяло бы нам выяснить что-то. Теперь по поводу того, могло ли что-то быть спрятано. Я вам тогда скажу так, я принимал участие в инспекторских группах номер 87, 92 и 110. И после меня еще было столько же. В каждой группе нас было 10, 15, 20 человек. Если вы перемножите

С. БУНТМАН Это только биологическое?

П. ЧАЙНИКОВ - Нет, это все. Если биологическое, то я принимал участие в 9, 10, 19 группах. Если всех людей взять и каждый из них специалист по тому, чтобы найти конкретные проявления нахождения того или иного предмета, и если кто-то из наших слушателей считает, что он более компетентен, чем эта толпа специалистов, то может быть. Но ни я, ни мои коллеги по спецкомиссии не смогли не только ничего найти, но и указать на возможность чего-то.

С. БУНТМАН Понимаю, что здесь дело не в специалистах, и не в том, что мы себя считаем гораздо более проницательными, чем те, кто занимается каким-то делом. Дело не в этом. А дело в том, что соотношение территории, особенностей режима, всевозможной секретности и то, что от серьезных специалистов могли скрыть, водить за нос, на огромной территории спрятать так, чтобы никто, ни одна разведка, ни один спутник и ни один специалист не догадался.

П. ЧАЙНИКОВ - Тогда я признаюсь, действительно у нас были такие сомнения. Регулярно из штаб-квартиры приходили задания и сведения о перебежчиках, то зарыто там-то столько авиабомб с сибирской язвой, то там-то зарыто. Мы все это проверяли. Но надо учесть и тот факт, что хранение как биологического, так и химического и ядерного оружия предполагает какие-то регламентные работы с ним. Просто так хранить, то есть закопать и забыть - это значит, что, грубо говоря, у вас все прокиснет. Кстати, Ральф Экеус в "Вашингтон-пост" по-моему, писал, что к моменту уничтожения химического оружия оно было практически некондиционным. И Тарик Азиз признавался Ральфу Экеусу в том, что химическое оружие они делали против Ирана, но часто бывало так, что к моменту применения оно было уже некондиционным. То есть если просто закопать и не проводить регламентных работ, то оно теряет свои свойства.

С. БУНТМАН То есть это не подпол бабы Дуси.

П. ЧАЙНИКОВ - Это не просто в пустыню закопать.

С. БУНТМАН А это должно быть технологичное место, где проводятся работы.

П. ЧАЙНИКОВ - То есть должна существовать инфраструктура хотя бы минимальная для этого. Такой инфраструктуры найдено не было, несмотря на все усилия.

С. БУНТМАН "Неубедительно, - говорит Алексей, - зачем иракцы препятствовали вам проникать в прачечные". Вам тоже иногда препятствуют проникать в прачечную, Алексей. Без всяких на то причин. "Была ли возможность просеять иракский песок?", - Николай. Пробы грунта брались?

П. ЧАЙНИКОВ - Обязательно. Все технологии по обнаружению были применены.

С. БУНТМАН Алексей, если думать, что в маленькой Чечне 10 лет не могут поймать Басаева и поэтому невозможно в Ираке найти следы оружия, это как искать, я думаю.

П. ЧАЙНИКОВ - Это просто разные люди выполняют разные задачи.

С. БУНТМАН Ответ дан. Артем просит сказать, не был способен Ирак применить, против того же Израиля один из видов оружия массового поражения в ограниченные сроки в случае чего? Потому что эта опасность по ощущениям соседей висела.

П. ЧАЙНИКОВ - Важен уровень этой опасности. Как нам показывает история, агрессия против близлежащего государства Кувейт закончилась для Ирака плачевно. Что касается более сильных противников, то навряд ли. Дело в том, что вообще проблема распространения оружия массового уничтожения, я сталкивался с такой точкой зрения, что химическое и биологическое оружие является дешевой атомной бомбой для стран-изгоев или каких-то отдельных террористов типа "Аум синрике". Я полагаю, что это справедливо, но только для борьбы их между собой. Как в частности было в войне Ирана с Ираком. Когда обе стороны были странами-изгоями

С. БУНТМАН Мировое сообщество

П. ЧАЙНИКОВ - Мировое сообщество не очень бы огорчилось в случае проигрыша или победы какой-либо из сторон. Когда они замахиваются на старших, как, например, "Аум синрике" на государство Японию или Ирак на Кувейт, который являлся уважаемым членом ООН, то печальный итог неминуем, это исторический факт, не я придумал. Так что всю проблему распространения стоит рассматривать в этом ключе.

С. БУНТМАН "У нас найдены залежи отравляющих веществ времен Второй мировой войны, - пишет Александр из Ростова-на-Дону, - в целости и сохранности, но с протекающими бочками. Для чего вы нам рассказываете, что химическое оружие нужно содержать с регламентными работами?"

П. ЧАЙНИКОВ - Для того чтобы оно не протекало, чтобы оно было в не протекающих бочках.

С. БУНТМАН Александр делает акцент на то, что, несмотря на это, оно было опасно.

П. ЧАЙНИКОВ - Да, конечно. Но не на поле боя.

С. БУНТМАН То есть это могло быть опасно при проникновении в почву, для бытового отравления.

П. ЧАЙНИКОВ - Я бы так сказал, что любое химическое вещество подвергается гидролизу и, в конце концов, превращается в воду, углекислоту и другие безвредные вещества. Одни быстрее, другие медленнее разлагаются.

С. БУНТМАН Я бы хотел задать последний вопрос, много в наших, порою схоластических спорах о том, имели ли право то или иное сделать. Почему Ирак можно инспектировать, а большие страны, такие, как члены всех клубов оружия массового поражения инспектировать нельзя, ограничивать нельзя. Почему не имеют право для своей защиты, скажут сторонники Ирака или Саддама разрабатывать оружие, которое ему необходимо. Почему правомерны такие инспекции, я уж не говорю о вооруженных вмешательствах. По вашим ощущениям, как человека, который в этом принимал участие.

П. ЧАЙНИКОВ - Здесь не важны мои ощущения, а важно то, что эти вопросы определены международным сообществом, ООН, Совет Безопасности вырабатывают свои резолюции не произвольно, а по желанию стран-участников ООН. Грубо говоря, да, каждая страна суверенна, и может делать что хочет, но в рамках международного права. Если остальные страны не согласны этим, они вправе ограничить свободу.

С. БУНТМАН То есть это нечто похожее на общественный договор, только в мировом масштабе.

П. ЧАЙНИКОВ - Совершенно точно.

С. БУНТМАН Галина задает вопрос: "Когда комиссии сталкивались с действительно существовавшим химическим оружием, были ли это иракские разработки или это технологии, которые заимствовались или продавались кем-то?" Тоже очень важный вопрос, о котором много говорят. Насколько Ирак был самостоятельным в этих разработках, когда бы это ни происходило.

П. ЧАЙНИКОВ - Насчет самостоятельности вопрос сложный, потому что все иракские специалисты, с которыми мне приходилось сталкиваться, великолепно владели английским языком, они получали образование в Англии, Швейцарии, США и никто из них не вырос до специалиста по химическому или биологическому или ядерному оружию в Багдадском университете. Поэтому можно сказать, что технологии в какой-то степени были

С. БУНТМАН Но не было передачи

П. ЧАЙНИКОВ - Под ключ, вы имеете в виду. Что касается продажи технологии под ключ, то, например, по-моему, в Эмерии фабрика по производству вакцин была куплена у французов. Но это была фабрика по производству вакцин и сывороток именно для этого. Она была приобретена, оборудование и сооружение.

С. БУНТМАН Это уже связано с проблемой риска передачи технологий.

П. ЧАЙНИКОВ - Но чтобы какие-то опасные технологии были приобретены, такого обнаружено не было. Когда мы заходили на склад оборудования и там, например, 100 единиц было английского производства, американского, финского, и одна единица советского производства, какой-нибудь Покровский завод биопрепаратов, то конечно, радости моих коллег не русских не было предела. Вот оно, именно СССР продал все технологии. Хотя по весу, конечно, это было несколько не так, обосновать было трудно. Нет, мне кажется, что технологии иракцы разрабатывали сами, кстати, и качество их вооружения, которое дошло до нас, свидетельствуют об этом. Поражающие агенты химического оружия не обладали достаточной стойкостью, хотя и были опасны.

С. БУНТМАН Спасибо большое. Петр Чайников, бывший инспектор спецгруппы ООН по поиску оружия массового поражения в Ираке. Я думаю, нам стоит взять на заметку эти свидетельства, намотать на ус и делать свои выводы. Спасибо большое.