Рождение в семье второго ребёнка - Яна Поплавская, Сергей Гинзбург - Интервью - 2004-02-01
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Коль, ты обратил внимание, ты помнишь, на прошлой неделе мы с тобой говорили, что обязательно будут Татьяны. Но Татьян не было. Марий было много.
Н. ТАМРАЗОВ: Потому что Татьян мы отмечали только. А вот в эту неделю обязательно будут Татьяны.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Уже вторая неделя пойдет.
Н. ТАМРАЗОВ: Ничего подобного, мы отметили Татьяну только в воскресенье, 25-го, значит, официально Татьянин день все институты отметили, поздравляя друг друга только в понедельник.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, ты хочешь сказать, что надежда еще осталась.
Н. ТАМРАЗОВ: Конечно.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Но обратил ты внимание еще на то, что мальчиков опять, как в прошлую неделю, больше появилось на свет.
Н. ТАМРАЗОВ: Ну и замечательно. Прекрасно. У нас ВВП увеличилось на 7%. А если мальчики будут рождаться, значит, рабочей силы будет больше, значит, будем все время увеличивать ВВП, будем счастливо жить.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: А я о своем, о девичьем, девушкам будет приятнее.
Н. ТАМРАЗОВ: А ты все о своем, чтобы девушки не остались без женихов. Тоже хорошо, тоже прекрасно.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Итак, мы начинаем вторую нашу часть, и мне очень приятно представить, у нас сегодня семейная пара, телеведущая Яна Поплавская и режиссер Сергей Гинзбург. Здравствуйте, дорогие гости.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Здравствуйте.
С. ГИНЗБУРГ: Здравствуйте.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: И тема у нас сегодня рождение в семье второго ребенка. Я, конечно, понимаю, что у родителей, у которых такой большой стаж, наверное, второй ребенок появился, потому что очень его ждали.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Безусловно. Мы его очень ждали.
Н. ТАМРАЗОВ: Ты так вопрос поставила. Второго ждали, а первый как бы прошел сам, без ожиданий.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Я скажу, почему я так спросила. Потому что обычно, когда молодая семья, то ребенок рождается не то что его задумывают, а так получается. А когда говорят, второй ребенок, тогда это продумано, думают, какой он будет, уже есть какой-то опыт. Так было, Яна, или нет?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: С первым ребенком мы тоже думали, какой он будет.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Все-таки это было случайно или нет, Яна?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Вообще, конечно
Н. ТАМРАЗОВ: Да, не случайно. Неправильно ты говоришь, Лена, неправильно Яна говорит.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Да что ж такое, слово не даете вставить.
Н. ТАМРАЗОВ: Потому что неправильно формулируете, наши слушатели будут возмущены.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Коля, тише, не кричи.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Дайте договорить. Я вообще считаю, что дети появляются и, собственно говоря, посылаются откуда-то сверху. Ты уже принимаешь решение, когда наступает момент беременности.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Яна, когда вы задумали ребенка, он был ожидаемый, вы готовили своего старшего?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: На самом деле, он тоже был случайный, но мы его очень ждали. Потому что я вообще, честно говоря, не представляю, вот есть люди, я встречалась с такими, которые рассчитывают, которые говорят, мы через год, через два-три планируем завести ребенка. Это слово "завести" почему-то как завести собаку, кошку, птичку. "Планируем завести" очень странно для меня. Потому что, во-первых, сейчас, что греха таить, вы сами знаете, что у многих женщин, как впрочем и мужчин, большие проблемы со здоровьем, и не всегда то, что хочется, получается. Просто мы созрели к этому решению, мы действительно его очень хотели, очень долго ждали. И, в общем, у нас не получалось. Желание было, а малыша никто нам, аист не приносил.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Но, тем не менее, значит, все-таки вы ждали. Другой вопрос, что он получился вдруг, в какой-то момент. А скажите, вы старшего мальчика готовили к тому, что в семье появится новый ребенок, другой ребенок еще?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Заранее? Нет.
С. ГИНЗБУРГ: 9 месяцев шла подготовка.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Заранее, до наступления беременности, не готовили. А потом 9 месяцев, правильно Сережа говорит.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Сережа, хочу спросить вас, каким образом папа в данной ситуации
С. ГИНЗБУРГ: Как участвует?
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Нет, об этом мы поговорим в другой программе. Вы действительно разговаривали со старшим сыном, что вот у нас появится в доме, чтобы ребенок не ревновал, потому что появление нового ребенка всегда как-то
С. ГИНЗБУРГ: Без сомнения. Но специально нет, конечно. Это началось тогда, когда уже собственно появился ребенок. Тогда, когда мы заметили первые ростки ревности, что естественно. Тогда мы стали думать о том, как нам поступить. Бессмысленно 12-летнему ребенку объяснять, ты понимаешь, так бывает, нет, мы придумали замечательный фокус. Мы стали говорить ему, что мы очень нуждаемся в его помощи, что мы не справляемся, что только он может. И когда он в первый раз укачал кричащего малыша, мы ему сказали, потрясающе, нам не удалось, он был горд. И за счет этого он стал как бы вовлеченным в процесс.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, у него не было такого, что ребенок появившийся это был соперник?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Было, и сейчас есть, и несмотря на все наши ухищрения, как раз, когда, как Сережка говорит, мы придумали этот момент помощи, и действительно в ней нуждались, потому что Клим удивительным образом укладывал Никиту спать. Я стучалась к нему в комнату и заискивающим голосом говорила, служба 911 работает? И он выходил, гордый собой, но все равно безумно ревновал.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: А как это проявлялось, каким образом?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Например, не выходил, он залезал вечером к себе под одеяло и говорил, вот теперь ты не сидишь со мной, не гладишь по голове, не ложишься рядом со мной до тех пор, пока я не усну, я тебя прошу полежать, а он все время орет. Никита, правда, был действительно крикливым очень ребенком. И говорит, я вообще не понимаю, вот чего ему нужно, он уже и накормлен, и сухой, чего он кричит.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Как вы выходили из этого положения?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Объясняли постоянно, что, если кричит, видимо, что-то болит, он чувствует дискомфорт, что, естественно, ребенок отнимает очень много времени, что мы хотим полежать, все, но нельзя предугадать, когда. Понимаете, это такие объяснения, которые очень часто на ребенка не действуют в плане того, что он мозгами понимает все это, а ему не хватает все-таки этого внимания. А потом, представьте себе, ребенок 11 лет находился в семье, и все было для него, внимание ему, все ему было, и тут появляется еще один малыш.
Н. ТАМРАЗОВ: Яночка, это понятно, но мы разговариваем сейчас, и нас слушают те мамы, которые готовятся стать мамами второго ребенка. И вот те сложности, которые вы сейчас объясняете, как, на ваш взгляд, уже пройдя этот путь, можно все-таки решать, можно помочь нашим мамам?
С. ГИНЗБУРГ: Никак.
Н. ТАМРАЗОВ: Но все-таки вы же нашли ход, смягчили.
С. ГИНЗБУРГ: Да, естественно. Но когда у тебя будет 10-15, может быть, уже тогда, на 15 брате старший брат поймет, что в общем бессмысленно ревновать, потому что каждый раз одно и то же. Но младший будет все равно ревновать к старшему. Это же библейская ситуация, откройте Библию, посмотрите, там все эти истории написаны.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Но, тем не менее, у вас было, когда второй ребенок стал подрастать, вы говорили, бери пример со старшего, и в нем это вызывало чувство тоже жуткой неприязни?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Да. И сейчас. Я очень хорошо помню безумно смешную историю, как я везу малыша в детский сад, ему 4 года, он сидит, раннее утро, и говорит, господи, почему же у меня такая жизнь несчастная, как мне не повезло! Я говорю - любимый мой, ну что же случилось? Мам, ну скажи, так всегда будет, я всегда буду младшим? Я говорю, да, всегда. И вдруг он мне говорит, скажи, пожалуйста, когда Клим умрет, я буду старшим ребенком? Не поймите это, как взрослый человек говорит, как умрет. Дети вообще не относятся, они не знают, что такое смерть. Я говорю, зай, ты знаешь, если не дай бог такое произойдет, ты все равно будешь младшим сыном. Он говорит, ну господи, ну почему же боженька не сделал это напополам.
Н. ТАМРАЗОВ: А мама не могла достоинство младшего определить в это время? Когда он понимает свои ущемления, мама придумывает в достоинства младшего.
С. ГИНЗБУРГ: У нас появилась собака, и в данном случае отчасти компенсировала, потому что пошла в младшие, и он может ей командовать. И безумно раздражает, собака-то большая, когда она его не слушается, вчера, например, до слез, плохой пес. Я ему сказал, позови Бутча, а Бутч бегал, с собаками играл. А он его звал-звал, тот к нему не идет. Естественно, он и ко мне-то идет после сильного крика, когда заигрывается.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: И он просит маленькую собачку.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Еще одну. То есть, это будет бесконечно.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Во-первых, он Лев, не забывайте, что это, в общем, характер, я в это очень верю. А во-вторых, тут обоюдно, мне вообще кажется.
С. ГИНЗБУРГ: Лев по гороскопу, а зовут его Никита.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Извини, пожалуйста, я не уточнила. Вообще мне кажется, что мальчики, мужчины, что называется, друг к другу большое ревнуют, потому что
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Если бы была девочка, так бы не было?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Безусловно. Потому что я разговаривала, на работе у нас есть Максим Василенко, у него брат и сестра, я говорю, Макс, вот скажи, у нас такие проблемы. Он говорит, мы бесконечно дрались, бесконечно выясняли отношения. Я говорю, а сестра? Он говорит, все прощали, все делали для нее.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Кстати, старший сын, когда уже стал взрослым, у него уже это чувство ревности ушло? Или все равно оно чувствуется?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Вы знаете, иногда, я так понимаю, что он в себе это гасит, но это проявляется. Он говорит, вот вы его балуете, вот вы ему разрешаете вот это, а мне не разрешали. Хотя, на самом деле, когда мы начинаем оборачиваться в прошлое, и Сережа начинает вспоминать, что разрешали ему, вроде и крыть-то нечем. И ты понимаешь, что, даже несмотря на то, что ему 18 с половиной лет, он ревнует к младшему.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: А вы одинаково ребят воспитывали, или все-таки по опыту старшего вы делали какие-то поблажки младшему, или точно так же, просто вы были старше, поэтому действительно по-другому?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Вы знаете, я одинаково, а вот папа неодинаково.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Сережа, что же вы делали, в чем разница?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Он балует детей.
С. ГИНЗБУРГ: Никакой разницы. Я в общем вообще их не воспитывал.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Если что-то не получилось, это мама, а если получилось, это папа?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Точно.
Н. ТАМРАЗОВ: За счет этого папа и балует, что он мало бывает.
С. ГИНЗБУРГ: Просто во-первых, они абсолютно разные по характеру, естественно, к каждому нужен свой подход. Во-первых, 18 лет назад я другой.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Конечно. Поэтому и отношение другое. Но все-таки к младшему отношение, наверное, больше какое-то, больше понимаешь, может быть, нет, с возрастом?
С. ГИНЗБУРГ: Что-то да, что-то больше понимаешь, опыт, то что называется, педагогический, когда правильно было, а с младшим было проще, потому что сам еще недавно оттуда, и ты помнил свои переживания. На самом деле, вещь-то очень простая. Очень трудно взрослому человеку сказать, когда он общается с ребенком, понять, мы часто сталкиваемся друг с другом, кто-то нам рассказывает, плачется, горе, ты говоришь, господи, мне бы твои проблемы. А такого не бывает. Проблемы ребенка по поводу того, что карандаш не пишет, сопоставимы с вашими проблемами, что на работе начальник не дает.
Н. ТАМРАЗОВ: Да, или машина врезалась в столб.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Это точно. У нас был психоаналитик, который вообще говорил о том, что у детей такие проблемы, они не могут иногда их просто выразить. И в этом, конечно, большая сложность. А они ребята открытые, все-таки, придут-расскажут, или поделятся между собой, или с папой, или с мамой?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Нет, вы знаете, Никита очень открытый ребенок, но я могу сказать, что и Клим был очень открытым ребенком. Я все-таки считаю, что поход ребенка в школу, он ребенка все-таки ожесточает, с моей точки зрения, он его делает более агрессивным, безусловно. И я очень не хотела, чтобы дети психологически, я понимала, что я не хочу отдавать их в школу, потому что я понимала, что там они столкнутся именно с жестокостью, с непониманием педагогов. И когда у Никиты и у Клима возникают проблемы в школе, я все время спрашиваю у учителей только о том, почему вы так остро реагируете на какое-то хулиганство, на какие-то мелкие проступки, которые вы возводите просто в ранг трагедии, я говорю, ведь это ребенок. А им удобны послушные, серые личности, которые будут выполнять то, что с них спрашивают, это удобно.
С. ГИНЗБУРГ: Обколоть всех детей успокоительным.
Н. ТАМРАЗОВ: Но их понять можно, их 40, 35. Вот проблема.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Их можно понять, безусловно.
С. ГИНЗБУРГ: Но это абсолютно женская
Н. ТАМРАЗОВ: Было бы 10 или 8, можно было бы управлять.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Вы знаете, я, безусловно, всегда отстаиваю позицию своих детей, но я не говорю, естественно, ребенку, что ты безусловно прав во всем, но я считаю, что педагоги, я имею в виду в общем, есть и исключения, в общем-то жестокие, и подходят с позиции взрослого.
Н. ТАМРАЗОВ: Я считаю, при всем при том, что вы гости, но все-таки в силу того, что мне не 20 лет, я считаю, что это все прикладное: самое главное семья. Мы учились, когда в классе было по 60 человек, на нас вообще никто не обращал внимания. Но в семьях воспитывались приличные люди. Люди, которые держат на своих плечах страну.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Мы стараемся воспитывать, да, приличных людей.
С. ГИНЗБУРГ: И про детскую психологию особо никто не разговаривал.
Н. ТАМРАЗОВ: Да.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Сережа, существует такое мнение, врачи обычно говорят, что девочек воспитывает мама, она им очень много говорит, что нужно делать, а мальчиков, сказал мне один врач-гинеколог, даже не надо воспитывать, надо просто, чтобы папа был образцом для них. Не надо говорить, это хорошо, это плохо. Просто папа поступает по отношению к маме или к другим людям так, и ребенок повторяет.
С. ГИНЗБУРГ: Конечно. Это естественная вещь. Модель. Вот сейчас Яна рассказала историю про педагогов. Конечно, люди же разные. Есть потрясающие педагоги. И мы с вами тоже сталкивались в жизни с этим. И я помню тех педагогов до сих пор с огромной благодарностью, теперь я понимаю, что были очень умные люди, которые какими-то странными вещами привили мне любовь к истории, или еще к чему-то. И я по этим предметам хорошо учился, потому что был хороший педагог, он нашел ключ. Я такой среднестатистический ученик, хулиган, наверное, вдруг стал чем-то увлекаться. Так вот, о чем говорит Яна, это абсолютно то, что у нас в генах заложено. Женщина, она же должна окружать, беречь, не выходи из пещеры, там мамонты. Она сидит в пещере и ждет, когда придет муж с куском огромного мяса. А вне пещеры агрессивная среда. И функция мужчины показать ребенку, в данном случае сыну, эту агрессивную среду, научить его адаптироваться к этой среде.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: А есть у вас тайны с детьми, с мальчиками, от мамы?
С. ГИНЗБУРГ: Да, конечно.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: То есть, мама не в курсе этого дела. Это почему?
С. ГИНЗБУРГ: Ей это не нравится очень.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Не нравится то, что вы шепчетесь?
С. ГИНЗБУРГ: Да, когда у нас свои тайны.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Но у мамы тоже есть какие-то секреты свои, с детьми, да, Яна? Или все-таки они идут к папе скорее?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Нет, они, конечно, есть, у нас бывают ситуации, но когда эта ситуация стала очень часто повторяться, не говори папе, потому что папа у нас герой. Папа это просто солнце в оконце.
Н. ТАМРАЗОВ: И замечательно.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: И все, и когда эта ситуация стала повторяться, я поняла, что мной манипулируют, я ему сказала, видишь ли, мне необходимо сказать об этом папе, он говорит, ну почему. Я говорю, потому что в тебе половинка папы и в тебе половинка мамы, мы вместе принимаем решения, и нам нужно понять, как быть в этой ситуации. Но все равно, если что-то, какой-то проступок, с его точки зрения, не очень красивый, он говорит, не говори, он не будет меня уважать.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Кстати, дети любят, вы говорите детям о любви, что вы их любите?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Мне кажется, столько, сколько мы говорим о том, что мы их любим, не говорит никто.
Н. ТАМРАЗОВ: Подражать папе, подражать маме, это естественно, дай бог, чтобы так было. А вот маленький не тянется за поступками старшего, он не видит в нем образец?
С. ГИНЗБУРГ: Он видит в нем и образец, но в большей степени, наверное, образец соперничества.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: А как они относятся к маме, именно как к женщине. Есть проявления такие, не как к маме, а как к женщине?
С. ГИНЗБУРГ: Конечно. У нас культ женщины в семье. Все мальчики, одна девочка. Естественно, ей разрешено больше, чем всем остальным. Она может себе позволить все, а мы должны это, так или иначе
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Яна, это сказки?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Нет, на самом деле, в общем-то, да, но я думаю, что они очень часто уступают мне, понимая, что, если не уступят, им же будет хуже.
Н. ТАМРАЗОВ: Скажите, вы встречаете пары, у кого есть две девочки. Как у них сопрягаются взаимоотношения? Там они сложнее, чем у мальчиков, или проще?
С. ГИНЗБУРГ: Другая проблема, что мы можем об этом рассуждать, но большинство родителей непрофессиональные психологи, непрофессиональные воспитатели.
Н. ТАМРАЗОВ: Конечно, нет. И не доведи господь.
С. ГИНЗБУРГ: И более того, если бы мы были профессионалами, наверное, мы бы воспитывали людей, мы точно говорили бы, этот ребенок будет у нас военным, глупый пример, конечно, как воспитание собак, знаете, люди, которые профессионально этим занимаются, они знают, что ротвейлер серьезная собака, самое максимальное поощрение, которое может быть, это разрешить ему спать у твоих ног, лежать. Это самая большая ласка. С ним нельзя сюсюкаться, как с коккером. Естественно, мы непрофессионалы, это наши дети, мы их любим. Поэтому, естественно, мы, конечно же, совершаем ошибки, конечно же, они нами манипулируют, и очень быстро, они быстро это понимают. Есть другая проблема, что есть только надежда, что если ты сам правильно живешь, ты сам правильно совершаешь поступки, они все это видят, скрыться в семье невозможно.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Яна, а у вас есть какие-то, может быть, секреты воспитания двоих детей, или может быть вы сделали какой-то вывод из своей собственной жизни? То есть, что бы вы могли сказать женщинам, которые ожидают сейчас второго ребенка, или у них сложности в семье из-за второго ребенка. На что нужно обратить внимание?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Вы знаете, с моей точки зрения, с точки зрения воспитателя со стажем, я вам хочу сказать только одно. Воспитание это шлифовка. Что ребенок рождается, безусловно, со своим характером, и этот характер заложен, я в этом абсолютно точно убеждена после рождения второго ребенка. И тут, конечно, зависит от того, какой ты ювелир, как ты будешь гранить этот характер, но это только грани. На самом деле, этот характер врожденный как нос, глаза, походка, остается с ребенком навсегда.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: И с этим не надо бороться?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Нет, с этим надо, безусловно, бороться, но никто на выходе не знает, что получится.
Н. ТАМРАЗОВ: И что будет.
С. ГИНЗБУРГ: Попробуйте починить японский телевизор, возьмите отвертку
Я. ПОПЛАВСКАЯ: И мне очень жаль иногда родителей, которые говорят, это я что-то не сделал в воспитании, это я совершил ошибки. Да, наверное, безусловно. Но очень часто бывает, что дети преподносят тебе сюрпризы, которые, несмотря на воспитание, собственно говоря, появляются для тебя большим явлением и откровением, ты этого не ждешь.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Яна, а вот проблемы какие-то существовали у вас в воспитании двух детей, проблемы, которые было очень трудно преодолеть?
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Вы знаете, пожалуй, для меня самая сложная проблема это проблема вранья в семье. Проблема вранья детей. Я иногда не понимала, почему ребенок это делает. И со вторым ребенком, повторяя внушать, что это бессмысленно, и легче сказать правду, потому что я вообще максималистка страшная, и мне очень тяжело держать что-то внутри, я предпочитаю сразу это вывалить. Единственное, что я очень хорошо знаю, что, безусловно, ребенка надо очень любить. Я не говорю о том, чтобы постоянно говорить ему об этом, но именно любить его, потому что это чувствуется. Он чувствует это на каком-то невербальном уровне.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Я прочитала очень интересную заметочку, в которой было написано, что талантливые, гениальные дети рождаются в тех семьях, где неблагополучно. А в тех, где благополучно, у ребенка все достаточно, там рождаются счастливые дети.
Я. ПОПЛАВСКАЯ: Мне кажется, что лучше пусть ребенок будет счастливым, чем, как вы говорите, талантливым. Мне вообще кажется, что любой ребенок талантлив. Другой вопрос, как ты это разглядишь. Мне, например, очень тяжело заставлять детей, ты будешь музыкантом. Все, надо из ребенка выжимать соки, становиться врагом, но из него делают музыканта, если к этому есть таланты. Я считаю, что лучше, если ребенок будет счастлив. Безусловно. А еще я знаю, что талантливые дети, в общем-то, в большинстве своем получаются из хулиганов.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Интересно, Сережа, вы с ребятами проводите, естественно, время. Но с одним определенные какие-то занятия, а с другим другие? Или все-таки, несмотря на их большую разницу, они вместе участвуют?
С. ГИНЗБУРГ: Нет, конечно, дифференцируем. Мы можем устроить общее гуляние. Естественно, у низ разные интересы. Может быть, поход в кино на какой-то фильм, который их объединит, не больше. Потому что разница большая.
Н. ТАМРАЗОВ: Вы творческие оба люди, у вас внутри что-то горит. Яна музыкальный человек, эти выбрасываете вы козыри своих умений невзначай, как элемент воспитания?
С. ГИНЗБУРГ: Конечно, так петь, как вы, я не могу. Поэтому детей своих, вот я вас приглашу, чтобы вы детей моих.
Н. ТАМРАЗОВ: Это будет тебе дорого стоит.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Коля, подари кассету.
Н. ТАМРАЗОВ: А потом, будут неприятности с женой, потому что она потом скажет, вот образец воспитания, вот так надо воспитать, ты столько лет, и так далее.
С. ГИНЗБУРГ: Я же и говорю, что я не педагог.
Н. ТАМРАЗОВ: Наверное, Леночка, мы будем благодарить Яну и Сергея, потому что мы должны сделать одно маленькое объявление. Мы еще должны сказать и поблагодарить, если вы слышали наши последние известия оригинальные, никаких других таких последних известий ни на одном радио вы не услышите, только на нашем радио, и только в нашей передаче. И мы за это должны поблагодарить наших людей, заместителя главного редактора журнала "Няня" Юлию Лукьянову, заведующую Хамовническим ЗАГСом Наталью Асташкину, и главного врача родильного дома 3 Галину Михальченко, эти замечательные люди помогали нам в этой передаче.
С. ГИНЗБУРГ: Пользуясь случаем, хочу сказать, что рядышком находился роддом Грауэрмана, первый, знаменитый в Москве, я там родился.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Хочу сказать вам большое спасибо. У нас была семейная пара, телеведущая Яна Поплавская и режиссер Сергей Гинзбург. И тема, рождение в семье второго ребенка.
Н. ТАМРАЗОВ: И еще один момент. У нас есть 30 секунд. У нас есть 3 книжечки "Воспитание до рождения", это книжечка Нины Чичериной. Если кто-то нуждается, молодые мамы, в этой книжечке, позвоните нам на наш пейджер, и три первые звонка мы подарим эти книжечки, они вам помогут. Всего доброго.
Е. КАНДАРИЦКАЯ: Спасибо, дорогие родители.