Музыкальные конкурсы и конкурсы как таковые - Петров Николай, Борис Андреанов, Мария Бабалова - Интервью - 2003-12-07

7 декабря 2003 года

В прямом эфире "Эхо Москвы" Николай Петров, пианист, лауреат международных конкурсов, Мария Бабалова, музыкальный обозреватель газеты "Русский курьер", Борис Андреанов, виолончелист.

Эфир ведет Ксения Ларина.

К. ЛАРИНА: 11 часов 13 минут. Добрый день еще раз. У микрофона Ксения Ларина. Наше традиционное воскресное родительское собрание сегодня посвящено творческим состязаниям, в частности, мы будем говорить о музыкальных конкурсах. И эксперты, которые сегодня собрались в нашей студии, как раз представляют музыкальную общественность нашей страны, но в разных ее проявлениях. Николай Петров, пианист, лауреат международных конкурсов. Здравствуйте, Николай Арнольдович.

Н. ПЕТРОВ: Добрый день.

К. ЛАРИНА: Маша Бабалова, музыкальный обозреватель газеты "Русский курьер", здравствуйте, Маша.

М. БАБАЛОВА: Добрый день.

К. ЛАРИНА: И Борис Андреанов, музыкант, играет на виолончели. Тоже лауреат, да?

Б. АНДРЕАНОВ: Да. Здравствуйте.

К. ЛАРИНА: Где выступали, на каких конкурсах?

Б. АНДРЕАНОВ: На многих уже, 8 премий, стыдно сказать.

К. ЛАРИНА: А самое первое выступление сколько было лет?

Б. АНДРЕАНОВ: Юношеский конкурс Чайковского, 16 лет.

К. ЛАРИНА: Ну и как? Получили дозу адреналина?

Б. АНДРЕАНОВ: Конечно, с этого пошло.

К. ЛАРИНА: И получили приз?

Б. АНДРЕАНОВ: Получил премию на юношеском конкурсе Чайковского.

К. ЛАРИНА: Первую?

Б. АНДРЕАНОВ: К сожалению, не первую.

К. ЛАРИНА: А первую кто получил, хороший человек?

Б. АНДРЕАНОВ: Наверное. Немецкий музыкант.

К. ЛАРИНА: Хороший музыкант?

Б. АНДРЕАНОВ: Хороший, в данном случае достойный, объективно.

К. ЛАРИНА: Чего не скажешь о последнем конкурсе Чайковского, где скандал знаменитый произошел с японской пианисткой, неизвестно откуда взявшейся. Это последний раз было, да, Николай Арнольдович, на последнем конкурсе?

Н. ПЕТРОВ: Ну как, абсолютно известно, откуда.

К. ЛАРИНА: Откуда?

Н. ПЕТРОВ: Из тумбочки, как в том анекдоте. В тот момент, когда она не прошла в Москве, была предпринята попытка сделать так, якобы она прошла прослушивание в Японии. Вот и все. Она появилась в Интернете в списке. Когда это все обнаружил Сергей Леонидович Доренский, у которого эта пианистка училась, и совершенно был вне себя от ярости и рассказал об этом в Министерстве культуры. Реакция была ужасающая, сказали, "навтыкаем" им, мало не покажется. Это на самом высоком уровне. В результате было сказано, что это явилось результатом обычной типографской ошибки.

К. ЛАРИНА: И все?

Н. ПЕТРОВ: И все. Тут коррупция просто зияет.

К. ЛАРИНА: Безусловно, творческое соревнование все равно соревнование: кто-то должен быть первым, а кто-то последним. И я, когда готовилась к программе, прочитала некоторые материалы, посвященные скандалам, в основном, конечно, в недрах музыкальных конкурсов. Но все равно, все проводят аналогию со спортом. Для меня это странно, ей-богу. Я человек непрофессиональный. Потому что мне кажется, что в спорте как раз есть конкретные вещи, конкретные критерии: добежал получил, не упал получил, упал до свидания. А здесь все-таки размытые критерии. Очень трудно.

Н. ПЕТРОВ: Нет, не размытые. Вы абсолютно правы. Может быть, инстинктивно вы абсолютно правы. Вы знаете, моя матушка покойная была замечательной теннисисткой. И на нашей даче в Малаховке был теннисный корт. И туда приезжал где-то в 30-х гг. знаменитейший Анри Коше. Он был чемпионом Франции. И вот у нас есть фотография, он играл с моей мамой, она была кандидатом в мастера. И вот если сейчас этого Анри Коше поставить против какого-то второразрядника, то этот второразрядник, от него мокрого места не останется. Но моя мама, которая, уже, естественно, видела и современный теннис, говорила, куда делась красота игры. На игру Анри Коше можно было смотреть как на балет, как это было все красиво и элегантно, достойно, эмоционально. А сейчас подача бам, подача бам, подача бам, хотя результат, конечно, очень эффективный, а красоту потерял теннис.

К. ЛАРИНА: То есть, артистизм.

Н. ПЕТРОВ: Да. И безусловно вы правильно сказали, что это же приходит в тот момент, когда начинается соревнование, кто быстрее сыграет "Блуждающие огни" Листа, то может быть, кто-то и сыграет на 2 или на 3 секунды быстрее, но за счет этого это уже будут не "Блуждающие огни", а выбирайте сами, что у вас будет блуждать.

К. ЛАРИНА: Тогда все-таки давайте несколько слов скажем о критериях. Есть какие-то четкие, по пунктам? Может быть, Маша нам скажет.

М. БАБАЛОВА: Критерии, прежде всего, техническая виртуозность. Это самый формальный критерий. А потом уже идут эстетические подходы. Вот здесь есть буфер для разности взглядов тех, кто судит. Как в наших конкурсах, как правило, исключительно известные исполнители. На западных конкурсах диапазон больше. Здесь всегда подключаются менеджеры. И эти конкурсы ценнее. Потому что, если ты даже не проходишь по каким-то объективным или субъективным причинам в финал, то тебя услышат менеджеры, и с тобой начнется какая-то работа, то есть, начнется твоя карьера. Если же речь о наших конкурсах, то, как правило, это бенефисы педагогов, сидящих в жюри. И единственный плюс для наших конкурсантов это возможность подготовить, как правило, разнообразную, сложную программу. И это есть приобретение профессионального опыта. Карьерных дивидендов, как правило, это не приносит, потому что наши конкурсы очень закрытые. И провал конкурса Чайковского на международной арене этому свидетельство. Конкурс неинтересен, западные исполнители не приезжают.

К. ЛАРИНА: Почему?

Н. ПЕТРОВ: Потому что они знают, что обжулят.

М. БАБАЛОВА: Потому что знают, что слушать некого.

К. ЛАРИНА: Минуточку. Знают, что обжулят, или знают, что слушать некого?

Н. ПЕТРОВ: И так, и так.

М. БАБАЛОВА: Обжулят на первой стадии не допустят к конкурсу. И слушать некого. Потому что самое интересное, что на всех конкурсах надо слушать в первом туре, а не во втором. Самое интересные исполнители не проходят во второй тур. Потому что выпустить их из второго в третий уже сложно. Укорачивается лист, и разница очень видна. А в первом туре, когда число конкурсантов идет за сотню, такой вал, что кого-то не допустить очень легко.

Н. ПЕТРОВ: Кроме того, в жюри сидят, как правило, педагоги, которым нужно, чтобы все было правильно. И поэтому любое проявление таланта, которое не укладывается в рамки музыкального училища, расценивается как волюнтаризм и наглость, иногда даже хулиганство. А бывают исполнители, которые и привлекают своей именно неординарностью. И для этих людей путь к карьере путем игры на международных конкурсах заказан. Я имел дело с этими людьми. Могу фамилии назвать. Это чрезвычайно интересные музыканты, которых не пускают, потому что исполнение какой-нибудь баллады Шопена не укладывается в среднестатистическое допустимые рамки. И еще причиной является то, что сколько существует консерваторий, предположим, я 40 лет с ней связан, дружу с консерваторией, программа выступления на сессиях и на зачетах, и на экзаменах не меняется 40 лет.

К. ЛАРИНА: Как "проза, стихи, басня".

Н. ПЕТРОВ: Это те же самые прелюдии и фуга Баха, этюд Шопена, как романтическое сочинение. За счет этого происходит сужение инициативы исполнителя. За счет этого мы на конкурсе Рахманинова на втором туре слушали 28 "110 опусов". Мы чуть с ума не сошли. Там была соната Бетховена, и опять 110-ая.

Б. АНДРЕАНОВ: Я хотел сказать, пока мы совсем не ушли от этой темы относительно рамок на конкурсе, такой случай из моей собственной биографии. Когда я играл на конкурсе Чайковского в 1998 году, я уже в тот момент учился в Германии, как известно, бесконечно идут споры относительно интерпретации музыки Баха. И когда мне надо было пройти отбор в консерватории, потому что параллельно я еще учился в консерватории московской, то когда я сыграл там Баха, ко мне подошли некоторые профессора и сказали, если бы ты участвовал со всеми в отборе, а не сейчас, перед конкурсом, потому что учишься в Германии, то ты, конечно, не прошел бы, потому что так Баха играть нельзя, но кто так играет Баха. Но в результате я благополучно получил бронзовую медаль на конкурсе Чайковского. А мог бы не пройти.

К. ЛАРИНА: А что-нибудь дает вообще конкурс музыканту, я хочу у Бори спросить?

Н. ПЕТРОВ: Лучше и меньше.

Б. АНДРЕАНОВ: Да.

Н. ПЕТРОВ: Позволю себе рассказать эту историю, правда, эта история, 1987 год, 17 лет тому назад я сидел в жюри на конкурсе, очень, кстати, серьезном конкурсе в Больцано в Италии, крупный конкурс. По условиям конкурса обладатели первых премий международных конкурсов освобождаются от первого тура, приезжают сразу на второй. И вдруг мы получили информацию, что приезжает 9 лауреатов с первой премией. Мы в жюри решили, что приедут, как дадут, и ничего не останется. В результате из этих девяти один поделил 6-е место на финале. Остальные все вылетели просто горохом.

М. БАБАЛОВА: И все-таки я позволю себе заметить, что конкурсы дают некоторым исполнителям, которые очень хорошо подошли к конкурсу, и перефразируя Чехова, они стали не вечными студентами, а вечными конкурсантами. Они ездят из конкурса в конкурс, и зная, что могут взять какое-нибудь четвертое, третье место, и быть где-то рядом с топом, они неплохо зарабатывают.

Б. АНДРЕАНОВ: Да, все верно.

Н. ПЕТРОВ: Сергей Тарасов, пожалуйста. Он играл, по-моему, уже в 35-ти или в сорока.

К. ЛАРИНА: То есть, есть материальная заинтересованность?

М. БАБАЛОВА: Да.

Н. ПЕТРОВ: Пока 38 лет не стукнет.

М. БАБАЛОВА: И многие, особенно, у вокалистов это очень распространено, этим грешат не только дамы, но и кавалеры. Ради конкурсов даже изменяются даты в паспортах каждый раз. Все ради конкурса. Это вместо гонорара за выступление, просто поездки на конкурс и какой-то минимальный заработок очень даже приличный.

Б. АНДРЕАНОВ: В этом ничего плохого нет. Если люди хотят заработать таким образом, если у кого-то не очень складывается. Лично я ездил на конкурсы и хочу еще поездить, потому что каждый раз ты показываешь себя. Но в то же время, конечно, конкурсы все меньше и меньше значат в карьере.

М. БАБАЛОВА: Но все-таки позволю не согласиться. Конкурсы это не место работы. Это какой-то отбор, соревнование.

К. ЛАРИНА: Для выявления лучших, да?

М. БАБАЛОВА: Не для выявления лучших, а для открытия звезды, чтобы найти звезду.

К. ЛАРИНА: Тогда скажите. Давайте вспомним, что Николай Петров не только музыкант, но еще и общественный деятель. И его приглашают в самые разнообразные жюри и в кинематографическое, и в театральное, и сейчас вот "Букера" судили. Понятно, что приглашают не как эксперта, а как потребителя данной продукции.

Н. ПЕТРОВ: Это называется свежая голова.

К. ЛАРИНА: Вот там по каким критериям? Почему бы тогда не сделать то же самое на музыкальных конкурсах. Пусть слушают непрофессионалы, любители, те, которые просто любят музыку слушать, пусть они выясняют, кто лучше.

Н. ПЕТРОВ: Все дело заключается в том, что совершенно правильно сказала моя очаровательная соседка, что конкурсы важны, но перестало звание лауреата быть брендом. В мое время, я могу сказать "мое время", это 40 лет тому назад, я получил свою последнюю премию "Королева Елизавета" в 1964 году. Премия на конкурсе "Елизаветы" означала не пропуск на сцену, но гарантией того, что этот человек что-то из себя представляет, простите ради бога, что здесь я упоминаю в качестве примера себя. Сейчас это не является. Сейчас случается обратная вещь. Один умный американец уже написал книгу, где он анализирует судьбу первых премий, куда они деваются. Эти коррумпированные члены жюри вытягивают своих людей, те дают им первые премии, они мелькают как кометы, год-полтора, иногда и меньше, и исчезают. Я недавно играл в такого типа лотерею со своими знакомыми. Я называл фамилию, и говорил, вам что-нибудь говорит фамилия Михаил Фаерман, или не говорит? Первая премия конкурса Брюсселя. Я сейчас могу эти фамилии, не хочу отнимать время у наших слушателей, я могу бесконечно называть лауреатов первых премий, которых не знает никто, или широко известные в широких кругах.

К. ЛАРИНА: То есть, получается, что на сегодняшний день конкурс это просто источник материального благополучия для конкретных людей?

Н. ПЕТРОВ: Это от года в год слабеющая возможность получить ангажемент. Слабеющий шанс.

Б. АНДРЕАНОВ: Потому что конкурсов становится все больше и больше.

Н. ПЕТРОВ: Да.

Б. АНДРЕАНОВ: А качество все меньше и меньше. Главное, что вы говорите, одни и те же люди мигрируют из конкурса в конкурс. И сейчас он получил третью премию, на следующем конкурсе он получил первую премию, но от этого он лучше играть все равно не станет.

М. БАБАЛОВА: Как правило, первую премию он не получает, он где-то между 6 и 3.

Б. АНДРЕАНОВ: Есть масса примеров.

М. БАБАЛОВА: Исключение, только подтверждающее правило. Конкурсы это, прежде всего, радость педагогам.

К. ЛАРИНА: Тем более, что это конкурс педагогов сегодня.

М. БАБАЛОВА: Да, организовали премию своему ученику.

Н. ПЕТРОВ: И на 20 долларов больше частный урок.

М. БАБАЛОВА: Да. Свой имидж подняли. Взять любой вокальный конкурс в Петербурге. Это гарантия, что 70% победителей будет из Академии молодых певцов Мариинского театра, возглавляемого Ларисой Генкель. Это гарантия вне зависимости, кто, что и как. Единственная есть возможность, что действительно взорвется какая-то звезда, которая будет на 10 голов выше всех, и понизить ее, не заметить будет невозможно. К сожалению, сейчас идет пересменка в искусстве. И такие звезды рождаются в себе очень редко. И зная, чувствуя в себе такой потенциал, они едут на какой-нибудь конкурс на ВВС, Барселону, какой-нибудь королевский конкурс, чтобы быть услышанными сразу менеджерами и начать раскрутку. Потому что менеджеры хотят вкладывать тоже в молодых. Они не будут брать победителя 34 лет, они будут брать 22-летнего.

К. ЛАРИНА: Я хочу настроить наших слушателей на опрос, касающийся коррупции в судействе. Я хотела бы расширить диапазон направлений, потому что речь идет не только об искусстве, но и о спорте, о кино, о телевидении, кстати, о конкурсе эстрадных исполнителей. И слушатели, аудитория ведь тоже неглупая. Может быть, она не знает какой-то кухни, но видит результаты, когда мы смотрим по телевизору какие-то конкурсы телевизионные и прекрасно понимаем, кто чего стоит на самом деле. Об этом обязательно мы будем говорить во второй части нашей программы. На этот вопрос, можно ли победить коррупцию в судействе, ответят не только слушатели, но и участники сегодняшней программы.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Сегодня мы говорим о конкурсах, соревнованиях и потихоньку выходим на главную тему тему коррупции среди различных членов жюри различных конкурсов и соревнований. И тут действительно можно вспомнить скандалы последних лет, Олимпийские игры, скандал с фигурным судейством, можно вспомнить еще один скандал, связанный с нашими лыжницами несчастными, у которых просто все отобрали, поскольку замеры сделали не в 13 минут пятого, а в 15 минут шестого. Можно вспомнить еще один скандал, связанный, кстати, с выдвижением на "Оскар" в прошлом году, когда "прокатили" фильм "Кукушка", который пользовался большим количеством симпатий среди членов жюри, но почему-то собрали альтернативный комитет и выдвинули "Дом дураков" другого режиссера, Андрея Кончаловского. Примеров масса. А уж про творческие конкурсы вы уже сегодня слышали кое-какие истории. Может быть, еще вспомнят наши гости. А теперь переходим к вашим ответам на наш простой вопрос. Кстати, сюда же относится коррупция при подсчете голосов во время выборов.

М. БАБАЛОВА: В первую очередь.

К. ЛАРИНА: Итак, внимание. Возможно ли искоренить коррупцию в судействе. Если считаете, что такие есть возможности, то позвоните 995 81 21, а потом своими знаниями с нами поделитесь. Если вы исключаете такую возможность, то позвоните 995 81 22. Наше голосование анонимное и бесплатное. Те, кто звонит нам из других городов, платят только за междугороднее соединение. Мы сейчас послушаем несколько ваших развернутых мнений по этому телефону, а потом будем комментировать. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Татьяна. Можно я расскажу короткую историю о своем сыне. Он случайно себя нашел, проходил мимо музыкальной школы, зашел, записался, и выяснилось, что у него просто огромные способности к игре на флейте. Год прозанимался и стал участвовать в районных конкурсах, завоевал грамоту. Занимался в Одинцовской школе. Затем на второй год он тоже получил грамоту, занял второе место по району. И вот на третий год, когда он стал участвовать в конкурсе, то завоевал первое место, но первого не было, второе завоевал. И для него это был способ утвердиться. Для него это было очень важно. Он не просто играл, а он трудился, ему это нравилось, он вкладывал в музыку свою душу, и ему это было важно.

К. ЛАРИНА: То есть, вы считаете, что конкурс все-таки необходим?

СЛУШАТЕЛЬ: Получилось так, что он получил это место. Но ему сказали, мы тебя не наградим, мы наградим мальчика, которого в том году мы не награждали, хотя он был первым. И получилось так, что его оттолкнули, сказали, с тебя хватит. А когда он был в шоке, потому что он был предан школе, предан педагогам, ему сказали руководители этой школы, подумаешь, ишь ты какой, хватит с тебя и того, что было в том году.

К. ЛАРИНА: А на наш вопрос как вы все-таки ответите?

СЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, если нет контроля конкретного по каждому случаю, если мы не будем шуметь по каждому случаю, все не будем активно реагировать на все, а не ждать и думать, вот. Это же делается мимо нас все. А мы сидим и говорим, вот как плохо, вот какие-то там кто-то нехорошие. И мы не научены еще реагировать сами.

К. ЛАРИНА: Спасибо, Татьяна. Вы считаете, что общественность обязана говорить о фактах коррупции, когда вы с ними сталкиваетесь, в любом проявлении. Еще есть время послушать вас. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Георгий Васильевич. Понимаете, Ксения, когда нет объективных критериев оценки, идет оценка сугубо субъективных качеств, очень сложно предотвратить коррупцию. Возьмем хрестоматийные примеры. Сколько критики наши кричали о шедеврах Никиты Демнюкова "Утомленные солнцем", "Сибирский цирюльник", это дерьмо.

К. ЛАРИНА: Это Михалков Никита Сергеевич, не надо, а то нас засудят, вы чего вообще.

СЛУШАТЕЛЬ: А это мое слово, а не ваше. Я что хочу, то и говорю. Понимаете, в чем дело. Там, где продажные критики.

К. ЛАРИНА: Возможно это победить или нет? Возможно избавиться от продажных критиков, продажных режиссеров?

СЛУШАТЕЛЬ: Невозможно до тех пор, пока нет объективных критериев.

К. ЛАРИНА: Понятно. То, о чем я спрашивала, в частности, наших гостей. Пожалуйста, еще можно послушать вас. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, меня зовут Михаил. Ребята, какая коррупция в судействе? Почитайте историю нашей страны. Взятки, взятки и еще раз взятки все решают.

К. ЛАРИНА: То есть, невозможно?

СЛУШАТЕЛЬ: Абсолютно.

К. ЛАРИНА: Никак?

СЛУШАТЕЛЬ: Никак и никогда.

К. ЛАРИНА: Подождите. А контроль общества? А СМИ? А судебная система, а прокуратура?

СЛУШАТЕЛЬ: Все это взятки, взятки и взятки.

К. ЛАРИНА: Спасибо, Михаил, коротко и ясно. Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Алло. Меня зовут Наум Романович. Скажите, пожалуйста, приехал такой скрипач Ферельман. У него такая постановка рук. Его не взяли бы даже в Ипполитовское училище. Так он смычок держит, так он скрипку держит. Такой скрипач. Нужны ему эти конкурсы, это первое. Я не большой сторонник спорта. Но много десятков лет тому назад я видел, как играют бразильцы в футбол. Это было представление. А какой футбол сейчас? Это страхи, избиения и даже смотреть противно.

К. ЛАРИНА: А как вы ответили на наш вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ: Не нужны эти конкурсы.

К. ЛАРИНА: Можно ли коррупцию победить в судействе?

СЛУШАТЕЛЬ: Если, как вы сказали, когда в предыдущем отвечали, будет прокуратура в судьях, тогда, наверное, тогда все можно.

Н. ПЕТРОВ: Браво.

К. ЛАРИНА: Спасибо. Итак, закончен наш опрос. 861 звонок зафиксирован на экране нашего пейджера. Здесь тоже все достаточно однозначно. 82% считают, что никаких возможностей коррупцию победить в судействе нету. И только 18% оптимистов существуют, которые, к сожалению, так и не поделились с нами своими предложениями, своими методами. Вот такой расклад. Ну что, комментируем, Николай Арнольдович, пожалуйста.

Н. ПЕТРОВ: Я позволю себе, будучи неисправимым уже пессимистом и полностью согласным, что вся наша страна погрязла в коррупции все: и прокуратура, и милиция, все, полностью. Тем не менее, можно не победить, но исправить ситуацию. Для этого нужно действовать теми методами, которые противны коррупционерам. Чего больше всего боятся коррупционеры?

К. ЛАРИНА: Огласки.

Н. ПЕТРОВ: Огласки и немного света. Вот на конкурсе имени Рахманинова, где я имею честь представлять российскую сторону, это был российско-американский конкурс, у нас было условие, что члены жюри не имеют права представлять своих учеников. Это дало ошеломляющий результат. Мы прожили две недели в родной семье. Никто ни с кем не шушукался, никаких фракций, никто никого за локоток не отводил в угол.

К. ЛАРИНА: Но есть же друзья друзей?

Н. ПЕТРОВ: Но это все равно уже играет роль. И второе. Результаты судейства вывешивают на всеобщее обозрение, баллы, которые ставят члены жюри.

К. ЛАРИНА: Кто как голосовал.

Н. ПЕТРОВ: Да.

К. ЛАРИНА: Как в Государственной Думе поименное голосование.

Н. ПЕТРОВ: Совершенно верно. И вот этого они боятся совершенно, как черт ладана. Я уверен в том, что если эти два пункта ввести. Существует ассоциация международных конкурсов, которая почему-то стыдливо закрывшись паранджой, не обращает на это внимания, на все новые проявления, которые доходят еще до одного абсурда. Особенно на маленьких конкурсах, если не могут дать своим премию, то ее вообще не дают.

К. ЛАРИНА: Чтобы деньги остались в бюджете.

Н. ПЕТРОВ: Да. Я с этим столкнулся на конкурсе в Греции, где, кстати, был мой ученик, который объективно играл лучше других, он получил третью премию. Но первую и вторую не дали вообще. Хотя он был ее достоин.

К. ЛАРИНА: И что? Обязать давать первую премию?

Н. ПЕТРОВ: Нет. Я говорю, еще один нюанс, какие формы может приобрести эта коррупция. Я считаю, первое. Запрещение членам жюри представлять собственных учеников и родственников, сыновей, дочерей. Второе, вывешивать результаты на всеобщее обозрение.

К. ЛАРИНА: Маша, ваше мнение?

М. БАБАЛОВА: Дело в том, что тогда конкурсный бизнес, который сейчас очень моден, наша культура стала двухформатной фестивальная и конкурсная. Все, что происходит в нашей культуре, подпадает под этот формат. Конкурсы тогда резко сократятся в своем объеме, потому что члены жюри потеряют к нему интерес, у них исчезнет мотивация участия в этих конкурсах. И соответственно, исчезнет мотивация и гарантии у тех, кто в них участвуют. Если рассматривать конкурс как цель, победа. На самом деле, если продолжать рассматривать конкурс как возможность себя почувствовать себя в некоей дарвиновской обстановке и прогнать для себя очень важную, сложную для себя программу, повторюсь я, тогда, в любом случае, вне зависимости от результата, конкурс имеет для участника свою цену и свою важность. Тогда, на самом деле, все равно, кто в жюри. Ты просто должен себя ощутить в некой профессиональной, сложной для себя ситуации. И, конечно, иметь надежду быть услышанным кем-то уже в партере, на бельэтаже, не рассчитывая на тех, кто сидит за столом, покрытым суконной скатертью.

К. ЛАРИНА: Боря?

Б. АНДРЕАНОВ: Я хочу сказать абсолютно точно, что мое отношение к конкурсам негативное, но, к сожалению, конкурсы нужны. И относительно того, можно ли победить коррупцию, считаю, что невозможно, потому что, действительно, уследить за всем невозможно. У меня нет конструктивных предложений. Я абсолютно согласен с Николаем Арнольдовичем, и с его предложениями.

Н. ПЕТРОВ: Я бы только немножко расширил. Не только коррупция. Когда человек выдвигает своего ученика, это не коррупция. Это, скорее, еще и протекционизм.

М. БАБАЛОВА: Протекционизм это, в принципе, очень хорошая вещь и вполне легальная. Вопрос только, какие рамки она приобретает.

Н. ПЕТРОВ: Я позволю себе немножко, Маша, с вами не согласиться. Что потеряют интерес. Я отдельно взятый средний индивидуум. Я специально сделал фестиваль в Кремле для того, чтобы этих людей найти. Чтобы найти, например, чрезвычайно интересного пианиста Варданяна, например, который никак не укладывается в конкурсные рамки, но он интересен. Он чрезвычайно интересен. Поляк Ян Кшиштоф Броя, которому я в прошлом году дал концерт в своем абонементе в Большом зале. Очень спорный человек, но он интересный. То есть, это тот человек, который может нравиться или не нравиться, но не может оставить равнодушным.

К. ЛАРИНА: Я бы хотела еще справедливости ради сказать, что не все судьи у нас коррумпированные, есть порядочные люди, их просто меньшинство.

Н. ПЕТРОВ: Их меньшинство, они не могут ничего сделать.

К. ЛАРИНА: Я хочу вспомнить пример, который, кстати, очень часто приводит Николай Петров, это Элисо Вирсаладзе, которая отказалась подписывать протокол голосования, когда была не согласна. Но таких людей мало людей.

М. БАБАЛОВА: На конкурсе Чайковского протестовал Спиваков. Но на результаты это не влияет.

К. ЛАРИНА: Важно, что человек для себя делает, поступок совершает.

М. БАБАЛОВА: Для себя да. Но для конкурсного процесса как такового это оказывает мизерное и очень кратковременное воздействие. Все равно через 4 года соберутся, опять потратят бюджет, непонятно для чего. Опять будет оргкомитет, флаги, гимны и много красивых слов.

Б. АНДРЕАНОВ: Очень часто скандалы случаются на конкурсе Чайковского. Это становится уже закономерностью. Тем не менее, конкурс Чайковского все равно, я, как человек, который живет между Россией и Германией, хочу сказать, что в Германии конкурс Чайковского пользуется самой огромной популярностью.

Н. ПЕТРОВ: А чего немцы-то не приехали?

М. БАБАЛОВА: Да, почему немцев нет на конкурсе?

Б. АНДРЕАНОВ: Виолончелистов было полно, даже выиграли в прошлый раз.

Н. ПЕТРОВ: А сейчас?

Б. АНДРЕАНОВ: Сейчас, в 2002 году завоевали 3 место.

М. БАБАЛОВА: Все равно было гораздо меньше, чем раньше. А, допустим, на вокальный конкурс итальянцы мекка оперы вообще не приезжают на конкурс. Вообще, ни разу в жизни не было итальянцев.

К. ЛАРИНА: Я хочу вам переадресовать вопрос от нашей слушательницы Татьяны, которая возвращает нас к названию программы "Родительское собрание" и спрашивает, так что же делать родителям одаренных детей? Нужно ли идти детям на конкурс?

Н. ПЕТРОВ: Это больная моя мозоль. Дорогие родители. Если у ребенка нет явно выраженного таланта, не мучайте его. Потому что наша жизнь, музыканта, самая скользкая, самая неуверенная и сопряжена с самым огромным количеством разочарований. То есть, время, которое требуется на наше обучение около 20 лет, а такое я даже не могу привести другой профессии, где процесс обучения занимает 20 лет. И если мы хотим быть, естественно, все хотят быть Ойстрахами, но если этого не произошло, а это не происходит в 98%, то дальнейшая судьба чрезвычайно тяжелая. Нужно быть или немыслимым подвижником и находить удовлетворение в работе в Астраханском музыкальном училище в качестве концертмейстера, я перед этими святыми людьми преклоняюсь, которые за 800 руб. в месяц держат марку русского искусства, но, тем не менее, утешение слабое.

К. ЛАРИНА: Но вот, я хочу вернуться к звонку нашей слушательницы, которая нам рассказала про своего сына-флейтиста, как ребенку объяснить факт несправедливости, что с ним так поступили, да еще в открытую, что, мол, в прошлом году тебе дали, и хватит. Если при этом явно, что он лучше.

Б. АНДРЕАНОВ: Он вряд ли сломается после этого. Потому что мне кажется, один раз сыграть на конкурсе гораздо легче, чем всю жизнь играть концерт. Хотя, наверное, один раз сыграть на конкурсе тяжелее, чем 1 концерт сыграть. Но мне кажется, если у него действительно есть талант и желание, то в дальнейшем он пробьется.

К. ЛАРИНА: Вот вы скажите, вы в конкурсах принимаете участие, вы уже знаете кухню, вы знаете, что можно, что нельзя. Вы пользуетесь вещами для внутреннего распорядка, законами, что это можно, это нельзя, с этим лучше поговорить?

Б. АНДРЕАНОВ: Просто игра, хотя я их не люблю, но я играю на конкурсах, потому что наверное я еще не считаю, поскольку у меня еще есть несколько лет, чтобы поучаствовать в конкурсах, и моя карьера не достигла такого уровня, что мне конкурсы уже не нужны, хотя у меня уже есть какое-то имя, поэтому я не пользуюсь никакими методами. Я просто приезжаю и играю в максимум своих возможностей.

К. ЛАРИНА: А всегда нужно играть так, на всех трех турах? Есть, говорят, секреты.

Б. АНДРЕАНОВ: Да, есть люди, которые говорят, на первом туре нужно сыграть не очень хорошо, чтобы не вылезти, чтобы тебя не скинули как самого талантливого. На втором нужно сыграть

К. ЛАРИНА: Обратите внимание, чтобы тебя не скинули как самого талантливого.

Б. АНДРЕАНОВ: И на финале можно "выдать". Можно говорить об этом. Все равно человек выходит на сцену, он творит. Конечно, иногда мешают психологические моменты. Потому что конкурс, иногда бывает без публики, ты выходишь, атмосфера жуткая. Сидишь в гостинице, и вокруг тебя 50 виолончелистов сидят, играют, каждый на тебя волком смотрит. Не самое приятное мероприятие.

К. ЛАРИНА: А еще говорят, стекло битое подсовывают в карманы.

Б. АНДРЕАНОВ: Струны режут.

М. БАБАЛОВА: Хотелось бы обратиться к мамам и бабушкам.

К. ЛАРИНА: А то мы запугали людей, товарищи.

М. БАБАЛОВА: К мамам и бабушкам, которые, естественно в силу своих инстинктов, любой, даже самый мизерный талант и одаренность видят в увеличенных размерах, им надо чувствовать ответственность. Потому что, толкая ребенка в музыкальную школу, потом на сцену этой школы и дальше, дальше, вы его "подсаживаете" на наркотик. Потом он без сцены жить не сможет. Хотя, вполне возможно, вероятность этого очень высока, что это просто было детским увлечением, просто каким-то хобби. И здесь родители всегда должны взять паузу и подумать. Потому что действительно судьба очень тяжелая и очень непредсказуемая.

Н. ПЕТРОВ: Золотые слова. А момент этот происходит в то время, когда мальчик короткие штанишки должен переодеть в длинные штаны. И вот в этот момент на первом концерте может возникнуть невероятное разочарование: как это так, мне вчера говорили, что я замечательный, а сегодня мне говорят, что я ничего не умею. Это то, когда маленькому музыканту многое прощается, а уже когда ты не в бантике и не в коротких штанишках, вдруг требования резко повышаются. Вообще я должен сказать, Боречка, что вы совершенно правы, и путь к собственной деградации возникает в тот момент, когда мы вдруг говорим, а, туда надо готовиться, а здесь и так "проскочит". Вот, к сожалению, не проскакивает. И мы много знаем случаев, когда талантливые люди потеряли профессию после того, как они поездили по этим "чёсам", по этим домоуправлениям и кинотеатрам перед началом киносеансов, на барже перед моряками и так далее, а после этого в большом зале играли так же, как на той самой барже.

К. ЛАРИНА: Кстати, мы еще одной темы коснулись, к которой мне хочется вернуться. Я думаю, мы по этому поводу отдельно соберемся через какое-то время, если вы не против, по поводу педагогической косности, как ее одолеть в нашей системе творческого воспитания.

Н. ПЕТРОВ: Это не к нам вопрос. Это вопрос к Филиппову. Мы не можем этого сделать, даже если захотим сейчас в консерватории поменять программу и сказать, не надо играть фугу Баха, сыграйте фугу Танеева, не надо играть этюд Шопена 1865 раз.

К. ЛАРИНА: Они будут размахивать циркуляром 1851 года, да.

Н. ПЕТРОВ: Есть ведь и этюды Прокофьева, есть и этюды Стравинского, есть и этюды, которые никогда не звучат в консерватории, потому что они не входят в программу. Но мы не можем этого сделать.

Б. АНДРЕАНОВ: Тоже самое у нас. Вот мой школьный педагог, мною очень любимый, Вера Михайловна Берина, в Гнесинской десятилетке. Сейчас я с ней разговариваю, и она меня спрашивает, как мне расширить репертуар. Она уже наверное лет 40 преподает в этой школе. И всегда это у виолончелистов тоже сначала играют концерт Сен-Санса, потом концерт Гайдна, потом "Рококо" на выпуск, и все, больше ничего.

М. БАБАЛОВА: У исполнителя всегда есть возможность ездить на мастер-классы, заходить в классы других преподавателей, что, кстати, очень часто очень преподавателями основными не приветствуется и начинаются козни для студента. Сейчас все-таки мир открыт, есть возможность поездить, посмотреть. И главный источник знаний это записи. Наши исполнители очень часто не любят слушать записи.

К. ЛАРИНА: А потом вам скажут: так играть нельзя Баха.

Н. ПЕТРОВ: А кто это определяет?

К. ЛАРИНА: Тот, кто определяет твою дальнейшую жизнь.

Н. ПЕТРОВ: Бах давал нам свободу как никто. Бах не писал ни указаний динамических, ни штрихов, ни темпов, ничего, играйте сами, самоутверждайтесь. Время-то у нас кончается.

К. ЛАРИНА: Да.

Н. ПЕТРОВ: Позвольте короткий смешной анекдот. Как учитель частный говорит своему ученику: если ты будешь себя плохо вести, я скажу твоим родителям, что у тебя талант.

К. ЛАРИНА: Спасибо большое. А теперь выполнять гражданский долг.