Программа "Кухня". Тема: "Россия - насилие в жизни и искусстве" - Тигран Кеосаян, Георгий Васильев - Интервью - 2003-11-15
15 ноября 2003 года
В прямом эфире "Эхо Москвы" Георгий Васильев, продюсер "Норд-Оста", Тигран Кеосаян, режиссер и продюсер мюзикла "Двенадцать стульев".
Эфир ведет Нателла Болтянская
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сегодня на кухне мы будем говорить о том, что можно и что нельзя демонстрировать читателю, слушателю. А поводом для нашей встречи послужила идея Георгия Васильева, - наверное, вы сами все расскажете?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Сначала два слова о самом насилии на экране. В первую очередь, конечно, нас волнует насилие на экране, потому что телевизор смотрят все.. Нам вкладывается в головы агрессия, насилие, идущее с экрана. Причем, на нас воздействуют не только СМИ, но и всякого рода экстремисты, террористы, фашисты, маньяки и прочие радикалы, которые и являются носителями этого насилия. На нас воздействуют политики, которые также демонстрируют "сильную руку", - и они призваны защитить нас от насилия, поэтому мы выбираем сейчас кого? Мы сейчас выбираем самых насильственно настроенных, самых твердых политиков. И это замкнутый круг: СМИ поддерживают сильных политиков, политики ссылаются на экстремистов, мы боимся экстремистов, поддерживаем сильных политиков. Мы смотрим телевизор, нам показывают постоянные кровь, стрельбу, насилие, - это снежный ком, который пухнет и растет, и из которого нужно найти выход.
Т.КЕОСАЯН: Я абсолютно солидаризируюсь с Георгием, потому что есть еще момент даже страшно представить, насколько зрители привыкли к факту гибели, смерти, крови. Это воспринимается как нечто обыденное, и это неправильно. Если помните, мы говорили об эффекте афганской войны и журналисты, и психологи писали, и врачи, - это заключалось в том, что совершенно новое поколение людей, пришедших с войны, которые убивали и привыкли к виду крови..
Г.ВАСИЛЬЕВ: И они привыкли к беззаконию, потому что во время войны можно было убить безнаказанно. По телевизору нам все время показывают, как можно подойти, ударить человека, застрелить, - а нам это показывают каждый вечер по много раз.
Т.КЕОСАЯН: Я бы тут не говорил о безнаказанности. Просто война и убийство это абсолютные синонимы. Делаешь ты это по приказу, или без, - в общем-то, это кровь. И тогда говорили - появились люди с новой психологией в нашем обществе. Сейчас таких людей практически вся страна. Потому что если вы включите новости.. и тут, наверное, дело этики и совести отдельно взятых журналистов, редакторов и хозяев, владельцев тех или иных кинокомпаний или радиостанций. Потому что да, это новости. Но давайте поищем. Может быть есть и хорошие новости? Я сторонник того, чтобы бы более позитивный взгляд был на жизнь, а не негативный. Потому что негатив не порождает созидания. Однозначно он порождает разрушение.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Поскольку мы все время смотрим телевизор, у нас создается впечатление, что мы живем в мире насилия, нас постоянно окружают насильники, агрессоры, убийцы. И от этого нам становится страшно, и мы ищем твердую опору, мы идем политика с "железной рукой".
Т.КЕОСАЯН: Просто создается впечатление, что эскалация вселенского ужаса или нужна политикам нынешним..
Г.ВАСИЛЬЕВ: Безусловно, нужна. Потому что они пришли на этой волне борьбы с насилием, поэтому вот это иллюзорное насилие, которое идет со всех экранов, им просто необходимо для поддержания собственного веса.
Т.КЕОСАЯН: Хотя, наверное, проще закончить войну в Чечне.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Давайте сразу определим, что мы имеем ввиду под насилием?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Безусловно, показ сцен убийства, истекание кровью.
Т.КЕОСАЯН: Всякого рода катастрофы, репортажи с места катастроф со смакованием - наш репортер успел видеть, что там под брезентом..
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Запретить?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Позавчера я слышал передачу, аналогичную нынешней, и там дискутировалась мысль - ввести цензуру, не показывать, запретить. Я, честно говоря, долго думал на эту тему - из-под любого запрета всегда легко выйти. И потом администрирование цензурой это всегда вкусовщина это можно, этому можно, а этому нельзя. И всегда найдутся способы обойти административный запрет. Есть гораздо более простая идея в духе времени. Она может быть покажется наивной, но зато абсолютно экономична ввести налог на демонстрацию сцен насилия. Все просто чем больше показываешь трупов, тем больше ты должен заплатить в казну. Причем, чем шире ты это показываешь, чем больше твой рейтинг, чем больше охват твоего телеканала, тем больше ты должен заплатить за показ одного трупа. Причем, я бы распространил этот налог на все и на художественные произведения и на новости, - в одинаковой мере. Если канал считает, что демонстрация сцен насилия поднимет его рейтинг, - пусть платит. Но это должна быть чувствительная оплата.
Т.КЕОСАЯН: Я думаю, что вследствие этого вырастет бюрократический и без того аппарат, который будет подсчитывать количество трупов и отрубленных голов. У меня другое предложение. Ясно одно, что к обвалу свободы общество было не готово, - это понятно. Я думаю, что единственный реальный ша это не цензура, потому что от цензуры до диктатуры 12 секунд бегом, - скорее всего, некая внутренняя конвенция - редакторов, - об этике. Некое уложение, которое поможет разграничить, что и как. Потому что - наелись.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Какой налог должен заплатить Коппола?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Не знаю, это надо бы подсчитать. Вот когда введут расценки, надо будет подсчитать, какой налог. Я хотел сказать, что идею художественного договора, - между профессионалами, журналистами, информаторами. Наверное, это было бы не лишне. Но Тигран человек искусства. Я ближе к бизнесу, и понимаю, что никакой общественный договор не удержит людей, когда они хотят заработать прибыль, хотят поднять рейтинг своего телеканала.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Кадры, которые обошли мир 11 сентября, - с вашей точки зрения, их нельзя показывать?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Можно. Как раз моя концепция состоит в том, что показывать можно все, что хочет журналист, что отчет телеканал. Только будьте добры, - если вы показываете нечто, что заставляет нас содрогнуться, если вы показываете что-то кровавое с сотней трупов заплатите за это. И в следующий раз вы подумаете, стоит ли вам покупать именно этот кровавый фильм, нужно ли вам показывать лишний раз десяток трупов в новостях? Это чисто экономический подход. Кому-то он может понравиться или не понравиться, но я думаю, что это будет работать
Т.КЕОСАЯН: Думаю, что здесь никуда не уйти от того, чтобы делить общественно значимые события, катастрофы от смакования, от самой моды показывать насилие. Я понимаю, что гибель огромного количества людей в "близнецах" ничем практически не отличается от гибели людей в поезде, который сошел под Ногинском, к примеру. Но это разные вещи одно заключается в том, что это халатность, а другая причина ведет нас в совершенно другие дебри это терроризм и другие общественно значимые вещи. Тут тоже делить надо.
Г.ВАСИЛЬЕВ: У вас на пейджере вопрос от Бориса: "Во многих странах существуют определенные ограничения на показ сцен насилия. При этом нередко потребителям информации рассказывается далеко не вся правда, - не придем ли мы к тому же?" Я думаю, что..
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Придем.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Придем, но по другой причине. Не в связи с введением налога, а в связи с тем, что сейчас фактически в обществе существует самоцензура. Мы это прекрасно стали чувствовать с некоторых пор.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Само" ли?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Если говорить о каналах - самоцензура, безусловно. Просто журналисты и владельцы каналов, продюсеры ограничивают себя в показе всей правды. Я думаю, что налог конкретно на демонстрацию сцен насилия не повлияет на объективность. А вот самоцензура, которая сейчас существует она очень сильно искажает реальность.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Один из очень уважаемых телерепортеров тоже говорил, что нельзя показывать столько насилия, сколько мы показываем. Но не смог мне ответить на вопрос если произошло, например, 4 катастрофы, и на каждой из них работают съемочные бригады, которые, - ну, мне в это хочется верить, - все-таки не смакуют кровавые подробности, а делают свою работу, - какую из этих катастроф показывать? По количеству жертв, или по территориальному признаку - как далеко от центра она произошла?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Я говорю о демонстрации сцен насилия.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А жертвы катастрофы это не сцены насилия?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Слова это важно, но на нас воздействует именно видеоряд гораздо сильнее, чем любые слова. Вот на пейджере пришло сообщение с описанием отрезанной женской головы и показом внутренних органов одно дело прочесть это как сообщение, другое дело - увидеть собственными глазами. Это страшно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Существует огромное количество хороших, известных фильмов, в которые имеют место силы насилия - как быть с ними?
Т.КЕОСАЯН: Во всем мире существуют ограничения, во-первых, по возрасту. В принципе, на этом можно было бы и закончить. Кстати, если мы берем Америку, как столицу киноиндустрии, то там подходят к этому очень строго. Чтобы получить хороший "рейд" - это тоже не просто продюсеры работают и на монтаже, и режиссеров трамбуют, и т.д. Но наши телеканалы практически кинобудки, потому что ни в одной стране мира столько кино не показывают по определению. Я просто специфику покупки западных кинопакетов, - потому что если ты хочешь купить "Апокалипсис", - пожалуйста, тебе продадут, но попутно ты обязан купить еще фильмов 30 класса "Д2, "С", "Ф", что вообще снято для "третьего мира", и в Америке это не везде показывают.
Г.ВАСИЛЬЕВ: "Трэш" такой.
Т.КЕОСАЯН: Причем, низкопробный. А мы это показываем.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Вот от Ирины пришло - "нельзя на такие вещи вводить расценки и заниматься бизнесом на таких вещах - нужны жесткие этические нормы, - деньги на крови делать нельзя, хоть и на экране". Ирина совершенно правильно говорит. Но я хочу обратить ваше внимание, что деньги на крови делают те, кто показывает сцены насилия, - именно они. И речь идет не о том, чтобы делать деньги на крови, а о том, чтобы ограничить это экономическими мерами. Речь идет о налоге, а не о том, чтобы эксплуатировать сцены насилия.
Т.КЕОСАЯН: Кстати, о терроризме. Если не показывать жертв терактов, - как ни цинично и жестко, - терроризма не будет. Как явления общественной жизни.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Георгий, ваш комментарий на эту тему?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Таким образом решать проблему нельзя. Просто собраться нам, и сказать террористов не показываем, насильников не показываем, жертв не показываем, - это ерунда. Это должен решать каждый телеканал, каждый журналист.
Т.КЕОСАЯН: Да нет, я просто сейчас сфантазировал. Это понятно, что бред.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Административными способами решить эту проблему нельзя. Ее можно ослабить. Ослабить экономически.
Т.КЕОСАЯН: Моя ремарка заключалась в том, насколько сильным является влияние и воздействие телеэкрана радио, - информации. Потому что когда делается теракт, рассчитывается на широкий резонанс. А резонанс дают журналисты. Это не плохо и не хорошо, - это так, и на это есть расчет.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: В подтверждение вашей мысли могу вспомнить показанное по одному из телеканалов интервью маньяка, на совести которого не один десяток жертв, и человек откровенно наслаждался тем, что сам рассказывал. Но с другой стороны, когда проходит информация о том, что, например, погибают люди в данный момент в каком-то месте Москвы, мне кажется, что без картинки люди могут ее не заметить.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Не возражаю. Каждый журналист вправе решить, показывать или нет картинку. Но вот такой вопрос от Светы - что такое трэш?
Т.КЕОСАЯН: Это мусор.
Г.ВАСИЛЬЕВ: В кино это когда кровища льется рекой, мозги размазываются по стене, - вот это трэш.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Попробуем себе представить, что ваша идея принята. И дальше начинается сумасшедший дом - потому что, как и сказал Тигран, - это приведет к усилению бюрократической структуры, потому что появятся следящие, а потом следящие за следящими, и поскакали. Кроме того, - а если в новостях демонстрируется тело, но все прикрыто черным квадратом, - это как?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Этого я не знаю. Если моя идея понравится законодателям, пусть они на эту тему и думают, - как это лучше ограничить или посчитать. И еще интересный вопрос: "Голубчики, склонность к некрофилии и садизму не покупается и не продается, она ограничивается этическим запретом. С точки зрения психологии то, что вы предлагаете безграмотный бред", - Наталья. Не надо меня объединять вместе с Тиграном, потому что он этого не предлагал, предлагал только я. Но я как раз хочу об этом сказать если 10-20 лет назад демонстрация такого количества крови на экране считалась недопустимой по этическим нормам, то сейчас уже допустима. Поймите, - телевизор воздействует на этические нормы, и это страшно. Поэтому ваш аргумент я не принимаю. Через 20 лет сцены некрофилии и садизма будут показываться по телевизору в прам-тайм.
Т.КЕОСАЯН: У меня такое ощущение, что мы ведем разговор очень умозрительный и далекий от каких-либо реалий, потому что..
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Этого не будет никогда?
Т.КЕОСАЯН: Этого не будет никогда. Или надо отменять профессию журналистов. Там рухнула башня, и я вижу микроавтобусы, которые несутся туда , где угодно это бы ни было, - и это быстрее надо дать в новость, это суть профессии. Если бы тут был Олег Добродеев - а он, наверное, лучший мастер по новостной культуре в нашей стране, он бы сказал, что это суть профессии.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Поскольку у вас на пейджере много вопросов от слушателей, я повторю то, о чем мы сейчас говорим - мы сейчас обсуждаем не идею запрета показа сцен насилия на экранах, мы сейчас обсуждаем мою бредовую идею введения налога на демонстрацию сцен насилия. На первый взгляд она абсолютно бредовая, но я пока не вижу серьезных аргументов, которые могли бы ее опровергнуть.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Задаю вопрос Тиграну. Например, вы снимаете картину. И вам заранее говорят парень, нам не нужны кровавые сцены.
Т.КЕОСАЯН: Мне таких вещей не говорили никогда. У меня не было продюсеров, практически я сам всегда был для себя продюсером. Так что пример некорректный.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это правда, все рецензирующие инстанции отметили, что несмотря на то, что ваш фильм о чеченской войне, там нет сцен насилия. А имеет ли право кто-нибудь вас ограничивать?
Т.КЕОСАЯН: Нет, конечно. Меня может ограничить только совесть. Но тут очень сложный вопрос. Потому что меня так воспитал папа, - царство ему небесное, и мама, дай бог ей здоровья. Папа больше, потому что режиссером был.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Он тоже умудрился снять "Неуловимых мстителей", не упирая на насилие.
Т.КЕОСАЯН: Речь идет о другом. Если ты устроился режиссером, тебе, одному из миллионов, даны возможность и право экранировать, экстраполировать свои мысли и убеждения на огромную аудиторию. Значит, ты много более должен быть ответственен за свои поступки, и за то, что ты снимаешь и говоришь. Совершенно никого не должно волновать, как я пользуюсь ненормативной лексикой в жизни. Но никто и никогда не заставит меня самого, чтобы у меня артисты в кадре говорили матом. Потому что я убежден, что это неправильно. При всем моем уважении и любви перед А.Тарковским, я никогда бы не сжигал корову в кадре, потому что считаю, что это неправильно, - какой бы идеей это не подтверждалось. Потому что так воспитали и друзья, и семья, - что я очень взвешенно отношусь к тому, что говорю.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Попробуем развить идею. Существует художественное произведение, в котором несколько сцен. Вы принимаете решение, - вы не хотите платить за демонстрацию сцен насилия на экране, - купировать фильм?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Это вопрос уже телеканала. Если ему продавец фильма разрешит купировать наверное, он может купировать. Если нет - то нет.
Т.КЕОСАЯН: Все-таки в художественном произведении существуют и другие методы.
Г.ВАСИЛЬЕВ: На пейджере есть практический вопрос: "Скажите пожалуйста, кто будет определять, является та или иная сцена сценой насилия"? Отвечу коротко закон.
Т.КЕОСАЯН: Закон тоже пишут живые люди.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Конечно, и тем не менее, эту вещь достаточно легко формализовать. Самый элементарный и дурацкий способ - считайте трупы на экране. Чем больше трупов, тем больше платите.
Т.КЕОСАЯН: Да, фильм "Команда" принес бы денег.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Еще вопрос: "Объясните, кто заинтересован в показе фильмов со сценами садизма и насилия?", - Геннадий. А мы как раз с этого и начали это снежный ком, заинтересованы в нем телеканалы, потому что люди, как ни странно, хотят, любят это смотреть. Причем, чем больше им этого показываешь, тем они больше любят. Кто еще заинтересован? - политики, которые пришли на гребне борьбы с агрессией, борьбы с насилием, с терроризмом, - они заинтересованы окружать нас вот этой иллюзорной стеной насилия, отрезать от реального мира. Кто еще заинтересован? Заинтересованы, наверное, те же самые насильники и экстремисты, потому что то, что они делают в жизни, многократно повторенное на экране, перестает быть таким страшным.
Т.КЕОСАЯН: Тут я не соглашусь. Каналы обязаны это показывать. Просто так уж получилось, что это работает на одну и ту же мельницу, - я говорю в контексте о политиках.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Бедные каналы.
Т.КЕОСАЯН: Они не бедные. Но мы все равно страна третьего мира для "мейджеров", - телекомпаний, которые предоставляют телепакеты, которые покупают на кино- и телерынках. И поэтому никуда не деться, - они покупают одну телекартину, "Влюбленный Шекспир", а в нагрузку - очень большое количество низкопробных фильмов. И что с этим товаром делать? Его же нельзя отослать куда-нибудь в Улан-Удэ, и там показывать?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я читала интервью одного психолога, который утверждает, что люди, посмотрев фильм ужасов, лучше себя чувствуют. Что им легче воспринимать действительность, которая их окружает, - при том, что, слава богу, не каждый наш день реально сопряжен с ужасами и кошмарами. Как вам такой пассаж?
Т.КЕОСАЯН: Я вообще не смотрю ужасы.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Я стараюсь переключиться сразу же на другой канал, если мне показывают какой-то ужас. Но проблема в том, что переключиться некуда, потому что куда бы ни ткнул..
Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Я тебе попереключаю".
Г.ВАСИЛЬЕВ: Везде либо дуло пистолета, либо лужа крови.
Т.КЕОСАЯН: И в этом случае, конечно, канал "Культура" большое окно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Соглашусь с вами, но вернусь к теме. Гоша, вам не приходит в голову, что брошенная вами идея может реализоваться в столь уродливой и мутированной форме, что сами будете не рады будете хвататься за голову, и говорить, зачем я об этом говорил?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Наверное, может эта идея реализоваться в уродливой или недейственной форме. Например, знаете ли вы, что совершенно аналогичная идея была реализована в сфере экологии был введен налог на выбросы. Идея та же самая абсолютно заставить предприятия заниматься очисткой выбросов. Кого-то действительно сподвигли на то, чтобы улучшить экологию, а кто-то махнул рукой, и платит как земельный налог. Здесь примерно та же ситуация. Идея сама по себе неплохая, оригинальная, хоть и выглядит на первый взгляд бредово. Но она вполне реальна, она экономична. И от того, как она будет реализована, будет зависеть, заработает она, или нет. Но сразу ее отвергать из-за боязни, что ее неправильно реализуют, не стоит.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наталья Васильевна пишет: "Я хочу знать правду. А кому не нравится пусть переключают кнопки. Нас ограничить - значит, запретить".
Г.ВАСИЛЬЕВ: Совершенно согласен. И еще раз повторяю, что речь идет не о том, чтобы запретить демонстрацию сцен насилия, а о том, чтобы воздействовать экономически на каналы, которые этим занимаются. Речь идет о введении налога на демонстрацию сцен насилия.
Т.КЕОСАЯН: Господи, смотришь передачу "Вокруг смеха" вот ее недавно стали ретроспективно показывать, дали бы "Песню года" 79 или 82 гг., и все отмечают, - какие разные лица - тогда, и насколько отличны лица сегодня..
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Лучше или хуже?
Т.КЕОСАЯН: Конечно, тогда лучше.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему? Не знали, и знать не хотели?
Т.КЕОСАЯН: Нет, я против отсутствия информации, против любой диктатуры и любого решения за меня, что мне знать. Ну, не знаю, пусть слушатели думают, - почему лица были одни, а сейчас лица другие. Можно тут говорить, что экономика, жизнь тяжелее, нет гарантий, медицины нет бесплатной, - хотя она никогда не была у нас бесплатной.. Не знаю. Но лица изменились.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А помните историю с Чернобылем что эта информация всплыла случайно?
Т.КЕОСАЯН: Надо делить вещи. То, что произошло с Чернобылем это уголовно наказуемое дело. Когда не отменили парад в Киеве, и т.д. Это две разные вещи. И не надо тут мешать. Поэтому я и говорю - когда 11 октября, или что-то подобное как-то дозировать надо. Чернобыль для нас это 11 сентября.
Г.ВАСИЛЬЕВ: "А почему вы считаете, что недостаточно, - во всяком случае в кино, - существующих возрастных ограничений? Что же касается телевидения - достаточно временных ограничений всякие такие вещи показывать в позднее время?". Я считаю, что этого недостаточно. Телевизоров сейчас очень много, дети в состоянии включить телевизор самостоятельно, знают, как это сделать. И более того, - запретный плод сладок.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Таким образом получается, что если существует канал Х., который готов заплатить деньги за демонстрацию тех кадров, которые с вашей точки зрения не должны быть показаны, - пусть смотрит кто угодно?
Т.КЕОСАЯН: Я так понял идею, что телеканалы будут думать, показывать все в кучу, - потому что все бесплатно, или все-таки показывать что-то реально значимое. И поверьте, в результате на всех телеканалах будет одно и то же, а не такое многообразие разливанной крови.
Г.ВАСИЛЬЕВ: "Можно было бы составить некий список табу, и закрепить его законодатель", - считает Игорь. А я категорически не согласен. Это и есть цензура со всеми вытекающими из нее негативными последствиями.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы уж извините, что я возвращаюсь к событиям годичной давности - снимки, которые обошли весь мир - пустой зал "Норд-Оста" и черные одинокие фигуры уже застреленных террористов такие вещи демонстрировать можно, или нельзя?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Я ответил на ваш вопрос уже раз пять или семь на протяжении передачи. Можно. Все, что считает необходимым показывать журналист или телеканал, - они имеют право показывать. Просто за это надо платить. Потому что показывая трупы даже террористов, мы тем самым поднимаем уровень агрессии в обществе, поднимаем уровень насилия в обществе. И точно так же как за загрязнение окружающей среды нужно платить налог, - так же и за это нужно платить налог.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Тогда такой вопрос - в России, в Москве, во всяком случае, есть штраф за разговор за рулем по мобильному телефону. Правда?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Но он не применяется.
Т.КЕОСАЯН: Никогда.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А в некоторых странах этот налог таков, что люди и посмотреть на свой мобильник боятся. С вашей точки зрения..
Г.ВАСИЛЬЕВ: Каков должен быть уровень этого штрафа? Наверное, это самый актуальный вопрос. Потому что если сделать налог на демонстрацию сцен насилия слишком низким, его просто не будут замечать. Если сделать его запретительно-высоким, действительно, мы будем получать однобокую искаженную информацию по телевизору, и это будет подвигать телеканалы резать высокохудожественные фильмы. Он должен быть чувствительным, причем должен зависеть от территориального охвата телеканала - чем шире аудитория, тем больше он должен платить за каждый труп, показанный по телевизору.
Т.КЕОСАЯН: Вот этот пример по поводу Запада и нас, - я работал и жил на Западе, и скажу, что здесь все связано с правовым сознанием общества. Поверьте, ни в самой большой степени сумма штрафа на немца или француза влияет, когда они не поднимают телефон за рулем поверьте, что в большинстве своем они понимают, что это может привести к аварийной ситуации на дорогах, что это нарушение порядка. И когда на моих глазах шведы звонили по телефону, который есть на каждой остановке, и сообщали о выхлопе того или иного автобуса. Это стукачество с нашей колокольни, а люди просто реально оценивали, что не проверяет карбюратор этот водитель автобуса это правовое сознание. А у нас, надо честно признаться, этого сознания нет, и есть такая опасность, что никогда и не будет менталитет, характер, и все остальное.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Гоша, вы, наверное, про Чернышевского хотите сказать.
Т.КЕОСАЯН: Что делать?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Да, про Чернышевского. "Вы находитесь под воздействием эстетики Чернышевского. Это он искусство выделял из жизни, и по нему судил о жизни", - обвиняет нас Дима. Увы, Дима, мы не находимся под воздействием эстетики Чернышевского. К сожалению, мы живем в современном мире и понимаем все его реалии. Когда писал Чернышевский свои романы, он учил очень немногих людей, потому что его романы читало совсем немного читателей. А вот сейчас телевизор смотрят поголовно. И, Дима я думаю, что вы не будете отрицать, что телевизор очень сильно воздействует на умы людей. Вот когда года 3-4 назад экран заполонили американские фильмы о террористах, которые захватывают то какую-то боеголовку, то самолет президента, то корабль, - я это воспринимал как подсказку.
Т.КЕОСАЯН: Абсолютно точно, согласен полностью.
Г.ВАСИЛЬЕВ: И точно так же фильмы о маньяках, которые стреляют из снайперской винтовки по беззащитным людям, о насильниках это подсказки и подсказки. И каждый раз, когда режиссер придумывает какой-то гениальный ход, какой-то сюжет, новую извращенную форму насилия, и показывает это миллионам зрителей он подсказывает группе маньяков и экстремистов, которые потом эту идею обязательно используют. И когда врезался самолет в американские небоскребы это была фактическая реализация многих сюжетов.
Т.КЕОСАЯН: Очень многие аналитики и считали, что, в принципе, 11 сентября очень могло быть написано голливудскими сценаристами, потому что все это было до такой степени кинематографично, что если бы об этом снять фильм, - это был бы хороший страшный кассовый фильм.
Г.ВАСИЛЬЕВ: И обратите, как развиваются методы террористов появились шахидки, обвязанные поясами, - после того, как это было продемонстрировано в деталях как устроены пояса, чем они начинены, - пластид, шарики, шурупы, - когда миллионы зрителей были посвящены в нюансы этой технологии, - как много сразу же стало повторений. То же самое мы видим с грузовиками, которые врезаются, - хотя бы только сегодняшняя новость из Турции.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но тогда кто-то может воспринять как руководство к действию фильм "Как украсть миллион", кто-то мюзикл "Двенадцать стульев", - и далее..
Т.КЕОСАЯН: Заметьте, - "Как украсть миллион", "Двенадцать стульев", - вы перечисляете добрые комедии. Добрые, забавные, иронические истории, рассказанные с разной мерой таланта и способностей.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: У меня есть добрый приятель, режиссер Б.Голубовский, - он рассказал, что когда ставил в Театре юного зрителя "Трех мушкетеров", его дважды вызвали как свидетеля в соседнее отделение милиции потому что посмотрев сцену забаррикадировавшихся в трактире мушкетеров, дети-паразиты стали вскрывать подвал соседнего винного магазина, вытаскивать оттуда бутылки с коньяком, выливать коньяк на снег, а бутылки сдавать и покупать мороженое.
Т.КЕОСАЯН: Смотрите, какая разница. Вы привели прекрасный пример, - вот и вся разница между сериалом "Бригада" и "Тремя мушкетерами" в ТЮЗе. Конечно, выливать коньяк и сдавать бутылки наказуемо, - но ведь смешно, по большому счету, смешновато. Или история, которая произошла на востоке России когда играли в Сашу Белого и в Космоса, и застрелили трех человек в классе, вот та мера.. И талантливый сериал "Бригада" вреден именно потому, что талантлив безмерно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Вы хотите, чтобы можно было за деньги купить безнравственность, и чтобы все это знали", - Евгений спрашивает.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Абсолютно правильный вопрос, только не по адресу. Право на безнравственность выдается кем-то другим. Потому что телеканалы и без этого налога имеют право показывать безнравственные сцены. Речь идет о том, чтобы уж если вы это делаете. То будьте добры заплатите за это.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Однажды А.Невзоров сказал в эфире "Эхо Москвы", - что настоящий репортер, это человек, который в доме повешенного не только может, но и должен говорить о веревке. И мой вопрос много лет назад Иващенко и Васильевым была написана "Исповедь террориста" - вещь-то веселая.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Веселая. Люди хохотали до умопомрачения. Правда, эта вещь была написана не нами, мы ее только переработали. Автор ее Владимир Соськов. Но мне не хочется ее зачеркнуть для своего времени, когда терроризм еще не был такой ужасной кровавой штукой, тогда еще можно было над ним подсмеиваться. Может быть, через 30-40 лет, когда терроризм будет побежден, снова возникнет желание хихикать на эту тему.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вот несколько дней назад обсуждали вероятность на запрет в метро поцелуев.
Т.КЕОСАЯН: О, Господи..
Г.ВАСИЛЬЕВ: Если следовать моей логике нужно ввести налог, и пожалуйста.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Не кажется ли вам, что террористы найдут способ найти "ноу-хау" не только в телевизоре?", - спрашивает Валерий.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Конечно. Нет в этом никаких сомнений. Просто речь идет не о двух-трех террористах, речь идет о распространении насилия, о распространении этих идей среди миллионов, а может быть, и миллиардов людей.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: "Почему бы за показ насилия не платить конкретно зрителю? Если он хочет, пусть смотрит".
Г.ВАСИЛЬЕВ: Тоже хорошая идея.
Т.КЕОСАЯН: Только с кабельным телевидением у нас пока проблемы. Но почему я говорил, что у нас бессмысленный разговор? Потому что кто будет определять ту дозу насилия или не насилия, общественного резонанса фактов, которые обязательно надо показывать, потому что это является новостью, а другой - кровавым излишеством. Кто будет определять? В Думе - не уверен, в Гостелерадио, - как это раньше называлось, хотя, наверное, у нас скоро будет Гостелерадио, - тоже не уверен. Кто? Кто тот Лихачев с Андреем Сахаровым, которые будут определять, и я им буду верить?
Г.ВАСИЛЬЕВ: Кстати, вопрос: "Чтобы не видеть все ужасы на ТВ, я просто выключаю телевизор", - Людмила Петровна.
Т.КЕОСАЯН: И это самое правильное.
Г.ВАСИЛЬЕВ: Знаете, Людмила Петровна, я тоже выключаю телевизор. Но мои дети любят смотреть телевизор, а я не хочу, чтобы на каждом канале, куда бы они ни ткнули, они видели только одно дуло пистолета и кровь, а может быть и еще что-нибудь похуже. Может быть, я предлагаю наивные вещи, но это, хотя бы, идеи.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Все-таки хочется завершить нашу передачу на более жизнерадостной ноте - Тигран, вам пришло несколько сообщений от людей, которые были на "Двенадцати стульях", и благодарят вас за это. И я напомню еще раз, что у нас в эфире сегодня были Георгий Васильев, замечательный автор, который, к сожалению, все реже нас радует..
Г.ВАСИЛЬЕВ: Ничего, я скоро вас порадую скоро выйдет новогодний диск мировых новогодних песен, самых популярных, самых любимых и известных - в русских, в моих переводах. Принесу показать.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Все слышали? Итак, у нас в эфире сегодня были Георгий Васильев, продюсер "Норд-Оста", Тигран Кеосаян, режиссер и продюсер мюзикла "Двенадцать стульев". Спасибо вам.