Решение военной коллегии Верхового Суда, оставившей в силе приговор Юрию Буданову. - Павел Астахов - Интервью - 2003-10-06

6 октября 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Павел Астахов - адвокат.

Эфир ведет Марина Королева.

М. КОРОЛЕВА Я напомню, по какому случаю Павел Астахов у нас в эфире. Военная коллегия Верхового суда России сегодня отклонила кассационную жалобу адвоката полковника Юрия Буданова и оставила в силе вынесенный ему обвинительный приговор. Это 10 лет лишения свободы. Кроме того, полковника лишили званий и наград. Буданов должен отбывать 10 лет лишения свободы в колонии строгого режима. Напомню, что его обвинили в похищении и убийстве чеченской девушки Эльзы Кунгаевой. Такова краткая суть дела. Павел, Вас наверняка об этом спрашивали, но я все-таки спрошу еще раз. Почему Вы, вообще, взялись за это дело?

П. АСТАХОВ Я принял решение самостоятельно. Ко мне обратилась жена Юрия Дмитриевича Буданова Светлана. Она показала мне документы при первой встрече, я попросил время их изучить. Эти документы показались мне достаточными, для того чтобы обратиться в кассационную инстанцию. Считая приговор несправедливым в тот момент, я принял решение защищать Буданова в кассационной инстанции, то есть в военной коллегии Верховного суда. Затем уже, когда военная коллегия Верховного суда допустила меня к материалам дела, я начал изучать те 40 томов уголовного дела и 12 томов судебного протокола последнего судебного заседания, я обнаружил факты, которые дали мне основания считать, причем полноправно считать, что приговор не только несправедливый, но и необоснованный. Исходя из этого внутреннего убеждения, приняв защиту, я готовил и подавал кассационную жалобу.

М. КОРОЛЕВА Прежде чем мы перейдем к материалам дела, Вы сказали, что Вам сначала приговор показался несправедливым, а затем Вы перешли к изучению дела. Как Вы сделали вывод о несправедливости приговора еще до изучения дела?

П. АСТАХОВ Понятие несправедливости в уголовном процессе означает, что либо чрезмерное наказание применено, либо применено дополнительное наказание, которое не предусмотрено данными статьями, либо какие-то еще факторы не учтены при назначении наказания. На мой взгляд, несправедливость заключалась в том, что человек был лишен звания, и его семья теперь фактически потеряла право на будущую пенсию, то есть осталась, вообще, без содержания. Человек был лишен награды, которую он получил отнюдь не за эти события, а за совершенно другие события. Он получил свою награду за то, что спасал военнослужащих своего батальона, полка, подчиненных ему по службе. И до сих пор подразделение Буданова считается подразделением, которое понесло меньше всех потерь т.н. живой силе, если выражаться формальным циклом. А как это достигалось, об этом много раз говорили. Поэтому за это он получил Орден мужества. И мне показалось несправедливым такое решение суда, применить к нему дополнительное наказание, которое не предусмотрено данными статьями.

М. КОРОЛЕВА То есть Вы руководствовались здесь не какими-то моральными категориями, а исключительно процессуальными, юридическими?

П. АСТАХОВ Да, в первую очередь, конечно, процессуальными, юридическими категориями. И, в общем, необязательно было применять эти дополнительные наказания судом первой инстанции. Это было первое мое мнение и первый ответ на предложение его защищать.

М. КОРОЛЕВА Кстати, вопрос от нашего слушателя. "Не боитесь ли Вы испортить имидж в адвокатской среде, взявшись за такое дело, довольно громкое и скандальное?"

П. АСТАХОВ Для меня в этом смысле очень характерно мнение моего хорошего знакомого, авторитетного человека в журналистике. Не побоюсь назвать его, это Дмитрий Муратов, главный редактор "Новой газеты", с которым мы обсуждали этот вопрос. Причем совершенно случайно, совершенно по другому поводу мы встретились. И Дима честно и откровенно сказал. Вы знаете позицию, кстати, "Новой газеты". В частности, Анна Политковская, которая работает долгое время, является непримиримым критиком, вообще, этой контртеррористической операции, действий войск в Чечне.

М. КОРОЛЕВА В частности полковника Буданова.

П. АСТАХОВ Да, в частности и это. И Дмитрий Муратов мне сказал: "Павел, а кто же еще должен его защищать? Не прокуратура же". Понимаете, это мой долг, я адвокат. Если я буду разбираться и взвешивать на весах своего имиджа или репутации, ковыряться в каких-то аспектах, связанных с тем или иным делом, я имею в виду, как общественное мнение на это отреагирует, тогда я пропаду как профессионал просто.

М. КОРОЛЕВА Правильно ли я понимаю, что адвокат, вообще, не может отказываться ни от каких дел на основании каких-то моральных соображений?

П. АСТАХОВ Дело в том, что адвокат не имеет права отказываться. Я считаю, что адвокат, который действительно считает себя профессионалом, не должен отказываться от дел, когда видит, что процессуально это дело проведено таким образом, что защита может еще сказать свое слово в этом процессе и поработать на пользу справедливости. Потому что я считаю, что все-таки основное предназначение адвоката это борьба с несправедливостью. И в данной истории я именно с этих позиций подходил к решению суда. Когда я брал, я сказал: "Мне приговор показался несправедливым". А когда я увидел уже просто формальные процессуальные нарушения, простите, какой бы ни был у меня имидж и репутация, в первую очередь, это имидж профессионала, я считаю.

М. КОРОЛЕВА Теперь давайте, собственно, о тех самых процессуальных формальных нарушениях, о которых Вы начали говорить. Итак, когда Вы открыли те самые тома уголовного дела, что Вы там обнаружили из того, что Вас так поразило?

П. АСТАХОВ Я хочу провести маленький экскурс в историю. Ведь основной вопрос, на который отвечали в деле Юрия Буданова, это был вопрос о том, мог ли он отдавать себе отчет в тех действиях, которые он совершил. Да, с формальной точки зрения с т.н. объективной стороны это все выглядело как преступление. Перемещение девушки, как он сам говорил, "я привел живого человека, отвезли от меня мертвого человека". Следствие, изучая этот вопрос, естественно, столкнулось с тем, что объективные обстоятельства складываются таким образом, что психологическая обстановка в подразделении Буданова в тот момент была крайне тяжелая.

М. КОРОЛЕВА Но ведь он же был командиром. От кого, собственно, зависела эта обстановка?

П. АСТАХОВ Я Вам приведу один пример, который есть в материалах дела. Генерал, который приехал с проверкой, допрашивался на судебном заседании и давал показания. Пробыв неделю в подразделении Буданова, (это было буквально за 2 недели до событий), сразу же, вернувшись в Москву, слег в госпиталь Бурденко с диагнозом "нервный срыв". Он только лишь неделю с проверкой походил по этим окопам, посмотрел на то, как воюют эти люди, как они защищают конституционный строй.

М. КОРОЛЕВА Речь, наверное, идет не только о подразделении Буданова. Наверное, окажись генерал в любой такой части... или что, это была какая-то особая часть?

П. АСТАХОВ Части бывают разные, даже в условиях контртеррористической операции. Одни стоят на т.н. передовой, хотя трудно нарисовать передовую в условиях проведения контртеррористической операции. Другие находятся в тылах. Мы говорим о конкретной ситуации. Он был в подразделении Буданова именно на этом участке т.н. фронта. Плюс ко всему, вместо 3 мес. и замены человек пробыл там 7 мес. Плюс ко всему, события, связанные с потерями личного состава, из которых половина были убиты от снайперской пули в правый глаз. Это все есть в материалах дела. Понимаете, здесь нормальный человек, наблюдая это изо дня в день, может просто сойти с ума.

М. КОРОЛЕВА Но? тем не менее, пойти и убить 18-летнюю девушку, просто потому, что сложились тяжелые психологические...

П. АСТАХОВ Но ведь он же не просто так пошел, как киллер убил, правда? Были же определенные обстоятельства. Именно на эти вопросы и должен был отвечать следователь, следствие и суд. Поэтому краеугольным камнем всего этого дела стала экспертиза. Экспертиз, я напомню, было 5.

-

М. КОРОЛЕВА Сразу скажу, Павел, что вопросов много. Еще больше возмущенных восклицаний. Все они касаются, прежде всего, того, как же нашелся адвокат, который взялся защищать Юрия Буданова. Здесь Александр Васильевич спрашивает: "Когда Вы встречаетесь с Будановым, пожимаете ли ему руку?"

П. АСТАХОВ Дело в том, что я не встречался пока еще с Юрием Дмитриевичем Будановым, поскольку представление интересов в качестве защитника в кассационной инстанции может происходить заочно. Так получилось, что, во-первых, у меня было очень мало времени. Это действительно факт. 2,5 недели военная коллегия Верховного суда отпустила на то, чтобы я хотя бы хоть как-то наискосок прочитал материалы дела. Вот, собственно говоря, с этого я и начал. Когда я начал читать материалы дела, я вдруг увидел сразу же, меня заинтересовали экспертизы. Я говорил, что экспертиз было много проведено, я сразу стал смотреть на те обстоятельства, как назначались эксперты и как они выбирались. Потому что, я не открою секрет, об этом говорилось, из всех проведенных экспертиз в общей сложности 18 экспертов в разное время высказались в пользу того, что Юрий Буданов не мог отдавать себе отчет в действиях, которые он произвел. И только 2 эксперта высказались в пользу того, что он абсолютно вменяем, подлежит уголовной ответственности.

М. КОРОЛЕВА И надо напомнить, что потом было принято решение о том, что он был вменяем, и на основании этого был вынесен приговор.

П. АСТАХОВ Точно, на основании заключения этих 2 экспертов из 20-ти. 18:2 - такая арифметика.

М. КОРОЛЕВА А разве там не определялось это каким-то голосованием? Как это происходит?

П. АСТАХОВ Нет, это происходит по личному внутреннему убеждению суда. Так и было в данном случае. Это меня и заинтересовало, что же за 2 эксперта. Я начал разбираться с этим. И первое, что я увидел в одном из листов дела, в протоколе судебного заседания, когда назначался эксперт, (а я хочу отметить, что протокол велся не просто под запись, а под аудиозапись, на аудиозаписи это есть), вдруг эксперт говорит, на первый же вопрос об образовании, называет не тот вуз, который он закончил на самом деле. Это то, что мне бросилось в глаза. Наверное, это мелочь, можно сказать, ошибка, вместо Барнаульского медицинского института он говорит: "закончил Московский медицинский институт", а в материалах дела есть копия диплома. Я стал разбираться и смотреть, что же это за эксперт, который на первый же вопрос ответил вот так. И выяснилась потрясающая вещь. Единственный военный эксперт из всех назначенных и прошедших проверочную экспертизу 20-ти экспертов, то есть подчиненный министерству обороны, подполковник. Оказывается, в течение 2 лет помогал негласно, неформально Светлане Будановой, жене Юрия Дмитриевича, давал ей консультации. Она ему рассказывала о всех проведенных экспертизах и исследованиях, он ей помогал, таким образом, подсказывал, что да как, объяснял термины и т.д. Как бы ни строились эти отношения, то, что человек в течение 2 лет неформально участвовал в этом деле, знал какие-то обстоятельства дела, автоматически исключало его из числа экспертов. Он не имел право проводить эту экспертизу. А суд, тем более, не имел права на его выводах строить обвинительный приговор.

М. КОРОЛЕВА И на основании, собственно, только этого несоответствия Вы и подавали кассационную жалобу? Вообще, что содержалось тогда в этой кассационной жалобе?

П. АСТАХОВ Нет, к сожалению. Там же была комплексная психолого-психиатрическая экспертиза. Первый военный эксперт был психиатр, второй эксперт должен был дать психологическое заключение, чтобы хотя бы экспертиза считалась состоявшейся, потому что она психолого-психиатрическая. Так вот, второй эксперт, который назначается судом тоже в качестве психиатра (об этом есть запись, он назначен психиатром) вдруг дает психологическое заключение. Начинаем разбираться. В законе о государственной судебной экспертизе в России говорится, что если проводится психолого-психиатрическая экспертиза, на вопросы психиатрического исследования отвечает эксперт-психиатр, на вопросы психологического эксперт-психолог. Разница понятна, по-моему, всем, в том числе должна быть понятна суду. Тем не менее, эксперт, не имеющий высшего психологического образования, дает заключение как психолог. Подтвердить его компетенцию и наличие у него психологического образования не смогли, в том числе и военная прокуратура, которая пыталась представить уже в кассации какие-то справки о том, что он проходил курсы как психолог. Но этого недостаточно. Закон говорит, именно дипломированный специалист-психолог с высшим образованием. Такого не было. Значит, этот эксперт вышел за пределы своей компетенции. Тоже получается недопустимое доказательство. Более того, эксперт, который 2 года консультировал семью Буданова по этому делу, оказывается знакомым председательствующего суда. И, оказывается, он за 2 года до рассмотрения этого дела в суде, когда еще было следствие, отправлял к этому председательствующему суда родственников Буданова, и они приезжали, по рекомендации этого эксперта, и встречались с судьей. Да, была формальная встреча. Да, наверное, в служебной обстановке. Но почему они это скрывают? Почему ни судья, ни эксперт об этом не говорят? Почему на это закрывает глаза Верховный суд? Эти вопросы остались не отвеченными.

М. КОРОЛЕВА Таким образом, Вы основывались просто на результатах как бы неверной экспертизы, неправильно проведенной, или на оценке судом этих самых результатов экспертизы? Вы придираетесь, прежде всего, к арифметике, 18 и 2, или к тому, что эти 2 были, к тому же, несостоятельными?

П. АСТАХОВ Нет, арифметика это то, что очевидно и лежит на поверхности. То, что является аргументами защиты, - это, конечно, несостоятельность выводов эксперта, который вышел за пределы своей компетенции, совершенно очевидно, дав психологическое заключение вместо психиатрического, не имея на это компетенции. И второе, что военный эксперт оказался не независимым, как того требует закон. Ведь первое требование, которое предъявляет уголовно-процессуальный закон к эксперту его независимость. О какой независимости можно говорить? Ему отвод заявлялся в момент назначения, когда еще не были известны эти факты. И суд, понимая и зная, (а ведь судья знал о том, что этот человек уже помогал к семье и даже к нему уже направлял родственников Буданова), все равно принимает решение назначить его в состав экспертов. А потом принимает решение на его выводах построить приговор. Вот она, ущербность приговора, в чем заключается. На совершенно недопустимых доказательствах построен обвинительный приговор.

М. КОРОЛЕВА Хорошо. Сегодня Верховный суд, как известно, Вашу кассационную жалобу отклонил и приговор оставил в силе. Каковы были аргументы военной коллегии Верховного суда?

П. АСТАХОВ Что ж, это право Верховного суда, военной коллегии, отклонить доводы кассационной жалобы. Хотя, конечно, в чем заключается обязанность кассационной коллегии, - это в том, чтобы мотивировать, почему отклонены доводы защиты. Я сегодня мотиваций, к глубочайшему сожалению, не услышал. Было сказано о том, что материалы, которые представлены защитником Астаховым в кассационном заседании, не могут быть приняты во внимание, так как не являются дополнительными материалами. Простите, новый уголовно-процессуальный закон дал возможность адвокату самостоятельно проводить опросы, составлять протокол опроса и представлять эти объяснения в суд на любой стадии процесса. Я воспользовался таким правом, которое дает мне закон. 7 свидетелей по данному делу дали объяснения, где они четко изложили те самые аргументы, на которых я основывался. Они рассказали о том, что были свидетелями того, как шли переговоры с этим экспертом, как он давал консультации, как он отправлял председательствующему в процессе родственников Буданова, как они ездили к нему, они сами дали показания о своей встрече и рассказывали о том, что сам председательствующий суда говорил им, что он родом оттуда же, откуда и Юрий Буданов, из Харцизска, о том, что там похоронены его родители. Вот какие детали обсуждались в тонкостях. И что, этого недостаточно, для того чтобы эксперт или председательствующий взяли самоотвод? Ну, не хватило смелости или я не знаю, чего еще.

М. КОРОЛЕВА Правильно ли я Вас понимаю, что сегодня на заседании военной коллегии Верховного суда было просто зачитано это решение и не было произнесено никаких аргументов?

П. АСТАХОВ Мотивации принятого решения не было произнесено. Я надеюсь, что в письменном виде все-таки военная коллегия Верховного суда изложит мотивы, по которым было отвергнуто все, что предложила защита, и приговор полностью, безо всяких изменений оставлен в силе. Притом, что те, кто присутствовал в первом заседании военной коллегии, были полны радужного оптимизма в том смысле, что казалось, что действительно приговор рухнет. По крайней мере, все наблюдатели об этом говорили, что построить приговор на заключении 2 экспертов, которые оказались недопустимыми, из 20-ти экспертов... 18 все-таки нормально подошли к этому вопросу и никто никогда им не заявлял ни отводов, ни подвергал их компетенцию сомнению, и всем казалось, что приговор действительно рухнет. Тем не менее, такое решение военная коллегия приняла. Будем смотреть, что положит в основу мотивационной части этого решения.

М. КОРОЛЕВА Это происходит позже? Потом вы получаете бумагу с мотивацией?

П. АСТАХОВ Да, в течение 5 дней мы получим мотивированное решение, потом у нас есть право подать надзорную жалобу. Я думаю, что надзорную жалобу мы все-таки подадим, потому что мне бы хотелось профессионально дойти до последней инстанции, а это председатель Верховного суда, чтобы председатель Верховного суда оценил деятельность подчиненных ему судов и военной коллегии Верховного суда, которая ему подчиняется, и высказал свое мнение.

М. КОРОЛЕВА Хорошо, но кроме инстанций здесь, в России, есть все-таки еще и какие-то международные институты, в частности Европейский суд по правам человека. Туда не собираетесь обращаться?

П. АСТАХОВ Пока об этом речи не идет, потому что у нас еще не исчерпаны все способы судебной защиты здесь, в России, поэтому мы пойдем до самой верхушки иерархической судебной структуры. Пусть председатель Верховного суда выскажется, а затем уже все будет зависеть от воли моего клиента, подзащитного Буданова.

М. КОРОЛЕВА Положа руку на сердце, как Вы думаете, подай Вы жалобу в Европейский суд по правам человека, приняли бы эту жалобу к рассмотрению?

П. АСТАХОВ Марина, дело в том, что адвокат не имеет права гадать на кофейной гуще. Если бы да кабы... Поэтому давайте доживем до того момента, когда председатель Верховного суда выскажется. Не будем его лишать такого права.

М. КОРОЛЕВА Хорошо. Тут есть вопросы от наших слушателей. Валентина спрашивает: "Ответьте, пожалуйста, Павел, а было ли все-таки изнасилование Эльзы Кунгаевой? Ведь вначале эта версия была, а потом об этом замолчали".

П. АСТАХОВ Нет, об этом не замолчали, об этом есть в протоколе судебного заседания, в материалах дела четкое указание. Было проведено, по-моему, 5 экспертиз на эту тему. И все-таки последнее решение было о том, что было надругательство над трупом со стороны солдат, которые за это осуждены.

М. КОРОЛЕВА Но не со стороны Буданова?

П. АСТАХОВ Нет.

М. КОРОЛЕВА Вот вопрос от нашего слушателя Бекхана: "В чем суть вопроса? Он что, не хочет сидеть? Он же признал убийство. Так лучше отсидеть, и все. Вокруг чего ажиотаж?" Кстати, сам Буданов. Вы говорили, что к Вам обратилась его супруга. А сам Юрий Буданов хотел пересмотра приговора?

П. АСТАХОВ Я уже говорил о том, что к концу судебного слушания в первой инстанции Юрий Дмитриевич Буданов уже был в таком состоянии, (он всегда был в таком состоянии, достаточно подавленном, от всего происшедшего), что он просто не хотел слышать про свое дело, он отказался от всего, даже обжаловать его. Затем, под влиянием родственников и знакомых, он написал короткую кассационную жалобу, что дало мне возможность ее поддерживать и приводить свои аргументы. Но тем судом, которым судит себя Буданов, его уже никто не осудит. Мы же ведь хотели только от земного суда справедливого приговора, потому что, что бы ни совершил человек, в чем бы он ни обвинялся, каждый имеет право на справедливое, объективное рассмотрение своего дела. Если эти критерии были соблюдены, объективность, справедливость и независимость суда, тогда можно согласиться с приговором. Но когда это не было соблюдено, я как профессионал не могу с этим согласиться.

М. КОРОЛЕВА Скажите, Вы как профессионал как бы оценивали возможности пересмотра приговора? Вы обращались за пересмотром приговора. Как Вам кажется, приговор мог бы быть отменен вообще, то есть Буданов мог бы быть оправдан? Или Вы хотели лишь смягчения приговора, то есть то, о чем Вы говорите, отмена наград и т.д.?

П. АСТАХОВ Исходя из той позиции, которую я выбрал и которую я озвучил в суде, и в соответствии с представленной жалобой и аргументами, которые я здесь назвал, а именно ущербность экспертизы, на которой построен обвинительный приговор, я, естественно, говорил о том, что приговор должен быть отменен и должен быть вынесен новый приговор. Кассационная инстанция могла это сделать. Она могла вынести приговор, который, на мой взгляд, должен был быть основан на заключении тех самых 18-ти экспертов, среди которых, кстати, 2 академика, на чьи книги и труды даже государственное обвинение постоянно ссылалось. Так вот, на основании выводов этих 18-ти экспертов Юрий Дмитриевич Буданов подлежал принудительному лечению и не мог нести ответственность за содеянное им.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Павел Астахов - адвокат.