Открытие Франкфуртской книжной ярмарки - Виктор Ерофеев, Ханс-Фридрих фон Плётц - Интервью - 2003-09-27

27 сентября 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" В. Ерофеев писатель, Ханс-Фридрих фон Плетц чрезвычайный и полномочный посол в ФРГ

Эфир ведет Сергей Бунтман

С. БУНТМАН Ну что же мы начинаем нашу программу вдогонку с беседой с Анатолием Чубайсом, Алеша ни за что не поверит, Татьяна Ильинична из Подмосковья. Что Чубайса поддерживает 69% голосовавших в интерактив. Я следил за тем как идет интерактив, действительно 69%. Это е вопрос веры, вопросы веры решаются в других учреждениях. Поддерживают, может быть, это удивительно, но делайте свои выводы. Мы же сейчас будем делать свои выводы, скажем так, о будущем и литературном и российско-германском и поэтому у нас гостях Ханс-Фридрих фон Плетц чрезвычайный и полномочный посол в ФРГ и Виктор Ерофеев просто нечрезвычайный и неполномочный. Но дело в том, что с каким-то особыми ощущениями мы ждем открытия Франкфуртской книжной ярмарки, крупнейшей ярмарки -замечательного события. Это связано с тем, что русская литература в Германии переживает сейчас, я боюсь слова "проект", слишком много таких слов ничего не говорящих.

В. ЕРОФЕЕВ Технологическое слово.

С. БУНТМАН - Как говорят про стихи - текст, про спектакль говорят проект, тем самым что-то скрывая. Давайте не будем скрывать ничего и вы, господин фон Плетц сейчас расскажите, в чем состоит и то, что произойдет на Франкфуртской ярмарке до нее, и я надеюсь, что потом.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - Первый вопрос, который я задал бы почему Россия только в 2003 году стала центральной страной-гостьей. В литературе между нашими странами такие прочные связи такие, как вряд ли между другими странами в Европе. Я выяснил, что в 1992 году Советский Союз должен был быть центральным гостем на Франкфуртской ярмарки, то там произошли изменения, и поэтому не случилось.

С. БУНТМАН - Его не стало. Кончина Советского Союза.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - Сейчас подходящий момент для такого события. Молодая литература России представляет себя не только Германии, но представляет себя всему миру. У нас большое любопытство, мы с большим интересом ожидаем это событие.

С. БУНТМАН - Очень хорошо. Понятно, ожидание и исторические обоснования есть. Теперь Виктор Ерофеев, в чем состоит суть нынешнего присутствия русской литературы?

В. ЕРОФЕЕВ Я боюсь больших ожиданий. Я только что приехал из Берлина, там действительно этого события ждут и как всегда когда очень чего-то ждут, все может произойти ровно наоборот. Мне кажется, что у русской литературы есть силы, чтобы справиться с таким чудовищем как Франкфуртская ярмарка и это сказочное явление. С одной стороны такой огромный книжный монстр как книжная ярмарка, самый большой монстр в мире, а с другой стороны русская литература, которая должна как царевна покорить этого монстра. Бьюти и монстр.

С. БУНТМАН - Я перевожу красавица и чудовище.

В. ЕРОФЕЕВ - Но Сереж ты знаешь, дело в том, что выясняется, что красавица очень раздробленная. Ножки у нее отдельно, ручки отдельно, головка отдельно. Такая расчлененка. И, для того чтобы все сложилось, нужно заранее признать, что у нас красавица доставляется в расчлененном состоянии. Случится ли объединение красавицы на ярмарке, это тоже большое дело.

С. БУНТМАН - Это уже фильм Фрица Ланга "Метрополис", скорее такая искусственная красавица.

В. ЕРОФЕЕВ Тем не менее, если нет объединенной русской литературы, может быть и не нужно, потому что сейчас каждый писатель занимает свое собственное место и с некоторой завистью смотрит на другие писательские места и чувствует себя неуютно. Но, тем не менее, писательские силы огромные. И мы можем гордиться нашей литературой. Кстати это видно по тому, как ее переводят в Германии. Переводят очень интенсивно. Германия, наверное, единственная страна в мире, которая по-настоящему следит за тем, что происходит в литературе. И в Германии знают как писателей старшего поколения, так и совсем молодых. Например, антология "Время рожать" которую я выпустил 2-3 года назад, она переведена и даже вышла в мягком переплете. Вообще надо сказать Германии большое спасибо за то, что эта страна единственная в Европе, которая открыта иностранным литературам.

С. БУНТМАН - Я должен пояснить, что вышла в мягком переплете - это означает, что книга будет читаться везде. И на это рассчитывают издатели. Не только в доме в кресле, ее можно положить в портфель, в карман.

В. ЕРОФЕЕВ И одновременно ее купят студенты, это значит, у нее будет большое будущее.

С. БУНТМАН Виктор сказал, как переводят русскую литературу в Германии. Господин фон Плетц, как переводят русскую литературу в Германии?

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - Уже огромные традиции существуют по переводу русской литературы на немецкий язык. Мы провели небольшой интересный опрос, какой русский писатель вам больше всего нравится. 20% сказали Толстой, 13% Достоевский, 5% Солженицын, а остальные были тоже где-то между ними. Но более молодые писатели не были названы. На этой ярмарке будет представлено 60 названий книг, русских книг, которые были написаны в последние 10 лет. Новые переводы старых произведений ранее написанных, прекрасный новый перевод "Братьев Карамазовых" например. Хочу объяснить, почему мы с таким любопытством относимся к современной российской литературе. После большого провала в политике, культуре, литература занимается переработкой всей этой проблематики, она старается понять, что произошло, как. Германия - страна, которая пережила нечто схожее, по крайней мере, на собственном теле узнала все это. Тут очень интересное сравнение может быть. Вы знаете, что 2003 год это не только презентация России на Франкфуртской книжной ярмарке, но это год России в Германии. Об истории уже много известно, но мы хотим знать больше о современности. Следующий год будет годом немецкой культуры в России. То есть, можно сказать, что два крупнейших народа Европы решили такие шуры-муры завести между собой.

С. БУНТМАН - Я могу сказать, как в Москве смотрят удивительный фильм "Гуд бай, Ленин" в кинотеатрах и его оценивают не всегда однозначно. И где-то смеются, где-то говорят, что они не понимают то, что мы пережили. Нет, это личная история, нет, это общая история. Нет, мы все знаем, - нам говорят. Ах, как жаль, что у России нет Западной России. Нет, у нас совсем другой путь. И это удивительно, это тоже маленькая связка на уровне кинематографа, но то же самое происходит в России. Еще один пример. К сожалению, пока еще не возникло общественного разговора вокруг, на мой взгляд, важнейшего исторического факта и немецкого романа Гюнтера Грасса "Траектория краба", которая связана с нашими общим пониманием, с различным пониманием войны и жертв войны. И бессмыслицы того, что происходило, где есть подвиг, где есть жертвы и где есть большая историческая ложь. И нежелание увидеть как у вас, так и у нас. И в литературе мне кажется, должно происходить такое глубинное знакомство.

В. ЕРОФЕЕВ Ты прав, упомянув этот фильм. У нас существует свой вариант, свой ответ на "Гуд бай, Ленин". Молодой режиссер Алексей Герман, сын Германа показал в Анапе фильм, в Венеции тоже "Последний поезд" где впервые русские актеры совершенно замечательно сыграли немецкую армию во время Второй мировой войны. И там было показано, что у немецкой армии есть, по крайней мере, два добрых человека, которые не хотят воевать, это где-то рядом с Питером, и они блуждают по лесу потерянные так же, как и партизаны, которые с другой стороны блуждают. И добрый немецкий доктор лечит партизанку, что в фильме показано достаточно убедительно, а не с каким-то наглым романтизмом. И мне кажется, что это желание понять друг друга может быть, даже начинается не через литературу, через кино, но это очень важный ход. Это даже не ход примирения, ход подсознательного поиска ментального консенсуса. Я думаю, что пребывание большого количества, по-моему, 90 наших писателей во Франкфурте на ярмарке это, в общем-то, совершенно необычайное знакомство большого количества русских писателей с Западной Европой. Это встреча с Европой. И я очень бы хотел, чтобы эта встреча прошла так, чтобы и той и другой стороне было, что сказать и было, о чем потом вспомнить. Если с одной стороны русские писатели действительно очень сильные, то с другой мы все равно входим на чужую землю. Там другое представление о том, чем занимаются литературные агенты, как печатаются книги, распространяются.

С. БУНТМАН - Это то, что окружает литературу. Технология.

В. ЕРОФЕЕВ И этот технологический момент очень сильно отработан на Западе в отличие от России. И приезд туда русских писателей поможет нам всем понять, по каким принципам, и на каком основании делается сейчас литература на Западе. Конечно, это вызов, Франкфурт бросает нам вызов и говорит - покажите кто вы такие. Но и мы, российские писатели бросаем вызов, говоря, что мы справимся с вами.

С. БУНТМАН - Есть вопросы на пейджер к обоим нашим гостям. "Почему, когда распалась Австро-Венгрия, через 10 лет возникла великая литература в этих странах. А после распада СССР ничего подобного нет", - Виктор. Я придержу при себе что возникло, и то, что ничего подобного нет в СССР, свое мнение я оставлю при себе. Я хотел бы спросить о таком феномене распада империи и появления больших культур, которые видели в южной части германских народов с примыкающими славянскими странами и не только странами как Австро-Венгрия. И распад СССР, как политический, так и цивилизационный во многом. Господин посол.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - Трудный вопрос для меня. Хотя посол такой высокий титул, но они не все знают. У дипломатов с литераторами общее то, что они хотят докопаться до более глубокого смысла вещей. Не всегда получается логично, каким вопросом занимаешься сначала, а каким потом. То есть, какого-то патентированного ответа у меня нет на этот вопрос. Но если подумать, поразмыслить, какие есть общие черты в немецкой и российской литературе, например, такой момент что после 1995-97 года печатаются писатели, которые раньше не могли быть напечатаны. То же было у нас. Еще можно отметить, что у наших народов, хотя и разное прошлое, но, в общем-то, весьма сложное было прошлое. И это прошлое нужно вдруг перерабатывать, переживать, осмысливать с новых позиций. Для души людей и для души народа это очень тяжелый труд, это совсем непросто. Например, я видел в немецком переводе русскую книгу, которая раньше не публиковалась о революции 1905 года. То, чем мы сегодня занимаемся, это очень европейский подход. Мы интенсивно интересуемся друг другом, мы хотим понять, что происходит в душах наших народов. Хотя бывает непросто, бывает больно иной раз, но очень интересно сейчас жить в Европе.

С. БУНТМАН Конечно. Когда-то очень давно в замечательном романе Томаса Манна "Доктор Фаустус", когда молодые люди рассуждают о своей жизни в стране, то ли в сарае, то ли на сеновале а кто еще так может думать как мы, кто может так рассуждать, - да пожалуй, только русские. Это замечательное воспоминание. Я бы хотел, чтобы Виктор ответил коротко на этот вопрос. Чем был распад Советского Союза для русской литературы.

В. ЕРОФЕЕВ Дело в том, что поражение главная тема литературы. Литература никогда не пишет о победах, о победах пишет только плохая литература. Хорошая пишет о поражениях, о любовном поражении, о политическом, военном, о распаде. Обо всем том, что шокирует, приводит в стресс и заставляет думать. Поэтому то, что случилось с Австро-Венгрией, что случилось с Советским Союзом, это отличная тема литературы. Как это ни печально сказать, литература - это та самая птица, которая любит клевать мясо умерших животных, даже и птиц тоже, даже тогда, когда это очень больно. Но зато одновременно это и санитар леса. Литература порой помогает выживать. Очень хороший вопрос нам задали, я хочу сказать, что не надо бояться этой роли литературы, потому что именно благодаря литературе и благодаря тому, что она не боится уходить в эстетику поражения, Россия не раз выживала, и не раз оказывалось, что русская литература буквально спасала своего читателя от морального поражения. Так что у нас у нашей литературы очень много заслуг на этом фронте.

С. БУНТМАН - Мы сейчас прервемся на новости. Мы говорим о предстоящей Франкфуртской ярмарке, но и шире, потому что специальный гость Россия, страна, которая крупным планом выделяется на этой ярмарке, но это позволяет нам поговорить еще и о нашей истории, о нашей литературе, о наших общих делах и нашем, может быть, недопонимании взаимном. Встретимся после новостей.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН Мы продолжаем наш разговор и накануне Франкфуртской книжной ярмарки, на которой Россия будет специальным гостем, страной, на которой будет сконцентрировано большое внимание. Когда-то в советские времена, если говорить о русских писателях в Германии и что такое Германия в русской литературе, была у нас идея после довольно удачного издания "Париж в русской литературе" сделать Берлин, но Берлин мы отказались делать, потому что невозможно было в то время использовать ни имя, и тексты Набокова. Потому что без Набокова Берлин был невозможен, и мы просто отказались от этой затеи. Когда Виктор Ерофеев вначале передачи говорил о расчлененной красавице, я думал о русской литературе, которая за этот век многократно разбредалась и распадалась, возрождалась в разных местах, разных видах, начиная, когда с традиций, а когда и с нуля во втором-третьем поколении. Удастся ли сейчас собрать хотя бы во Франкфурте и вообще в нашем сознании русскую литературу совсем разную и разных традиций. Сейчас говорят даже об очень особой литературе русскоязычной общины в Израиле. И о многих вещах вплоть до нынешнего времени.

В. ЕРОФЕЕВ Действительно, у нас нет литературы в России. Но есть литературы, их очень много и эти литературы часто между собой никак не связаны, мы находимся в разных измерениях. Хорошо ли это или плохо. После того как была одна большая литература, которая была похожа на футбольный матч, где был один мяч, который гоняли и советчики, и антисоветчики, то теперь, когда на поле выкатились тысячи мячей, и каждый бьет непонятно куда, это такой довольно веселый момент в литературе. Причем каждый считает свой мяч главным. Самая большая беда русских писателей сегодня, что почти каждый из них считает, что он говорит от имени истины. Эта болезнь всегда была свойственна русской литературе, но сейчас она обострилась. На ярмарке когда эти писатели соединятся, они увидят, как можно говорить от имени истины, когда рядом сидят столько же истин. Мне бы хотелось, чтобы произошел салат, чтобы набросали истин, перемешали и посмотрели, что будет в результате. Вообще русские писатели сейчас больше всего встречаются за границей. Потому что приглашают куда-то выступать и там платят деньги, деньги как пылесос втягивают писателя в самые невозможные комбинации. Франкфуртская ярмарка, наверное, самая большая комбинация русских писателей, которая существовала с конца Советского Союза. Посмотрим, как лягут карты, но мне кажется, что лягут нормально, потому что даже если это все будет абсурдно, то это тоже хорошая тема для литературы. Надеюсь, что это не будет не только ни парад дураков и парад абсурда, но действительно западные издатели приглядятся и предложат русским писателям что-то издать, и не только немцы. Мы забыли сказать, что это же вообще мировая ярмарка. Приедут и из Израиля, из Японии, Австралии, африканские приедут писатели. Может быть, какие-то африканцы захотят издать нас, у нас тоже много общего. Но я смотрю на эту ярмарку с большими надеждами для русской литературы. Я не говорю сейчас о себе, мне от нее особенно не так уж что-то нужно, но чтобы поддержать русскую литературу во всем ее разнообразии, это было бы правильно. И надо открыть тут маленький секрет, что мы с господином послом не зря сидим за одним столом, потому что послезавтра мы в Москве Вот моя авторская программа "Апокриф", и господин посол очень любезно согласился по случаю отъезда писателей на Франкфуртскую ярмарку на своей территории в резиденции устроить большой бал, праздник. Я думаю, что этот праздник, сначала пусть русские писатели скажут друг другу здрасьте, это уже будет большой шаг вперед на немецкой территории. А потом уже могут, выпив шампанское поехать туда. Мы очень внимательно работаем над этим праздником, сделали списки, очень близко познакомились с замечательным человеком господином послом Германии в Москве и человеком отзывчивым и очень глубоко понимающим культуру, и мы постараемся сделать этот праздник не формальным, типа отвальный, а именно дойти до некоторой сути и литературных проблем. Так что стараемся изо всех сил, что получится, доложим по приезде.

С. БУНТМАН - Господин посол, вы не боитесь устраивать большой бал российских и русских писателей? Все-таки бал, русские писатели в таком количестве. С их взаимоотношениями, учитывая знаменитый роман действие, которого происходило не так далеко от вашей резиденции. Опасное дело.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - Конечно, я просто весь дрожу. Но в то же время я живу ожиданием себя обессмертить, потому что может быть, в каком-то произведении одного из великих писателей появится сносочка маленькая. Если говорить серьезно, вопрос был поставлен так существует ли единая русская литература или их много. Может быть, слушатели знают, что есть и немецкоязычная русская литература. Если в Берлине вы пройдете по улице и спросите о том, кого вы знаете из современных русских писателей, то, наверное, 9 из 10 ответят, что Владимира Каминера. Он по-немецки пишет.

С. БУНТМАН - Он немецкий тогда писатель.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - Он абсолютно русский человек. Он переехал после всех перемен в Берлин, издан по-немецки книгу, и просто прославился в Германии. Она называется "Русская дискотека". В его книгах, которые все стали у нас бестселлерами, мы с одной стороны знакомимся с новой Россией, а с другой нам очень интересно, как он видит своими глазами нас, он это описывает. "Военная музыка" последняя книга о его службе в армии. Вы помните эту историю про Руста, как он приземлился на самолетике.

С. БУНТМАН - Я видел, как он летит через окно.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - Я надеюсь не только, что эти книги будут переведены на русский язык, может быть, сами авторы переведут их, но я думаю, что это прекрасный материал для кино. Или новая тенденция в современной литературе, и здесь есть параллелизм у нас в Германии и у вас, в советское время очень много писали про деревню. Возникало чувство, что это безопасная местность спокойная, где можно подумать о разных проблемах. А в современной литературе все действие происходит в городах. И это уже так несколько лет. Виктор Ерофеев, наверное, один из тех, кто сделал следующий шаг. Взять Пригова например, "Живите в Москве" целый лозунг литературный. Конечно, я не дрожу, я с большой радостью ожидаю этот бал, вечер, мы пригласили много немецких гостей и я думаю, что он для них будет также большим событием и очень интересным.

В. ЕРОФЕЕВ Специально по этому поводу приедет директор Франкфуртской ярмарки, который довольно занятый человек. Но именно на этот бал он приедет и это тоже показатель того, насколько немецкая сторона серьезно относится к "русской" Франкфуртской ярмарке.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - На бал придет и новый французский посол, чтобы понять, что речь идет о Европе, а не только о Германии.

С. БУНТМАН Европа, Германия и Россия - мир, который все больше интегрирует, но очень серьезно задумывается о своем своеобразии и национальных проблемах. Удивительно, после рассказа господина посла стало понятно, что появляется, может быть, специальная российская миссия, некие проводники сталкеры иногда достойные, иногда менее, иногда это бывает правдой, иногда обман.

В. ЕРОФЕЕВ Клюквой.

С. БУНТМАН - Как в свое время мы читали рассказы о Франции, о загранице от больших советских писателей, только редко кто был допущен к западной жизни и к рассказу об оной. Как Андрей Макин рассказывает о Франции про свои ощущения, и тоже такой франкоязычный писатель.

В. ЕРОФЕЕВ В каждой стране теперь поселился писатель, который стал послом русской литературы, и которого очень хорошо знают в этих странах, и почему-то не знаю, почему довольно скверно знают в России.

С. БУНТМАН - Поэтому я говорил, это немецкий писатель это французский писатель со своим особым стилем, со своей экзотикой. Но это отдельный разговор. Я бы хотел спросить, существует ли такое литературное общее течение для нынешней жизни или оно все равно в каждой стране выражается по-разному в зависимости от языка, цивилизации и прочего. Но существует общий обобщенный пульс, это не средняя температура по больнице, биение такое. Существует ли это, и какие у него своеобразия в разных странах цивилизации?

В. ЕРОФЕЕВ Сереж, ты задал удивительный вопрос. Я об этом много думал. Когда путешествуешь по миру, люди живут совершенно по-разному, но литература почему-то дышит в одну дыхалку. Откуда это, потому что вроде бы нет никаких оснований, литературе объединяться под флагом ООН или еще каким-то. Но, тем не менее, литература переживает как ни странно события вместе и когда приезжаешь в Германию, то нет никакой проблемы понять, что делает немецкая литература. Например, уже долгое время, лет 20 примерно как с рок-н-роллом говорили, что он умер, также сейчас говорят, что постмодернизм умер. Но эти похороны настолько затянулись, что они стали универсальными. Эти похороны явление для всех стран от Австралии до России. Второе то, что минимализм прокатился такой волной от Японии до Нью-Йорка и тоже через Москву и тоже отразился в этой литературе. Интерес к Востоку постоянный, суши-бар как символ. Можно сказать, что суши символ современной литературы, потому что каждый писатель как же можно жить без суши. Есть еще масса явлений и мне очень легко, когда я приезжаю в Германию, потому что я знаю, что там примерно такие же проблемы. Это работа с новыми жанрами, например, жанр на стыке между эссе и рассказом, который у меня есть в книжке "Мужчины", для немца абсолютно понятен. Другое дело, что атмосфера, как правило, заграницы, скажу такое советское слово, она более доброжелательная к разным направлениям литературы, чем у нас. Потому что у нас критика остается очень партийная, там тоже могут быть разные

С. БУНТМАН Голос истины у каждого.

В. ЕРОФЕЕВ Поэтому здесь сложнее находить общий язык. Я не говорю про себя, а вообще. А есть писатели это удивительно, они все живут на уровне экономического класса, должны жить по деньгам, а в реальности живут как бизнес-класс, потому что все их приглашают, кому-то они нужны, кто-то их кормит, поит, кто-то их обожает. И когда писатель так высоко поднимается по жизни, совершенно не прилагая к этому никаких усилий, то он видит жизнь с птичьего полета и понимает, что литература это не просто политический и социальный или даже эстетический заказ. Есть такая странная материя, о которой говорят а сейчас ребята, будем делать вот такую литературу. Какая это материя, я не знаю, но думаю, что это материя, которая не принадлежит к материальному миру.

С. БУНТМАН - Господин посол, когда мы говорим об общности в искусстве, как вы считаете, это, потому что коммуникации стали гораздо серьезнее, потому что тот же самый суши-бар везде от Иркутска до Сан-Франциско, или потому что действительно есть проблема, некий пульс, который писатель воспринимает и современность он воспринимает не то что одинаково, а в общности какой-то.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - До Москвы я был послом в Лондоне. И регулярно смотрел списки бестселлеров, которые публиковались в английских газетах. И очень редко встречались среди этих списков переводные книги, обычно были книги, написанные по-английски. Но если спросить об общем между Германией и Россией, то в наших списках бестселлеров всегда присутствуют иностранные авторы тоже. Можно определенную кривую даже нарисовать. Пока что она снижается, а собственная литература поднимается. Очень интересная параллель. Наверное, наши авторы сейчас занимаются такими темами, которые важны для наших людей. То есть здесь всегда происходит смещение интереса. Но объяснить это очень трудно и какую-то закономерность я здесь вывести не могу. Например, я заметил, что вдруг русские детективы стали очень популярными в Германии. Это универсальная тема. Женские книги, то есть авторы-женщины.

С. БУНТМАН - Это в Европе стало очень популярно.

ХАНС-ФРИДРИХ ФОН ПЛЕТЦ - Да, у Улицкую и Толстую сейчас читают в Германии и, по крайней мере, очень многие слышали о них. То есть, есть какие-то общие тенденции, есть какие-то специфические. Но хотел бы вернуться к своей любимой мысли, что вообще-то мы сугубо европейские две культуры. И поэтому нас всегда интересовало, и будет интересовать, о чем мечтают наши соседи, чего они боятся. Как они живут, как они хотят жить. Я не назвал бы, например, Франкфуртскую ярмарку в отличие от Ерофеева здесь я хочу его поправить, это не пылесос, который втягивает все. Очень соблазнительная картинка, образ яркий, но не совсем верный. Если только представить, сколько переводчиков будет присутствовать на ярмарке, и они будут ходить и выбирать из 350 тысяч новых названий, что им перевести. Или масса агентов, которые ищут книги, новые названия для себя, чтобы успешно издать и получить успех в бизнесе. Франкфуртская ярмарка это огромный мультипликатор литературы, которая воздействует на весь мир. То есть это огромная культурная функция, огромной важности функция, в общем-то, коммерческого события.

С. БУНТМАН Конечно, чтобы ни я, ни наши слушатели не ощутили себя раздавленной этой грандиозной картиной, скажу, что на самом деле Франкфуртская ярмарка - это прекрасное чудесное место для встречи, где почетно быть как организаторами, так и специально приглашенной стороной этого года. Мне кажется, что сейчас, когда господин фон Плетц говорил о европейской идее, о внимании к этой идеи, меня, честно говоря, несмотря на все наши беды и невзгоды последнего века очень радует, что два таких европейских и мировых пугала последнего века как наши страны, пугала страшных, что они приходят в начале нового века, должны придти каждый по-своему, один с одной скоростью, другой с другой, к объяснению этого понятия соседства и взаимопроникновения и взаимопонимания. Вот это очень важно не на словах, а на деле. Это приятное дело и с этим мы будем отправляться и на ваш бал, господин посол, и на Франкфуртскую ярмарку вместе с русской и мировой литературой. Спасибо вам огромное. Виктор Ерофеев и Ханс-Фридрих фон Плетц были гостями нашей студии за несколько дней до начала Франкфуртской ярмарки.