Снос одного из самых известных зданий Москвы "Военторга", - состояние памятников архитектуры в Москве. - Евгений Асс - Интервью - 2003-08-26

26 августа 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Евгений Асс - первый вице-президент Московского союза архитекторов.

Эфир ведет Марина Королева.

М. КОРОЛЕВА 15:06 в Москве, дневной эфир на радио "Эхо Москвы" продолжается, в студии Марина Королева, а наш гость в эту минуту Евгений Асс, первый вице-президент Московского союза архитекторов. Евгений Викторович, здравствуйте.

Е. АСС Здравствуйте.

М. КОРОЛЕВА До 15:30 мы с Евгением Ассом разговариваем в этой студии, затем остаемся здесь же вместе с нашим гостем, но уже вы будете отвечать на наши вопросы, которые будут касаться, собственно, это будет один вопрос в программе "Рикошет", который будет касаться судьбы историко-архитектурных памятников не только в Москве, но и вообще в России. А начинаем мы с той новости, которую мы получили сегодня, хотя, собственно говоря, об этом событии стало известно вчера поздно вечером, о том, что здание Военторга уже начали сносить. Это очень известное здание, построенное в начале прошлого века. Стоит оно недалеко от Воздвиженки, совсем недалеко от Кремля, недалеко от того места, где мы сейчас с вами находимся, буквально в пяти минутах ходьбы. Кое-какие комментарии мы уже получили, Алексей Комеч, директор института искусствознания, назвал это чудовищным, проглоченным обществом примером уничтожения старой Москвы. Что скажете, Евгений Викторович?

Е. АСС Во-первых, соглашусь с высказыванием Комеча, добавлю, что узнав вчера вечером о том, что это началось, я воспринял это как сообщение о смерти близкого друга. Бывают такие моменты, когда ком в горле встает, трудно сказать что-нибудь, кроме того, что не может быть, не верю. Действительно, разговоры об этом шли давно, но как-то так казалось, что это настолько невозможно, настолько противоестественно, что как-то и не подозревали, что действительно так в конце августа это начнется. Еще в июне месяце состоялось совершенно по другому поводу совместное совещание ЭКОС и союза архитекторов у главного архитектора Москвы, тогда этот вопрос тоже как-то

М. КОРОЛЕВА ЭКОС это?

Е. АСС ЭКОС это экспертно-консультационный общественный совет при главном архитекторе Москвы. И тогда этот вопрос возник, там был тоже и Комеч, и председатель ЭКОС Александр Петрович Кудрявцев, президент Российской академии архитектуры и строительных наук. И Кузьмин тогда, гл. архитектор города, сказал не стоит беспокоиться, это рассосется. Но, как видно, не рассосалось.

М. КОРОЛЕВА Это все понятно. Т.е. мы сейчас с вами делаем и констатируем факт, вот начали сносить, получается, что никто, ни союз архитекторов, ни то, что вы назвали некие консультационно-общественные советы, никто не может этому помешать. Вот на наших глазах происходит, как вы сами сказали, фактически гибель близкого человека, потому что, действительно, наверное, для каждого москвича, да и для многих, кто приезжал в Москву когда-то, приходил в Военторг, это здание становилось частью его жизни, правильно? Неужели все-таки так все было трагично и безысходно?

Е. АСС Вы знаете, во-первых, я только вчера узнал, что это здание не состояло на охране, а было в списке так называемых вновь выявленных памятников. Статус вновь выявленных памятников, как я тоже узнал, сегодня предполагает возможность отмены этого статуса местным правительством. Поэтому формально как бы это здание не являлось памятником. Хотя мне кажется, что все москвичи, и я могу тоже покаяться в том, что я был уверен, что оно стоит на государственной охране. Поэтому такой тревоги за то, что такое беззаконие может случиться, не было просто по определению. Когда возник этот разговор, в июне уже это обсуждалось, и тогда были какие-то у нас мысли о том, что надо ли какую-то дополнительную активность проявить, но опять-таки, полагаясь на мнение главного архитектора и председателя ЭКОС, не возникло ни малейших предпосылок для того, чтобы создавать мощную волну протеста. Как видно, мы ошиблись, надо было, конечно, трубить, потому что действительно невозможно поверить в то, что такое совершенно здоровое тело в городе, при этом помимо того, что это все-таки памятник архитектуры, независимо от того, состоит он на охране или нет, но он является не де-юре, но де-факто является памятником архитектуры, как и многие другие. Я, вообще говоря, полагаю, что кроме закона об охране памятников, есть что-то, что называется совестью, культурной ответственностью, исторической ответственностью, которая должна как-то останавливать людей и власти в первую очередь от таких безумных шагов.

М. КОРОЛЕВА Я напоминаю, у нас в прямом эфире Евгений Асс, первый вице-президент союза московских архитекторов. Евгений Викторович, здесь довольно много вопросов и вопросов, совершенно разных, достаточно противоречивых. Например, Алексей констатирует, наш слушатель: "Здание Военторга относилось к типу эклектичной архитектуры, никакого интереса не представляло". Вы с этим согласны?

Е. АСС Вы знаете, я согласен с тем, что оно относилось к эклектичной архитектуре, но что оно не представляло интереса, с этим я категорически не соглашусь.

М. КОРОЛЕВА А тому, кто, может быть, либо не видел Военторга, либо видел один раз в жизни и не запомнил, какие бы его особенности вы назвали? Почему, на ваш взгляд, такое здание стоило бы сохранить?

Е. АСС Я бы сказал, что, прежде всего, эклектический воспринимается как некое ругательство, я не склонен разделять эту оценку. В этом здании очень много интересных и необычных даже для этой эпохи, это эпоха позднего модерна, значит, оно построено где-то в 13-м году, много очень интересных декоративных деталей. Кроме всего прочего, оно необычайно остроумно было то, что в архитектуре называется типологией, организация внутреннего пространства, эти огромные лестницы, если вы помните.

М. КОРОЛЕВА Помню.

Е. АСС Все помнят, кто там бывал. И среди больших универмагов, таких, как "Мюр и Мэрилиз", нынешний ЦУМ, или что еще припомнить, не знаю, в Москве, этой эпохи крупные универмаги, пожалуй, и не вспомню. Это здание совершенно особого типа. И в тот момент как раз складывалась эта типология больших универсальных магазинов. Мне кажется, что в этом смысле это было просто во многом уникальное здание.

М. КОРОЛЕВА Кстати, Борис Евгеньевич, наш слушатель, тоже просит уточнить, он, во-первых, очень огорчен случившимся, во-вторых, просит сообщить в эфире, в каком конкретно году было построено здание, для какой цели и кто автор проекта? Что касается даты, если я не ошибаюсь, то в 1910?

Е. АСС 1910-1913. Архитектор, если я не ошибаюсь, Сергей Залесский.

М. КОРОЛЕВА А для какой цели?

Е. АСС Как ни странно, оно принадлежало военному ведомству. Я сейчас не помню, как точно называлось это, что-то такое, какая-то торговая организация, связанная с военным ведомством. Я сейчас боюсь соврать, но, во всяком случае, оно было с самого начала милитаристским. Но это не имеет ровным счетом никакого значения. Оно с самого начала было универмагом, это был большой универсальный магазин.

М. КОРОЛЕВА Дарья, наша слушательница, спрашивает, очень много вопросов, буквально посыпались вопросы, связанные с Военторгом и с другими зданиями Москвы, Дарья спрашивает: "Вы относитесь к сносу Военторга как к смерти близкого человека. А как вы относитесь к тому, что близкий был 10 лет в коме?" И правда, мы с вами можем припомнить, что последние лет 10, проходя мимо Военторга, мы видели грустную картину стоит никому не нужное, запыленное здание, никто его не ремонтирует, никто не использует, наконец. Что-то происходит теперь.

Е. АСС Во-первых, это не вполне архитектурный вопрос, что происходило с собственностью, хотя я предполагаю, насколько я знаю, в течение последних 10 лет это здание находилось на балансе московского правительства. До этого оно было на балансе у министерства обороны. Вокруг него происходили какие-то имущественные игры, кто-то претендовал на него. Вся эта закулисная финансовая игра, на мой взгляд, вовсе не оправдывает того, что крепкое, здоровое и ценной в историческом плане здание должно быть, в конце концов, разрушено. Есть во всем мире масса примеров зданий, которые простояли какое-то время без хозяина, но потом все-таки отреставрированы, отреконструированы и приспособлены для современной жизни. В общем, подоплеки, мне кажется, в данном случае, любые, какие бы ни были, самые высокие соображения по этому поводу, они будут не корректны. Мы можем обсуждать подоплеки террористических актов, но все равно они остаются таковыми, независимо от того, какой логикой пользовались их исполнители.

М. КОРОЛЕВА Но Алексей Комеч говорит о том, что московское правительство приняло решение о сносе здания Военторга под давлением инвестора. Значит, такое возможно?

Е. АСС Можно, конечно, сказать, что деньги решают все. Тогда вообще любая дискуссия может быть закрыта. Есть определенная выгода, кому выгодно, да, действительно, это несомненно, что снос Военторга кому-то выгоден, т.е. в данном случае нельзя говорить о каком-то умышленном культурном терроризме, что давайте-ка мы снесем это здание, потому что оно некрасивое.

М. КОРОЛЕВА Софья Ивановна, наша слушательница, сообщает нам, что раньше Военторг, созданный в 1913 году, назывался экономическим обществом офицеров. Что, собственно, и можно, наверное, назвать все тем же Военторгом, таким образом. Спасибо, Софья Ивановна. Мы же с вами говорим сейчас, с другой стороны, не о том, что на месте Военторга будет некий небоскреб или будет ресторан, что-то другое. Его снесут, как нам объясняют, и построят то же самое здание, которое внешне будет выглядеть абсолютно точно также. И в нем, возможно, будет магазин и будет подземная стоянка, и все будет точно также, никто не заметит.

Е. АСС Во-первых, не бывает того же самого. Все, что делается заново, это новое, уже новые конструкции, новые материалы, это все не то. Вообще есть проблема подлинника. В искусстве и архитектуре существует проблема подлинника. Или это настоящая вещь, или это подделка. Храм Христа Спасителя это тот же самый Храм Христа Спасителя или это все-таки подделка?

М. КОРОЛЕВА По поводу Храма Христа Спасителя тоже есть вопросы. Для вас как для архитектора это как?

Е. АСС Мне совершенно не нравится подделка, я категорически протестовал бы против сноса Храма Христа Спасителя, который случился в 31-м году. Но я также категорически протестовал против его восстановления. Кстати, это тоже такая спекуляция. Если это религиозное сооружение, то это духовная ценность, а если это гражданское сооружение, то это уже что-то. На самом деле, это все части нашей культуры. Так называемая защита духовной культуры должна распространяться не только на объекты культа, но на всю культурную ткань. В этом смысле это совершенное ханжество, когда сейчас московское правительство будет говорить, что оно защищает культуру, духовность и т.д. Не верю еще раз.

М. КОРОЛЕВА Как вам кажется, много ли людей, которые действительно, как вы сказали, заметят эту подмену? Может быть, как раз речь и идет о том, что есть горстка специалистов, горстка людей, может быть, читавших, знавших, видевших что-то другое, а остальные просто не заметят этого, но будут любоваться красивым фасадом.

Е. АСС Как говорится, это их проблема, потому что почему-то за подделки художественных произведений судят и сажают в тюрьму. Если кто подделает Леонардо, посадят в тюрьму. Но, на мой взгляд, точно такая же проблема, хотя никто не различит Мону Лизу на плакате и Мону Лизу в натуре, может быть, 99% наблюдателей не отличат. Но, тем не менее, культура-то складывает из подлинных вещей, а не из подделок.

М. КОРОЛЕВА Татьяна Дмитриевна, наша слушательница, спрашивает вас: "Скажите пожалуйста, ваше мнение относительно Манежной площади и гостиницы "Москва"?" Ведь с гостиницей "Москвы", как мы знаем, точно такая же история, т.е. здание сносится, на его месте будет строиться точно такая же. И, как нам объясняют, очень удобная.

Е. АСС Я точно также отношусь к истории с гостиницей "Москва", как и к Военторгу. Более того, тут я, наверное, вызову волну протеста, я так же отношусь к разборке здания "Интуриста" на Тверской. На мой взгляд, все это определенные звенья какой-то одной культурной линии.

М. КОРОЛЕВА Полно, Евгений Викторович, неужели и об "Интуристе" жалеете?

Е. АСС Жалею, абсолютно да, потому что стоит лишь начать, вы никогда не сможете остановиться. Вы скажете, "Интурист" плохой по каким-то причинам, вот кому-то не нравится Военторг, давайте Военторг сломаем. Кому-то, может быть, Спасская башня не нравится, тоже эклектичная, некрасивая, давайте сломаем. Все принадлежит своему времени. Есть какие-то вещи, в том числе и "Интурист" для меня был знаком своего времени. Я считаю, что здесь опасны такого рода прецеденты. Гостиница "Москва", на мой взгляд, это тоже одно из звеньев в этой цепи, пренебрежение к культуре. Как только мы начинаем вступать в систему оценки, у нас очень большое поле для такой модели.

М. КОРОЛЕВА Подождите, так ведь мы можем дойти до абсурда. Получается, что уже ничего трогать нельзя, например, бараки это тоже своего рода памятник, правда, значит, и их нельзя сносить?

Е. АСС Я бы сказал, что барак бараку рознь. В данном случае, когда я говорю про "Интурист", я очень хорошо представляю себе, как это здание могло бы быть отреставрировано и сделано в современных и элегантных фасадных системах. Было бы просто самое модное и элегантное здание в Москве. Но оставим это. Что касается "Москвы", то, на мой взгляд, еще раз повторю, что нельзя дважды повторить одно и то же. Я бы сказал, что если поступать честно, то надо тогда, если нам это не нравится, то тогда давайте сломаем и построим тогда совершенно новое здание, конкурс проведем, решим, что нам это не понравилось, делаем что-то такое, совершенно другое.

М. КОРОЛЕВА И все-таки, возвращаясь к таким объектам, как "Интурист", например, Военторг и гостиница "Москва", хотя это здания разной эпохи, но "Интурист", здесь у меня большие сомнения, я готова понять вашу точку зрения, но мне всегда это здание казалось, действительно, крайне уродливым, никаким не памятником. Но это все-таки разные вещи, как мне кажется, ведь на месте "Интуриста" будет построено нечто совершенно иное. А здесь, в случае с "Москвой" и Военторгом нам все время поясняют, что на самом деле все останется, как было, и вы не заметите. Все-таки как провести эту границу, как отделить одно от другого?

Е. АСС Я могу только повторить, что специалист всегда отличит подлинник от подделки. Скажем, я недавно столкнулся с такой ситуацией в своей собственной работе, когда по решению управления охраны памятниками давно снесенный дом требовалось воссоздать. Это называется "воссоздание". Я предложил тогда его воссоздать, давайте тогда его сделаем таким же, каким оно было. Там были стены толщиной метр, глубокие оконные ниши. Но никто не соглашается строить сегодня здание со стенами толщиной 90 см. Значит, это тонкая бетонная стена, окна лежат уже почти в плоскости фасада. Может быть, никто не заметит, кроме профессионала. Но я знаю, мне режет это глаз и сердце, я понимаю, что это здание какая-то дешевая подделка под историческую архитектуру.

М. КОРОЛЕВА Я думаю, что, может быть, вы ошибаетесь только в том, что речь идет о дешевой подделке, потому что предприятие очень дорогое, судя по всему.

Е. АСС Дешевой я имею в виду не цену.

М. КОРОЛЕВА Да, я понимаю вас, насколько вы считаете здесь, действительно, замешаны финансовые мотивы, потому что, объясняя нам, что удобней построить новое, нам как бы никогда не разъясняют, собственно, зачем это делается? Между тем, судя по всему, там главное все-таки деньги.

Е. АСС Конечно, главное деньги, конечно, кто-то в этом заинтересован. И действительно, в большинстве случаев, правда, здесь я не видел никакой экспертизы состояния конструкции этого здания, подозреваю, что оно в очень хорошем состоянии, т.е. требует, конечно, какой-то реконструкции, укрепления чего-то, но не думаю, что оно в аварийном состоянии. Сложность реконструкции аварийных зданий, действительно, очень велика, и чаще бывает, действительно, проще разобрать и построить заново. Но именно в этом и заключается какая-то наша культурная ответственность перед прошлым, в том, чтобы сохранить эту подлинность. Но, наверное, чем укреплять какие-то рушащиеся конструкции Колизея в Риме, может быть, разобрать Колизей и построить новый, хороший, из бетона, крепкий, нормальный Колизей? Но почему-то все-таки люди считают своей культурной обязанностью консервировать, закреплять, сохранять в том виде, в котором это существует.

М. КОРОЛЕВА Евгений Асс, первый вице-президент союза московских архитекторов, у нас в эфире. Здесь, собственно, в конструктивное русло наши слушатели пытаются вас перевести, Алексей Иванович спрашивает: "Как же, собственно, прекратить разрушение центра старой Москвы, что делать и как повлиять на разбойное правительство?" Давайте так, какие рычаги есть у вас, у архитекторов? Есть союз московских архитекторов, есть союз архитекторов России, что они могут? Или это организации ценители искусства?

Е. АСС Это общественные организации. Да, бывают случаи, когда от имени нашей организации мы обращаемся с какими-то письмами или о постановке на охрану, такие случаи бывают, когда союз архитекторов инициирует постановку на охрану каких-то вещей. Бывают какие-то случаи, когда мы считаем необходимым обратиться в те или иные инстанции. Но это уровень переписки. Естественно, общественная организация апеллирует к какой-то властной структуре с просьбой, с настоятельной просьбой или как-то еще о поддержке или о чем-то таком. Я думаю, что сейчас очень, может быть, подходящий момент для того, чтобы понять, какие рычаги вообще существуют у нас, есть у общественности какие-то механизмы воздействия. Если бы вокруг Военторга, как вокруг жилого дома на Егерской создалась бы какая-то инициативная группа, возможно, что-то можно было бы остановить. Но когда речь идет о живом доме, о комфорте конкретных жильцов, чьи интересы затронуты напрямую, тогда это проще. Но когда стоит пустое здание, еще неизвестно, какова его судьба, как-то все подвешено, наверное, это сложно.

М. КОРОЛЕВА Марина спрашивает, какие, собственно, организации следят за изменениями в городе? Мы знаем, что есть гл. архитектор, во-первых.

Е. АСС Да, существует московский комитет по архитектуре и градостроительству, существует главное управление охраны памятников. Надзирающих-то достаточно много, но окончательные решения, как мы видим, принимаются не там. Т.е. они должны были бы, конечно, последними инстанциями должны быть архитектурные органы.

М. КОРОЛЕВА Хорошо. Я задам очень простой вопрос, Евгений Викторович, скажите, вас кто-нибудь слушает? Не вас лично, а вас Союз московских архитекторов? Если вы обращаетесь и говорите это сносить не надо, это очень важное здание, это ценный памятник, не трогайте его, к вам прислушаются?

Е. АСС Прежде всего, о чем идет речь, если это здание находится на государственной охране, тогда вроде бы и апеллировать нечего, значит, оно охраняется законом. Если оно не охраняется законом, то мы апеллируем тогда к ГУОП, главному управлению охраны памятников, и просим его поставить на охрану, например. Такой ситуации, что здание вообще неизвестно никому и нигде не зафиксировано как исторически ценное, наверное, сейчас мы должны такую деятельность начать, потому что, как мы видим, те механизмы государственные, которые должны этим заниматься, на самом деле, мягко говоря, не справляются с этой задачей.

М. КОРОЛЕВА Я напомню, у нас в прямом эфире Евгений Асс, первый вице-президент московских архитекторов, беседу и опрос в рамках программы "Рикошет" мы продолжим в 15:35 после новостей.

НОВОСТИ

М. КОРОЛЕВА 15:35 в Москве, мы продолжаем разговор в студии с Евгением Ассом, первым вице-президентом союза московских архитекторов. И, кроме того, в это же самое время вы отвечаете на наш вопрос программы "Рикошет", а вопрос у нас сегодня такой должны ли власти учитывать мнение граждан, когда решают судьбу известных историко-архитектурных объектов?

РИКОШЕТ

М. КОРОЛЕВА Естественно, этот вопрос касается далеко не только Москвы, наверное, и в других, особенно больших городах, таких, как Санкт-Петербург, Екатеринбург, может быть, в общем, все происходит то же самое. Недавно мои знакомые из Екатеринбурга сказали мне, что Екатеринбург это практически Москва, только меньше. И почему-то сказали это грустно, поэтому есть у меня все основания предполагать, что там происходит все то же самое. А пока наши слушатели голосуют, мы продолжаем разговор с Евгением Ассом. Евгений Викторович, у нас на пейджер был довольно любопытный вопрос по поводу таких городов, как Варшава, которая была практически полностью восстановлена после войны, буквально по камушку, или, например, Царского Села, которое тоже было восстановлено после того, как было практически разрушено во время войны. Что это, тоже подделка?

Е. АСС Конечно, это подделка, тут что говорить? Хотя есть научные методы реставрации, которые учитывают особенности строительства соответствующей эпохи. Но в данном случае подделка имела несколько иные культурные мотивы. Понятно, что здесь речь шла о восстановлении некой культурной идентичности, которая была во время войны утрачена. Для Варшавы, например, это был очень важный акт самоутверждения.

М. КОРОЛЕВА Кроме того, простите, и разрушено это было по-другому, в других условиях. Не так, по доброй воле из-за денег, а все-таки в условиях форс-мажорных.

Е. АСС Я именно это и имею в виду, здесь необходимо было как раз ответить на эти ужасные разрушения каким-то созидательным актом. И этот созидательный акт выразился в восстановлении ровно того, что было утеряно.

М. КОРОЛЕВА Т.е. в таких ситуациях вы, что называется, подделку признаете?

Е. АСС Я признаю ее как культурно-политический акт, но не как архитектурное качество, т.е. я готов разделить симпатии к этим восстановленным зданиям, но все равно они остаются произведениями уже другой исторической эпохи.

РИКОШЕТ

М. КОРОЛЕВА Кстати, в том, что касается мнения общественности и возможности ее воздействия на ситуацию. Помните историю с Патриаршими прудами, когда был остановлен некий масштабный проект? Тогда получилось так, что люди просто вышли туда и остановили, в общем, никакой даже союз архитекторов, никакие общественные организации, а именно люди, которые там недалеко живут. Как вы считаете, действительно, должны ли власти, собственно, спрашивать своих граждан, когда они переносят памятники, сносят какие-то здания, не любые, конечно, но какие-то, которые можно считать значимыми, известными?

Е. АСС Это очень непростой вопрос. Что касается Патриарших прудов, я сам живу на Патриарших прудах, принимал некоторое участие даже во всех этих акциях поначалу. Но демократия всегда немножко палка о двух концах. Во-первых, потому, что найти полное единодушие, оказывается, весьма и весьма сложным, значит, надо проводить какие-то достаточно сложные манипуляции с общественным мнением.

М. КОРОЛЕВА Но, возможно, и референдум, если речь идет о такой вещи, как памятник Пушкину?

Е. АСС Такие вещи практикуются, да, например, в Швейцарии это нормальная процедура, если вопрос заходит о крупном строительстве, то мнение коммуны, т.е. этой локальной общины, оно всегда принимается во внимание. Но с точки зрения, допустим, архитектора, здесь очень много есть нюансов, поскольку для жителей строительство нового объекта, оно мешает сиюминутным каким-то его комфортам.

М. КОРОЛЕВА Роют котлован, что-то привозят.

Е. АСС Вообще противно, что-то роют, привозят, шумят, потом свет закроют, но вместе с тем в городе все время что-то происходит, мы не можем как бы законсервировать город и оставить его вообще без строительства. Для нормального человека действительно это раздражитель какой-то. Независимо от качества той или иной архитектуры, будущий сосед этого здания будет протестовать. Здесь есть известная опасность, т.е. голосование будет идти не за хорошую или плохую архитектуру, а мешает или не мешает.

РИКОШЕТ

М. КОРОЛЕВА Т.е. в данной ситуации вы выступаете уже как архитектор? Боюсь я, что у вас некие профессиональные интересы здесь примешиваются, иначе, как нам говорил тот же самый скульптор Рукавишников, вряд ли вообще были бы какие-то новые памятники, если бы всегда спрашивали граждан о том, строить или не строить.

Е. АСС Да, это действительно так. Но тут даже во мне говорит не архитектор, просто архитектор, нельзя сказать делегирован, но занимается определенным делом. Как бы можно у больного спрашивать, удалять вам этот зуб или нет? Хирург решает, в конечном счете. Можно отказаться, конечно, но будет больно.

М. КОРОЛЕВА Что бы вы посоветовали людям, которые сейчас, собственно говоря, так сокрушаются по поводу сносимого Военторга? Выходить им на улицу к Военторгу, протестовать или не протестовать? Или смириться?

Е. АСС Я, во-первых, не стал бы выступать в качестве провокатора и организатора демонстрации. Мне кажется, что какие-то общественные движения могли бы быть, я имею в виду протестные движения в виде писем, в виде каких-то апелляций к правительству. Не знаю, если кто-то соберется демонстрировать, это не потому, что я призываю к этому. Но в любом случае, мне кажется, по отношению к каким-то вещам такие акции имеют право.

М. КОРОЛЕВА А закрепили бы вы законом, скажем, всенародный референдум по поводу таких памятников? Вдруг кому-то придет в голову, например, кремлевскую стену снести? А почему бы и нет? Можно ведь там подземную стоянку сделать, и стена, может быть, будет даже более красивая, из современного кирпича ее построят.

Е. АСС Я побоюсь сейчас ответить абсолютно да или нет на этот вопрос, потому что, как я уже сказал, знание развития города это требует определенного экспертного уровня оценки. Здесь нельзя поддаваться только эмоциям. Какие-то общественные движения сыграли положительную роль в Лефортове, с третьим кольцом, и слава Богу. Это потребовало просто безумного удорожания проекта. Здесь есть возможности какие-то. Насчет референдума, я просто боюсь говорить.

М. КОРОЛЕВА А Военторг все-таки жаль. И боюсь, уже безвозвратно жаль просто потому, что сегодня уже пришли сообщения о том, что уже разрушены украшения на портале. У нас, собственно говоря, закончилось наше электронное голосование, всего нам поступило за 5 минут 1 841 звонок. Как вы думаете, как распределились голоса, хотя бы примерно?

Е. АСС Я думаю, что большинство все-таки считает, что должны.

М. КОРОЛЕВА 95% тех, кто нам позвонил сегодня, считают, что власти должны учитывать мнение граждан, когда решают судьбу таких историко-архитектурных объектов, лишь 5%, не знаю, возможно, это представители столичного правительства, полагают, что нет, делать этого не нужно, не нужно спрашивать людей, когда сносят Военторг. Я напоминаю, Евгений Асс, первый вице-президент Союза московских архитекторов, был у нас сегодня в прямом эфире, отвечал и на ваши вопросы тоже. Спасибо.