"Говорим по-русски" Исследования текстов о коррупции в СМИ; политический марафон - Анатолий Баранов - Интервью - 2003-07-27

27 июля 2003 года.

В эфире радиостанции "Эхо Москвы" Анатолий Баранов - доктор филологических наук, заведующий отделом экспериментальной лексикографии Института русского языка РАН.

Эфир ведет Ксения Ларина.

К. ЛАРИНА В эфире программа "Говорим по-русски", здесь в студии Ксения Ларина. Сегодня у меня в гостях, в качестве гостя и соведущего, наверное, я думаю, что согласится со мной эту участь разделить, Анатолий Баранов, согласитесь?

А. БАРАНОВ Да, с удовольствием. Добрый день.

К. ЛАРИНА Здравствуйте. Анатолий Баранов профессор, зав. отделом экспериментальной лексикографии Института русского языка РАН. Что у нас по структуре передачи, конечно же, в первую очередь, гость, который расскажет и о своих новостях, конечно же ответит на ваши вопросы.

(игра со слушателями)

К. ЛАРИНА Я, кстати, хочу продолжить Олино исследование по поводу синих, зеленых, белых и красных, как раз задать вопрос вам, Толя, наверняка на эту тему вы тоже когда-то размышляли. Правые и левые, почему все-таки эти места у нас в политике перепутаны, почему мир по-своему делит правых и левых, а мы по-своему? С чем это связано?

А. БАРАНОВ Это общая тема, которая очень широко обсуждалась и политологами, и связано это было конечно же с тем, что известный радикализм периода перестройки связывался с левым, т.е. левое это то, что радикальное. И весь наш спектр был перевернут тем самым, потому что как бы правые, те, которые были правыми на Западе, они здесь оказывались более радикальными, левыми, и такая была странная операция. Хотя сейчас, как кажется, все выправляется.

К. ЛАРИНА Почему, у нас все равно "Союз правых сил", его же в правоте не обвинишь, если пользоваться терминологией европейской?

А. БАРАНОВ Они скорее являются, видимо, либералами, это либеральная часть политического спектра, отчасти близкая к консерваторам в то же время. Но реально правых у нас, правые это совсем какие-то радикалы, которых у нас нет, радикальных правых, я думаю, в точном смысле этого слова, потому что Лимонов, например, и вообще национал-большевики, это скорее радикальные левые. Но мне кажется, что в целом это все-таки тенденция такая, что эта аберрация, которая была раньше, она приходит в норму.

К. ЛАРИНА Но все равно некая путаница происходит, потому что когда мы говорим о представителях правых сил, допустим, Ли Пен?

А. БАРАНОВ Да, это правые, это скорее националисты все-таки.

К. ЛАРИНА Ультраправые.

А. БАРАНОВ Да, или какой-нибудь сенатор Барри Голдуотер, который разделял весь мир на свободный мир и на все остальное. Это действительно крайне правый вариант. Но у нас таких нет. Видимо, все-таки какая-то тенденция в правильную сторону имеется, как мне кажется. Это политическая метафорика.

К. ЛАРИНА Как раз мы и перехожим к главной теме нашего сегодняшнего разговора, к политической метафорике, и хотели мы сегодня начать с исследования текстом о коррупции, я как раз обратила внимание Толи Баранова на то, что в предыдущей программе, посвященной медицине, у нас тоже вдруг обнаружился термин коррупция с помощью нашего слушателя. Я еще раз процитирую эту телеграмму, уже вслух известный политолог Георгий Сатаров, говоря об огромной коррупции в России, подчеркивал, что наиболее коррумпирована медицина, она находится на первом месте по степени коррупции.

А. БАРАНОВ Да, я думаю, что он имел все основания для утверждения такого рода, поскольку Георгий Александрович сейчас ведет довольно большой проект по исследованию коррупции. И в рамках этого проекта проводились еще и лингвистические исследования, в частности исследования политической метафорики, которая связана с проблемой коррупции. В чем цель такого исследования была дело в том, что с точки зрения обычного обывателя, который слушает политические программы или читает политические программы различных партий, политиков, тема коррупции является одной из самых главных, потому что трудно вспомнить политика, который в своих политических выступлениях не обращал бы на это внимание. Понятно, очень серьезная тема, связанная в первую очередь с неурегулированностью легальной политической жизни в России. Причем тема коррупции была весьма насущной в советское время, мы все это отлично помним, кто в то время жил, очень многие.

К. ЛАРИНА Давайте-ка мы вспомним, между прочим, светлой памяти Юры Щекочихина, который первый произнес это слово публично и вслух еще при советской власти, мафия, коррупция, известны его статьи "Лев готовится к прыжку" и "Лев прыгнул", посвященный как раз коррупции массовой уже.

А. БАРАНОВ В "Литературной газете" это было опубликовано, да, абсолютно точно. Но дело в том, что кроме таких явных эксплицитных утверждений, что коррупция это плохо, ведь еще и нечто иное, а именно как человек на самом деле реально относится к данной проблеме. И оказывается, что язык может дать очень интересную информацию о том, а как же человек реально думает о коррупции, как он к ней относится, как он ее ощущает, какую часть его модели мира составляет этот концепт, это понятие. И политическая метафорика это один из инструментов анализа имплицитных, не осознаваемых наших представлений о тех или иных реалиях, о тех или иных понятиях. В частности, оказывается, что в зависимости от того, какой тип метафоры использует человек, это показывает то, что он не явно, то, что он, я бы сказал, на самом деле в кавычках думает об этом понятии, об этой концепции.

К. ЛАРИНА Например?

А. БАРАНОВ Например, понятие перестройки, если мы посмотрим в диахронии, т.е. в исторической последовательности, то мы обнаружим, что ведь исходно это строительная метафора, она очень прозрачная по сути, т.е. мы дом можем перестраивать различным образом, мы можем ставить новые двери.

К. ЛАРИНА Перестраивать сознание тоже можно.

А. БАРАНОВ Да, можем тоже перестраивать сознание, если мы пользуемся этой метафорой. Т.е. она рациональна, она существенно расширяет список альтернатив для решения проблемной ситуации человека, т.е. если человек осмысляет перестройку как архитектурную метафору, то он может выйти на какие-то вполне конструктивные решения. Но если мы посмотрим дальше, как осмыслялась перестройка, это целая иерархия метафор, и кончается тем, что перестройка осмысляется как сель, как стихия, как то, что совершенно неподвластно человеку. Если мы осмысляем перестройку как сель, то понятно, что сфера для принятия решений, для поиска решений у человека в этом смысле будет очень сильно ограничена. Аналогичная ситуация и с понятием коррупции. И мы исследовали две группы текстов. Одна группа это экспертные интервью с политиками довольно высокого ранга и с чиновниками очень высокого ранга. Это было 23, по-моему, интервью, где был собран очень интересный материал по специальному опроснику.

К. ЛАРИНА Т.е. это интервью, то, что они в принципе в течение какого-то времени в разных СМИ или это специальное интервью для этого исследования?

А. БАРАНОВ Это специальный опрос по тематике коррупции, что они думают о коррупции, когда они впервые встретились с коррупцией, что они думают о коррупции советского периода и т.д.

К. ЛАРИНА Какие выводы?

А. БАРАНОВ Выводы можно посмотреть в соответствующих публикациях, я смотрел лишь языковую часть этого, и об этом расскажу. И это был первый корпус текста. А второй корпус, это я взял из прессы, причем из публицистики приблизительно за 10 лет, все упоминания о коррупции, все контексты, в которых у нас коррупция, их тоже проанализировал на предмет использования метафор, метафорических моделей, которые там использовались. Получилась очень интересная вещь, потому что во-первых если начинать с экспертных интервью, т.е. со специально организованными интервью, то обнаружилась такая вещь, самая частотная метафора, из наиболее частотных метафор, это интерпретация коррупции как системы или как сети. Это то, что пронизывает все наше общество.

К. ЛАРИНА "Спрут" вспомните, итальянский, да?

А. БАРАНОВ Это еще одна метафора, но тут даже не спрут, а именно то, что достаточно абстрактное представление, но тем не менее явно метафорическое, имеющее метафорическую основу сеть, то, что набрасывается на общество. Далее, вторая часть статья, это метафора жидкости.

К. ЛАРИНА Это что значит?

А. БАРАНОВ Т.е. это то, что смазывает общество. То, благодаря чему общество функционирует, то, что проникает во все уголки нашего общества и во все части нашего общества.

К. ЛАРИНА Подождите, какие жидкости конкретно?

А. БАРАНОВ Смазка, это вполне популярная метафора, которая довольно часто используется по отношению к коррупции. Были такие высказывания, что, скажем, если не будет коррупции, то все общество остановится, рухнет, потому что это то, что позволяет в принципе обществу функционировать.

К. ЛАРИНА Если не будет новостей, рухнем мы сейчас.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА "Говорим по-русски" программа, которую сегодня ведут Ксения Ларина и Анатолий Баранов, профессор, зав. отделом экспериментальной лексикографии.

ИГРА СО СЛУШАТЕЛЯМИ

К. ЛАРИНА Здесь есть вопросы от наших слушателей, во-первых, говорят нам, что статью про коррупцию написал почему-то Гуров. Нет, вы не правы, уважаемая Лидия, Гуров был героем этих статей, давайте вспомним, как раз тогда у нас впервые и прозвучало это имя Александра Гурова, который бросил вызов коррупции. И Юрий Щекочихин как раз об этом и написал. Еще есть просьба от наших уважаемых слушателей вам, уважаемый Анатолий, выражаться попроще, а то от ваших речей у нас начинает болеть голова.

А. БАРАНОВ Понятно, я буду стараться говорить очень просто.

К. ЛАРИНА Еще они почему-то путают слово и дело, потому что решили, что вы не исследователь текстов, а борец с коррупцией. Но в какой-то мере, наверное, да.

А. БАРАНОВ Да, в некоторой отдаленной интерпретации видимо и борец, хотя не вполне понятно, но хотя, наверное, да, в этом смысле борец.

К. ЛАРИНА Тезис, кстати, на котором мы закончили первую часть программы, повторил буквально за минуту до вас наш слушатель Максим, который сказал, что если коррупция рухнет, рухнет вся экономика России.

А. БАРАНОВ Да, это расхожая метафора, которая связывается с коррупцией, что это то, что смазывает наше общество и позволяет ему функционировать нормальным образом. Но вот следующие статьи, как обнаружилось, метафора, это метафора болезни, т.е. коррупция как болезнь. Это тоже понятно. Общество это организм, который болеет, или человек, который болеет. И коррупция это болезнь. И наконец это метафора персонификакции.

К. ЛАРИНА Все объясняйте, пожалуйста.

А. БАРАНОВ Это олицетворение, это когда-то что-то неживое интерпретируется как живое.

К. ЛАРИНА Например?

А. БАРАНОВ Коррупция уничтожила многие институты гражданского общества. Если она уничтожает, это должно быть чем-то, что имеет волю.

К. ЛАРИНА Т.е. некая сила животная, да?

А. БАРАНОВ Да, или например когда коррупция осмысляется как некий человек, который организует что-то, делает что-то.

К. ЛАРИНА Вообще чье слово, коррупция, само?

А. БАРАНОВ Коррупция, я думаю, что латинскую основу имеет. И после персонификации идет отдельно метафора растения, дерева, т.е. когда это дерево, которое врастает в почву, а почвой является общество. Один из возможных вариантов этой метафоры. Собственно говоря, вот все наиболее частотные метафоры, что здесь интересно.

К. ЛАРИНА Что это дает нам для понимания вообще нашей жизни?

А. БАРАНОВ Первое то, что, вообще говоря, метафора персонификации, когда мы неживое осмысляем как живое, т.е. олицетворение, она очень характерна для политического языка и для нашего мышления. Мы очень часто неживое осмысляем как что-то, что обладает разумом, действует и т.д. И для русского политического языка это самая частотная метафора. Здесь мы обнаруживаем, что она находится на пятом месте по частоте употребления, т.е. это очень необычно. А с другой стороны, самые частотные метафоры это метафоры, в которых коррупция осмысляется как нечто, не имеющее центра, во-первых, как нечто, свойственное обществу как его части, это болезнь, это растение дерева, это то, что органично нам. И это очень сильно отличает от обычного политического языка, где самой частотной является метафора персонификации, а второй по частоте это метафора войны, это военная метафора, конфликтная метафора. Она была очень частотна в период перестройки, но и сейчас, в общем, она продолжает оставаться на втором месте. Далее для русского политического дискурса и русского политического языка очень характерно употребление метафоры механизма, строения, т.е. тех метафор, которые более рациональны, с помощью которых окружающая действительность как бы осознается как нечто, с чем что-то можно делать.

К. ЛАРИНА Смотрите, какие выводы я для себя делаю, хотя в принципе я не исследовала естественно все эти тексты, но так или иначе сталкиваюсь как потребитель информации чуть ли не каждый день с коррупцией, со всем, что вокруг нее происходит, если мы говорим о языке и о метафорах. Но тем не менее, что самое главное, что это некая абстрактная сила или болезнь, поражающая общество, которая проникает во все уголки общественного сознания. Т.е. никаких носителей, никаких фамилий, никаких имен не называют ни те, кто всерьез об этом рассуждает, - я имею в виду абстрактных борцов - ни те, которые следят за тем, что происходит в новостях. И что в программах у каждой партии, с чего вы начали, борьба с коррупцией - это борьба с некой силой.

А. БАРАНОВ Да, это очень интересно, т.е. вы в принципе сделали очень правильные выводы, т.е. видно, что несмотря на то, что многие политики говорят, что это очень важная проблема, которая волнует все общество и т.д., реально получается, что все мы, в общем, относимся к этому концепту, к этому феномену, который конечно очень сложный, он имеет и социальные, и психологические, и исторические основания, и т.д., но мы относимся к нему терпимо, это часть нашего общества.

К. ЛАРИНА Условия, при которых мы существуем, как факт.

А. БАРАНОВ Мы все с этим сталкиваемся тогда, когда к нам приходит водопроводчик, то мы с проблемой коррупции немедленно сталкиваемся, чаще всего решаем в ту сторону, чтобы нам получить определенный результат, которого мы хотим.

К. ЛАРИНА Т.е. мы тоже участники этого процесса?

А. БАРАНОВ Мы участники этого процесса, это проблема. Когда я это обнаружил, то я очень удивился и подумал, что есть ошибка в том, что я исследовал, т.е. я как-то методологически неправильно посмотрел, т.е. неправильно проанализировал. Я взял фоновый корпус, я уже об этом говорил, это за 8-10 лет пресса, публицистика. И я все контексты, где упоминалась коррупция, проанализировал с точки зрения используемых там метафор. Что я обнаружил первое место, это метафора растения дерева, второе место, это метафора болезни.

К. ЛАРИНА Растение дерева, потому что корни пускает?

А. БАРАНОВ Да, это то, что в нас прорастает, это то, что растет, это то, с чем человек сделать ничего особо не может.

К. ЛАРИНА А болезнь это то, что мы поражены коррупцией?

А. БАРАНОВ Да, и лишь на третьем месте находится метафора персонификации, т.е. в целом выводы вполне подтверждаются, т.е. мы обнаруживаем такую вещь, что этот феномен несмотря на то, что он, если мы это вербализуем и осмысляем, актуализуем, говорим это важно, это необходимо, с этим нужно бороться, то когда мы переходим на уровень бессознательного, по крайней мере в том виде, в котором это бессознательное представлено в языке, отсутствуют конфликтные метафоры, нет ни метафор войны, ни метафор спорта, которые конфликтны по сути, ни метафор игры и театра, которые тоже отчасти конфликтные, а вместе этого есть растение дерева, есть метафора болезни, есть метафора сети. И все эти метафоры не конфликтны, т.е. по сути в нашем сознании, в нашем бессознательном это абсолютно органичная часть нашего образа действительности, образа мира или модели мира. Так получается.

К. ЛАРИНА Здесь есть подсказка от нашего слушателя Егора, коррупция от латинского "совращение", "подкуп". Если это правда, то понятно, тогда это еще более подтверждает то, что мы все участники этого процесса.

А. БАРАНОВ Да, несомненно.

К. ЛАРИНА Но я бы хотела в этой связи пока бросить эту коррупцию, Толя, и немножко поговорить в канун предвыборной кампании о том самом политическом языке, который нас ожидает. Что мне интересно, мы начали сегодня с перестройки, достаточно уже древние времена, как раз был тот самый переломный момент, когда действительно вдруг какой-то новояз появился, то, чего мы раньше не знали в наши застойные времена, все было достаточно предсказуемо. На сегодняшний день динамика развития языка политики, языка общения власти с народом, насколько она быстро меняется, какая-то ротация происходит?

А. БАРАНОВ Я бы хотел сказать все-таки, что в советское время, конечно, был новояз.

К. ЛАРИНА Почему? "Новояз" - это мы говорим сейчас, когда мы это исследуем, мы, извините меня, с этим новоязом прожили 70 лет, это был вполне нормальный язык, к которому мы привыкли. Только мы его понимали.

А. БАРАНОВ Мы привыкли, это понятно, что мы к нему привыкли, но зарубежные исследователи, которые занимались этим языком, вполне отдавали себе отчет, что это именно новояз. Другое дело, что нам не позволяли внутри страны этим заниматься. Но французские исследователи называли этот язык langue de bois, т.е. деревянный язык. И действительно он был ритуализован очень сильно, нельзя сказать, что за этим ритуалом не было содержания. Потому что я отлично помню, когда я работал в МГИМО, еще в те времена, в проблемной лаборатории, то очень многие наши эксперты, которые тогда просто назывались историки, они не были политологами, они были историками, и они, например, делали очень серьезные выводы из того, кто первый, или второй, или третий выступил на каком-то партийном форуме, скажем, на съезде КПСС. Действительно, это было очень прогностично.

К. ЛАРИНА А сегодня?

А. БАРАНОВ Кто как сказал, понимаете, это было важно. Но ритуализация была, конечно, очень высока. В период перестройки обнаружилось, что эти штампы, эти стандартные обороты, которые обычно используются политиками, которые писались для политиков, спичрайтерами, эта система рухнула. Это было очень хорошо видно, потому что были политики, которые говорили в те времена, говорили хорошо, без подготовки. И они набирали очень много очков, потому что они, я помню, например, для меня было удивительно, когда я услышал Горбачева, еще в период перед перестройкой, я услышал его свободную речь, свободные рассуждения по радио, это было потрясающе, потому что ничего подобного мы не слышали ранее. И далее некоторые политики, которые смогли использовать русский язык нормальным образом и профессионально, они очень выиграли. А та часть, которая все-таки не смогла переучиться, она на самом деле из политики ушла, по крайней мере, на третьи-четвертые роли. И был период, я думаю, что где-то до 95 года, когда складывалась новая система. Надо сказать, что сейчас эта новая система отчасти сложилась, и те штампы, которые сейчас появляются, очень характерные обороты, выражения, связанные, например, с описанием ситуации в Чечне, термин, например, "зачистка", который появился в середине 90-х гг., это же ведь можно вспомнить, например, аналогичные термины, которые использовались в американском английском для описания ситуации во Вьетнаме. Это был термин умиротворения. Это то же самое, что зачистка по сути дела. Т.е. такие элементы штампов стали появляться и фиксироваться где-то с 94-95 гг., и сейчас там эта система, как мне представляется, она набирает обороты. И новая ритуализация происходит. Другое дело, что это требует весьма и весьма серьезных исследований, к сожалению, пока сказать, что у нас есть очень хорошие исследования русского политического языка периода перестройки и после перестройки, я не могу. Это при том, что советский политический язык исследовался, во всяком случае зарубежные исследователи его анализировали, есть очень интересные работы.

К. ЛАРИНА Но согласитесь, что если говорить о взаимоотношении действительно народа или электората, если мы говорим о выборных кампаниях, с кандидатами во власть, то всегда народ любит как женщина в основном ушами. Для нас колоссальное значение имеет именно манера общения с нами как с народом, как с населением. Можно вспомнить глубокое презрение к Егору Гайдару со стороны большинства народа, когда они еще не знали вообще, что он делает или не делает, но их раздражала его речь, наполненная очень умными словами, раздражала в принципе излишне, на наш взгляд. Поэтому пришло время, я не знаю, наверняка Егору Тимуровичу кто-нибудь помогал избавиться от его слов и забыть их как страшный сон, начиная со слова "отнюдь", но обратите сейчас внимание, я вспоминаю ту предвыборную кампанию, и думскую, и президентскую, чем проще, тем лучше. Все равно все идем в эту сторону, а не обратно. Назад к образованию не идем. Я помню, как Григорий Алексеевич Явлинский ту свою кампанию старательно строил на народном языке, абсолютно пытался говорить на простом доступном языке. Кстати, был в этом весьма неубедителен. Как вам кажется, насколько действительно это имеет значение для общения с теми, кто пойдет голосовать, с теми, кто слушает, кто воспринимает действительно ушами все эти речи, что-нибудь может измениться, какие-нибудь неожиданности в политическом языке, в манере политического общения будут ли в эту кампанию?

А. БАРАНОВ В смысле прогнозов, мне очень трудно сказать.

К. ЛАРИНА Но вы же их слышите, тоже смотрите на них, слушаете, как они разговаривают, они же у нас одни и те же.

А. БАРАНОВ Во всем мире политика. (неразборчиво), сказать, что избиратели выбирают конкретные партии сейчас, мне очень трудно. Мне кажется, что на высоком уровне политическом, если речь идет о выборах президентов, то в любом случае персонификация конкретного лица, т.е. как он себя позиционирует, как он говорит, более важно, чем что он говорит. Потому что все отлично понимают, что политики обманывают. Элемент обмана всегда есть. Поэтому большее внимание уделяется тому, насколько в принципе нравится человек, какое он впечатление производит и т.д. И тут конечно речь это абсолютно исключительный и важный фактор, который определяет на 60%, я думаю, успех политика.

К. ЛАРИНА Или неуспех.

А. БАРАНОВ Или неуспех, соответственно, да, и конечно свободная манера ведения интервью или выступления, использование в целом скорее позитивной политической аргументации, а не негативной, это очень серьезный положительный фактор.

К. ЛАРИНА Почему, Жириновский как раз на негативе строит все свои выступления очень эмоциональные. Он как-то очень четко уловил, что агрессивность такую, агрессию, нарастающую в обществе.

А. БАРАНОВ Все-таки аргументом (неразборчиво) он использует крайне редко, т.е. он не аргументирует, типа, что этот политик плох, потому что у него нет ноги. Можете себе представить человека, который возглавит ГД, а у него отсутствует один глаз, например, вот этот аргумент, он (неразборчиво).

К. ЛАРИНА Давайте вспомним тогда уже, кто пользовался этим аргументом, это был Доренко, активно пользовался.

А. БАРАНОВ Да. Но дело в том, что на уровне региональных кампаний такая аргументация политическая, негативная политическая аргументация очень широко используется. И она характерна, причем, не только для России, обычно говорят, что да, у нас в регионах черный пиар, жуткие методы воздействия на избирателей и т.д., это весьма характерно и для всего мира. Но за исключением видимо Европы, которая очень четко регламентирована. Даже в США очень много дел по местным выборам возбуждается по результатам негативной политической рекламы. Это стандартная вещь. И у нас это очень присутствует на региональном уровне, до сих пор. Но мне представляется, что перспективы тем не менее использования такой политической аргументации на среднем политическом уровне, высоком политическом уровне при выборах в ГД, в общем, имеет плохие перспективы.

К. ЛАРИНА Я кстати сделала бы такой опрос, мне даже самой интересно, социологический, опросить наше население, что их раздражает в речи политика, сделать такой рейтинг, список, это было бы интересно, потому что если там одного раздражает излишняя образованность, а другого раздражают банальности, которые изрекаются очень многими людьми. Мне кажется, что это будет интересное исследование.

А. БАРАНОВ Есть, конечно, и приемы, которые абсолютно недопустимы, когда делаются листовки, публикуются лозунги, которые приписываются сторонникам определенного кандидата, и это было, например, по отношению к российской политической партии, когда там были псевдолозунги, ориентированные вроде бы за Зюганова, скажем, "папа Зю, мочи козлов", это типичный пример такой антирекламы. И это крайне негативно, безусловно, но очень эффективно, как я понимаю.

К. ЛАРИНА На эту тему мы с вами, к сожалению, не сможем порассуждать, когда начнется уже предвыборная кампания, поскольку новые поправки нам подарили долгую и счастливую жизнь, поэтому пользуемся моментом. Заканчивается наша программа, я благодарю вас за визит, за интересный рассказ, я думаю, что мы продолжим еще вместе с вами такие исследования, которые важны для нашего общества.

А. БАРАНОВ Я очень рад.

К. ЛАРИНА Спасибо. Я напомню, что нашим гостем сегодня в программе "Говорим по-русски" был Анатолий Баранов, профессор, зав. отделом экспериментальной лексикографии института русского языка РАН.