громкие аресты последних дней; защита сопредседателя партии "Либеральная Россия" М.Коданева, обвиняемого в убийстве депутата Госдумы РФ С - Генри Резник - Интервью - 2003-07-03

3 июля 2003 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Генри Резник адвокат.

Эфир ведет Матвей Ганапольский.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Вы слушаете радио "Эхо Москвы", мы в большой студии. Не удивительно. Здесь очень много камер, фрагменты того, о чем мы сейчас будем говорить, вы сможете увидеть на телевизионных экранах разных каналов, что, в свою очередь, не удивительно, потому что у нас Генри Резник, известный адвокат, в гостях. Здравствуйте, Генри Маркович.

Г. РЕЗНИК Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Две темы, в основном две темы затронем мы в нашем разговоре. Я хочу радиослушателям сказать, что в виде исключительности ситуации у нас беседа продлится не до половины, не до 14:30, а до 14:45, с маленьким перерывом на новости и на рекламу, т.е. с 30 до 35 минут будет небольшая пауза. Итак, напомню радиослушателям, что арестовали человека, которого подозревают в убийстве Сергея Юшенкова. Его зовут Михаил Коданев, он сопредседатель "Либеральной России". Вчера ему были предъявлены официальные обвинения. И как бы ожидалось и велись переговоры о том, что Генри Резник, Генри Маркович Резник, который у нас здесь в гостях, будет его защищать. Потом появились сообщения, что он не будет его защищать, потом опять появились сообщения, что он будет его защищать. А потом это все выросло в скандал, который начинает потихонечку разгораться в прессе. Я хотел бы спросить вас так все-таки вы будете защищать Коданева и что происходит вокруг вас, вокруг этого дела?

Г. РЕЗНИК Совершенно определенно могу сказать защищать я его буду. Буквально перед поездкой к вам я заключил соглашение на защиту Коданева. Значит, как развивались события? Всю правду матку, ничего не скрываю. В субботу мне позвонил Борис Абрамович Березовский и попросил принять защиту Коданева. Я, честно могу вам сказать, вот вроде как седине не приличествует, я загорелся профессионально. Вы знаете, Матвей, в последнее время как-то известны мои дела, которые связаны с защитой обездоленных олигархов, правозащитные дела, Поэгли, Пасько, Бабицкий, Никитин и прочие. Но, вообще, должен вам сказать, что я специализировался по делам преступлений против личности, я очень люблю эти дела. Представьте себе, у меня были очень интересные, громкие, менее громкие дела по убийствам. И когда психологическая защита, у меня, знаете, всплыло, что, возможно, это дело, в Москве суд присяжных с 1 июля в общем, я дал согласие. А затем я как-то начал размышлять и, честно говоря, себя пожалел. Вот я посоветовался с женой, я посоветовался еще с адвокатом. Понимаете, у меня огромный сейчас перегруз. Я президент Адвокатской палаты Москвы. Т.е. куча новых дел, очень сложных, связанных с административным принятием решений, с квалификационной комиссией, прием в адвокатуре и так далее, понимаете? Дела, по которым уже поручения у меня, командировки, которые я не могу отменить, вот, например, завтра я улетаю в командировку, приеду, потом я уеду 15 числа. Короче говоря, я вот, знаете, наступил на горло собственной песне

и все-таки со вздохом сказал, в последний момент я отказался, исходя из этих соображений. Но в воскресенье вечером мне был звонок, звонок по мобильнику, откровенно говоря, который практически никто не знает, буквально 4 человека, который я как-то не связал с общей ситуацией, потому что фраза была такая: "Плохо себя ведете, Генри Маркович, не думаете о близких". Кладется трубка. Это немножко в русле было (так еще плоховато было слышно) общения, которое у меня вот с близкими приятелями, понимаете ну что ж ты там, понимаешь, друзей не забывай, примерно как рекламный слоган. И когда я отказался фактически, я сказал вы знаете, я не буду заключать соглашение. Не то что я заключил соглашение и вышел из дела, это, в общем, должен сказать, конечно, это нарушение этики адвокатской. Я не заключил соглашение, я сказал я не буду заключать соглашение, простите. И статья в "Коммерсанте" вышла, что Генри Резник отказался защищать Коданева. И вечером, опять же по вот этому мобильнику мне звонок: "Добрый вечер, Генри Маркович, приятно иметь дело с разумным человеком". И меня замкнуло вот это, поскольку я тут же позвонил моим товарищам, они отреклись от этого просто.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Имеется в виду, что это не розыгрыш, что это не друзья, которые разыграли вас.

Г. РЕЗНИК Да. Те приятели, которые владели этим номером, они от этого полностью отстранились. Я сказал слишком серьезная ситуация, ребята, ну скажите мне просто честно. И я, в общем, сделал заключение, что это связано вот все, выстроилась цепочка, понимаете. Т.е. первый звонок я, в общем, как-то так проигнорировал, вы понимаете, да. Я набрал, правда, приятеля, который должен был, но телефон там не отвечал, с которым хотел там дальше пошутить. И я, соответственно, поскольку считаю, что это вызов мне, это мне вызов как профессионалу, это мне вызов как, ну просто как человеку и мужчине. Вот эти звонки, которые замкнулись у меня, привели к тому, что я сказал я даю согласие на защиту Коданева. Несмотря на то что, Матвей, ситуация объективно остается именно такой, у меня огромные нагрузки, у меня Адвокатская палата, у меня, соответственно, лекции кое-какие, наука и дела, которые уже приняты. Вот, собственно говоря, вся история. Я заключил соглашение сейчас на защиту Коданева. Ну и вот в 4 часа появится следователь на месте, как мне сказали, сообщу ему и, соответственно, приступлю к защите.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Я напоминаю, что в студии "Эха" Генри Резник, а также в студии с ним Матвей Ганапольский. Спрашивать вас об оценке этого дела, вы считаете, что это на самом деле, это не шутка? Это не шутка?

Г. РЕЗНИК Видите в чем дело, вот мои добрые знакомые, они просто отреклись от этого. Как говорится, что мне думать. Ну давайте посмотрим, что это, я не знаю, это какой-то вброс определенный, чтобы, не знаю, меня вывести из себя, не знаю, это начало какого-то PR. Понимаете, у меня нет объяснения. Вот логически я выстраиваю, соответственно: звонок Березовского затем звонок вот этот на следующий день мой отказ публикация в "Коммерсанте" и соответствующий удовлетворительный звонок, такой немножко, прямо сказать, некоего такого издевательства.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Роман задает вопрос на пейджер (вы можете присылать вопросы для Генри Резника, 961-22-22, для абонента "Эхо Москвы"), и меня подмывало вас спросить. Но, я думаю, ответ будет понятен. Вы пытались установить номер, с которого были сделаны звонки? Дело в том, что звонок на мобильный, там же высвечивается номер. Извините, я обязан спросить, это технический вопрос.

Г. РЕЗНИК Я понимаю. Вообще, я не силен в технике, откровенно говоря. И у меня знаете как, первый раз это было темно, я гулял вокруг дома, я, откровенно говоря, просто не посмотрел. Но второй раз это было так "приход. звон.", понимаете, да. Кстати, на обычном мобильнике, который у меня здесь, которым я пользуюсь, у меня то же самое, у меня что-то высвечивается, что-то не высвечивается. Я беседовал, кстати, с товарищем одним по вашему цеху, он сказал, что вот как-то там он сумел, не знаю, с каким-то знающим человеком договориться, и там высвечивается "конфиденциальный", вот номер "конфиденциал", и говорит, я напрягаюсь. Но у меня этого не было.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Ну, вы знаете что, обратившись в компанию, вы можете получить распечаточку, и они вам все дадут. Вы же по времени знаете, когда это было. Если будет непонятно, т.е. там будет "номер засекречен", тогда будет понятно, шутка это или нет. Вы считаете, что у нас наступило время, когда на адвоката можно давить подобным образом? Ведь все достаточно хорошо вас знают. Как-то до сего времени считалось, что не проходит подобное ни с вами, ни с другими известными адвокатами. Вы уже перешагнули, по-моему, ту черту, когда вот можно вам ставить какие-то условия.

Г. РЕЗНИК Вы знаете, за всю мою деятельность адвокатскую, в начале 90-х годов у меня были такие дела против ну, наших юдофобов, вот были у меня такие процессы, соответственно, и я получал открытки с угрозами, с площадной бранью. Затем, это не 96-й, 95 год, когда вот было противостояние между "Мостом" тогда и службой безопасности коржаковской. Я представлял интересы Гусинского, были предъявлены иски о защите чести и достоинства. В общем, я получил, знаете, даже не угрозу, а намек такой, мне был звонок, где было сказано: "Вы знаете, Генри Маркович, понимаете, такое неудовольствие вашими действиями наверху. Вы знаете, вы просто умерили бы свой пыл". Причем что интересно, мне это опять же сказал представитель журналистского цеха. Вот после этого ничего подобного, ничего подобного не было. Поэтому я это, у меня нет другого объяснения просто-напросто. Но могу сказать, что если бы таких звонков не было, я не вышел бы из состояния жалости к самому себе, а так это вызов, и, соответственно, я его принимаю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ А вот по поводу этого дела, по поводу Михаила Коданева, вы совершенно не знаете, как обстоятельства, вы еще не вошли в курс дела? Потому что вопрос мой, он, естественно, понятен. Как вы оцениваете перспективы? Мне кажется, что определенным кругам очень хочется, чтобы Коданев убил Сергея Юшенкова.

Г. РЕЗНИК Вы понимаете, я очень осторожно всегда, я вообще не комментирую дела, в которых не принимал участия, так вот с точки зрения "фактажа". Это просто непрофессионально. Вот я заключил соглашение, но в дело я еще не вошел. Так что я питался опять же, соответственно, тем, что было в СМИ. Пожалуй, на этот вопрос, я сейчас просто не буду отвечать, я не знаю. Ну что я могу сказать? Ну, может быть, Коданев виновен, может быть, он невиновен. Мне ведь было тяжело принять первоначальное решение, поскольку мы же были с Сережей, не могу сказать дружны, мы тесно не общались, но, в общем, конечно, это, безусловно, была дружба и большая симпатия. Я вот это преодолел, потому что, понимаете, виновен человек или невиновен - может быть установлено в результате честного состязания сторон обвинения и защиты. Я ведь, Матвей, я не собираюсь, простите, ничего фальсифицировать, ничего фабриковать, кого-то подговаривать. Я на основе закона буду осуществлять защиту. И, соответственно, если обвинение в этом споре защиту поборет, ну что ж, в таком случае вывод о виновности, он будет для общества воспринят каким-то образом. Но то, что сейчас я могу прокомментировать, что, как и по нескольким делам, по тем же "оборотням", я могу констатировать, конечно, безусловно, нарушения. Вот по той информации опять, которой я питаюсь, но я все-таки переговорил уже, скажем, с адвокатом. Ну начнем вот с чего. Конечно, нарушение презумпции невиновности (этой самой, о которую сейчас, по-моему, уже так вытирают ноги), со стороны г-на министра, оно просто очевидно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Знаменитая фраза, что "арестован убийца"

Г. РЕЗНИК Ну конечно. Вы понимаете, есть уже прецеденты, есть в Комитете по правам человека ООН, в Страсбургском суде уже есть, когда было констатировано, что такое выступление является давлением на суд и, соответственно, нарушением части 2-й, статьи 6-й Конвенции европейской, нарушение презумпции невиновности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Говорят, что он эмоциональный человек, сейчас очень многие говорят, что это было телеинтервью, и он был так возмущен вообще тем, что происходило, что это у него вырвалось. Понимаете, это эмоциональный выхлоп, он же не адвокат.

Г. РЕЗНИК А вы знаете, я понимаю его и как человека, и как политика. Но я совершенно не понимаю его как главу правоохранительного ведомства. Мы не имеем права на такие эмоции. Простите, он выступает в качестве руководителя правоохранительного ведомства.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Но понимаете, г-н адвокат, дело в том, что народу тоже нужно увидеть. Вот, например, ваши коллеги осмеливаются утверждать, что нельзя было везти с собой две съемочные группы во время захвата, было показано по Первому и Второму каналу. Но народ же хочет это увидеть. И там кричал, конечно, какой-то арестованный, что "вы уже нарушили закон, что привели сюда две съемочные группы". Но народ хочет видеть, как это все происходит, он хочет видеть, как "оборотней" арестовывают.

Г. РЕЗНИК Вы знаете, Матвей, часть народа, или часть населения (не будем употреблять всуе это высокое слово) очень хотела бы видеть, простите, публичную казнь. Часть народа, населения приветствовала бы самосуды. Но, понимаете, речь идет о некоем минимуме правовой культуры и определенных требований, которые предъявляются ко всем нам, служителям закона. И поэтому тогда, когда на всю страну объявляют преступниками людей, которым даже не предъявлено обвинение еще, которые не только не осуждены, об этом не может быть и речи. Так вот, я хочу вам сказать, это вот стандарты, а мы вошли в мировое сообщество, и мы обязались эти стандарты, правовые, цивилизованные, соблюдать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ А вы не могли бы пояснить, в чем нарушение конечно, понятно, что когда Грызлов сказал, что "арестовали убийцу Юшенкова", понятно, вина не доказана, презумпция невиновности, тут даже не о чем говорить. А вот когда привели эти две съемочные группы, в чем тут нарушение?

Г. РЕЗНИК Я хочу вам сказать, если это следственное действие, в следственном действии могут принимать участие только определенные участники процесса. Это нельзя ни в коем случае расширять, потому что это интерпретируется как оказание давления. Оперативные определенные мероприятия, я могу вам сказать, что здесь подключение прессы, скажем, может быть возможным. Но надо делать это очень осторожно. Потому что затем, если результаты этого оперативного мероприятия захотят трансформировать в доказательства процессуальные, вот тут начнутся проблемы. Я могу вам сказать когда на "Свободе слова" у Савика я задал вопрос одному из правоохранителей: "Вы согласны со мной, что вот такие выступления, они осложнят расследование дальше и рассмотрение дела?" Он сказал: "Да". Так вот я хочу другое немножко еще. Смотрите, что получается. Ну, задержали того же Коданева, задержали других. Но вот есть закон, который прямо пишет, что подозреваемому, задержанному предоставляется, право должно быть пригласить адвоката, которого он хочет. Вот если в течение суток этот адвокат не появляется, тогда появляется защитник по назначению. Здесь, я выяснял, мне сказали, с самого начала были приглашены защитники, следователем, по назначению. Без осуществления права пригласить защитника по соглашению.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ А как такое может быть?

Г. РЕЗНИК А такое может быть.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Дело в том, что арестовали достаточно опытных ребят, которые все это знают.

Г. РЕЗНИК Что вам сказать. Я не знаю, насколько они опытны, я просто не знаю. Значит, двое вот этих вроде исполнителей, они, опять же по информации прессы, они, не знаю, они только вышли, они наркоманы. Один, я не знаю, это люди не судимые, соответственно, может быть, утверждение такое вряд ли оправдано, что они люди, ориентированные в законе. Вы понимаете, вот вам сюжет, например, то, что у нас сейчас происходит. То, что мне знакомо, и то, что можно обобщить. Вообще, должен вам сказать, что давно очень силовые структуры, они предлагали обществу торг: вы знаете, мы согласны бороться с преступностью, но в обмен на права человека, в обмен на гарантии прав личности, вы знаете, вот на этом особенно не нужно так уж вот акценты такие делать. И вот сейчас как раз мы наблюдаем больных людей вытаскивают из больницы. Вот случай, который мне абсолютно известен, могу вам сказать. Причем нарушения идут при обеспечении права на защиту, сплошь идут нарушения, препятствующие адвокатам свободно встречаться с подзащитными в следственных изоляторах, хотя есть уже постановление Конституционного суда, которое говорит никакого разрешения следователя не нужно для этого, по закону ордер, который представляет адвокат, это единственный документ (ну и удостоверение, конечно), который открывает доступ в следственный изолятор. Что вы думаете, вот сейчас, например, в Лефортове, я разговаривал с адвокатами, значит, надо получать разрешение от следователя, а следователя ну что вам сказать его нет на месте. Мне интересно будет, я поеду в Лефортово, кстати, сразу сообщу, меня пустят, будет соблюдаться закон или не будет соблюдаться закон? Потому что на этот счет есть даже разъяснение, которое пошло, ну, постановление Конституционного суда, замминистра направил по всем следственным изоляторам, что никакого разрешения следователя не требуется. Нет, оно идет дальше. Смотрите, какой сюжет. По-моему, фамилия ее Тихачева, это вот по делу о хищении биоресурсов. Сюжет, который мне знаком, почему, потому что стрелка переведена, вообще, на защитника. Представьте себе ситуацию. Лежит в ЦКБ женщина, больная, причем болезнь ее не оспаривается, страшное обострение радикулита. Причем дело еще Что это, организованная преступность, что это, отстрел десятка людей? Женщина лежит. Якобы она виновна в хищении биоресурсов. Приезжают туда, изымают с больничной койки, перевозят в ИВС (изолятор временного содержания), предъявляют обвинение без адвоката, тащат в суд с ходатайством о применении меры пресечения и содержании под стражей, туда прибывает адвокат (очень известный адвокат, кстати, Борис Абрамович Кузнецов) для участия вот в этом процессуальном действии, заявляет ходатайство следователь, прокурор, следователь тоже там, отложить на 72 часа. Знаете для чего? Для исправления процессуального нарушения, поскольку обвинение предъявлено без адвоката. Суд удовлетворяет это незаконное ходатайство, и следователь говорит а вот, очень хорошо, вы знаете, вот здесь как раз обвиняемая, здесь адвокат, сейчас я буду предъявлять обвинение. А она на носилках, ее на носилках внесли в зал судебного заседания.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Мы сделаем небольшую паузу, мы послушаем сейчас новости и рекламу, присылайте свои вопросы, 961-22-22, для абонента "Эхо Москвы", Генри Марковичу Резнику, который у нас здесь в эфире. Мы встречаемся снова приблизительно через 4 минуты.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Вы слушаете радио "Эхо Москвы", продолжаем наш эфир. В прямом эфире Генри Резник известный адвокат. Беседу с ним ведет Матвей Ганапольский. Вы хотели закончить тему.

Г. РЕЗНИК Буквально этот сюжет, Матвей. Ситуация вот какая. Ну представьте себе, привезли на носилках женщину в стадии обострения болезни, первоначально хотели рассмотреть вопрос об избрании меры пресечения и тут же говорят а вот тут мы сейчас предъявим обвинение. Возмущенный адвокат Кузнецов покидает зал судебного заседания. Следователь составляет протокол о нарушении адвокатом своих процессуальных обязанностей, тащит по протоколу следователя в суд и на адвоката накладывают взыскание, денежное взыскание. Вы говорите о давлении на адвоката. Кузнецов не последний адвокат, как вы знаете, вообще в России. Что вам сказать? В городском суде отменили все-таки, потому что это, ну, вопиющее нарушение уголовно-процессуального кодекса. Такой же случай есть и в Санкт-Петербурге. Если бы Кузнецов не отказался, я могу вам сказать, мы привлекли бы его к ответственности за нарушение этики профессиональной. В завершение что я хочу вам сказать, просто этот сюжет. Понимаете, мы проходили все это. И между прочим, сталинские костоломы, которые творили 37-й, они, между прочим, отрабатывали все в конце 20-х на делах нэпманов. Сейчас я отвлекаюсь от того "что" (хотя не могу отвлечься), давайте "как". Вот дело Гусинского. Я абсолютно определенно заявляю, что по этому делу, по злоупотреблениям, на скамье подсудимых должен был оказаться заместитель генерального прокурора Колмогоров и следователь Николаев. Они прекрасно знали, что на Гусинского распространяется амнистия, его нельзя задержать на мгновение. Знали причем, в деле есть протокол, где написано, что Гусинский является орденоносцем. Значит, что, съели и дальше, собственно говоря, пошло. Вы понимаете, что Генеральной прокуратуре фактически власти дали понять, что, я не знаю, можно делать все что угодно. Я абсолютно определенно могу вам сказать, что дело "Аэрофлота", в котором я принимал участие, защищал Березовского на Березовского дело было прекращено, кстати, потом реанимировано. Это дело не имеет под собой правовой почвы. Дело "Сибура", которое закончилось компромиссом определенным, там не было никакого состава преступления. Я говорю о том фактически, что я знаю. Понимаете, что происходит. Происходит то, что с законом, с правами человека просто-напросто не считаются. Это, как бы сказать, не значимо, значима у нас борьба с преступность, куда вот такая борьба с преступностью может завести, нам известна. Страшнее преступности преступные методы борьбы с ней. А вы правы, Матвей, аргумент, что народу это нравится, скажем, значительной части населения, да, я могу вам сказать. Возможно вполне, что вот эти подозреваемые, да, действительно, что они совершили преступление, возможно, они преступники. Возможно вполне, что, действительно, Матвей, Сережа был убит вот этой четверкой. Возможно вполне. Я не знаю, понимаете. Но нарушение процессуальных норм, не понимают, затрудняет дальше вам, мои дорогие обвинители, работу по делу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Вопрос. Это делается по незнанию или по умыслу?

Г. РЕЗНИК Я полагаю, что это сдобрено изрядной ненавистью, вот просто напросто. Что меня сейчас тревожит? По моим наблюдениям, сейчас, видимо, на разных уровнях образовались какие-то определенные группы людей, обладающие определенными полномочиями, зараженные ксенофобией, ненавистью к свободному рынку, правам человека, демократии. Они, в известной степени, хотят реванш. Вот, понимаете, не реванша в стиле 37 года, но, вы знаете, реванша в стиле установления какого-то авторитарного порядка. И мне почему-то представляется, что идет определенная борьба, если можно сказать, ну, умеренными либералами (у нас же известно, у нас отвязный либерал Борис Абрамович, который мне, соответственно, позвонил, ну и моя подзащитная Лера Новодворская, слава Богу, удалось уберечь от осуждения), между умеренными либералами и сторонниками, соответственно, вот этого самого порядка. Ну а вы знаете, каким образом порядок наводится у нас в стране.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Теперь я хотел бы остаток времени посвятить более общему вопросу. У нас очень много идет дискуссий на "Эхо", что же, по сути, происходит. Это борьба с преступностью или это какая-то предвыборная вакханалия, подготовка к одним выборам, к другим выборам? Вот сегодня задержан Лебедев, Платон Лебедев, один из совладельцев "ЮКОСа". Значит, с одной стороны, возможно, этот человек совершил что-то, а с другой стороны, ага, вот есть Ходорковский, который теоретически объявил, что, может быть, в 2008 году он пойдет во власть. Понимаете, радиослушатели в растерянности. У нас было очень много дискуссий здесь по этому поводу. Нет критерия для радиослушателей оценить деятельность власти. Что же все-таки происходит? Вроде борются с преступностью, а с другой стороны, может быть, это PR. Вот ваша точка зрения.

Г. РЕЗНИК Вы знаете, я не в теме. Могу только сказать, действительно, может быть, виновен, может быть, невиновен. Но по информации, которая у меня есть, ведь Лебедева тоже вынули буквально из больницы, и все-таки я исхожу из презумпции того, что человек действительно болен.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Но я имею в виду не только Лебедева, не конкретно. Я имею в виду и всех "оборотней", которые у нас существуют, вурдалаков и прочих там, всю нечисть. Вот что это такое, по вашему ощущению?

Г. РЕЗНИК Я, во всяком случае, могу сказать, что, конечно, это привязано к определенному политическому моменту. Ну это вроде бы как напрашивается само собой. Почему? Потому что речь идет о сюжете, опять же, я сегодня прочитал "Коммерсант", сюжете то ли 94-го, то ли 95-го года. Вот давайте посмотрим, 94-й 2003-й, там уже сроки истекают. Что? Вот такая постановка вопроса, она приближает, соответственно, к ответу. Да, за этим стоят определенные интересы. И эти интересы, собственно говоря, движут тем или иным моментом. Мне только жалко, знаете, что? Я слабо знаком с Ходорковским, я неплохо знаком с Невзлиным. Почему? Он был президентом Российского конгресса еврейского. Я просто знаю как. Я человек, ушибленный наукой, читаю лекции, пишу статьи. Я просто знаю, сколько сейчас вкладывается в науку, в образование. Собственно говоря, вы знаете, это примерно то знамя, которое нес Джордж Сорос, который сейчас уходит из России, который за 15 лет вложил миллиард туда. И вот я знаю просто, я участвую, меня приглашают, я абсолютно благотворительно читаю лекции, сейчас была вот, например, "Юристы СМИ". Я знаю просто, сейчас огромное количество денег вкладывается в университет. Что вам сказать? Является ли это некоей фронтальной атакой Ну, могу высказать свое собственное мнение, не слишком оригинальное. Мне кажется, что все-таки передел, новый передел рынка, он, конечно, начинается. И стремление новых людей, которые пришли во власть, части этих людей, поставить под контроль экономику для меня тоже не вызывает сомнения.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Теперь я хотел, чтобы в конце вы прокомментировали один забавный факт, который сегодня неожиданно рассказал мне мой коллега, Саша Климов, вы знаете, наш известный новостист. Он проходил мимо здания Верховного суда, которое здесь недалеко от нас, и увидел там, как и полагается, статую Фемиды. Она держит в руках весы, она держит щит, меча нет, ну, может быть, такой вариант. Но самое главное у нее на глазах нет повязки. Вот такая удивительная Фемида, скульптура Фемиды, украшающая Верховный суд. Это что, по Фрейду?

Г. РЕЗНИК Скажите пожалуйста, я не обращал внимания, глаза незрячие или как?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Ну как всегда в скульптурах, это же общий стиль, там зрачки же не сделаешь.

Г. РЕЗНИК Я бы сказал, что больше, конечно, подходила бы все-таки скульптура, один глаз все-таки завязан повязкой, а другой нет. И как-то сделать так, чтобы эта повязка, она была такая, двигающаяся.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Да, как у пиратов. Если нужно, нажал и открылось.

Г. РЕЗНИК Да.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Генри Резник был у нас в гостях. Наша задача, чтобы гости наши все вам рассказали, выводы вы делаете сами. Генри Маркович, спасибо вам большое, что вы нашли время придти к нам сюда, на "Эхо".

Г. РЕЗНИК Я вам признателен, Матвей, за приглашение.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ Мы продолжаем наш эфир.