Тема: "Премьера цикла документальных фильмов на ТВС". - Тофик Шахвердиев - Интервью - 2003-06-14

14 июня 2003 года

В прямом эфире "Эхо Москвы" Тофик Шахвердиев, кинорежиссер.

Эфир ведет Ксения Ларина

К. ЛАРИНА - 11 часов 18 минут. У микрофона Ксения Ларина, и начинается наша телевизионная радиопрограмма, сегодня из телевизора к нам пришел человек, собственно, он из-за телевизора, поскольку в кадре вы его не увидите. Это режиссер Тофик Шахвердиев, здравствуйте, Тофик, добрый день. Сразу объявим завтрашнюю премьеру, уж коли у нас так получилось такая встреча, и "рояль в кустах". Завтра на канале ТВС, у кого есть возможность его смотреть, вы сможете увидеть фильм Тофика Шахвердиева "Памяти Антонио Гауди". Это архитектор знаменитый, Барселона. Но это только одна из работ Тофика Шахвердиева. Многие наши слушатели могли уже видеть фильмы из цикла "Детство", которое прошло также по каналу ТВС. Давайте напомним еще Ваши работы, знаковые, что называется. "Сталин с нами", наверное, стоит назвать.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - "Умереть от любви", "Марш Победы".

К. ЛАРИНА - Это все документальное кино. И еще художественные фильмы, о которых Вы мне сказали до передачи. Давайте тоже их назовем.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - "Двое в новом доме" и "Предчувствие любви".

К. ЛАРИНА - То есть тоже такие лирические комедии. Вы вообще лирик по натуре? Давайте поговорим о вещах серьезных. Что касается, например, "Марша Победы". Обычно такие вещи, когда разговариваешь на эту тему, они получаются достаточно примитивно, скажем так. Вот старики, вот ветераны, вот слова, которые обычно в таких случаях говорят. Каким образом Вы находите интонацию? Кто Вам ее придумывает? Или такое вдохновение, как у поэта?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Когда я попадаю в ту или иную человеческую среду, получив задание или выбрав тему самостоятельно, я себя ощущаю как Миклухо-Маклай. Я попадаю на совершенно неизведанный остров, где живут непонятные существа. И для меня эта площадка, где происходила тренировка, репетиция "Марша Победы" тоже была совершенно неясная, я не знал, что и как. Единственное, что я случайно услышал, что Лужков, мэр города, дарит ветеранам костюмы, и будет примерка. Я вздрогнул. Я понял, что здесь есть какая-то человечина. И попросил разрешения, чтобы меня допустили к этому. И когда я попал на плац пограничного училища, где шла эта тренировка, они называют тренировкой, я растерялся, потому что 600 человек туда-сюда, туда-сюда.

Все злые какие-то, я мешаю им, они шагают, а я с камерой. А потом вдруг появилось осязание. Когда идешь по улице и видишь массу людей, они не воспринимаются как конкретные люди, а как существа, параллельно живущие. Но когда ты всмотришься в человека, когда ты начинаешь ощущать музыку лица, то ты в этом лице ожидаешь и наблюдаешь импровизацию музыкальную. Ты тогда и любуешься, и читаешь эту мимику. И вот, попав взглядом на Людмилу Ивановну Григорьеву и еще на двух-трех, выделив их, я сосредоточился именно на этих фигурах. И потом мне все время задавали вопрос: слушай, как тебе повезло, ты таких удачных героев нашел. Я должен сказать, что практически после каждой работы мне говорят то же самое: как тебе повезло, что ты таких героев отыскал. На самом деле, меня судьба сводит совершенно случайно. И я уверяю вас, что, действительно, любой человек интересен, если только найти к нему ключик. Даже если человек неинтересен, он интересен своей неинтересностью. Надо выявить эту неинтересность. И там, в этой обстановке, когда шла эта бесконечная "гоньба" людей туда-сюда целый месяц, я стал обнаруживать проявление таких человеческих качеств, которые никогда не наблюдал по телевизору. Вот 9 мая показывают усталых людей, нездоровых, они рассказывают приблизительно одно и то же. Я понимаю, что зрители переключают на другой канал. И я стал искать то человеческое, что в них есть. И вообще, что для меня любопытно, это обаяние человеческое. Если сможешь выцарапать лучшую его сторону, то в этом твоя заслуга.

К. ЛАРИНА - Не всегда получается?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - А если этого нет, то я откладываю материал в сторону, и ничего с ним не делаю. У меня есть несколько таких случаев, когда я снимал-снимал, у меня не получилось, я даже не приступал к монтажу.

К. ЛАРИНА - У Вас какие-то специальные приемы есть подхода к человеку, выработанные уже годами? Я спрашиваю, понимаю, что, может быть, Вы скажете, что это не про Вас. Все равно в этом некий цинизм присутствует.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Абсолютно нет. Дело в том, что люди чувствуют тебя в той же мере, в которой ты в состоянии почувствовать их. Если ты начинаешь обманывать их, они тебя, соответственно, тоже обманывать. И искренность, и чистосердечность можно получить только тогда, когда ты сам к ним в таком состоянии являешься. Поэтому, если ты допускаешь то, что мы назвали словом цинизм, то получишь фальшь в ответ. А главное, к чему приходится стремиться, когда я делаю кино, увидеть подноготную, увидеть то, мимо чего мы каждый день проходим и не замечаем. Это для меня предмет охоты, интереса. И выявить натуральность, выявить естественность человеческую очень трудно, потому что появление киногруппы всегда разрушает ход естественной жизни. Это только кажется, вот была бы камера, я бы снял чудесный эпизод. Не получается так. И это понятие скрытой камеры тоже фиктивное, не бывает скрытой камеры, потому что даже когда мы снимаем каких-то министров, президентов и т.д., мы должны повесить микрофон, осветить, фокус навести и т.д. Чтобы получить грамотное изображение, надо грамотную подготовку произвести. Поэтому скрытая камера и подобные ухищрения в редких случаях срабатывают, но фактически я исключаю из своего набора. А на самом деле, главное твое оружие это твое чутье и понимание, а что есть этот человек. Потому что искусство, если приложимо это слово к нашей деятельности, суть его заключается в том, чтобы увидеть невидимое, истинное лицо, вещь, истинное человека, истинное лицо явления.

К. ЛАРИНА - Скажите, Тофик, а Вы со своими героями так расстаетесь сразу, когда заканчивается съемочный период, и больше не следите за их судьбой? В большинстве своем, Ваши герои люди, которые нуждаются в помощи.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Сейчас этот фильм прошел про детишек. И очень оказалась большая и весомая реакция. Мне сказали, что звонят не только частные лица родителям этих детей, но и чиновники, управа звонит: чем помочь и т.д. Поэтому, когда делаешь публичным тот или иной факт, он, конечно, вызывает интерес и соответствующую реакцию.

К. ЛАРИНА - А в чем разница между репортажем с места событий и документальным фильмом? Я вспоминаю на таком примере, совсем уж радикальный пример. Замечательный фильм Франка был, по-моему, про смертника. Помните этот фильм? В 1980-е годы появился. Я смотрела в кинотеатре. Интервью с человеком, который приговорен к смертной казни, в ожидании казни как меняется его отношение к миру, к себе, к жизни, к смерти. И с другой стороны, спорный момент, который был показан в свое время на старом НТВ, расстрел по решению шариатского суда в Чечне. В чем разница?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Разница решительная, явная между репортажем, теми телевизионными фильмами, которые появляются на экране и документальным фильмом истинным. Потому что репортаж репродукция с места событий. И ты исполняешь роль ретранслятора. И в большинстве своем документальные фильмы, которые называются документальными это лекции с картинками. А кино это штука, которая делается специфическими средствами кино. В игровом кино, в художественном кино никому не придет в голову объяснять тот или иной поступок. Автор не комментирует события. Картина строится так, чтобы ты был увлечен самим действием. И все понимал. Я, будучи режиссером игрового кино, стремлюсь свои фильмы делать точно так же. В моем фильме нет ни одного закадрового слова. Я избегаю костылей словесных, поддержки, я стремлюсь к тому, чтобы зритель, втянувшись в события, сам сделал вывод, чтобы самая элементарная истина была им воспринята, как личное озарение, как будто он это только что узнал. Потому что всё, что мы делаем в кино, в литературе, мы же говорим трюизмы, мы говорим элементарные вещи. "Татьяна русская душой", "Онегин лишний человек", вот если таким образом расписать. И то что мы делаем, и я снимаю простейшие вещи. Я вот снял эту картину о том, что инвалиды люди не хуже нас, здоровых, а, в какой-то степени, и лучше. Словами я могу это сказать и вы в ответ кивнёте. Но мне надо, чтоб вы это прочувствовали, чтоб это было ваше личное открытие. Чтоб не я вам это внушил, а чтоб вы, наблюдая, прониклись до слёз, до восторга, и чтоб это было вашим откровением.

К. ЛАРИНА - Это Тофик Шахвердиев, сейчас у нас новости, работает наш пейджер 961-22-22, мы ответим на ваши вопросы.

НОВОСТИ

К. ЛАРИНА - Сегодня у нас в гостях Тофик Шахвердиев - сценарист, режиссер, оператор, фотохудожник, поскольку ещё и фотовыставки можно увидеть в Москве нашего сегодняшнего гостя, кстати, Тофик, давайте сразу скажем, когда можно будет увидеть ваши работы в Москве, фотографические работы.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Фотографические работы намечено выставить в Фотоцентре в декабре. Потом, наверное, осенью мы сделаем выставку в Доме Кино. И я буду принимать участие в выставке "Многоликая Москва", посвященной Дню города, это август-сентябрь.

К. ЛАРИНА - Вопросы, которые к Вам приходят, связаны в основном с судьбой канала ТВС. Галина говорит: "Что можно видеть по ТВС, если там одна пустая выключенная программа?" Галина, я Вам сочувствую, у меня в квартире ТВС, и у Тофика тоже, пока работает. Так что, кто-то еще может видеть этот канал на своих телевизорах. Вот еще вопрос: "Ваши замечательные фильмы мы можем смотреть на канале ТВС, у канала сейчас трудное финансовое положение. Скажите, пожалуйста, Вам за Ваши фильмы заплатили?", спрашивает Людмила, и желает Вам при этом успехов и множества замечательных фильмов.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - У нас тоже трудное материальное положение. Но с нами ТВС всегда обходился всегда очень деликатно. Нам заплатили, да.

К. ЛАРИНА - "Спасибо Вам за Ваши фильмы. Как поживают ваши замечательные герои фильма "Марш Победы", живы ли они?", спрашивает Анна. Это вопрос, который я Вам задавала по поводу общения со своими героями.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - С Людмилой Ивановной мы периодически перезваниваемся. Она собирает вырезки из газет. Если где-то заметит, что мое имя промелькнуло, она звонит и говорит: я для вас сделала вырезку, при встрече я вам её дам. Потом она мне обещала купить кофейный сервиз. Потому что, когда она попала ко мне, увидела, что чашки разные. У нас очень теплые, приветливые отношения.

К. ЛАРИНА - Еще вопрос. "Как вы относитесь к рейтингам?", - спрашивает Игорь, - "Возможна ли сегодня аудитория, которую тронут Ваши истории?"

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Да. Потому что, когда я показываю эти фильмы какой-то аудитории, я всегда вижу реакцию, никто никогда не уходит. После просмотра "Марша Победы" в Доме Кино практически все вышли, вытирая слезы. Причем это были слезы счастья. И я запомнил такую устную рецензию. Когда зрительница сказала после фильма: я так смеялась, так смеялась, а потом смотрю - я плачу. И мужчины плакали. Но плакали как, у них просто мокрые глаза были. Но не потому, что я давил их какими-то неприятностями, наоборот, там было ощущение, что все будет хорошо, в конце концов, все будет хорошо. И потом, оттого, что зритель, может быть, впервые увидел наших ветеранов в качестве симпатичных, обаятельных, славных, замечательных людей. Потому что то, что мы видим на улице, это зрелище обычно угнетающее. Это несчастные люди, которые говорят какие-то вещи Усталые.

К. ЛАРИНА - Агрессивные, очень озлобленные.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Да. А я зарядился той мыслью, что я их ни в коем случае не должен расспрашивать о героизме. Я стал из них вытаскивать самые житейские, бытовые вещи. И здесь они вдруг расцвели. Они оказались все такими артистичными, славными, что не было такого зрителя, он говорил, господи, где ты нашел таких стариков. Да нигде! Это те же самые, которых мы видим.

К. ЛАРИНА - Как Вам сегодняшняя жизнь?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Сегодняшняя жизнь меня, как и большинство, пугает. И мне кажется, что большинство неурядиц, которые с нами происходят, это оттого, что в нашей жизни нет игры, нет интереса.

К. ЛАРИНА - Игр более чем достаточно.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Я имею в виду творческий интерес у большинства людей. Жизнь те же олимпийские игры. Каждому хочется пробежать быстрее, прыгнуть повыше, схватить кусок послаще. Это ни хорошо, ни плохо, это так. И нам нужны, людям, правила, которые позволят каждому вести себя достойно. Это отсутствие правил и судейства честного, неподкупного, разрушает все наши попытки жить и работать честно, потому что сейчас трудно представить героя кино. Я не могу себе найти сценарий для игрового кино, потому что я не могу представить себе, кто такой герой. Диссиденты, уважаемые 20 лет назад, сейчас воспринимаются как хирурги. Предприниматели воспринимаются как шустряки-жулики. И если раньше, когда я делал "Сталин с нами", когда была перестройка, были явные полюса, это хорошо, это плохо. И хотелось чего-то добиться. Сейчас большинство, я, по крайней мере, чувствую себя растерянным, потому что я не знаю, против чего идти, с кем бороться, что защищать. Все размазано. Есть какие-то догадки, есть публикации, есть какие-то умные люди, которые объясняют, но нет четкости, которая была, когда весь народ в 1991 году поднялся, и миллионные митинги были, и все едины. Это то, что мы не добрали на праздниках 7 ноября и 1 мая, настоящая гражданственность когда имела место, и мы все поднимались и шли. И были едины духом. А сейчас какая-то растерянность и подавленность. То, что с каналом ТВС происходит, одно из проявлений этих чудес, что на каждом шагу встречаются.

К. ЛАРИНА - 12 июня Вы видели, как отмечался праздник на государственном уровне, что было на Красной площади?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Я был там.

К. ЛАРИНА - И как Вам?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Дымно. Потому что там игру такую затеяли, запустили дымы цветные. В результате люди стали чихать, кашлять, все помутнело, никакой декоративности не появилось, просто все почувствовали неловкость. И вот это событие. Хотели как лучше, получилось, как у Черномырдина.

К. ЛАРИНА - Я спрашиваю не об этом, бог с ним, с дымом. А эта попытка вернуть былую имперскую мощь, придать статус тяжелый, торжественный этому празднику. С проходом в национальных костюмах всех республик и автономий, входящих в состав РФ. С имперской речью нашего президента, посвященной великой, неделимой, могучей стране. Может быть, моя ирония неуместна, не знаю. Вы скажите.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Эти формы уже отжили свое. Это смотреть, действительно, уже нерадостно. Когда я снимал "Гауди" в Барселоне, я попал на праздник. И вот там праздник, город ликовал. Все танцевали, все пели, карнавал был замечательный. Кстати, когда было 850-летие Москвы, когда был организован карнавал, была попытка очень удачная. Когда люди веселились ради того, чтобы хорошо себя почувствовать. А это веселье организованное, формализованное, искусственное и очень отдавало нашими советскими привычками.

К. ЛАРИНА - А почему у них получается, а у нас нет? Объясните мне, пожалуйста. Почему у них получается отмечать День независимости по собственному желанию, естественно, а у нас нет?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Потому что там условия жизни таким образом выстроены, что интерес каждого отдельного человека совпадает с интересом всего сообщества.

К. ЛАРИНА - Вы какой-то идеальное общество рисуете. Это действительно так?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Нет, это не идеальное. Это тенденция. Это стремление. Почему Америка сильна? Потому что каждый, кто хочет добиться чего-то, имеет шанс добиться чего-то. Почему мы слабы? Потому что, если человек хочет купить машину, дом хороший и т.д., если он бюджетник, начисто отрезана возможность, исключена. Поэтому, единственная радость, которую он может себе позволить, это или поездка в Турцию или бутылка водки. Все. Он лишен шанса выиграть приз жизненный. А там, где настоящая демократия, где настоящая цивилизация сегодняшняя устоялась, там у каждого человека есть принципиальная возможность добиться благополучия. У нас этой принципиальной возможности нет. У нас есть возможность, если ты преступишь закон. И действительно, все наши богатые люди все преступники. Потому что, имея 300-долларовый заработок, министр выстраивает миллионные сооружения и т.д. Вопроса нет, преступник или нет. Бери его и сажай. У нас никто не сажает. У нас нет ни одного человека разбогатевшего так, как разбогател Билл Гейтс, который что-то изобрел, завалил мир прекрасными вещами, и все стали покупать. У нас есть изобретатели. То там, то там сообщения. Чего только не изобретают. Много талантливых людей. Но ни один талантливый человек за счет своего таланта, за счет своих усилий никогда ничего не добьется. Он может добиться, если он дорвется до нефти, газа или какой-то должности. Эти условия и делают нас такими по массе своей такими неинтересными, неизобретательными. Поэтому у нас архитектура такая дурноватая, праздники такие искусственные. И все в конце концов сводится к пьянке. Эта наша картина, два мальчика, которые не пьют, я поехал же снимать не пьяниц, я поехал снимать с вопросом, как вы живете. Мне было интересно попасть в сельскую жизнь.

К. ЛАРИНА - Надо сказать, что там герои два мальчика, у которых родители алкоголики.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Да. Папа погиб, мама спилась, ушла, а эти двое 13-летних мальчишек - непьющие. И эта радостное сообщение донеслось до Москвы из села Введенье, Шуйский район, Ивановская область, подвигнуло меня на то, чтобы я отправился в это путешествие, достаточно сложное. И я приехал снимать этих ребятишек. Но я погрузился в атмосферу такой безостановочной, тотальной пьянки, что все сводилось, объяснение того, что происходит с людьми, к тому, что повсюду продается самогон, делать нечего, кроме как пить самогон. И народ в ужасном состоянии. Страшно, до слез.

К. ЛАРИНА - Сколько от Москвы километров?

Т. ШАХВЕРДИЕВ - 400 км.

К. ЛАРИНА - Не так далеко. Здесь можно и поближе найти, на самом деле.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - К сожалению, повсюду так.

К. ЛАРИНА - Так было всегда. Про русское пьянство же легенды сложены.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Там меня поразило то, что там существует монастырь Николо-Шертомский, где отец Никон. И когда смотришь на хозяйство, которое ведет монастырь, то кажется, что это нерусские люди делали, а какие-то иностранцы. Потому что все чисто, аккуратно выстроено: скот, гуси, картошка. Картошка у них громадная. Все это вовремя убирается, вовремя сажается. А все, что за пределами монастыря, картошка с горох, люди без денег, работы нет и т.д. И этот монастырь сейчас там заменил и исполкомы, и парткомы. То есть там нет организующего начала, кроме этого монастыря. Оказывается, можно с этими людьми добиваться и урожаев больших, и строить хорошо и т.д. Но нет в нашей жизни того организующего начала и нет той инициативы у каждого отдельного человека, которая заставила бы что-то делать. Сейчас, к сожалению, русский народ, я имею в виду провинцию, село, лишен интереса к комфорту. Я несколько лет назад ездил по Вологодской области, цветников нет, заборчик покосился его никто не поправит. Нет просто желания устроить жизнь удобно и красиво. Начисто отшибло. И когда смотришь на этот Кириллово-Белозерский монастырь, это там, в Вологодской области, воспринимаешь так, будто это инопланетяне построили. Потому что те пристройки, которые сейчас появляются, они выглядят как шалаш. Необструганные доски, ржавые кривые гвозди. И, соответственно, "великолепные" удобства. Например, туалет традиционный. Рядом стоит красота необыкновенная, каменная, многовековая. И удобства традиционные российские. Когда сколачивают из досок туалет, и туда привозят иностранцев на красивых автобусах, они таращатся, они понять не могут, как это можно. И мы, из Москвы приезжаем, тоже понять не можем.

К. ЛАРИНА - Здесь и недалеко можно отъехать, в ближнем Подмосковье такую же картину застать в большинстве своем, к сожалению. Конечно, можно говорить, вот Андрей Сергеевич Кончаловский очень любит на эту тему рассуждать, о том, что нужно начинать с себя, со своего подъезда и туалета, но что-то еще не хватает. Желания, что ли? Жить как человек. Невозможности в это поверить.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Я бы в качестве национальной идеи предложил такую. Вот у нас сейчас есть национальная всеобъемлющая идея: урвать как можно больше и быстрее, потому что неизвестно, что завтра будет. А нам, людям, живущим в нашей стране, необходимы условия, при которых ты можешь добиться благополучия честным, праведным трудом. Сейчас дела обстоят наоборот. И если бы у нас был неподкупный суд, неподкупная прокуратура, если бы отслеживались преступления, и поощрялись бы толковые, деловые люди, то это бы исправилось. Если б я в своем дворе уберу, этого недостаточно. У нас должно появиться ощущение, что мы все должны что-то сделать полезное и нужное. Этого ощущения у нас нет. Каждый по своим клетушкам живет и не хочет видеть, что за пределами твоей квартиры. Кстати, иностранцы все поражены тем, что, когда их приглашают в гости к москвичам, все получается шикарно: чисто, убрано, опрятно. Как выходят за пределы квартиры, их охватывает оторопь.

К. ЛАРИНА - Это уже не мое. У нас завершается потихоньку время встречи. Я смотрю на наш пейджер, что нам тут пишут. Вы говорите, что в каждом человеке можно что-то необычное найти, изюминку. "Есть ли у вас фото необычное?", спрашивает Елена, "поделитесь, пожалуйста". Имеется в виду, наверное, какие-то фотопортреты.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Есть у меня много фотографий. Надо альбом делать, книгу. Хотите, покажу, Елена?

К. ЛАРИНА - Какое справедливое замечание по поводу игры: "Игра это вид непродуктивной деятельности, мотив которой заключается в неких ее результатах", считает Галина.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Мне кажется, что это сужение понятия. Потому что, вот мы с вами сейчас разговариваем, мы играем. Звонят нам это тоже игра. И нам интересно найти какой-то позитивный неожиданный результат. Нет, я думаю, если лишить людей игры, то жизнь должна просто обесцветиться окончательно.

К. ЛАРИНА - "Это правда, - спрашивает Лидия, - что Мавзолей был прикрыт щитом в виде трёхцветного флага?". Имеется в виду, наверное, на праздники, 12 числа.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Это весь мир видел, на экране телевизоров. Да, это правда.

К. ЛАРИНА - "Наша жизнь испорчена тем, что люди, кроме денег, не признают никаких ценностей. Каждый стремится нажиться за счет другого.", - пишет Ирина Семеновна. "В России праздник независимости правительства от народа, а в других странах это праздник народа". Наверное. "Огромное спасибо за такого гостя, просто праздник для души. Мария". А вот другой человек пишет: "Слушая гостя, можно впасть в такое отчаяние, ему совет: пусть эмигрирует". Видите, какие вот. А вы говорите. Разные какие выводы.

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Недавно по телевидению была программа. И молодой актер в ответ на какие-то замечания по поводу нашей жизни сказал: нельзя жить в доме и говорить гадости. Это свинья, которая говорит неприятности о своем доме. Мне кажется, в этом ошибка. Потому что, если ты живешь в доме и видишь, что грязно, то должен сказать, что грязно и должен убрать. А если ты живешь в доме, видишь, что грязно, но говоришь, что чисто, вот в этом случае ты свинья.

К. ЛАРИНА - "А Вы приезжайте к нам в Питер, - пишет Елена, - у нас есть все, что Вам показать, у вас будет и радость, и грусть". Давайте пару слов скажем о Вашем фильме, завтрашней премьере, о "Гауди".

Т. ШАХВЕРДИЕВ - Вот как раз вы увидите, что значит, народный праздник. Я когда попал в Барселону и получил задание снять фильм об архитекторе, я решил, что архитектура в научно-популярном стиле это неинтересно. Интересно показать Каталонию, интересно показать этот город. И в тот день, когда мы приехали, был праздник, был карнавал. И вы там сможете увидеть, что значит народный праздник. И можете сопоставить с тем впечатлением, которое вы имели 12 июня.

К. ЛАРИНА - Смотрите завтра фильм Тофика Шахвердиева "Памяти Антонио Гауди". Спасибо Вам большое, удачи вам, всегда рады видеть Вас на "Эхе".