решение Конституционного суда о возможности проведения референдума в предвыборный год - Сергей Казанцев - Интервью - 2003-06-11

11 июня 2003 года

В прямом эфире "Эха Москвы" Сергей Казанцев - судья Конституционного суда РФ.

Эфир ведет Владимир Варфоломеев

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Сегодня, 11 июня Конституционный суд РФ вынес решение, которого от него ожидали довольно долго, решение по вопросу, названному в прессе политическим. Коммунистическая партия и ее соратники в Госдуме несколько месяцев назад направили в КС запрос или иск с просьбой рассмотреть конституционность закона, принятого российским парламентом, потом подписанного президентом, который запрещает проведение общенационального референдума в предвыборные годы. Коммунисты посчитали, что это неравномерное ограничение прав и свобод гражданина и человека в нашей стране. И вот Конституционный суд сегодня вынес сегодня свое решение, и оно не в пользу истцов. Почему был вынесен именно такой вердикт, об этом мы беседуем с судьей Конституционного суда Сергеем Казанцевым, Сергей Михайлович, здравствуйте!

С. КАЗАНЦЕВ - Здравствуйте.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Почему именно таково решение?

С. КАЗАНЦЕВ - Мотивы изложены в самом решении. И в нем сказано, что главным вопросом здесь является соотношение права народа и права граждан на участие в свободных выборах и в референдуме. Проблема в том, что выборы и референдум в некоторых случаях могут накладываться эти события одно на другое. И в связи с этим встает вопрос. Вправе ли законодатель развести эти две компании: референдарную и избирательную. Это было главным с точки зрения существа спора, содержания закона, решить, есть ли такая дискреция законодателя, есть ли у него возможность ограничить каким-то образом право и народа, и каждого из граждан на проведение референдума. Были высказаны, естественно, и в ходе обсуждения в Конституционном суде, во время процесса, и судьями разные точки зрения на этот счет. Но пришли к выводу, что не может не быть у законодателя права на определение сроков периодичности проведения как выборов, так и референдума. И такое право ограничивать было и ранее. И тот закон, который был принят о референдуме о 1995 году, уже тогда вводил определенные ограничения на проведение референдума. В частности, и по тому закону, который был до 2002 года, запрещалось проведение референдума в период чрезвычайного или военного положения, запрещалось проведение референдума одновременно с выборами. Поэтому такие ограничения необходимо должны существовать.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Могу представить, почему не следует проводить общенациональный референдум, когда в стране чрезвычайное или военное положение, но почему опять же нельзя проводить референдум одновременно с выборами? Во-первых, решается банальная простая задача, как явка избирателя. С другой стороны, ведь на тех же выборах люди голосуют за переименование своего города, такое бывает. И даже за самих депутатов, и Госдумы, и областного совета, и местного совета, это ведь не сбивает их с толку, почему референдум-то в это время провести?

С. КАЗАНЦЕВ - Это вопрос целесообразности, вы говорите о целесообразности, но суть вопрос целесообразности не решает. И мы решали, можно ли эти вопросы целесообразности решать депутатам. Может ли парламент, законодатель решить этот вопрос, целесообразно это или нет? Есть у него такое право выбора или нет.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - То есть фактически вы обсуждали только вопрос о компетенции парламента?

С. КАЗАНЦЕВ - В какой-то степени, да. Мы определяли, вытекает ли из Конституции право парламента каким-то образом ограничивать и выборы, и референдум, и таким образом устанавливать время, сроки проведения и выборов, и референдума.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Но разве запрос истцов был именно об этом, а не о сути закона? Давайте на этот вопрос мы ответим через минуту после новостей.

НОВОСТИ

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Так какой же вопрос рассматривал в итоге Конституционный суд о полномочиях, о компетенции парламента или о сути того закона, который был принят?

С. КАЗАНЦЕВ - Конечно, формально мы рассматривали вопрос о конституционности того закона, который был принят в сентябре прошлого года. Я объясняю логику наших размышлений, поэтому говорю, что, не решив этот вопрос о соотношении права народа на участие в выборах и право на участие в референдуме, соответственно, право парламента устанавливать порядок проведения выборов и референдума, нельзя было ответить и на вопрос о правомерности установления определенного срока, в течение которого референдумы проводить нельзя. И следуя этой логике, мы решили, что если у парламента есть право устанавливать в соответствии с Конституцией, в ней указывается, что в соответствии с федеральным конституционным законом президент назначает референдум. Это, следовательно, дает право парламенту издавать такой федеральный конституционный закон, который устанавливает порядок проведения. Включает ли в себя порядок проведения и установление определенных ограничений? Естественно, здесь можно обсуждать размеры этих ограничений. Это был уже второй вопрос. Но то, что есть такое право некоторые ограничения, вытекающие из Конституции, устанавливать, мы решили в первую очередь.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - А второй вопрос, который вы обсуждали?

С. КАЗАНЦЕВ - А второй вопрос размеры этих ограничений, и в том числе в связи со сроками проведения, с периодом проведения референдума. При этом мы исходили из того, что в отличие от референдума периодичность выборов и их обязательность установлена самой Конституцией. Конституция устанавливает 4-летний избирательный цикл, то есть через 4 года у нас избирается президент, через 4 года избирается Госдума. И с учетом этого мы полагали, что время, которое установлено в данном оспариваемом законе, не является чрезмерным. Оно является, может быть, предельным. И сравнивая с законодательством других стран, можно сказать, что подобный срок год до выборов существует только в одной европейской стране Италии. В других странах подобные сроки тоже существуют, но они, как правило, меньше 2-3 месяца. И в связи с этим мы должны были ответить на вопрос, а если такие временные ограничения для референдума существуют, то каковы их размеры. И пришли к выводу, что не более половины избирательного цикла. Почему? Потому что в 3 статье говорится о 2 формах прямого народовластия это выборы и референдум. Следовательно, исходя из равенства этих форм народовластия, выражения народной воли, можно предположить, что и в той, и в другой форме законодатель имеет право уделить не меньше внимания и времени для проведения соответствующих кампаний, таким образом, чтобы одна не мешала другой. Но это вовсе не обязывает законодателя проводить их кампанию отдельно от референдума, это его усмотрение.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Давайте попробую изобразить гипотетическую ситуацию, которая, впрочем, вполне возможна и в нашей стране, учитывая ее недавнюю историю и нынешние попытки ряда политических партий. К примеру, на следующий год, забудем, что там президентские выборы есть, назначается референдум. Какая-то партия набрала необходимое число голосов, все это прошло через Центризбирком, президент подписал и распорядился, на май следующего года назначили референдум. Но, однако, неожиданно в начале года встает вопрос о недоверии правительству. И президент вместо правительства распускает парламент. Что получается, в этом году уже нельзя будет проводить парламентские выборы?

С. КАЗАНЦЕВ - Во-первых, в самом законе говорится, что год до президентских или парламентских выборов, т.е. очередных выборов, а не внеочередных, о которых вы говорите. Для внеочередных предусматривается в данном законе только запрет на совмещение собственной избирательной компании, которая длится 3 месяца. Следовательно, здесь сроки меньше. Но мы предусмотрели и возможность того, что будет несколько таких компаний. Более того, даже гипотетически можно предположить, что будут внесены изменения в Конституцию, и наш Совет Федерации станет выборным. Тогда получается 3 выбираемых высших государственных органа.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вообще проводить референдум некогда.

С. КАЗАНЦЕВ - Совершенно верно. Поэтому мы и сказали. Мы не можем детально регламентировать все и не хотим подменят законодателя. Но вот у вас есть 4-летний избирательный цикл. И сейчас есть 2 высших избираемых органа: президент и парламент Дума. И исходя из этого, вы не имеете права более 2 лет запрещать референдум. 2 года, пожалуйста, на выборы, год на Думу, год на президента. Но будут дополнительные, делайте что-то, либо уменьшайте сроки, когда запрещен референдум, либо иным образом решайте этот вопрос, но в любом случае, не должно из 4 лет быть вычеркнуто более, чем 2 года на проведение референдума. А как это будет сделано уже проблема законодателя, который, я думаю, он должен решить. Мы прямо не предписали ему изменить в связи с этим законодательство, но из нашего решения вытекает, что такие изменения необходимы и желательны.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - В иске, который поступил по поводу референдума в Конституционный суд, был и еще один вопрос, адресованный вам и вашим коллегам. Разве может считаться имеющим силу закон, за который голосовали не депутаты лично, а их коллеги, воспользовавшись при этом чужими карточками. Напомню, что несколько лет назад в одном из определений Конституционного суда уже была упомянута эта проблема. Как вы ответили на эту дилемму?

С. КАЗАНЦЕВ - Я бы так сказал, что мы ответили уклончиво. Не очень удобно в этом признаваться. Но мы не могли сказать в этой ситуации ни да, ни нет, потому что, с одной стороны, та сложившаяся правоприменительная практика по применению и Конституции и законов о статусе депутатов, и регламента, она не была нарушена. Такова практика 1999-2003 года, то есть практика, сложившаяся после принятия постановления Конституционного суда в 1999 году, это был вопрос о культурных ценностях, если вы помните. Это сложившееся обыкновение при принятии этого закона формально не было нарушено. И поэтому нужно было говорить не только о том, что при принятии данного закона нарушена или нет Конституция, но и в целом нужно было сказать о регламенте, а следовательно, это предрешало вопрос о признании неконституционными целого ряда законов. Мы подробно список этих законов, которые принимались так же, с теми же отступлениями, может быть, от духа того принципа личного участия, о котором говорилось в нашем постановлении, и который имеется в виду и в законах. Так вот, сказать, что там не было отступления от духа Конституции и принципа личного участия, но мы не могли вместе с тем признать неконституционным и весь этот сложившийся на протяжении последних лет порядок. И формально в связи с тем, что заявители наши в своем запросе не спрашивали об этом порядке в целом. Они сказали в своих выступлениях: да, нам не нравится теперь уже весь порядок, да, мы принимали участие в создании этого порядка, мы в свое время тоже пользовались и сейчас продолжаем пользоваться. Но хорошо бы было, чтобы Конституционный суд применительно к данному закону признал его неконституционным. А как с остальными, там будет видно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Такого, устного заявления в ходе прений уже мало?

С. КАЗАНЦЕВ - Конечно, в самом письменном запросе об этом непосредственно не было сказано. И самое главное, они и в устных выступлениях не поставили перед нами проблему признания неконституционным регламента тех положений, которые предусматривают такой порядок голосования. Что же касается такого порядка голосования, то тогда действовало положение регламента, в соответствии с которым можно было передавать свой голос только в исключительных чрезвычайных обстоятельствах. Но мы, столкнувшись с этой проблемой, так же, как любой телезритель, наблюдающий, как проходит заседание, увидели, что это трактуется депутатами очень широко понятие чрезвычайных обстоятельств. Фактически депутаты даже не указывают причины своего отсутствия и передачи своего голоса, просто в связи со своим отсутствием поручает такому-то депутату. Но формально оспаривалось заявителями даже не само право передачи голоса, а только в их письменном запросе они

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Какой-то очень формальный подход Конституционного суда.

С. КАЗАНЦЕВ - Вы хотите, чтобы Конституционный суд вообще не руководствовался законом, правом?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Нет, я этого не хочу. Вы же видите проблему, запрос затронул или упомянул эту проблему. Но вы же ее видите и знаете, почему бы сейчас, не воспользовавшись этим поводом, не решить эту проблему?

С. КАЗАНЦЕВ - Мы готовы решить. И кстати, наше постановление данное не препятствует заявителям обратиться с тем же вопросом вновь в Конституционный суд, но поставить под сомнение и сам свой регламент. Но они же этого не сделали.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Как Вы считаете, как юрист, занимающийся Конституцией, ее трактовкой, не пришла ли пора что-то изменить в нашем основном законе. Сейчас много об этом говорят. Например, Касьянов, сегодня выступая в Думе, выступил по этой проблеме. Несколько дней назад президент Путин, говоря о президентском сроке, тоже говорил о возможном изменении конституции, ему, правда, эта идея не по душе, но в таком, глобальном смысле?

С. КАЗАНЦЕВ - Я бы сравнил это с изменением налогового законодательства. Хорошо бы поменять налоговое законодательство, и этим все и занимаются. И что такое налоговое законодательство сегодня, я думаю, не знают даже его творцы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Думаю, Ваш ответ понятен. Самое последнее. По-моему, лидер группы "Народный депутат" г-н Райков некоторое время назад бросил такую фразу: "часть положений нынешней российской Конституции неконституционна". Вы, как юрист, можете, это объяснить?

С. КАЗАНЦЕВ - Теоретически проблема понятна. Действительно, можно говорить о каких-то противоречиях в Конституции, например, с одной стороны, все субъекты равны, но, с другой стороны, одни субъекты входят в состав других субъектов РФ. Противоречие.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - То есть внутри самого закона?

С. КАЗАНЦЕВ - Да, внутри самой Конституции какие-то есть противоречия. Но, я думаю, что от этого нас спасает наличие института Конституционного суда. И все противоречия, мне трудно представить те, которые не могли быть решены Конституционным судом. Поэтому в условиях стабильной конституции стабильный Конституционный суд позволяет решать все эти проблемы.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Большое спасибо. Сегодня у нас в эфире был один из судей российского Конституционного суда Сергей Казанцев. Что касается возможности разрешить все противоречия, заметил уже, без обсуждения, что и сегодня по тому вердикту, который был вынесен, у двух ваших коллег есть особое мнение. Они с основным решением не согласны или согласны не в полной мере. Так что, и внутри Конституционного суда есть разные мнения, впрочем, как всегда, когда собирается несколько юристов. Еще раз большое спасибо.