Программа "Ищем выход". Тема: "Вокруг этики и долга журналиста" - Павел Астахов, Михаил Федотов, Дмитрий Авраамов - Интервью - 2003-06-02

2 июня 2003 года

В прямом эфире "Эхо Москвы" Павел Астахов, адвокат, Михаил Федотов, секретарь Союза журналистов России. Дмитрий Авраамов, автор курса "Профессиональная этика журналиста", член Большого журналистского жюри, профессор.

Эфир ведет Матвей Ганапольский

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сегодня у нас для встречи короткий информационный повод меня очень напрягла ситуация с больным атипичной пневмонией, который болел, и которого показали. Показали без его ведома, - лежит в профиль какой-то паренек. Может быть, журналисты какие-то деньги заплатили, или их так пустили все-таки федеральный канал. И вдруг я узнаю, что он уже очень напрягся, потому что считает для себя оскорбительным помните, была история с первыми больными СПИДом это же была врачебная тайна. Но больных СПИДом, а здесь он признан главным санитарным врачом Онищенко одним, и он один такой ходит по стране, где 130 млн. человек, и все ему говорят не подходи. С другой стороны я понимаю журналистов, которые говорят а мы что должны были показать. Мне это стало интересно, и напомнило "Норд-Ост", чего можно, а чего нельзя, и наши битвы по этому поводу. Вот мнение телекритика Петровской на эту тему.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Я думаю, что всегда на первом месте, особенно у телевизионных журналистов, которые показывают, должны быть интересы конкретного человека. Я считаю, что журналисты, которые правдами и неправдами зафиксировали человека, который находился в тяжелом состоянии, и не мог за себя постоять, - эти журналисты, как это ни печально, совершили должностное этическое преступление. Потому что положено, в общем, чтобы человек, которого снимают, давал разрешение на съемку, - если это не публичный человек, частный человек, попавший в беду. И тем более, хоть город Благовещенск большой город, но люди там друг друга знают. Думаю, журналисты поторопились. Долг был сообщить, что есть больной. Ведь когда его показывали, диагноз еще не был подтвержден.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что тогда сенсация в телевизионном воплощении?

И.ПЕТРОВСКАЯ: Рассказать, что появился человек, который болен, и спросить разрешения.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это для радио. А для телевидения?

И.ПЕТРОВСКАЯ: Придумывайте, что угодно. Болезнь это не сенсация. Это беда, предвестник будущий трагедии, но это не может быть предметом голой сенсации.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но когда вы смотрите новости, вы хотите это увидеть.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Мало ли, что я хочу увидеть. Но я думаю, что здесь всегда есть критерий на одной чаше весов сенсация и возможность показать человека вопреки желанию, а на другой чаше весов - хотите ли вы, чтобы из этого сделали сенсацию.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так каков должен быть критерий у журналиста? Он нигде не сформулирован.

И.ПЕТРОВСКАЯ: Он сформулирован для каждой профессии, которая имеет отношение к людям и работает с людьми историей и традицией, очень простой не навреди.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это говорила Ирина Петровская, которая была сегодня днем у нас в гостях. Она сказала, что журналисты совершили должностное и этическое преступление. И дальше сказала они должны были получить у него разрешение на съемку. Разъясните, согласно юридическим нормам, что можно, а что нельзя.

П.АСТАХОВ: Я попытаюсь дать разъяснения, если смогу. Дело в том, что говорить о преступлении, тем более о должностном это слишком сильный тезис, мы Ирине простим юридическое незнание этого вопроса. А об этическом нарушении, возможно, можно говорить. Но когда я разбирался с этим вопросом, я для себя усвоил, что, конечно, есть обязанность журналиста при интервью, съемке спросить разрешение у человека, которого снимают. Но давайте не отрываться и от ситуации. Ситуация была, когда весь мир поражен новым инфекционным заболеванием, не найдено от него никакого лекарства. Прошла информация, что появился такой больной в России я, например, увидел эту съемку, будучи за границей по ВВС показали. Я еще удивился, потому что мне казалось, что русские обладают каким-то особым иммунитетом к этой болезни.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как выяснилось, обладают. В инопрессе я прочитал замечательный заголовок, что "заболевают медленно, и не умирают".

П.АСТАХОВ: Дай бог, чтобы так оно и было. Но, не отрываясь от этой ситуации, надо понимать, все-таки кто был первым, яйцо или курица. И, на мой взгляд, первыми отступление от правил сделали врачи. Журналисты ведь как-то попали в инфекционный блок, и подозрение на атипичную пневмонию присутствовало с самого первого дня, а при подозрении на опасное инфекционное заболевание действует целый порядок специальных режимных мер и мероприятий, которые не позволяют никому чуждому проникнуть в инфекционный бокс. Когда мой сын болел ветрянкой, стоило многих усилий, чтобы его просто из окошка увидеть. Так что в этой ситуации первое отступление сделали врачи, и врачи первыми, насколько я понимаю, назвали имя, фамилию этого человека.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И это был замечательный главный санитарный врач Онищенко.

П.АСТАХОВ: Я не знаю, кто произнес первым, но это точно были врачи. Они допустили журналистов, они выдали информацию о том, кто этот человек, откуда, как его зовут, какой у него входной диагноз, и от чего он лечится. И журналисты только передали о том, что им стало известно, а спросить у человека разрешения они не имели возможности - мы же видели, что съемки были сделаны издалека, через стекло. Поэтому в этой ситуации я бы склонен был выступать на стороне журналистов, которые в условиях чрезвычайной ситуации донесли до нас, что такой человек появился в России.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я позволю себе, как журналист, усомниться в том, что вы сказали ну и что, что врачи объявили, кто этот человек - ведь его снимали конкретные телевизионщики. Второе что это за эдакая экстраординарная ситуация он что, был факелоносцем, который в этот момент пересекал олимпийскую ленточку? Почему нужно было его обязательно показать? Может быть, нужно было показать главврача, который говорит у нас лежит человек, который болен. Помните, как унизили после смерти Галину Старовойтову, показав ее, несчастную, лежащую на боку в луже крови, - несчастная жертва убийства. Ее унизили этой картинкой. М.ФЕДОТОВ: Начну с того, что тут нужно все-таки разделить этические проблемы и проблемы правовые. Об этических проблемах поговорим, сейчас просто скажу если хотите увидеть много трупов, включите телевизор, и вы их увидите как в художественном кино, так и в новостных программах. Чего много так это крови, мордобоя и убийств. Соответствует это закону? Самое смешное, что не очень. Потому что у нас в закон о СМИ в 95 г. внесли, на мой взгляд, абсолютно бессмысленную поправку, которая говорит о том, что передачи, пропагандирующие культ жестокости и насилия, являются злоупотреблением свободой массовой информации. Я не знаю ни одного случая, чтобы кому-то вынесли предупреждение по этому основанию. Потому что основание абсолютно вкусовое и субъективное. Мне кажется, что "Рембо" это пропаганда культа насилия и жестокости, а другому кажется прямо противоположное. Мне кажется, что "Том и Джерри" это насилие. А другому кажется, что это замечательные мультфильмы. Так что, слава богу, что эта статья никогда не применялась, хоть и существует. В законе о СМИ есть обязанность журналиста при распространении в СМИ сведений о личной жизни гражданина получать от него согласие. Но в скобочках исключение за исключением тех случаев, когда это необходимо для защиты общественных интересов. Был ли общественный интерес в том, чтобы дать информацию о первом случае заболевания в России атипичной пневмонией? Был, - мы имеем право знать обо всем, что представляет угрозу жизни общества. А теперь второе личность этого человека, его фамилия Иванов, Петров, - что меняется? Ничего. Что меняется, если указан город Благовещенск? многое меняется. Если я живу в Благовещенске, я понимаю, что это произошло рядом со мной. Мне еще нужна информация о том, что это мой соотечественник, а не турист иностранный, - потому что в зависимости от этого я буду менять свое поведение в быту. Для меня важно, китаец он, например, или не китаец, - я знаю людей, которые сейчас на улицах шарахаются от людей с азиатским типом лица. Их нельзя за это обвинять, это не национализм, а такая психологическая реакция. И ясно для меня, что если делается такая съемка, то должны быть приняты все меры, чтобы нельзя было идентифицировать лицо этого несчастного, потому что его личность не имеет значения для характера информации. Такие способы довольно часто используются на телевидении когда лицо вуалируется. Потому что его лицо не принципиально в данной ситуации. Журналист должен думать о человеке, о котором пишет или снимает, о котором он рассказывает. Возвращаясь к правовой стороне - Павел Астахов уже сказал, что говорить в этом случае о преступлении, мягко говоря, сомнительно. В свое время в уголовном кодексе была статья о разглашении врачебной тайны, но она касалась только непосредственно медработников. Сейчас этой статьи в УК нет, поэтому правовую сторону мы можем оценивать исходя только из 61 статьи Основного законодательства об охране здоровья граждан. Здесь есть статья "врачебная тайна", и она говорит о том, что все, кто в силу своей работы получил доступ к информации о характере заболевания, диагнозе, состоянии здоровья пациента все они должны хранить эту информацию в тайне, и не могут передавать никому, - это к вопросу о том, что первоисточниками здесь были не журналисты, а врачи, которые их провели в эту больницу и пустили, которые рассказали им об этом. Но здесь нужно обратить внимание и на исключение, которое сделано в основах законодательства об охране здоровья, здесь говорится: "предоставление сведений, составляющих врачебную тайну без согласия пациента или его представителя допускается при угрозе распространения инфекционных заболеваний, массовых отравлений и поражений". В данном случае как раз имеет место такая опасность. И кстати, если бы уважаемые врачи скрыли бы информацию об этом случае атипичной пневмонии, они подлежали бы уголовной ответственности, - есть уголовная ответственность за сокрытие информации, которая влияет на безопасность людей. Врачебная тайна, коммерческая тайна, государственная тайна, - журналист никогда никаких тайн не знает, он не является носителем тайн. Он получает эту тайну из рук того, кому эта тайна доверена. И тот, кому она доверена, и отвечает за разглашение тайны. А журналист получил информацию, откуда он знает, тайная она, или нет. Например, есть такое понятие "тайна усыновления", и вам говорят, что отцом ребенка является не этот, а тот, и вы об этом говорите, рассказываете об этом между прочим в эфире. А потом выясняется, что вы таким образом разгласили тайну усыновления, хотя здесь и есть уголовная ответственность. Врачи должны были рассказать об этом случае. Если бы они скрыли информацию они подлежали бы уголовной ответственности. И журналисты, если бы, получив эту информацию от врачей, скрыли бы ее от общества, они подлежали бы уголовной ответственности.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что вы подразумеваете под "скрыли"? Тот же Онищенко, например, говорит за стенкой больной атипичной пневмонией. Что должен сделать журналист?

М.ФЕДОТОВ: Он должен рассказать о том, что сказал Онищенко.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Они должны это сделать в радиоварианте, или все-таки показать этого человека?

М.ФЕДОТОВ: Они должны показать человека, который об этом говорит Онищенко. И можно показать Пупкина, заболевшего атипичной пневмонией, только не надо показывать его лицо, и не нужна его фамилия

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: То есть, - без фамилии и без лица.

Д.АВРААМОВ: Конечно, здесь никто не спорит, и я полностью согласен с Петровской сообщить о случае страшного заболевания было необходимо, это был долг и врачей, и журналистов. Хотя, думается, что информация об этом не была корректной - было постоянное нагнетание тревоги, старались драматизировать новости, но это другое дело. А вообще есть общее правило когда речь идет об общественно значимом событии, важном событии, но при этом журналист может нанести ущерб человеку, может быть, невольно, - нельзя идентифицировать этого человека. Действительно можно было показать больного, но можно было сделать так, чтобы не видно было его лица. Такой опыт есть не только у нас, но и во многих странах. Когда в Японии показывают малолетнего наркомана, то всегда закрывают его лицо, и видишь только его исколотые руки и это правило железное.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Может быть потому, что наркоман - это что-то постыдное, а здесь с участием и сочувствием? Почему показали тело Старовойтовой? чтобы содрогнулся телезритель: вы этого человека любили, а он лежит в луже крови, и кто ответит, - может быть в этом была логика?

Д.АВРААМОВ: Я не уверен, что в случае со Старовойтовой была эта логика. Журналист должен был подумать о том, что у молодого человека есть знакомые, близкие, наверное, есть девушка любимая, и подумать, кстати, про то, как у нас тяжело жить ВИЧ-инфицированным людям. И я боюсь, что когда показали Старовойтову, это было связано с другим с тем, что у нас на человека многие журналисты стали смотреть исключительно как на объект, на бесчувственный объект. Особенность профессий, представители которых могут влиять на судьбу, духовный мир, положение человека в обществе, его здоровье это и педагоги, и юристы, и журналисты, - заключается в том, что представители этих профессий неразрывно связаны с моралью. Именно эти профессии представляют собой общественную службу. И долг журналиста помогать людям ориентироваться в быстро меняющейся жизни.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как это помогать ориентироваться? Мы информируем, а они - ориентируются.

Д.АВРААМОВ: Мы, информируя, помогаем людям ориентироваться. Информируя, рассказывая правдивую информацию, конечно, мы даем ориентиры.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дмитрий пишет "После того, что сказал Федотов, журналисты могут не рыпаться ни шагу ни в больницы, ни на пожары, ни на акты террора. Виноваты будут те, кто допустил их работать в этой зоне, и вы, зрители и слушатели, так ничего и не узнаете. И я уверен, что заболевшего нужно было снимать со спины". А зачем показывать человека со спины? Какая мысль зародится у зрителя, увидевшего съемки спины человека?

П.АСТАХОВ: Каждый зритель будет думать, а не подстава ли это.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Совершенно верно.

М.ФЕДОТОВ: А если не показать никого, все будут думать, что это кто-то придумал.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Конечно. Ситуация: Петрову бросили обвинения, что он берет взятки. Стоит адвокат Астахов и рядом с ним Петров, и Астахов говорит он не виноват, и Петров говорит я абсолютно не виноват. После этого Петров подает в суд на все СМИ и говорит, что о нем сообщили, что он в суде, и его никто не спрашивал. Вот вам нарушение журналистской этики.

П.АСТАХОВ: Очень хороший пример, потому что именно в суде разрешение на съемку и использование аудио-видеосредств дает судья. И подобная же ситуация происходила в больнице именно врачи и администрация больницы давала разрешение на съемку. Они обязаны разделить эту ответственность без них бы ничего не случилось, и никто бы никогда не увидел этих кадров.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, допустим, он ничего не говорит, а просто идет из суда к машине. Появляется журналист, который говорит - сегодня был первый допрос Петрова, и подозревают, что он украл пол-России, - и показывает Петрова. Вспомните, как было с Бородиным - как его показывали, - ничего не доказали, но ославили человека.

М.ФЕДОТОВ: А что, журналисты должны были доказывать?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так может быть журналистам нельзя было показывать? Ведь это были только подозрения.

П.АСТАХОВ: Это мы перешли уже к следующему этапу, - какой вред причиняет гражданину

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Для меня как журналиста это абсолютно одинаковая ситуация. Если я его приглашаю в студию, а он не приходит это одно дело. Но когда он идет по улице, а журналист бежит за ним, и это все с закадровым голосом о подозрениях в краже пол-России, - мы имеем на это право, или нет?

Д.АВРААМОВ: Конечно, имеем. Если мы правильно говорим, - Петров обвиняется прокуратурой в совершении такого-то преступления это абсолютно точная информация. А если без решения суда говорится, что Петров украл пол-России, то это, конечно, незаконно. Принцип очень простой журналист не должен врать, он должен говорить то, что видел собственными глазами.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Петров с зеленым лицом идет к машине, и не желает, чтобы его снимали. Разрешение у него никто не спрашивал.

М.ФЕДОТОВ: У него и не нужно спрашивать разрешения, потому что это требуется для защиты общественных интересов.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Показать лицо этого человека?

М.ФЕДОТОВ: В данном случае да, если речь идет о человеке, который обвиняется в том, что украл пол-России.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но он же только обвиняется.

М.ФЕДОТОВ: Именно об этом и нужно говорить он только обвиняется. А если он не хочет, чтобы его показывали, он берет газетку и прикрывается газеткой. Общество имеет право знать.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы подменяете понятия. Мы не говорим о слове "знать", мы говорим о слове "увидеть". Общество имеет право на информацию это мы уже решили. Но я говорю о том, что можно показывать, а что - нет. Больной атипичной пневмонией ровно в той же ситуации, как и Петров, которого показали помимо его воли почему он должен закрываться газеткой?

П.АСТАХОВ: Ситуация равнозначна в той части, когда мы говорим о защите общественных интересов. И в данном случае это похожая ситуация.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тогда обращаюсь к слушателям. Вопрос следующий - я вас спрашиваю, кто неэтичнее врачи показали журналистам больного, журналисты показали его зрителям. Кто поступил неэтично? Врачи 995-81-21. Журналисты 995-81-22. Мнение присутствующих.

П.АСТАХОВ: Не могу сказать, что журналисты поступили в этой ситуации неэтично, как, впрочем, и врачи, которые действовали в рамках закона, который здесь цитировался. Это действительно была особая ситуация, и говорить, что это было сделано неэтично уже на совести людей, которые это сделали. Но действовали они правомерно.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тогда более неэтично?

П.АСТАХОВ: Некорректно сравнивать журналистов и врачей. Я бы ставил вопрос иначе причинен вред, или нет.

М.ФЕДОТОВ: Павел правильно ставит вопрос - кто причинил вред, где причинно-следственная связь.

П.АСТАХОВ: Потому что именно это придется доказывать в суде.

М.ФЕДОТОВ: Врачи, предоставляя такую информацию, должны были журналистов предупредить о том, что желательно не персонифицировать информацию. Второе конечно, врачи могли сказать мы вам покажем, но вы никому не показывайте это было бы недопустимо. В действиях журналистов я вижу только один момент неэтичности что они не закрыли лицо человека. И думаю, что более неэтично поступили журналисты.

Д.АВРААМОВ: Я согласен. Потому что вред этому человеку мог быть принесен от обнародования личности этого человека.

П.АСТАХОВ: Я все-таки считаю, что врачи могли не предоставить возможности съемки журналистам.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Проголосовали 1670 человек, врачи 57%, журналисты были неэтичны 42%. По-моему, нет ни выигравших, ни проигравших. Теперь переходим к общей дискуссии.

М.ФЕДОТОВ: Я бы хотел обратить внимание на то, как мы, участники дискуссии, здесь голосовали не журналист Астахов сказал, что неэтично поступили врачи. А два члена Большого журналистского жюри сказали, что журналисты поступили более неэтично.

П.АСТАХОВ: Это комплекс вины.

М.ФЕДОТОВ: Не просто. Просто мы часто сталкиваемся с различными ситуациями, и в 9 случаях из 10 решения принимаются не в пользу журналистов. Потому что журналисты, к сожалению, на сегодняшний день с профессиональной этикой не очень в ладу. Это связано и с тем, кстати, что многие пришли в журналистику не с факультетов журналистики, не имеют необходимого образования, не представляют себе, что существует журналистская этика, сформированная веками, что здесь есть свой опыт и правила. И приходится учить. Слава богу, что есть такая возможность.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Поговорим о конкретных случаях.

П.АСТАХОВ: Все-таки на правах победителя в этой дискуссии, - у меня сложное отношение к журналистской этике, чисто профессиональное отношение, потому что адвокат, в некотором роде, коллега по цеху журналиста он находится в той же абсолютно плоскости, в том же общественном интересе, и всегда на лезвие бритвы, как и журналист. И руководствоваться порой приходится только соображениями нравственности и морали, когда не писаны многие истины. У меня было сложное отношение первые 5 лет своей карьеры я брался за дела, и надо сказать, выигрывал, связанные с защитой чести и достоинства, когда по ту сторону барьера стоял журналист у меня было несколько процессов "Известия", "Собеседник", "Мегаполис-экспресс". И я, не задумываясь, выступал в защиту клиентов, и судился с журналистами. Но другая половина моей карьеры сложилась так, что в какой-то момент я понял, что с журналистом как-то негоже судиться, потому что он находится в сложных условиях. И если это не чистой воды заказная статья, не черный пиар, что называется, то в этой ситуации я всегда подумаю - стоит ли судиться с журналистами. И у меня появились клиенты из второго лагеря, и чем дальше, тем больше, - я стал защищать журналистов, потому что знаю, насколько тяжело журналистам, насколько сложно в условиях не прописанных этических норм. Я видел вариант кодекса журналистской этики 94 г, и ужаснулся, когда в первой фразе прочитал, что журналист это человек, который зарабатывает на жизнь путем получения информации.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Владимир из Омска: "Этика ограничивается законами. Если законы не нарушены, значит, никакой неэтичности ни со стороны врачей, ни со стороны журналистов не было". Знаете, думаю, в какой части прав Владимир? Что все остальное дело субъективное, и относится к нравственности человека, а это тем более субъективно.

М.ФЕДОТОВ: Э, нет.

П.АСТАХОВ: Особенно я взгляну на эти взаимоотношения в свете того, как эти взаимоотношения существуют в Америке, поскольку я год писал там диссертацию, жил и учился. Я увидел, насколько мифичны наши представления об американском правосудии, когда рассказывают о том, что по делам о диффамации защите чести и достоинства, - взыскиваются бешеные суммы. Нет. Американская Фемида очень четко взвешивает на весах общественный интерес, свободу слова и распространение сведений о личной жизни гражданина. И чаще всего отдает предпочтение именно защите свободы слова. Поэтому здесь надо очень тщательно подходить к этому вопросу, и смотреть, не навредило ли это общественным интересам, в первую очередь. И в нашей ситуации я считаю, что общественный интерес был таков, что нужно было рассказывать об этом. А что касается этики, - это что, закон или не закон? По-моему древние греки говорили, что этика начинается там, где прекращают пользоваться словами. И этот вопрос всегда решает каждый сам для себя.

М.ФЕДОТОВ: Я думаю, что слушатель Владимир глубоко не прав. Дело в том, что между правом и моралью есть определенные границы. Это как разные планеты. И как показывает даже опыт нашей страны, иногда законы бывают безнравственными. Но, как правило, они все-таки должны опираться на нормы нравственности и морали. Но в сфере журналистики нельзя все регулировать законами это просто невозможно. Точно так же, кстати, как и в медицине: нет закона, который обязывает хирурга мыть руки перед операцией. Закона нет, но все хирурги это делают это правило профессии. То же самое в журналистике проверять информации это технологическое правило профессии. Тот же самый принцип не навреди. В нем есть этическая компонента, но главное профессиональное правило. Вот пример недавно одна хорошая центральная газета напечатала большую хорошую статью про некоего судью, который не очень быстро и не очень, может быть, качественно, разбирал конкретный гражданско-правовой спор. Все было в статье хорошо, и не было бы к ней претензий, потому что все было аргументировано и доказательно, но в конце статьи говорилось, - и вот такого судью прочат на повышение. Когда я это прочитал, я подумал не спроста эта статья появилась. И к этой статье была еще подверстана справка отдела расследований, журналистских расследований, и в ней сообщалось, что этот судья предпочитает носить часы такой-то марки за 100 тысяч долларов, что злые языки утверждают, что он предпочитает машины марки такой-то, столько-то сот тысяч долларов, что там-то он строит, говорят, себе дачу, которая стоит столько-то миллионов долларов. И когда жалоба от коллег этого судьи поступила к нам в Большое жюри, мы стали задавать вопрос главному редактору этой газеты, которая признала юрисдикцию Большого жюри в отношении споров, связанных с профессиональной этикой. Задали вопрос вы проверяли то, что написали? Он говорит проверяли. Как? Мы не обязаны раскрывать источники конфиденциальной информации, закон обязывает нас хранить источники. Но я не спрашиваю, откуда вы взяли, я спрашиваю, как вы проверяли. Оказалось, что они никак не проверяли. Уже после опубликования статьи, после того, как этот судья обратился в суд, а его коллеги обратились в Большое жюри, редакция направила в этот регион группу журналистов, чтобы они собрали доказательства. Но это уже не та журналистика, это уже не этика, а черт знает что. И надо сказать, что дело закончилось. На мой взгляд, хорошо Большое жюри высказало свои претензии к журналистам этой газеты, и они признали свою вину и опубликовали свои извинения. Кстати, через суд невозможно добиться привнесения изменений, а через Большое жюри можно. А судья, про которого были распространены небылицы, в свою очередь, отозвал из суда свой иск с требованием компенсации морального вреда. А иск был на очень крупную сумму.

Д.АВРААМОВ: Сейчас говорилось о технологических правилах, которые должен соблюдать журналист. Я хочу сказать только одно что в технологии журналистской чисто технологии нет, потому что в каждом случае в действиях журналиста выражается его отношение к тем, о ком и для кого он пишет. И мне кажется, и сейчас приозошло раздвоение ценностных и технологических аспектов журналистской деятельности, и этот разрыв очень плохо сказывается, потому что к человеку начинают относится как к объекту деятельности, как к неодушевленному предмету. Мы в Большом жюри обсуждали жалобу Ордена Францисканцев в Москве - и сотрудники "Комсомольской правды", и сотрудники Первого канала прекрасно знали, что никакого отношения к тому борделю, в содержании которого обвинили францисканцев, эти монахи не имели. И, тем не менее смонтировали картинки с католическим богослужением, и монашек изобразили в неглиже. Я спросил человека, который все это организовывал ты понимаешь, что это живые люди? Ответ а я хотел, чтобы это было позанимательнее, чтобы это смотрели. Мне кажется, что люди не задумывались о том, что могут причинить вред человеку, лежащему в больничной палате, оглаской. И делается это в стремлении к успеху, в условиях рыночной конкуренции, в стремлении самоутвердиться. Это прекрасные стремления, но когда в этом стремлении человек топчет другого, не задумывается о том, какими средствами и путями будет самоутверждаться это безнравственно. Сейчас ведь драматизация ситуации это типичное явление журналистики.

М.ФЕДОТОВ: Но это не только в нашей стране, но и по всему миру сейчас информация должна развлекать. Даже термин такой есть "инфотейтмент".

Д.АВРААМОВ: В ситуации с Орденом Францисканцев из квартирного дела сделали, по-существу, политическое дело. Раздули из ничего.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Георгий предлагает свою модель решения: "Этично или не этично решает сам человек. Если журналист сомневается, этична ли его корреспонденция, ему стоит представить, что он пишет о близких людях. Если он сможет представить, что это он пишет о родных видимо, это этично".

М.ФЕДОТОВ: Неплохой подход.

Д.АВРААМОВ: Резон есть.

П.АСТАХОВ: И вспомним поговорку: "Ради красного словца

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: ...замочим и отца", - в современной экстраполяции.

П.АСТАХОВ: И такая ситуация нынче существует.

М.ФЕДОТОВ: Предложу поворот в этой теме. Врачебная тайна священна, но у нас есть закон о гостайне, в котором записано, что информация о состоянии здоровья высших должностных лиц государства не может быть конфиденциальной. Как быть в этой ситуации?

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот эта история решается просто. Представим себе, что кто-то из бонз заболел? Что снимают журналисты? Ворота Центральной клинической больницы и морду охранника. И больше ничего. Поэтому тут ситуация этична априори.

П.АСТАХОВ: Отношение к воротам не может быть не этично.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Астахов, конечно, за большие деньги может и ворота защищать. Но вопрос там решается однозначно - что пресс-служба Кремля скажет, то и будет показано.

М.ФЕДОТОВ: И, тем не менее, - здоровье высоких должностных лиц не может быть засекречено. Она должна предоставляться. И если журналист приезжает к закрытым воротам ЦКБ, то это не значит преграда для поиска информации. Есть понятие журналистского запроса, а дальше есть процедура действуйте по закону.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А если за огромные деньги, - кстати, немецкая телекомпания так и поступает, - купили возможность пройти туда и снять бонзу, ходящего с палочкой по кабинету. И показали. Это этическое нарушение?

М.ФЕДОТОВ: Если речь идет о высоком должностном лице нет этического нарушения.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: И неважно, что заплатили деньги, чтобы пробраться в больницу?

М.ФЕДОТОВ: Конечно, платить деньги за поиск информации это нарушение. Журналист должен добывать информацию законными методами, методами профессионально оправданными.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А если мне врут, что у него легкая травма, а мы видим, что он лежит в гипсе. Получается, что я нарушил закон ради величия свободы слова?

М.ФЕДОТОВ: Между первым и вторым туром президентских выборов 96 г. у Ельцина был инфаркт. Но это мы узнали значительно позднее. А в тот период показывали, как у него все в порядке, и он пляшет на сцене.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А я думаю, что если бы здесь были люди из кремлевской администрации той поры, они бы сказали - мы спасли страну.

М.ФЕДОТОВ: Но спасать нужно так, чтобы страна знала, что ее спасают. Она должна иметь информацию.

П.АСТАХОВ: Каждый по-своему понимает общественные интересы. Журналист - в том, чтобы показать человека на костылях, а охранники в том, чтобы этого не допустить. И те, и другие спасают страну.

М.ФЕДОТОВ: И тот, и другой занимаются своим делом. Бесспорно, есть этот конфликт. Но дело не в костылях, а в том, что когда нам говорят, что одно из высших лиц государства прихворнуло, у него легкий насморк, поэтому он лежит в больнице, а оказывается, что у него тяжелый инфаркт, и он не может выполнять свои обязанности, - эта информация должна быть полной.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: А есть ложь во благо?

Д.АВРААМОВ: Благо - это умолчание. А лжи во благо быть не может.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Получается, что они промолчали, нарушили закон, и спасли страну.

М.ФЕДОТОВ: Мы сможем подвести эти итоги лет через сто.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вопрос, который мы сегодня обсуждали, был важен. Не могу сказать, что мы получили какое-то универсальное решение.

М.ФЕДОТОВ: Я могу дать универсальное решение - если я оказываюсь в ситуации нравственного выбора, я спрашиваю свою жену, Машу. Если хотите пожалуйста, можете позвонить. Стопроцентное попадание.

М.ГАНАПОЛЬСКИЙ: Внимание всем журналистам России адрес Маши и ее телефон вы можете прочитать в любой профашистской газете. Там только не Машу надо искать, а фамилию Михаил Федотов. Звоните и спрашивайте Машу. Спасибо большое. Я признателен, что вы пришли, и я думаю, что журналисты, которые будут принимать какое-то судьбоносное решение, чтобы продвинуть свою карьеру до заоблачных высот, вспомнят совет нашего радиослушателя - написал бы ты так о своем родном человеке, или как бы ты отреагировал, если бы о нем подобным образом написали другие? До свидания.